- -
- 100%
- +
Констебль после разговора с помощником выехал к зданию местного городского суда, чтобы получить ордер на обыск и, если это будет необходимо, конфискацию имущества для служебных нужд полиции. В общем, при вскрытии автомобиля была обнаружена запечатанная коробка… как оказалось, с тремя пакетиками по сто грамм кокаина. Наличие кокаина было определено старым проверенным методом. Лэнгли запихал свой палец в один из раскрытых им пакетов, филигранно подцепил ногтём часть обнаруженного белого порошка и осторожно слизнул языком часть вещества, после моментально выплюнул содержимое на асфальт, как только ощутил чрезвычайно горький привкус, напоминающий что-то среднее между лимоном и бензином. Так мог пахнуть лишь кокаин и ничто более. За четверть века работы в полиции Лэнгли научился отличать его от остальных видов наркотиков, которые так или иначе приходилось проверять (проверки вызывали у него истинное отвращение). Поэтому он точно понял, что было завёрнуто в эти чёртовы пакеты.
Господи, похоже непросто на какой-нибудь подпольный кокаин, а на самый что ни на есть чистый отборный наркотик из Колумбии. Завелась, видимо, здесь контрабандистская мафия. Дело требует немедленного расследования, чтобы прекратить эти незаконные поставки. Я беру дело на свой личный контроль.
Расследование этого дела, однако, не принесло никаких результатов. А всё потому, что Альфред Флетчер, перевозивший по ночам наркотики из Бозмена в Вест-Хэмпшир на доисторической рухляди в виде бежевого кадиллака, вовремя спохватился, заметив пропажу автомобиля, который он временно припарковал у обочины, и принял всевозможные меры, чтобы полиция не догадалась, кто привозит наркотики в город. Он заранее заготовил для себя весьма правдоподобное алиби; в начисто нервозной спешке провёл генеральную уборку в доме – выкинул ковёр, небольшое зеркало, рубашку и две латунные трубочки, здорово пропахшие белым наркотическим веществом; также сдал всю имеющуюся одежду в химчистку и обработал свой кабинет чистящими средствами. Теперь наркотики приходилось употреблять ночью у ближайшего заброшенного пустыря – так, чтобы никто ничего не заметил. Продлилось такое отчаянное положение у Флетчера недолго, буквально три месяца, в течение которых, собственно, Лэнгли пытался безуспешно выйти на след наркоторговцев (как полагал ошибочно сам констебль). После же расследование было прекращено за неимением достаточного количества улик.
В конце концов, Альфред Флетчер договорился с О'Брайеном, что тот возьмётся сам за привоз наркотиков в город. Для этого торговец, собственно, и арендовывал фургон компании, выпускающей стиральный порошок, для перевозки кокаина. Наркотики помещались в контейнеры из-под стирального порошка. Контейнеры для конспирации помещались в кузов среди других контейнеров с настоящим порошком для стирки, чтобы никто не разобрался в этом сумасброде.
– Главное, чтобы этот ваш местный констебль не пронюхал, чем мы занимаемся. А то у меня, да и у тебя тоже, будут большие неприятности.
– Этот козёл вполне может догадаться… Думаю, с ним пора кончать. Мне надоело постоянно находиться в каком-то подвешенном состоянии. Лэнгли здорово треплет нервы…
– Убить его хочешь?
– Нет. Я придумаю что-нибудь получше. Пока не знаю, что именно. На ум ничего не идёт. – Флетчер, пересчитав деньги, протянул их торговцу. – Вот, держи! Там ровно три двести, я всё проверил.
– Спасибо… Ну, что ж, мне уже пора уходить. – довольно произнёс О'Брайен, положив деньги во внутренний карман куртки.
6
В пять часов вечера солнце, находящееся на юго-западе, стало склоняться в западном направлении. Его свет озарял небо уже более золотистым оттенком. До заката оставалось чуть более трёх часов, и начались первые приготовления к нему.
Констебль Лэнгли в данный момент сидел в своём небольшом кабинете на первом этаже здания полиции и выслушивал отчёт своего помощника Флеминга о первых результатах проделанной работы в рамках расследования дела об осквернении могилы.
– Что тебе удалось выяснить по поводу подъёмников, купленных за последнее время в Бозмене? – поинтересовался констебль.
– Я обзвонил тринадцать магазинов. И мне по факсу прислали списки тех покупателей, которые закупали их. В общем, за последнюю неделю двадцать три человека произвели покупку подъёмника. Я опросил каждого из них, и лишь у восьми человек есть железное алиби. Другие же не могут никак подтвердить, что не приезжали сюда вчера или сегодня. Каждого из них надо проверить. Хотя не думаю, что нам удастся выяснить что-то внятное. Вот такие у меня промежуточные итоги пока что… А что тебе удалось разузнать?
– Ну, начну с результатов проведённой экспертизы. Это показалось, конечно, мне очень неправдоподобным… но выяснилось, что кроме четырёх следов ничего больше обнаружено не было. Потожировых отпечатков не обнаружено. Впрочем, эксперты выяснили, что следам, оставленным на земле, от силы было десять-двенадцать часов на момент обнаружения вскопанной могилы.
У помощника констебля округлились глаза и поднялись брови, а под ложечкой резко похолодало. Осознание того факта, что преступление было совершено ночью, отдавало такой жутью, что даже думать об этом было просто неприятно.
– Так вот, – продолжал Лэнгли несмотря на то, что обратил внимание на встревоженный вид Флеминга, – несложно догадаться, что раскопка могилы происходила примерно в полночь. Может, чуть раньше, может, чуть позже, но это уже незначительные детали… Знаешь, ко мне закралось подозрение, что незаконная эксгумация была выполнена с целью проведения какого-то ритуала.
– Думаешь? – животрепещуще уточнил Макс. У него появились подобные мысли, но первым их сформулировал и высказал вслух всё же Лэнгли, будто бы обладал телепатией.
– Это всего лишь моё предположение. Потому что раскапывать могилу в полночь можно только с целью проведения то ли оккультного ритуала, то ли ещё чего-то подобного. В этом же есть какой-то символизм, согласись. Иначе я не могу объяснить, зачем кому-то могло прийти в голову прокрасться ночью на кладбище, разворошить могилу и выкрасть тело, оставив гроб на месте. Только так я могу объяснить происходящее…
– Да, пожалуй, я тоже так думаю. Самое логичное объяснение. – охотно подтвердил Флеминг, неторопливо расхаживая взад-вперёд по кабинету. – На моей памяти такого здесь ещё не происходило. Что же получается, у нас завелась оккультная секта?
– Хм, секта? Звучит довольно-таки правдоподобно… – всерьёз задумался констебль, подперев кулаками подбородок и уставившись на помощника. А затем резко спохватился, кое-что вспомнив, и слегка подскочил на месте от одной интересной догадки. – А кстати, ты слышал, что ещё во времена расцвета второго ку-клукс-клана здесь, в городе, существовало так называемое Братство некромантов?
– Нет, ни разу не слышал о таком… Откуда у тебя эта информация? – несколько скептически поднял брови Макс, остановившись посреди кабинета.
– Не помню, по правде говоря. – почёсывая потную шею, проговорил констебль. – Вроде бы мой ныне покойный отец, царство ему небесное, рассказывал мне, что через несколько лет после окончания Первой мировой в городе в подполье возникла подобная организация. Она занималась всякого рода оккультными практиками. За очень непродолжительное время своей деятельности они раскопали около пятнадцати могил. Потом, правда, их быстро арестовали, и оккультное сообщество исчезло. Но впечатление у местных жителей осталось крайне неприятное. Больше, конечно же, такое не повторялось… вплоть до сегодняшнего момента. Так что вполне вероятно, что в очередной раз в Вест-Хэмпшире завелось преступное сообщество, которое занимается безумными оккультными практиками. – с досадой договорил Лэнгли.
– М-да, только от одной этой информации бегут мурашки по коже… – нервно заметил Макс. – Даже не представляю, кто из нынешних жителей мог заняться этим чудовищным делом. Может быть, мы чего-то не знаем?
– Ох, боюсь, друг мой, что мы совсем ничего не знаем о нашем городе… – добродушно рассмеялся Лэнгли. – У него свои скелеты в шкафу имеются. Да это и неудивительно, учитывая его богатую на события историю.
– Наверное, у любого города есть свои тайны… – пытался неуловимо возразить Флеминг, но констебль быстро пресёк его попытку.
– Может быть. Но не каждый, знаешь ли, так умело скрывает их… – уставши вздохнул Лэнгли, закинув руки за голову и прислонившись к спинке кресла. – Короче говоря, по моей части мне удалось выяснить, что за этой могилой смотрела правнучка покойного, некая Лора Смит, в девичестве Паккард. Я с ней связался и доложил, что и как. Она была в таком ошарашенном состоянии, что не сразу и ответила мне. Но потом вроде как собралась с мыслями и всё же нашла что сказать. Она сразу поинтересовалась, что теперь будет с вырытой могилой. Мне пришлось заверить её, что мы найдём того, кто совершил это злодеяние, и что мы добьёмся возвращения… эм… тела на место. Не знаю, по правде говоря, сумеем ли мы вообще раскрыть это дело. – с серьёзным сомнением в голосе проговорил Лэнгли и нахмурил правую бровь.
– Сумеем. Деваться всё равно нам некуда. – подметил Макс. У него, как ни странно, лишь прибавилось уверенности после высказанного констеблем сомнения в успехе их расследования.
– Посмотрим… – пасмурно сказал Лэнгли. – Макс, отправляйся завтра в Бозмен. Выясни по поводу алиби у тех, кто покупал подъёмники. На всех подозреваемых я тебе отвожу сутки. Чтобы к завтрашнему вечеру всё было сделано! Понял меня?
– Да, разумеется, босс. Я сделаю всё возможное.
– Ну вот и отлично… Если будем действовать быстро, то у нас будет шанс раскрыть это необычное преступление.
Внезапно в закрытую дверь кабинета постучали. Констебль и его помощник удивлённо переглянулись между собой, поскольку явно не ждали, что кто-то напросится сюда в столь позднее время. Лэнгли всё же встал с места и направился к двери, чтобы впустить незваного посетителя. Через несколько секунд замок отщёлкнулся, и дверь отворилась.
7
В коридоре констебль увидел некоего седовласого высокого мужчину в чёрном костюме. Поскольку в коридор попадал очень тусклый вечерний солнечный свет, то Лэнгли не сумел сразу разглядеть пожаловавшего в полицию. У констебля замерло сердце от некоторого волнения. Немного прищурившись, констебль, наконец, опознал «незнакомца» и с облегчением выдохнул. Нервы ни к чёрту! Им оказался преподобный О'Коннор. Если бы у того не было узнаваемого лица, то констеблю было бы сложнее его распознать.
– О, это Вы, отец Сильвестр! Не ждал Вас здесь увидеть.
– Доброго времени, мистер Лэнгли. Я пришёл по одному важному вопросу… Вы не возражаете, если я пройду? – во взгляде пастора читалась твёрдость намерений. Лоб был наморщен, а в глазах наблюдалась некоторая решительность.
– Да-да, конечно, проходите! – протараторил констебль, впуская пастора, а затем, прикрыв дверь, прошёл к рабочему месту. – Так насчёт чего Вы пожаловали к нам? Присаживайтесь.
Преподобный немедленно уселся рядом со столом и принялся объяснять своё внезапное появление (хотя на самом деле было ожидаемо, что кто-то да заявится сегодня в отдел полиции).
– Я слышал о том, что случилось сегодня на кладбище. И также мне стало известно, что Вы вместе со своим помощником расследуете это дело. – спокойно и рассудительно говорил пастор. – Так вот… я пришёл не просто так. Мне есть что сказать. Хотя мои показания могут показаться вам обоим весьма странными и неубедительными, но прошу выслушать меня внимательно. Это важно. – настоятельно произнёс преподобный О'Коннор.
– Что ж, говорите тогда. Я так понимаю, Вы что-то видели?
– Нет, лично я своими глазами ничего не видел. При том, что из моего окна виднеется подъезд к воротам кладбища.
– Вы говорите какими-то загадками, отец Сильвестр. – усмехнулся Лэнгли. – Ладно, продолжайте.
– Мне в полночь, возможно, в тот же момент, когда осквернялась могила, приснился совершено неприятный и кошмарный сон.
– И что же Вам снилось, позвольте спросить? – несколько ехидно спросил констебль, поскольку не мог всерьёз воспринимать подобные показания. Для расследования ему были нужны реальные факты.
– Вы мне, наверное, не поверите и подумаете, что я выдумываю… Мне снилось ровно то же самое, что происходило и наяву, как теперь выясняется. А именно то, что некто от моего лица расхаживал мимо множества раскопанных могил и говорил что-то на непонятном мне наречии.
– Это всё? – задумчиво вопросил Макс, стоявший в стороне со сложенными руками и прижимавшийся к стене.
– Кажется, всё. Потом я вскочил, очнувшись от этого сна, и прошёл к окну…
– Стоп! Вы ведь сказали, что из вашего окна виден подъезд к кладбищу… Вы ничего не увидели там подозрительного? – немедленно поинтересовался констебль.
– Нет, ничего я там не увидел. Совсем ничего. – уверенно сказал пастор. – А само кладбище, к сожалению, мне не видно из-за зарослей деревьев и кустарников. Но, готов поклясться, я теперь просто уверен, что именно в тот момент, когда я выглянул из окна, там кто-то находился. Моё предчувствие не обмануло меня в этот раз. Как видите.
– М-да, вольно-невольно, а поверишь в некую связь между снами и реальностью. – вынужденно констатировал констебль, нахлобучивая свою ковбойскую шляпу на голову. – Но ваш сон ничего конкретного нам не сообщил, кроме разве того, что преступление могло совершаться именно в полночь, о чём нам уже, собственно, известно.
– Вы уже провели экспертизу?
– Отчасти, да. – непринуждённо ответил Лэнгли. – Мы выяснили, что следы были оставлены в могильной яме и возле неё в промежутке с одиннадцати вечера и до часу ночи. Так что, думаю, видение было у Вас в тот же момент, когда совершалось преступление. В этом у меня сомнений нет, кстати говоря. А ваш сон лишь подтвердил верность проведённой экспертизы. Предчувствие в этот раз Вам явно не изменило. – нервно хохотнул констебль.
– Да, это верно Вы сказали, констебль Лэнгли. Обычно оно меня здорово подводит, но в этот раз случилось что-то из ряда вон выходящее… А вообще, наше городское кладбище – место очень недоброе. Можно сказать, зловещее.
– Думаете? – вновь встрял в разговор помощник констебля, пытаясь в очередной раз подвергнуть пастора остракизму.
– Ну, конечно же. По-моему, это слишком очевидно. Или у вас другие соображения? – довольно хлёстко спросил преподобный О'Коннор.
– Может быть, это и так. Но какое отношение это имеет к делу? – продолжал свои нападки помощник констебля.
– К делу, наверное, нет, а вот к городу – самое прямое! И знаете почему? Потому что случившееся, на мой взгляд, является лишь предтечей дальнейшего безумия. – признался в своём мнении пастор. Макс Флеминг всё-таки вывел его из себя. Вывести преподобного было достаточно непростой задачей, но тот справился с ней безупречно.
– Что Вы имеете в виду? О каком дальнейшем безумии речь? – изумился Курт Лэнгли.
– Да я и сам не знаю… Что-то должно ещё случиться. Ну, можете не верить мне. Я и не настаиваю на своём мнении. Просто предупреждаю. Считайте это дружеским советом. – вставая с места, сказал пастор и одел тёмную шляпу себе на голову.
– А больше Вам нечего сказать, отец Сильвестр? – задал вопрос констебль.
– Нет, больше нечего. Всё, что мне было известно, я уже рассказал…
– Послушайте, а не мог ли принимать участие в осквернении могилы ваш этот прихожанин… мистер Гаррисон? – несколько напирающим тоном спросил констебль.
– Джонни Гаррисон? Хм, не думаю. Он, конечно, слегка невменяем, но не настолько, чтобы полезть посреди ночи в могилу и вытащить оттуда чьё-то тело. Совершенно исключено, чтобы он мог это сделать. Да и здоровье у него неважное. Чтобы Гаррисон вдруг ни с того ни с сего сумел раскопать могилу, да ещё каким-то образом вытащить из гроба покойника… Нет, я не верю в то, что это мог сделать он. Ответственно вам всем заявляю.
– Хорошо, допустим… Последний вопрос тогда задам. Вы точно не видели никого у ворот? Может, машина какая была там припаркована?
– Дайте подумать… Хм, нет, ничего не видел такого. Никаких машин там и близко даже не было. Дорога была до ужаса опустевшей. В этом сомневаться не приходится. Зрение у меня отличное. – заверил О'Коннор.
– Ну что же. Можете идти. Спасибо за ценную информацию.
– Не за что, констебль. Я лишь выполняю свой гражданский долг. Только и всего… Желаю вам обоим успехов в расследовании. – пастор быстро удалился из кабинета, открыв дверь и выйдя в коридор.
Как только дверь захлопнулась и послышались удаляющиеся шаги преподобного, констебль Лэнгли обратился к своему помощнику.
– Видимо, информация об этом деле уже разлетелась по всему городу. Причём, за один день! Подумать только! – неохотно констатировал тот.
– Ты ведь знаешь, что новости здесь разлетаются с неимоверной скоростью. – согласился с ним Флеминг. – Кстати, слышал, в город вчера приехал Джек Уоллес?
– Уоллес… Постой-ка. Это ведь сын умершего полтора десятилетия тому назад страхового агента Мартина Уоллеса?
– Он самый.
– И для чего он вернулся сюда? Поностальгировать, что ли?
– Не знаю, по правде сказать. – честно признался Макс, хмуро выглядывая в окно.
Глава пятая. Пробуждение неизвестного
1
Половина восьмого вечера. Солнце начинает заливать небо золотисто-багровыми лучами. Оно стало склоняться к закату.
В городе наблюдаются огромные заторы на основных проспектах. Кто-то торопится прибыть домой после рабочего дня, кто-то едет развлекаться, в особенности, на Ланкастер-стрит, кто-то едет за покупками в магазины на Вайлет-Филдс-стрит (находится через улицу от Ланкастер-стрит).
К восьми часам заторы рассасываются, дороги пустеют, а большинство жителей уже ужинает у себя дома. Кто-то один, как Джек Уоллес, как Эрик Палмер, как Мэтт Шелдон, как Билл Эддингтон, как преподобный О'Коннор, как вдова Эллен Уильямс и как, в конце концов, Вирджиния Кёртис. Кто-то же, как Сноу, как Далласы, как Кейны, как Дженкинсы, как и прочие семейства, ужинал в тесном семейном кругу.
Собрались ужинать и Коллинзы, однако до сих пор не все были в сборе, что здорово удручало главу их славного семейства Джерри Коллинза, готового уже проглотить кого угодно, лишь бы утолить голод после утомительных и изнуряющих сельскохозяйственных работ.
Обычно они впятером садились за большой стол в просторной кухне-столовой. Жена отца семейства и по совместительству мать троих сыновей Нэнси Коллинз ещё не вернулась от своей подруги Джулии Бэкхерт. Она, к ужасу для себя, засиделась у неё допоздна. И когда Нэнси испуганно взглянула на часы и при этом обнаружила, что те показывают четверть девятого, немедленно вскочила, как ошпаренная, с дивана в гостиной и бросилась бегом на выход. Подруга прошла следом за ней.
– Прощай, Джули! Мне уже пора бежать, а то меня, наверное, заждались свои дома. – судорожно говорила она, открывая дверь в прихожей на крыльцо.
– Тебя проводить до дома? – обеспокоенно поинтересовалась Джулия. – А то, знаешь, мало ли… довольно темно уже.
– Господи, да что может случиться? Или думаешь меня поджидает какой-нибудь маньяк за поворотом? Не смеши меня… Я без проблем доберусь до дома, можешь в этом не сомневаться. – в шутливой манере отмахнулась Нэнси, вполне обоснованно полагая, что ей ничего не грозит.
Всё будет, как обычно. Она за полчаса добредёт до дома, а потом поужинает вместе с мужем и детьми. И всё останется, как прежде. Что, собственно, может с ней произойти в городе, где последнее убийство случилось более пяти лет назад, а последний случай появления маньяка в здешних краях зафиксирован аж в 1966-ом году? Зачем бояться неизвестно чего заранее?
– Ладно, давай тогда! – крикнула ей вслед Джулия, прощаясь. – Только позвони, как доберёшься. Хорошо?
– Раз ты так настаиваешь, то, конечно же, позвоню тебе, дорогая. – улыбнулась ей напоследок Нэнси, проходя по выездной дороге к тенистой аллее, и вскоре исчезла из вида за деревьями.
Дом, принадлежащий мужу Джулии Винсенту Бэкхерту, находился на углу Браунинг-авеню и Спрингс-стрит. Дом же семейства Коллинзов, куда направлялась Нэнси, располагался на ферме по смежному адресу Даллас-авеню и Реймс-стрит. Фактически на другом конце города.
Поэтому путь лежал неблизкий. По привычному маршруту выходило что-то около двух миль. И бывало, что это расстояние она преодолевала за пятьдесят минут. Сорок же минут выходило, когда она шла быстрее обычного, ускоряя шаг.
За всё время, то есть за последние четырнадцать лет, которые она жила в браке с Джерри Коллинзом и которые она находилась в дружеских отношениях с Джулией Бэкхерт, Нэнси лишь пять раз, дай бог, от силы, скоротала путь, проходя через лесистую местность главного лесопарка. Таким обычно образом вместо трёх миль получалось две мили и триста ярдов, что сокращало путь на почти десять минут.
Впрочем, каждый раз, когда она пробиралась через заросшие лесистые чащи, у неё оставалось весьма нелицеприятное впечатление от такого похода. Именно по этой причине Нэнси Коллинз изредка возвращалась домой от подруги через лесопарк.
Сегодня, однако, она решила в очередной раз пройти через него. Уж так ей хотелось ускориться сегодня. Она не собиралась терзать своих родственников томительным ожиданием, а потому хотела во что бы то ни стало как можно скорее попасть домой. Пойду через лесопарк, так путь будет короче. Я сумею за полчаса добраться до дома. В противном случае Джерри будет здорово разозлён моей безалаберностью. А я не люблю, когда он злится. Он способен причинить боль мне.
Единственное, что её здорово смущало, – то, что солнце несколько минут назад уже практически полностью скрылось за горизонтом, оставив за собой сияющий золотой диск. Стало довольно-таки темно, тени практически исчезли. Холод навеял из-за исчезнувшего солнца и еле заметного порыва августовского ветра.
Нэнси практически не боялась темноты. Причина её страхов таилась в другом. Она не любила переходить через лесопарк в тёмное время суток, поскольку однажды здорово навернулась, когда упала в небольшой овраг, сломав себе руку и оцарапав лицо об лежащие на тропе ветки. Потом почти месяц она лечила руку, которая мало того что была сломана, так ещё и загноилась от попавшей в открытую рану инфекции. После месяца мучений она больше не ходила там в сумеречное время.
Но сейчас она уже совершенно не думала о такой ерунде. Она твёрдо решила, что пойдёт через чащу, несмотря ни на что. Нэнси дала себе слово, что будет внимательно смотреть себе под ноги. Тогда всё будет нормально. Мне не нужно этого бояться, твёрдо заверила она себя.
Нэнси Коллинз, посмотрев по сторонам, резво проскочила через Нью-Кэррингтон-стрит и вышла на тротуар, откуда прошмыгнула в лесную чащу, минуя пролесок. Её враждебно встретили шуршащие колючие ветви елей, которые то и дело пытались зацепить её и оцарапать. Но она ловко проскочила мимо и двинулась дальше.
До того как она зашла в лес, на землю начал быстро опускаться туман. Его сегодня, между прочим, обещали. Нэнси помнила об этом, но никак не думала, что туман начнёт опускаться на город настолько стремительно. Туман обещали ближе к девяти часам, а он вступил в свои права уже сейчас. Причиной тумана в прогнозе метеорологической службы была названа очень высокая влажность.
Господи, не хватало ещё этого чёртового тумана. Надо мне ускориться, а то не смогу выбраться отсюда, сбившись с дороги!
Нэнси прибавила в темпе, проходя через сумеречную заросшую чащу. Где-то на середине пути она почувствовала, что за ней кто-то следит своим пристальным взглядом.
Она, резко остановившись, осмотрелась вокруг, но никого не увидела. А тем временем туман уже плотно сгустился над лесом, охватывая хвойные ветви деревьев и прилегающие кусты…
Нэнси нервно махнула рукой, думая вслух: Мне просто померещилось! Никого здесь нет, не выдумывай Нэнси. Ты же знаешь, что это лишь плод твоего воображения. Она пыталась убедить себя в том, что ничего не происходит. Однако внутренний страх, исходящий из глубин подсознания, не просто не исчез, а продолжал нарастать как снежный ком.
Поскорее бы уйти из этого жуткого местечка, говорил голос у неё в голове, из-за чего перехватило дыхание. Она всё быстрее ускоряла шаг, чуть ли не бежав по тропинке. Нэнси на мгновенье обернулась и заметила позади чью-то тень, промчавшуюся мимо тропинки… Сердце застучало с бешеной скоростью…