Хитрый прищур бумеранга

Пролог: Начало

Я открыл глаза, и заснеженные безлюдные улицы с бешеной скоростью полетели прямо на меня. Безошибочно маневрируя, согласно спонтанному маршруту, я стремительно натягиваю на себя район за районом, оставаясь на месте. Как в компьютерной игре, только вместо джойстика меня направляет холодное любопытство. Весело и дерзко рву на шокирующие кусочки привычное существование, дабы создать новую аппликацию.

14 января 2026 г.

Феномен Николая Степановича

В понедельник, 28 апреля Николай Степанович пришёл за результатами анализов в поликлинику, а терапевт ему и заявляет:

– Знаете, я вынужден вас огорчить. Прошу отнестись с пониманием. Всё очень серьёзно…

– Что-то не так? – насторожился мужчина, – говорите же!

– Даже не знаю, как и сказать… Это первый раз в моей практике, пришлось с коллегами советоваться. Мы все прямо в замешательстве – уникальный случай! Может быть, эту патологию даже назовут вашим именем. Но вы раньше времени не посыпайте голову пеплом. Ещё не известно – вдруг окажется, что с этим можно жить. А пока скажите, вы для чего сдавали на анализ биоматериал?

– На работу устраиваюсь, а там требования по здоровью жёсткие. Да говорите же уже!

– Боюсь с работой придётся повременить, если у них там требования… Дело в том, дорогой мой, что по всем параметрам выходит, что вы – моллюск! Мы несколько раз перепроверяли. Моллюск – и всё тут! Не знаю, как это объяснить, но это факт!

– Что-что, простите, не понял, моллюск? Вы издеваетесь? Какой ещё, нахрен, моллюск? Вы что обкурились все здесь что ли? Моллюск! Распечатайте мне результаты, и я пойду!

Врач засуетился, уронил на пол ручку, полез за ней под стол, а когда поднимался, шибанулся затылком о столешницу. Невольно выругался, плюхнулся в кресло и застучал по клавиатуре:

– Вы как себя чувствуете? Ничего необычного за собой не замечали? Вот я вижу вы полгода назад у нас были, и тогда все показатели у вас были в норме. Что с вами произошло за это время? Может ездили куда? Съели что-нибудь экзотическое? Вот держите, я вам распечатал результаты полугодичной давности и теперешний. Это вам для сравнения. Можете посоветоваться с другими специалистами, если уж нам не доверяете. Но я бы на вашем месте лёг на обследование. Если хотите, мы вам подберём клинику и направление выпишем. Подумайте. Всё очень серьёзно. С вами в любой момент может случится что-нибудь нехорошее, и лучше в этот момент находиться под наблюдением врачей. Тогда шансов, что вас спасут будет чуть больше, нежели вы где-нибудь на улице упадёте. Скорая может и не успеть. Подумайте.

– Сам разберусь, – сунул Николай распечатки в папку и пошёл к выходу. У двери обернулся злобно прошипел:

– Сами вы – моллюск! До свидания! – дверь за ним с силой захлопнулась.

Надо было ему ещё язык показать, – пожалел он, спускаясь по лестнице. – Моллюск! Тоже мне! Специалисты называется! Ерунду какую-то сморозили, а теперь ещё и клинику навязывают. Наверняка, это сговор. Сдерут в три шкуры, а бабками потом поделятся с терапевтом. За протекцию. Плавали, знаем. У меня в пешей доступности от дома сразу три лабораторных службы: HELIX, Гемотест и ещё какая-то. Помнится, в Гемотесте я ПЦР-тест на коронавирус сдавал, так на следующий день результаты на электронную почту уже пришли. Правда денег пришлось отвалить. Но это ничего, главное – быстро! Они и расшифровку анализов делают.

Николай Степанович заглянул в лабораторную службу и поинтересовался на ресепшене об услуге расшифровки. Молоденькая девица сделала скан с распечатанного в поликлинике листа с результатами от Межрайонной Централизованной клинико-диагностической лаборатории. Спросила номер телефона, электронную почту и назвала расценки. Это оказалось совсем не дорого, что несказанно обрадовало Николая. Он тут же заплатил, взял чек и уже собирался было выйти, как девица окликнула его:

– Извините, Николай Степанович, а это точно ваша кровь? – озадаченно подняла она глаза от монитора на клиента.

– А чья же ещё по-вашему? Только что в поликлинике результаты получил. А там ерунду какую-то говорят…

– Может, это какая-то ошибка? Не то напечатали? – пожала она плечами, – так не бывает, у большинства людей, по крайней мере. Скажите, может, у вас есть какие-то сопутствующие заболевания?

– Сопутствующие чему, прошу прощения? – вытаращился Николай на девушку.

– Просто показатели совсем не характерные… Ладно, мы разберёмся и завтра вышлем вам результат.

Николай вышел на улицу, и всё его весёлое расположении духа, вызванное дешевизной услуги расшифровки, в миг улетучилось. А ведь оставалось-то только кровь сдать и – всё, место у него в кармане. Блин! И тут палки в колёса вставляют. Но ничего, подождём до завтра.

На следующий день ему позвонили.

– Здравствуйте, Николай Степанович, это из лабораторной службы, мы по поводу ваших анализов…

– Что-то не так? – замер он с трубкой в руке в нехорошем предчувствии, – да говорите же! Мне обещали на почту выслать расшифровку!

– Если желаете, то вышлем. Но лучше бы вам сдать кровь повторно, надо кое в чём убедиться. Очень уж необычные у вас показатели крови. Мало ли что… И лучше это сделать не у нас, а в профильном медицинском учреждении. Мы уже их оповестили по поводу вас, ничего не поделаешь – мы обязаны. Просто съездите и сдадите повторно кровь на анализ. Это бесплатно, не волнуйтесь. Мы вам на почту вышлем контакты и расписание работы. До свидания.

Так… Российский научно-исследовательский институт гематологии и трансфузиологии, 2-я Советская ул., дом 16. Николай набрал номер и представился.

– А, Николай Степанович, когда сможете подъехать? Вот и отлично. На голодный желудок. Ждём.

Утром голодный и злой Николай приехал на забор крови. Его вежливо встретили, препроводили в процедурную, зачем-то погасили свет, оставив только слабый светильник в углу с необычным свечением. Взяли, как ему показалось, непомерно много. Интересно, куда им столько? Пробирки с кровью тут же убрали в герметичный пластмассовый контейнер. Врач выписал направление на консультацию через четыре дня. Николай попрощался с медработником и вышел.

По идее, с потенциальным работодателем была договорённость, что все анализы будут готовы после праздников, то есть в запасе есть ещё почти неделя. Не стоит раньше времени паниковать. Просто в поликлинике быстро сделали. Гм! Поспешишь – людей насмешишь. Ошиблись, наверное, в спешке. Николай Степанович положил перед собой распечатки с анализами. Старый и свежий, стал сравнивать, открыл ноутбук и принялся наводить справки. И действительно! Наименование показателей сильно различались! Если анализ полугодичной давности никаких подозрений у него не вызывал (там указывалась норма и результат исследований), то свежий листок озадачивал. Во-первых, гемоглобина почти в три раза меньше нормы, но зато присутствует некий гемоцианин, содержание которого сопоставимо с численным значением гемоглобина в старом анализе. Во- вторых, помимо наличия белков, жиров, углеводов, присутствуют некие соединения хлора. С чего бы это? Нет билирубина! Просто отсутствует такой показатель. А должен быть! Всегда же был. Какие-то непонятные ферменты, магний откуда-то взялся – и его там прилично. Да… Тут явно что-то не то. Так-так-так… Гемоцианин. Посмотрим, что за зверь. Оппа! Медь – содержащий дыхательный пигмент, аналог гемоглобина. Встречается в крови у моллюсков, но иногда в составе крови присутствует в незначительных количествах и гемоглобин. Прямо как у меня, – пробубнил, качая головой Николай, и тут же взорвался, – Чёрт бы меня побрал! – Кровь на воздухе синеет! Да что это нафиг такой? Синеет! Так, дальше… Сначала приобретает голубоватый оттенок. А так она бесцветна. Ну уж нет! Я же видел, как пробирки наполнялись. Вполне себе тёмно-красная, как и положено. Да, но пробирки-то герметичны. Да и окисление происходит не мгновенно.

Николай Степанович весь день тогда просидел у компьютера, изучая строение кровеносной системы моллюсков, а также их виды и особенности поведения. Оказывается, даже есть целый раздел зоологии, который посвящён изучению мягкотелых, то есть моллюсков. Ма-ло-ко-ло-гией называется. Хорошо, что год назад с Дашкой разъехались, а то бы сейчас всю плешь проела, типа, она как проклятая на двух работах пашет, а он тут про улиток читает. Или нет, скорее бы всего, она просто унижать, как обычно, стала: вот дескать совсем уже человеческий облик потерял, деградировал до уровня моллюска! За ней бы не заржавело. Она всегда его мягкотелым называла. Мол, все на нём ездят, а он и рад стараться. Всем ведь помог, в итоге друзья все в шоколаде, а он с работы на работу скачет. Доупрекалась! У, ведьма, накаркала!

Николай читал про моллюсков и невольно примерял на себе некоторые их характерные особенности. Конечно, при желании можно найти схожие черты даже с червями и лягушками, но кое-что действительно настораживало. Например, он заметил, что его предпочтения в еде претерпели некоторые изменения. Раньше он был абсолютно всеяден, а теперь приходится выбирать. Вчера вот приготовил кашу из чечевицы. Так – вырвало! Раньше ел – и ничего. А недавно с отварной кукурузы. Может, это ничего и значит. Просто сбой в работе кишечника, или крупы попались низкого качества, плохо промыл. Что ещё? А! Кожа теперь на солнце сильно сохнет, шелушится. Раньше такого не было. Надо витамины начинать пить с микроэлементами. И курить поменьше, а то одышка стала появляться при быстрой ходьбе, и кода по лестнице поднимаюсь.

В назначенную дату и время Николай приехал в ФГБУ РосНИИГТ ФМБА России, на 2-ю Советскую, в Центр лабораторных исследований. Пришлось немного посидеть в приёмной. Наконец его пригласили в кабинет. В составе комиссии присутствовало несколько врачей.

– Проходите, Николай Степанович, присаживайтесь. Ну что мы можем сказать по вашему поводу, – встал у окна председатель комиссии, – вывод тут напрашивается один, – донором вам уже не быть!

Николай заёрзал на стуле и нервно заулыбался:

– Да я, собственно, в доноры и напрашивался.

Врачи переглянулись между собой и хитро заулыбались:

– Мы ни в коем случае не хотели вас обидеть, голубчик…

– Можно без «голубчика» обойтись? Я за результатами пришёл. На работу устраиваюсь, а тут выясняется, что…

– Да, к сожалению, это так. Всё подтвердилось. Посмотрите сами: ваша кровь претерпела очень значительные изменения за неестественно короткий срок. В сущности, это и кровью-то уже назвать сложно. Скорее нечто среднее между кровью и гемолимфой. Как у моллюсков. Понимаете, у них кровеносная система не совсем замкнута, в отличии от хордовых, например. То есть кровь циркулирует по сосудам к определённым местам, а потом изливается в специальные полости. Венозная кровь собирается в некие пазухи, промежутки между органами и там смешивается со специальной жидкостью… Потом снова собирается в капилляры. Я понятно объясняю?

– Я почитал об этом перед визитом к вам: синусы там, лакуны, гемоцианин тот же, синяя кровь и всё такое. Но почему это со мной случилось, и что теперь со всем этим делать? Вот что меня волнует! Я жить буду?

– Ну… Надеюсь, поживёте ещё. Трудно сказать. Таких случав во всей истории наблюдений не зафиксировано. Вы – уникальны. Феноме́н! Это похоже на инволюцию. Обычно всё идёт от простого к сложному, а в вашем случае – наоборот. На лицо – упрощение. Почему это с вами произошло, мы не знаем. Вы живой пример грубого нарушения законов природы, и одним своим существованием ставите под сомнение всю теорию эволюции!

– Да уж. Доктор, вы забыли добавить «пока ещё существованием» и «пока ещё живой пример».

– Вы согласны пройти компьютерную томографию и более детальное обследование? Тогда мы сможем более точно сказать. Можем начать прямо сегодня. Это дня на три. Полежите у нас со всеми удобствами.

– Я работать смогу потом? На что я жить буду? Так-то я инженер-конструктор по специальности.

– Повремените пока с работой. Может вам вообще работать больше не придётся. Вы же – уникум! Вам всё на блюдечке поднесут. А вот в средние века, скажем, я бы не хотел на вашем месте оказаться. Тогда бы разбираться не стали – сразу бы на костёр или в изгнание, ха-ха-ха! Или камнями бы закидали, вот умора! – Рассмеялся председатель. – А вот веке в девятнадцатом-начале двадцатого вы были бы цирковой звездой. Человек-моллюск! Афиши бы кругом висели.

– Хотел ещё спросить. Одышка появилась из-за этого?

– Гемоцианин хуже кислород связывает, по сравнению с гемоглобином. Там медь, всё-таки, а не железо. Но у вас и гемоглобин присутствует. Думаю, вы просто ещё не приспособились к новым реалиям.

– А я думал из-за курева.

– Ну так как на счёт обследования?

– Ну… Если на блюдечке, как вы говорите…то, пожалуй, соглашусь. Только за вещами съезжу.

Николай вышел из клиники в глубоко подавленном состоянии. Завернул в сквер, сел на лавочку и закурил. На глаза тут же навернулись слёзы:

– Не замкнута, – заскулил он, – у меня кровеносная система не замкнута, её и кровью-то назвать уже сложно, о, боже, я – мутант.

Плечи его судорожно затряслись, но заметив, что в сквере он не один, тут же вытер слёзы и поспешил к метро.

Но вместо обещанных трёх дней Николай в общей сложности провёл в клинике аж целых полтора месяца! От козырного места работы, куда его настойчиво приглашали, он отказался. И ни разу не пожалел о своём решении! А что, собственно? Ему выделили отдельную палату, с телевизором, плюс он был волен покидать медучреждение, когда пожелает. Конечно, если нет плановых процедур в это время. Но были и условия: строгое соблюдение режима питания, запрет на алкоголь и прочие излишества, ну и вести дневник наблюдений за своим самочувствием. После того, как врачи использовали весь имеющийся в клинике технический арсенал средств, Николая стали возить по узкопрофильным медицинским центрам. Трижды побывал в ФГБУН Институт мозга человека им. Н. П. Бехтеревой, где проводились комплексные фундаментальные исследования организации его мозга и высших психических функций. Один раз даже на ночь там оставили – снимали показатели во время сна. Доктора даже чуть не передрались за пациента, но доблестные гематологи всё же отстояли Николая Степановича. Не захотели отдавать его мозгоправам насовсем. Ибо пальма первенства открытия этого уникального явления по праву принадлежала им!

Дважды приезжали крупные научные светила из Москвы, изучали результаты исследований, беседовали с самим Николаем. Предлагали ему перебраться в столицу, чтобы он мог находиться в более комфортных условиях. Но Николай Степанович на постоянку не согласился, разве что наездами. Этим своим решительным патриотизмом он очень обрадовал гематологов, и теперь ему вообще почти ни в чём отказа не было. А в знак благодарности даже новенький ноутбук преподнесли. С крутыми наворотами, не то, что его старый. И кормить ещё лучше стали, хотя, казалось бы, куда уж лучше-то. И так, как сыр в масле катался! Лучше любого курорта устроился.

А Москвичи не зря приезжали. Как стало известно, встал вопрос о финансировании дальнейших исследований. Высокие чины ознакомились с докладами, и деньги были выделены. И не малые. Это Николай Степанович понял по косвенным признакам: некоторые медработники сменили машины, начался ремонт фасадов, прилегающую территорию облагородили. А тут ещё информация о человеке-моллюске просочилась в прессу – Николай в интернете наткнулся. «Теперь уж я своего не упущу! – твёрдо решил он, – а что? Они гранды получают, а я собственной кровью расплачиваюсь за их благосостояние?». И когда на пороге замаячили репортёры, он выставил условия – все интервью для средств массовой информации должны оплачиваться соответствующим образом! Он навёл справки и опубликовал прейскурант на своей страничке. Кроме того, начал вести собственный блог «Из жизни моллюсков», где в режиме реального времени описывал всё, что с ним происходит. Количество подписчиков росло, как грибы после дождя. Приезжали и иностранные делегации. Что касается научной составляющей, то за это денег Николай не брал, он уважал науку. А вот прессе приходилось раскошеливаться. Терпя вынужденные неудобства, врачи через некоторое время стали выражать недовольство. И Николай Степанович пошёл им на встречу. Он решил вернуться домой. А то клиника с его появлением всё больше стала походить на проходной двор. Да и потом исследовать, по большому счёту, на данном этапе уже было нечего. Требовалось сначала дождаться каких-либо видимых дальнейших изменений в его организме. Николаю Степановичу предписывалось продолжать вести дневник, периодически (раз в две недели) сдавать кровь на анализ и раз в месяц проходить плановый осмотр.

Получается, что благодаря своей пока ещё необъяснимой трансформации, Николай Степанович умудрился заметно поправить своё материальное положение. Он стал медийной личностью. Между тем изменения продолжались. Сначала пропала одышка. Потом он заметил, что его суставы перестали хрустеть, а во всём теле обнаружилась необычайная лёгкость и гибкость, коей он был обделён даже в детстве. Это открылось, на одной из пресс-конференций, где прежде, чем ответить на вопрос не боится ли он, что со временем сравняется по интеллекту с моллюском, Николай вместо того, чтобы суеверно постучать по дереву костяшками пальцев, вдруг словно резиновый резко наклонился над столешницей и пять раз подряд с упругой стремительностью ударился об неё лбом. Потом подобно пружине выпрямился, продолжая ещё какое-то время вибрировать, и растерянно улыбнулся аудитории, потирая лоб:

– Прошу прощения, перепутал… Хотел рукой постучать. Отвечаю: надеюсь, что нет! – чем очень развеселил присутствующих.

Постепенно картина о состоянии здоровья Николая Степановича стала проясняться. Выяснилось, что его система кровообращения действительно частично не замкнута, и что, пусть и отдалённо, но напоминает осьминожью. А отсутствие пунктов основных печёночных показателей в первоначальном анализе из поликлинике объяснили, что их содержание ввиду незначительности в количественном выражении, просто не стали вписывать. Отсюда и отсутствие пресловутого билирубина, что так смутило Николая. Дело в том, что, как и у каждого уважающего себя моллюска, печень Николая Степановича частично взяла на себя функции пищеварительной железы, а часть её клеток обрела способность к фагоцитозу. Но в целом процесс трансформации ещё не завершён, хотя и заметно замедлился. А на озвученный выше вопрос по поводу деградации будущих интеллектуальных качеств до уровня головоногих врачи выразили надежду, что ничего подобного они не ожидают. Ибо его тело в целом уже сформировалось и столь глубоких внешних и внутренних изменений вряд ли стоит ждать. Может быть, что-то на клеточном уровне. Вроде того, как произошло с печенью. Внешне это совсем не заметно. Их выводы очень обнадёжили Николая.

Что ж? Как оказалось, в биологической деградации есть свои несомненные плюсы:

– Пока я был «нормальным», никому и дела до меня не было. Зато теперь я просто нарасхват! – любит повторять Николай Степанович. И в этом он прав. Его участие в различных конференциях, семинарах и телепередачах хорошо оплачивается. Его лекции пользуются спросом. А сколько научных работ было написано, благодаря его феномену? Он многим дал путёвку в жизнь. Живёт себе человек в своё удовольствие и ни в чём себе не отказывает. Или всё же моллюск? Да какая разница! Просто жадно живёт сегодняшним днём. А как иначе? Кто же может знать, чем и когда всё это закончится?

12 мая 2025 г.

Эволюция

Гоша вышел на улицу в начале пятого утра. На небе ни облачка, ветра нет, тишина и спокойствие. Надо же: уже почти совсем рассвело, а солнце ещё не взошло. А чего вы хотели, собственно, начало мая, скоро белые ночи. Метро откроется только через час. За пазухой почти полная бутылка креплёного красного портвейна. Очень густой на вкус, настоящий. И стоит прилично. До него вчера дело так и не дошло, не пропадать же добру. В гостях хорошо, а дома лучше, – рассудил он, и, несмотря на уговоры хозяев, всё-таки решил добираться до дома. Гости же как сонные мухи слонялись по квартире, а хозяева их ловили и добровольно-принудительно распределяли по спальным местам. Но Гоша уже твёрдо решил – домой! Ему всучили вино на дорогу, пожелали удачи и взяли обещание, чтобы он, как доберётся до дома, тут же отзвонился. А то мало ли что…

Гм…волнуются за меня, – улыбнулся он возле подъезда и с благодарностью окинул взором окна четвёртого этажа, но никто ему рукой на прощание не помахал – им сейчас не до этого, – решил он и зашагал по тротуару прочь.

А всё-таки, душевно посидели. Да… Давно не виделись, года два или три, наверное. Со студенческих времён. Время течёт быстро. Получается, что из всего выпуска, он один остался верен профессии. Остальные – кто в коммерцию ушёл, кто строительством занялся, рекламой, маркетинг ещё у кого-то фигурирует… Может, мне тоже стоит попробовать что-то новое? А то эта журналистика как-то не особо позволяет пошиковать. А иногда так хочется! Да и о каком престиже профессии может идти речь, если ты работаешь в заштатной жёлтой газетёнке «Поролоновый вестник» и клепаешь глупые статейки больше на заказ, нежели по зову совести? Нет, не о таком будущем Георгий мечтал, когда на журфак поступал. «Поролоновый вестник»! Сразу старый проссаный матрац представляется с соответствующим запахом. А впрочем, ведь так оно и есть. Ничем не подтверждённые сплетни и слухи – чтиво для электричек и для розжига костра. Интернет-версия, конечно, сейчас основная, но читатели не особо-то стремятся подписываться. Всё только на рекламе и держится. Сколько ещё эта агония продлится? А потом куда?

Гоша остановился, достал бутылку из-за пазухи, со скрипом выкрутил пробку, раздался характерный хлопок. Получилось довольно громко в утренней-то тишине! Звук, отражаясь поочерёдно от ближайших домов, пошёл гулять дальше по улице. Гоша невольно даже заозирался по сторонам, но, к счастью, людей поблизости не наблюдалось. Рано ещё. Даже собачники ещё не проснулись. Он повертел пробковый цилиндр в руке и сделал несколько глотков из горлышка. Крепкий, зараза – тепло тут же стало подниматься от желудка к голове. Он закрыл бутылку пробкой и спрятал её обратно под куртку. Прошёл пару домов и пристроился на ограде палисадника под сенью деревьев. В десяти метрах от огороженной контейнерной площадки для мусора. Достал сигарету и закурил.

Между прочим, сейчас самое козырное время года. Только-только появилась молодая листва (ещё даже не на всех деревьях). Она светится особенным, каким-то волшебным, ещё не замутнённым, ярко-салатовым светом. Это потом она станет обыденно зелёной и пыльной, а сейчас… Тут Гоша услышал раскатистый низкий гул. Этот звук он хорошо знал – зашевелились коммунальные службы, где-то по асфальту катили пустой пластиковый контейнер для мусора. Дворники проснулись. Он посмотрел на смартфон. Пять утра, начало шестого. Хоть часы по ним сверяй!

Из-за угла дома напротив показался зелёный пластиковый короб на колёсах, и звук оформился в зрительный образ. Контейнер толкал перед собой дворник в униформе. На крышке контейнера он вёз металлический совок и метлу. Дворник остановился возле контейнерной площадки, поставил свой рядом, взял метлу и принялся наводить порядок возле мусорных баков. Потом смёл собранный мусор в совок и высыпал в один из них. Постепенно работник ЖКУ № 1, как было написано на спине его спецовки, стал продвигаться по тротуару в сторону Гоши, сметая всё на своём пути, не забывая попутно выметать пыль из-под поребриков. «Он подобен скарабею, – заметил Гоша, – толкает перед собой растущую кучку мусора». И только он так подумал, как из-за дома напротив показался краешек восходящего майского солнышка. На душе как-то сразу повеселело.

Странно, обычно мигранты работают на таких должностях, а тут вполне себе приличный мужчина, может быть даже из местных. И аккуратные усики в наличии. Ему бы ещё очки надеть и костюмчик с галстуком – ну просто вылитый интеллигент получится… Тот будто услышал Гошины мысли и остановился, заметив его.

– Бог в помощь! – подчёркнуто приветливо кивнул Гоша дворнику на всякий случай, а то мало ли чего от него ожидать. Всё-таки, человек делом занят в столь ранний час, а он тут сидит с замасленными глазками, да ещё беспардонно лыбится, как другие работают.

– И вам не хворать. А ты чего тут?

– Да вот жду, когда метро откроется. Из гостей возвращаюсь.

– Что ж, дело хорошее. Учишься, работаешь? – продолжил дворник работу.

– Тружусь, я своё отучился, – не без гордости похвастал Гоша. Дворник поднял глаза и хитро заулыбался.

– Так ли уж отучился? Ну и как – угадал с профессией-то?

– Не жалуюсь. Я на журналистком поприще подвизался. Георгий Птеродактилев. К вашим услугам. Это мой творческий псевдоним. «Поролоновый вестник» – может, слышали?