Анюта. Алекс Смирнов психологическая драма. Рассказ для взрослых.

Пролог

— Антон Павлович… — простонала она, когда он начал спускать её трусики.

— Тсс, — он снова поцеловал её, не давая говорить. И она потеряла последнюю ниточку контроля.

Он опрокинул её на диван, тяжело дыша. Его живот навалился на неё мягким грузом, и она почувствовала, как он возится со своей ширинкой. Локтями он упирался в спинку сиденья, пытаясь удержаться, и она слышала, как ткань его брюк трётся о кожу дивана. Он пыхтел, расстёгивая ремень, и наконец высвободил свой член. Анюта мельком взглянула вниз и увидела, что он у него был полноватый, короткий и какой-то вялый. Совсем не такой, как у Виктора. У Виктора он был длинный, ровный, всегда готовый. А тут…

Антон Павлович попытался войти в неё сразу, но у него не получилось. Член скользнул по её бедру, потом ткнулся куда-то не туда. Он чертыхнулся, взял его в руку и снова попытался направить.

— Чёрт, — выругался он шёпотом. — Нервы.

Анюта лежала, раскинув ноги, и чувствовала, как внутри неё нарастает странное напряжение. Она смотрела в тёмный потолок машины, на редкие звёзды, проглядывающие сквозь запотевшие окна, и думала: «Что я делаю? Что я вообще тут делаю?» Но тело не слушалось. Тело хотело, чтобы он наконец вошёл. Чтобы заполнил ту пустоту, которая образовалась в ней за последний месяц.

Антон Павлович тем временем сосредоточенно работал рукой, пытаясь привести свой орган в боевое состояние. Он сжимал его, поглаживал, но тот оставался мягким, как переваренная сосиска. Он злился, сопел, и капли пота уже выступили на его лбу.

— Сейчас, Анечка, — бормотал он, — сейчас, моя хорошая.

Она приподнялась на локтях и посмотрела на него. Его круглое лицо раскраснелось, глаза были полуприкрыты, губы сжаты. Он напоминал ей большого неуклюжего медведя, который пытается сделать что-то, что у него плохо получается. И ей вдруг стало его жалко. И от этой жалости она почувствовала странное возбуждение.

— Антон Павлович, — тихо сказала она, — давайте я помогу.

Она протянула руку и коснулась его члена. Он был тёплый, мягкий, но под её пальцами начал оживать. Она обхватила его ладонью и начала медленно двигать рукой вверх-вниз. Антон Павлович застонал.

— Ох, Анечка… — выдохнул он. — Какие у вас нежные ручки.

Она смотрела на его член, который наливался кровью, становился твёрже, крупнее. Она никогда не делала этого Виктору — просто не было нужды, он всегда был готов. А сейчас она впервые в жизни держала в руке чужой член и помогала ему встать. И это её почему-то заводило. Она чувствовала, как между ног становится влажно, как соски твердеют от холода и возбуждения.

1 Глава Принцесса "Хрущёвки"

Анюта росла избалованной девочкой. Нет, она не была из богатой семьи. Скажем так — из хорошей средней. Она была единственным ребёнком, и родители, как могли, обеспечивали все её прихоти. Она росла красивой, ухоженной, с идеальной кожей и блестящими волосами. Единственное, что портило образ, — частые капризы. Но что поделать, девочки на то и девочки, чтобы капризничать.

Со своим будущим мужем Виктором она познакомилась в институте. Он был на курс старше, учился блестяще и часто помогал ей с учёбой. Так и получилось, что они стали близки. Виктор стал её первым мужчиной. Она не любила его в том страстном, романтическом смысле — у неё было к нему отношение, как к старшему брату. Она его уважала. После института они поженились. У Виктора осталась двухкомнатная квартира от бабушки, где они и начали жить вместе.

— Витя, ну посмотри на это! — Анюта стояла посреди кухни, держа в вытянутой руке сковороду, словно улику с места преступления. — Я же просила тебя купить антипригарное покрытие! А ты притащил какой-то советский чугун!

Виктор не оборачиваясь от ноутбука, устало потёр переносицу.

— Ань, это бабушкина сковорода. Ей лет пятьдесят, но яйца на ней жарятся лучше, чем на любом тефлоне. И потом, ты сама сказала: «Купи что-нибудь для завтрака».

— Я сказала «купи хорошее что-нибудь»! — Она звонко шлёпнула сковородой о плиту. — Витя, ты меня не слышишь вообще? Я устаю на работе, прихожу, а тут даже омлет нормально не сделать! Всё пригорает!

Он медленно закрыл ноутбук и повернулся. Высокий, чуть сутулый от постоянной работы за компьютером, с добрыми, немного близорукими глазами. Он смотрел на неё — растрёпанную, в красивом шёлковом халате, с надутыми губками — и чувствовал ту самую смесь раздражения и умиления, которая была их постоянным фоном.

— Анюта, родная, — мягко начал он, вставая и подходя к ней. — Хочешь, я сейчас схожу в «Магнит» и куплю новую? Прямо сейчас?

— Не надо! — она отмахнулась, но уже без прежней злости. — Уже поздно. И потом, ты завтра на экзаменах, тебе рано вставать.

Она вздохнула и, отодвинув его плечом, достала из холодильника яйца. Виктор обнял её со спины, положив подбородок на плечо.

— Моя вредная принцесса. Ты же знаешь, я куплю тебе любую сковороду. Хоть золотую.

— Не надо золотую, — буркнула она, но в голосе уже прорезались смешинки. — Ты лучше скажи, почему мы до сих пор не купили посудомоечную машину? Я же руки себе всю кожу испортила.

— Потому что в этой кухне даже для микроволновки места нет, — рассмеялся он. — Придётся раковину выносить на лестницу.

— Вот видишь! Ты смеёшься! — она ткнула его локтём, но уже улыбаясь. — А мне не смешно. Я привыкла к хорошей жизни. У меня мама всегда дома всё блестело.

— У твоей мамы была кухня в два раза больше, — напомнил Виктор, садясь на табуретку. — И папа твой, между прочим, вообще к плите не подходил. А я тут и разносчик, и повар.

Анюта замерла, обернулась и посмотрела на него серьёзно.

— Вить, ты обижаешься?

— Нет, — он улыбнулся одними глазами. — Если бы я обижался, я бы не прожил с тобой три года. Я просто знаю: если ты капризничаешь, значит, ты устала или голодная. Вот яйца сейчас пожаришь — и мир станет добрее.

Она фыркнула, но в душе потеплело. Он всегда так. Он не спорил, не доказывал, что она неправа. Он просто ждал, пока её буря утихнет. И за это она его уважала. И ценила. Хотя любви той самой, с бабочками в животе, не было.

— Слушай, — сказала она, переворачивая яичницу. — А помнишь, как мы познакомились? Ты тогда таскал меня в библиотеку, потому что я завалила историю искусств.

— Это не я тебя таскал, — засмеялся Виктор. — Это ты пришла ко мне в общежитие и сказала: «Спасай, старший! А то у меня стипендия горит». И смотрела на меня такими глазами… как у кота из «Шрека».

— Я не умею строить глазки! — возмутилась она.

— Ты умеешь строить всё, что захочешь, — парировал он. — Ты вообще очень талантливая в этом деле. В тот вечер я забыл про свою курсовую, три часа тебе объяснял, чем барокко отличается от рококо. А ты сидела и просто кивала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.