Доктрина превосходства

Глава 1.

Васька и его друг и подельник Никита, сидели у костра, пили не самую хорошую водку, закусывая тушёнкой из говядины и пялились в оранжевые языки пламени. Рядом с Васей лежал его металлоискатель. Не самая дорогая модель, но и Васька не миллионер, хоть к этому и стремился. Он и Никита, уже три года ездят по разным местам и занимаются металлом. В старые времена, тут было полно колхозов, совхозов и ферм. Теперь всё это разрушено и даже можно сказать забыто и вот Ваське и пришло в голову, что выкапывая из земли всякие железки, которые просто бросали в те времена, без всяких там актов списания и прочего бюрократического барахла, можно заработать. Заработок получался, правда не в таких масштабах о которых мечтал Василий, но это лучше, чем совсем не чего, или лучше чем вкалывать каким-нибудь грузчиком, а учитывая его образование, на большее ему не стоило рассчитывать. Его отец работал раньше в колхозе и хорошо помнил, даже не смотря на его постоянное пьянство, где в своё время стояла и ремонтировалась техника и куда сваливали всякий хлам из вышедших из строя деталей от тракторов и комбайнов, вот их они и копали. А не так давно Никите пришло в голову, что стоит исследовать места, где раньше были деревни. Он утверждал, что там можно и не только черметом разжиться, но всякими дорогими вещами, ведь люди часто прятали свои сбережения. Прятали от помещика, от красных комиссаров, от ещё чёрт знает кого. И разок им даже повезло, они нашли горшок с серебром на месте давно забытой деревни. Вот и сегодня, они на старой и скрипучей “Шестёрке”, добрались до места, где была деревня Ямки. Васька закурил противно пахнущую сигарету и сплюнув слюну на землю, сказал:

– Мля, ну тут ловить не чего. Вон смотри сам, сколько тут таких, как мы побывало. Мы с тобой большую часть дня тут провели и не чего путного из земли выкопать так и не удалось. Ещё и машина не заводится. Вот чего ей не хватает блин?

Никита тоже закурил такую же вонючую сигарету, от которой воняло соломой пропитанной навозом, но точно не табаком, посмотрел на остатки водки в бутылке и пробурчал:

– Чего не хватает? Я думаю прокладку между рулём и сидением поменять надо. Ты что, не мог проверить всё ли с твоим ведром в порядке?

– У тебя и такого ведра нет. А будешь вытрёпываться, домой пешком пойдёшь. Ладно не бзди, утром разберёмся с машиной и домой поедем. Одно обидно, что даже на бензин не накопали.

Никита разлил остатки водки по кружкам, отмахнулся от назойливых комаров и сказал:

– В интернете писали, что сюда люди не очень любят ходить. Типа тут несколько человек исчезли, я подумал, что такие слухи специально распространяют. Ну знаешь, типа тут опасно и делать тут не чего, а те, кто эти слухи прогнал, тот тут лопатой деньги гребёт, вот и не хочет, чтобы тут другие бабки поднимали. Только походу, тут либо выгребли всё, либо одно из двух. – Никита выпил залпом водку, сморщился и затянувшись, продолжил. – Слушай, а может утром ещё раз пройдёмся, особенно вдоль леска, может чего найдём? А вообще всё равно страшновато тут сидеть. Знаешь историй всяких начитаешься, про нечисть всякую, вот и не знаешь, как потом ночами в лесу сидеть. Эх, а ведь раньше вообще по фигу было на все слухи, а теперь не по себе.

В этот момент в темноте хрустнула ветка, Васька, который занюхивал водку тушёнкой, её он от души зачерпнул ложкой из банки, поднял голову и повернулся в сторону звука:

– Ё моё, ты чувствуешь, как тухляком потянуло. Похоже в кустах кто-то сдох.

Из темноты к костру, выпрыгнуло нечто. Похожее на человека, только воняющее как от помойки и замотанное в какие-то тряпки. В свете огня, Васька успел заметить страшную морду с оскалом клыкастой пасти. Это было последнее, что он увидел перед тем, как получил невероятно сильный удар по голове от существа.

Никита успел вскочить и уже хотел броситься бежать прочь от костра, забыв про своего друга, ведь всем известно, что своя рубашка ближе к телу, но чудовище вмазав Ваське по башке своей лапищей, бросилось на него. Оно навалилось на него всей своей массой. Никита попятился, сделал пару шагов и свалился на землю. Тварь издала звук, напоминающее рычание и схватив Никиту за голову, резко с хрустом крутануло его башку так, что последнее что увидел Никита, была земля с примятой травой за его спиной.

Глава 2.

Поезд прибыл на станцию Горький-Московский строго по расписанию. Толпа хлынула в беспощадном круговороте вокзальной жизни. Пассажиры выходили из вагонов. К тем кого встречали, бросались люди с объятиями, рукопожатиями и иногда со слезами радости. Не большая группа людей одетых в строгие костюмы двинулась к симпатичной девушке, которая стояла с листом бумаги, на котором крупным шрифтом была надпись с названием какой-то фирмы. Женщина с чемоданом на колёсиках в одной руке и парнишкой лет десяти в другой, смело, как на таран двинулась сквозь людей в костюмах. Все куда-то торопились. Обычная вокзальная суета.

Из вагона номер три, последним вышел широкоплечий парень. На вид лет тридцать, ну может тридцать пять. В чёрной футболке без надписей и лейблов. В джинсах и кроссовках. Легко забросил за спину большой рюкзак оливкового цвета и стараясь не кого не задеть, двинулся в сторону тоннеля, который должен вывести в здание вокзала. Парень прошёл через, как ему показалось, формальный досмотр. На рамках металлоискателя и установке по просвечиванию сумок, работали две девицы, которые выглядели и вели себя, словно их вот только взяли с точки по обслуживанию дальнобойщиков, переодели в форму, которая больше напоминала тюремную робу и поставили на досмотр. С ними стояли трое парней с таким видом, что не возникало сомнений в том, что они уверовали в свою исключительность и способность править вокзальным миром. Парню это зрелище не понравилось, но ещё больше ему не понравились сотрудники полиции, которые совершенно не обращали внимания на происходящее вокруг. Один сотрудник был занят созерцанием чего-то, видимо очень важного в своём телефоне, а второй разговаривал с одной из сотрудниц стоящей на рамке и судя по её улыбке и взгляду на полицейского, они уже договорились о том, чтобы провести время в интересных занятиях и это не смотря на то, что у полицейского было обручальное кольцо, а у девки кольца не было, да и сразу видно, что они не муж и жена, а только любовники, которые иногда встречаются и думают, что об этом не кто не знает. Парень поднялся с цокольного этажа и чуть заметно сморщился. Главный зал вокзала, был совсем не таким, как он ожидал. На фотках в интернете, он видел люстру в главном зале и она, даже на фотографиях производила впечатление чего-то грандиозного и красивого. Теперь этой люстры нет. Хорошо хоть мозаика на стене сохранилась. Привет из советского прошлого. Парню хотелось есть, но он решил для себя, что завтракать в здании вокзала, как и в привокзальных кафе, он не будет. Лучше потратит время и доедет до центра города, где можно и нормально покушать и погулять. Торопиться ему собственно не куда не нужно. Он с самого начала, когда только собрался отправиться в эту поездку, решил, что обязательно потратит весь день до вечера на прогулки. Ему хотелось понять город, чем он живёт и дышит. Посмотреть на людей, постараться понять их и уже таким образом выстраивать свои дальнейшие действия.

Выйдя из здания вокзала, он осмотрелся. Его взгляд упал на ЦУМ, который располагался правее, через дорогу. Ещё в далёкие тридцатые годы, правительство города постановило построить здание универсального магазина на месте большой торговой лавки, в тысяча девятьсот тридцать восьмом году, архитекторы представили план и уже хотели строить, но вмешалась война. В итоге магазин, открыл свои двери только в пятьдесят четвёртом и стал настоящим архитектурным произведением, в отличии от однотипного торгового центра рядом с ним, который свояли из стекла, металла и бетона. Такие постройки все одинаковые и не имеют души, в отличии от старых зданий.

Парень немного замешкался и к нему подошли два сотрудника полиции, не те, что были в вокзале. Эти хоть вроде стараются делать свою работу. Заметили парня с обритой головой, с бородой, рюкзаком военного образца, с татуировками, которые видны из-под коротких рукавов футболки и глазеющего по сторонам, ну и решили проверить, и это хорошо. Старший по виду и по званию сотрудник, козырнул парню и сказал:

– Доброе утро. Старший прапорщик Ковалёв. Предъявите пожалуйста ваши документы. – Парень извлёк паспорт из заднего кармана джинс и протянул. Старший прапорщик вслух прочитал. – Топоров Игнат Леонидович. Вы к нам в город по делам, или на отдых?

Он держал паспорт в руке, но не убирал его в свой карман, как бывает, когда хотят задержать человека и Игнат улыбнувшись ответил:

– Больше как турист, но дела тоже есть. Тут в Нижегородской области родина моих предков.

Полицейский вдруг улыбнулся, что собственно не свойственно людям его профессии, протянул Игнату паспорт и сказал:

– Всего вам доброго и обязательно посетите наш кремль, вам понравится.

Игнат поблагодарил за совет и пошёл в строну автобусной остановки.

Плотно позавтракав Игнат вышел из кафе в солнечный день. До полудня оставалось сорок пять минут. Парень не спеша пошёл по улице Большая Покровская в сторону площади Минина, чтобы погулять по Нижегородскому кремлю. Когда-то давно, его воспитательница Арина, рассказывала ему, что сначала строительство кремля тяжело продвигалось, постоянно что-то ломалось. И тогда один мудрец сказал, что в стену нужно замуровать первое живое существо, которое пройдет мимо. А на беду встретилась им девушка с коромыслом. Вот её и замуровали в стене. Поэтому одну из кремлёвских башен и назвали Коромысловой. А ещё она рассказывала про зачарованные книги из коллекции Софьи Палеолог, которые спрятал тут Иван Грозный. Но она же говорила, что книги давно найдены и находятся под охраной старейших ведьм из Нижегородского ковена. Правда полной уверенности, что это так, она не испытывала. По признанию самой Арины, она не особо желает связываться и вызнавать тайны этих старых и дряхлых дур, которые только и способны, что трястись над своими сокровищами.

Прогулка по кремлю, действительно принесла настоящее удовольствие. Техника времён второй мировой войны, которая стоит вдоль кремлёвской стены, словно на страже этой крепости. Возле поклонного креста из белого известняка, памятника Кириллу и Мефодию, Игнат невольно улыбнулся. Те кто принёс на Русь письмо. Принесли письмо. Ну конечно, а до них люди на Руси жили в лесу и молились колесу. Была уже и письменность и кузнечное ремесло и земледелие, всё было до монахов и других просветителей. Но вот удивительно, что люди верят в то, что им рассказывают с экранов телевизоров. Хотя, оно личное дело каждого. Можно слепо верить, а можно и проверить. Ведь в той же сети, в открытых источниках прописано, что Кирилл и Мефодий перевели древние церковные книги на более понятный кириллический алфавит, который используется до наших дней. А значит и книги были и письменность. Другое дело, для кого переводили эти книги? Вот в чём вопрос.

Игнат на долго задержался у монумента павшим воинам и вечного огня. Он стоял и думал о своём глядя на языки пламени. И много раз перечитывая строки высеченные золотыми буквами:

«Товарищи, помните жизнь отстоявших,

 Они сберегли нам и солнце, и радость.

 За честь, за свободу, за Родину павших

 Навеки считайте идущими рядом».

В два часа дня, Игнат остановился возле памятника славному лётчику Валерию Чкалову и посмотрел на величественную реку Волгу. Огромные массы воды, в постоянном движении, огибали Мочальный остров. Арина рассказывала, что в конце девятнадцатого века на остров с Нижегородской ярмарки была вынесена торговля мочалом, отсюда и пошло его название. Первая трагедия произошла на острове в ночь с семнадцатого на восемнадцатое августа тысяча девятьсот восемнадцатого года, тогда там расстреляли пятнадцать монахов Оранского монастыря, его настоятеля архимандрита Августина и настоятеля церкви Казанской иконы Божией Матери Николая Орловского. С тех пор остров стал местом массовых убийств, тела людей сбрасывали прямо в Волгу. Всего за годы красного террора там было расстреляно, по разным данным, до пяти тысяч человек, неугодных советской власти. В те лихие годы погибла и мама Игната, красавица Мария1. Не давно парень прочитал в интернете, что на Мочальном острове в две тысячи шестом году установили каменный крест, взамен деревянного, который поставили двумя годами ранее. Вот только спасёт ли этот крест от призраков, что обитают на этом острове? От боли, которым пронизан Мочальный остров? От проклятий, что звучали на нём.

Игнат посмотрел на наручные часы, которые показывали половину третьего. Надо отправляться на площадь Горького и спускаться в метро. Ему нужно проехать до станции Парк культуры и отдыха. Там рядом с метро находится студия татуировки с названием "Хрен сотрёшь". Игнату так понравилось название, что он решил непременно сделать себе новую татуировку именно в этом салоне.

Игнат вышел из салона в отличном настроении. Ему было комфортно в общении с мастером во время сеанса и порадовал профессионализм парня. На улице вечерело и народу стало заметно больше. Молодые девушки и парни прогуливались, общались и веселились. Правда Игнат заметил ещё кое-что. Часто парни, при общении с девушками, старались показать свой мнимый достаток, а именно крутили в руках дорогие смартфоны, большинство из которых кредитные. Всячески старались продемонстрировать свою фирменную одежду, которую они купили в лучшем случае на рынке, или в магазинах, в которые товары завозят с оптовых баз, а на базы привозят шмотки из подвальных цехов Китая, Киргизии и других стран Средней Азии. Девушки впрочем тоже не отставали. Нарощенные волосы, накаченные губы, излишне яркий макияж и прочее. Всё это вызывало внутреннее негодование, но Игнат решил, что не стоит заострять внимание на этом. Молодёжь во все времена отличалась тем, что стремилась присоединиться к той, или иной субкультуре, выделяться из толпы и перетягивать внимания на себя. Вообще это нормально. Проявление бунтарства, желание не быть как все. Хотя девушки и парни сегодня, больше похожи друг на друга, чем например двадцать, или тридцать лет назад. Игнат решил, что это из-за того, что у молодых теперь есть примеры, пусть и не самые лучшие, для подражания, а Игнат из-за своего возраста, просто не понимает этого. И это тоже нормально. Старшее поколение часто не понимает молодёжь. Но сейчас ему нужно вернуться в центральную часть города, или как принято говорить здесь, в верхнюю часть города. Но теперь он решил ехать не на метро, а на маршрутном такси, чтобы поглазеть на город в окно.

Глава 3.

Игнат стоял в парке имени Кулибина. Зажглись фонари и желтоватый свет разгонял вечерние сумерки. Игнат знал, что на месте этого парка когда-то было кладбище, но его это совершенно не беспокоило. Людей в парке было много, как и призраков тех, по останкам кого, гуляли праздные люди. Гуляли парочки, компании навеселе. Парню захотелось закурить. Он вообще курил редко, но вот сейчас он решил скоротать время за сигаретой. Он достал из кармана рюкзака пачку крепких сигарет и зажигалку, прикурил, с удовольствием затянулся табачным дымом и выдохнул. Из-за спины послышался голос:

– Ну здравствуй старый друг.

Игнат повернулся, в двух метрах от него, стоял мужчина. Рост больше ста восьмидесяти сантиметров, широкие плечи, мышцы как у профессионального атлета, длинные волосы, собранные в хвост, лёгкая толстовка с капюшоном, джинсы и кроссовки. Мужчина улыбнулся, от чего шрам на его лице пришёл в движение. Игнат приблизился к мужчине и сказал:

– Здравствуй Тимоха. Столько лет прошло, а ты почти не изменился, только волосы теперь длинные и голос более дружелюбный. Ну давай, обнимемся.

 Игнат и Тимоха обнялись, без похлопований по спине, без излишней пафосности. Именно так встречаются люди, которые прошли вместе через многое и давно не видели друг друга.

Идя по дорожке, Тимоха сказал:

– Моя машина тут рядом, мы конечно можем отправиться в путь прямо сейчас, но предлагаю сначала зайти в какое-нибудь кафе и поесть, а то я голодный, как зверь.

Игнат улыбнулся:

– Как зверь говоришь? Пойдём, набьём брюхо. Тим, ты всё достал?

– Конечно. Всё в багажнике. Два спальника, палатка, туристический топорик, мачете, надувные матрацы, ну и так, набрал по мелочи, всего, что может пригодится. Сколько лет мы с тобой не виделись?

Игнат на секунду замешкался и ответил:

– С две тысячи первого года. Ох и знатно мы тогда накидались. Ты не в курсе, как майор и капитан поживают?

Тимофей чуть помолчал, словно собираясь с мыслями:

– Майор Воронин спился и умер через пять лет, а капитан сейчас уже подполковник, женился и у него две дочери.

Игнат опустил глаза:

– Да уж, трудно пережить то, что выпало на долю майора. У него ведь из семидесяти пацанов живыми вернулись, только тридцать два. Тогда в горах, мы почти успели.

– Почти. Именно почти. Ну, а ты, так и не женился?

– Нет. Ты же понимаешь почему. – Игнат поправил лямки рюкзака. – Если женится на обычной женщине, то это не возможно. Как ей объяснить, что я не старею и прочее? А брать в жёны такую же как и я, ну его в задницу. Мне Арины хватало. Я помню как первый раз курить попробовал, так я только домой вошёл, а она уже с ремнём стоит и меня ждёт. Глаза злющие, ухмылка такая, что я сразу понял, что Арина всё знает и порки мне не избежать.

Тимоха засмеялся и спросил:

– А как кстати твоя воспитательница?

Игнат тоже улыбался:

– Ну что тут сказать. Выглядит моложе меня. Живёт уединённо, говорила, что возможно тоже приедет, она ведь тут уже около ста лет не была. Ну она предупреждать не станет, просто приедет и поставит перед фактом, мол я уже в городе, встречайте.

Они вышли из парка и отправились в кафе. Сидя за столиком и ожидая, когда молоденькая официантка принесёт им заказ, Тимоха проговорил:

– Я часто вспоминаю тот день,  когда мы с тобой познакомились. Ты ведь тогда ещё мальчишкой был, но каким храбрым и способным. Ты помнишь?

Игнат кивнул, он помнил. Он нашёл Тимоху в лесу, в Курской области. Его левая нога была сломана в двух местах, в груди три осколка, сломана ключица, разорвано лицо, Тим даже дышал с большим трудом. Игнат тащил Тимофея на себе несколько километров, прежде чем они забились в нору, которую Игнат выкопал всего день назад. Он срастил переломы, вытащил осколки и зашил Тимоху. А потом несколько дней отпаивал его травяными настоями. Тим встал на ноги уже через три дня, а через пять дней они вдвоём вышли на отряд полицаев и Тимоха под прикрытием автоматных очередей, которыми поливал Игнат, порвал троих Бендеровцев и их командира, офицера СС. Ту войну, они вели вместе. Не наград, не званий, но несколько сотен убитых немцев и не меньше тысячи полицаев и предателей, за которыми они особо охотились. Они тогда не дошли до Берлина, им было чем заняться в Прибалтике, в Польше, в Львовской области. Они не жалели сил, давя ту гадину, что посмела осквернить древний символ, что пришли на их землю, чтобы убивать, насиловать, чтобы уничтожить их народ. Но больше, они ненавидели тех, кто плясал под дудку садистов с черепами на фуражках и рунами в петлицах. Долго потом ходили легенды о неуловимых советских солдатах, что объявили охоту на полицаев и предателей. Говорили, что это действует подразделение секретных диверсантов, а кое-кто поговаривал, что это не просто диверсанты, а не совсем люди, что в целом являлось правдой.

Им принесли их заказ и Игнат прожевав кусок свинины и запив его пивом, спросил:

– Тим, воспоминания это хорошо, но давай ближе к делу. Когда мы поедем?

Тимоха жуя большой кусок мяса, отпил минеральной воды с лимоном  и ответил:

– Сейчас ужин в брюхо протолкнём и поедем. Есть у нас тут одна забавная деревня, вернее правильно сказать место, где была деревня с названием Ямки. Повадились туда ездить всякие копатели. Ну кроты, которые с металлоискателями ходят и ямы копают, а потом обычные грибники и просто люди в этих ямах ноги ломают. Оно конечно не чего нового, ну ходят, ну копают, ну железки всякие собирают и в пункт приёма тащат. Ну болт бы на них положить и забыть, да только в тех местах начали люди пропадать. Туда и менты таскались и поисковики, да всё без пользы. Не людей, не трупов, даже шмоток их и приборов найти не смогли. Такие дела брат.

– Вот вам и добрый вечер. А я то тут при каких делах? Ты обещал свозить меня на место, где я жил, когда был ребёнком. Мне откровенно по хренам пропадающие люди, тем более копатели. Я их вообще не понимаю. Ходят, ищут, железки собирают и мечтают золотишко найти. Да они и могилу разграбить не побрезгуют.

Тимоха потянул носом воздух и пробубнил:

– Свинина не свежая, чесноком и перцем приправляют. Я и тут сидя, чувствую запахи с кухни. Ну и ладно, жрать можно. Отвечу на твой закономерный вопрос. Мне на копателей тоже положить, но тут момент другой. Я эту информацию на уровне слухов,  нашёл в интернете. Если бы это произошло раз, ну два, ну чёрт с ним, три раза, я бы и внимания на это не обратил. Но тут,  вся эта фигня, длится уже больше года и пропало там не меньше двенадцати человек. А ещё, если я правильно помню это место, оно находится как раз на пути к месту где ты провёл своё незабываемое детство.

Игнат сделал два глотка пива и кивнув, проговорил:

– Я тебя понял. Хер с тобой, злая собака. Заедем туда и глянем, что за хрень там происходит. Заодно выспимся на природе.

Тимоха на словах про злую собаку, сморщился, а потом улыбнулся и выдохнув, сказал:

– Пей давай своё пиво и не надо называть меня собакой, а уж тем более злой собакой. Ты ведь знаешь, что где-то в глубине души я добрый.

Игнат засмеялся:

– Точно, где-то ну очень глубоко.

Глава 4.

У Тимохи была старенькая Нива. Машина не самая комфортная,  но проходимость на высоком уровне, что в поездке по лесам куда важнее, чем содержать свою жопу в комфортном кресле. Они проехали около двух часов и наконец остановились на берегу реки. Пока Игнат устанавливал палатку, надувал матрацы, Тимоха натаскал валежника и развёл костёр. Потом Тим извлёк из багажника котелок, пачку чая и пакет с бутербродами. Игнат глядя на пакет и чай, спросил:

– Неужели ты опять проголодался?

Тимоха пожал плечами и ответил:

– Ну не то, чтобы вот прям проголодался, но от чая с бутерами, не откажусь.

Они засмеялись и Тимоха пошёл к реке, чтобы набрать воды, а Игнат посмотрев на не большую кучку валежника, взял топорик и отправился за дровами.

Игнат нашёл упавшую сосну и начал её рубить. Щепки отлетали от высохшего ствола и стук топора эхом расходился по лесу. Отделив топором часть сухого дерева, парень вытер выступивший на лбу пот и прислушался. Обычные звуки леса, шелест листьев от лёгкого ветерка, пение птиц, стрекот кузнечиков в траве и всё в таком духе. Но его не покидало ощущение, что за ним кто-то наблюдает из темноты. Не услышав не чего необычного, Игнат улыбнулся, закинул бревно на плечо и направился в сторону временной стоянки, где горел костёр и в его свете было уютно и почти спокойно.

Игнат не был в этих местах очень давно. Много раз порывался приехать сюда, но каждый раз останавливал себя, даже не смотря на то, что и Арина, ему не раз говорила, чтобы он съездил. Сложно сказать, почему он так и не решался поехать. Может из-за тех страшных воспоминаний из детства, может из-за тех дел, что на него навалились, а может из-за всего сразу. Но если уж быть честным перед собой, то всё из-за детских страхов. Даже дела, которые на него постоянно сыпались, он иной раз придумывал себе сам, главное быть всегда занятым. А ещё ему было стыдно и обидно признаться себе в том, что он чего-то боится. Боится так, что по спине пробегает мороз и руки дрожать начинают. На войнах, он не боялся. Не боялся когда пришлось задушить собственными руками огромного пса,  который охранял пещеру старой ведьмы, которая продлевала себе жизнь и молодость, воруя и убивая младенцев. Не боялся и когда ведьма уже из огня сыпала на него проклятия. А вот перед местом, где погибла его мама и где он жил маленьким, у него был просто панический страх. Возможно по причине страха, он так легко и согласился на то, чтобы проверить слухи о пропадающих людях. Чтобы вновь отсрочить поездку к местам, где он провёл своё детство.

Тимоха и Игнат сидели на земле возле костра. Было тепло и комфортно. Дым от костра поднимался в небо и не застилал глаза. Было в этом что-то первобытное, когда-то, возможно далёкие предки Тимофея и Игната, сидели у огня и чувствовали себя в полной безопасности. Ведь дикое зверьё не подойдёт к огню, как и злой человек, который задумал какую-нибудь пакость. У них в руках были кружки с чаем, а у Тима ещё и батон с толстыми кусками копчёной колбасы. Хлебнув чая, Тим принюхался и вопросительно взглянул на Игната, который подмигнул старому другу и громко сказал: