- -
- 100%
- +
– Давай, – согласилась девушка, пожимая руку вампира.
– О том, что ты надыбала, расскажешь потом, пока же посмотри. Мы тут с приятелями примерный список составили, лиц, подозреваемых в том, что они в чем-то подозреваются, прошу прощения за тавтологию. Твое мнение?
Нюрка внимательно изучила свиток с записями Олега, ее даже не смутило, что они сделаны на плохо знакомом ей языке, да еще и достаточно корявым почерком вампира. Изучила спокойно, без эмоций, даже абзац про нее саму вызвал лишь легкую ухмылку.
– Я не венефіка, – прокомментировала она, – а так все бене. Тільки я хочу зробити декілька зауважень…
(«Я не ведьма, а так все хорошо. Только я хочу сделать несколько замечаний…»)
– Ну давай, – согласился Олег.
– Марічку відразу можеш викреслювати, вона моя краща аміка. Як і Семена. І бабу Настю. Андрій Бикоріг – просто ступідус, як і Проня, а ось Центуріо Августус лише вдало сімуларе, ревера він великий розумник.
(«Маричку сразу можешь вычеркивать,она моя лучшая подруга. Как и Семена. И бабу Настю. Андрей Быкорог – просто дурак, как и Проня, а вот Центурий Августин только удачно притворяется, на самом деле он очень умный»)
– Ясненько, – бросил Олег, делая соответственные пометки, – значит минус Маричка-красавица, Семен-аватнюрист, ведьму вычеркиваем, Андрюшу болтливого, Проню-сплетницу… Да, такими темпами мы этого мага быстро вычислим! Давай, Нюрка, теперь рассказывай, что ты выяснила.
По словам Нюрки, в последнее время тут, в Свободной Сечи, действительно все пошло не так, как было заведено веками до этого. Причем изменения проходили слишком незаметно, так что никто, включая ее саму, не пытался их все связать в одну единую, цельную картину, считая лишь странными, ничего не значащими совпадениями. Что особенного, что старый батюшка Алексей, свободных нравов человек, настоятель собора пресвятой Богородицы, вдруг решил вспомнить молодость, потанцевать на вечеринке и ногу себе сломал? Или в том, что Клавдий Кривоус, первый хлопец на селе, показывал свою удаль молодецкую, через омут переплыть решил, да так едва не утоп, с той поры сиднем в доме сидит, вылезти боится. Или такой факт – если раньше веры языческой и христовой поровну было, то теперь все больше народ на проповеди отца Леонида ходит, тот грозится, что кто у него не бывает – будут потом а аду на сковородках вечность жариться. И речи вдруг самые разные по народу ходить стали, ну так что необычного, Лупус Гнилозуб – известный философ, он всегда поговорить любил, вот придумал что-то новое, а за ним подхватили. Еще все стали об основателе Сечи, Иване Выбейглазе, вспоминать, слухи пошли, что лишь при нем, светлом гетмане, жилось хорошо, а ныне так, не жизнь, а бренное бесцельное существование. А вот будь он ныне тут… И многое другое тоже происходило.
Мелкие факты, а за ними, если присмотреться, чувствуется чья-то рука. Не сломай батюшка Алексей ногу – не стал бы Леонид настоятелем, своими речами не переманивал бы традиционно языческую паству. Не случись с Клавдием инцидент, никто бы Лупуса не слушал, потому что парень не только красив да силен, а еще и умен был, любил при всем честном народе очередные концепции философские в пух и прах разбивать. А дальше больше – как раз от Лупуса Гнилозуба пошла в народ идея поклоняться не богам дальним, которые вроде есть, а вроде их и нет, а тому, кто точно существовал – Ивану Выбейглазу, например. И отцу Леониду восстать бы против такой ереси, а как раз наоборот происходило – он на службах своих призывал гетмана Выбейглаза канонизировать, приравнять к Владимиру, Ольге и Александру Невскому, признать великим героем и человеком святости неимоверной.
И народ ведь слушал, внимательно – бабушки-старушки кудахтали, былые времена вспоминали, когда и солнце светило ярче, и небо голубее, и листва зеленее, и Иван Выбейглаз большим почетом пользовался, и Проня-сплетница любой свой рассказ воспоминаниями о Иване Выбейглазе начинала, будто бы сама с ним знакома была. Аврилий Умбра и Марк Дуриноги, лучник и силач-богатырь, прилюдно присягу дали, да не Сечи, не предкам, как заведено было, а опять тому же Ивану Выбейглазу, поклявшись все свои подвиги легендарному гетману посвящать. Центурий Августин ввел среди стражи «политподготовку», где они проходили истории из жизни Выбейглаза, как он врагов сотнями косил. Андрей Быкорог постоянно речи толкал, где зазывал людей быть достойными гетмана-основателя. Тарас Кривоглаз, ветеринар местный, всем рассказывал, как Выбейглаз животных любил, и как они ему взаимностью отвечали, а цветовод-Василий особый сорт роз вывел, фиолетовых, которые так и назвал – « Выбейглазые». Кузнец Ивон Бесараб клялся-божился, что к нему во сне дух гетмана приходит, секреты рассказывает, как достойное богов оружие ковать. И почти все люди как будто бы помешались на давно умершем гетмане, чей дух добрых четыре века не тревожил никого. Вроде бы, почему бы и нет – всплеск интереса к прошлому, да вот только в ключе информации о наличии рядом Черного Мага воспринимается уже вся вереница событий по другому, как звенья одной цепи.
Были, однако, те, которых вся эта эйфория почитания гетмана Ивана Выбейглаза не затронула. Например, Остап Дерипаска – все злато-серебро продолжал копить, откуда – и Нюрка не знала, будто у него в подвале самородки золотые сами из земли лезут. Сергий, богомаз, несмотря на все увещевания икону Выбейглаза наотрез отказывался рисовать, потому как не зрел его дух, а рисовал он только тех святых, которых лично в своих видениях удалось повстречать. Баба Настя, ведьма местная, в стороне оставалась, эликсирами своими продолжала торговать, порчу снимать, мужей к женам возвращать. Ивашка-звонарь и вовсе не знал, кто такой этот Выбейглаз, он и умел-то всего две вещи делать – в колокола звонко бить, да с девками поступать, как они просили. Тимошка-Мураш, как и все Мураши, тоже в стороне держался, их династия фокусами занималась, народ развлекала, и больше ни во что лезть из принципа не желала.
Что же касается самой Нюрки, а значит и свекра ее, Магнуса Виртуса, то буквально до сегодняшнего дня она поступала как все. Слушала поучения Лупуса-философа, проповеди настоятеля Леонида, местами вставляла в разговор свои пять копеек, поминая Выбейглаза добрым словом, не потому, что так думала, а просто, чтоб не выделяться, тем более были дела и поважнее… Как она раньше считала.
– Что же, Нюрка-цветочек, похвально, что ты так уже не считаешь, – заметил Олег, когда девушка закончила свой рассказ. – Интересно вам тут живется, вроде и на краю света, а страсти кипят, Китеж-град позавидует… Ну а скажи теперь, твой собственный вывод – кто тут главный? Кто всю воду баламутит? На сто процентов уверен, странности эти за ниточки потянем – Черного Мага вытащим, и планы его за ним следом.
– Я так думаю, що це не одного хомо справа, тут цілий конджуратіо.
(«Я так думаю, что это не одного человека дело, тут целый заговор «)
– Молодец, Нюрка! – улыбнулся Олег, по-отечески потрепав девушку по шикарным волосам. – Восхищен! Ты первая, кто до этой очевидной вещи додумалась. Да, тут явно целый заговор, и я даже догадываюсь про некоторых, кто в нем состоит…
– Леонідас та Лупус, так, Олеже? – предположила Нюрка.
(«Леонид и Лупус, так, Олег?»)
– Почти, – кивнул Олег. – Настоятель Леонид тут замешан слишком явно, хоть не думаю, что он главный. Фантик. Которого используют. Быть может, добровольно, быть может, нет. То, что он в заговоре, очевидно, и знает он многое. То же касается и Лупуса, его мозгами пользуется кто-то другой, заставлять человека делать то, что он хочет делать – проверенный историей прием серых кардиналов. А уж Лупуса Гнилозуба вашего хлебом не корми, дай пофилософствовать… Но на самом деле я имел ввиду не их, а Центурия Августина.
– ?!?!? – одним своим взглядом спросила Нюрка, до которой логика вампира не могла дойти.
– Скажем так, личный опыт. Интуиция, если тебе так будет угодно. Ты сказала, с чего почитания гетмана Выбейглаза началось? С того, что лучший лучник, подозреваемый в колдовстве, и первый богатырь, подозреваемый в том, что он – оборотень, вдруг решили гетману присягнуть… Это странно. Их явно на подобный шаг кто-то сподвигнул, и кто бы это мог быть, как не их непосредственный начальник? Впрочем, это так, не доказательство, а интуитивное…
– Олег, слышь, брателло! – в разговор вклинился новый, непредвиденный фактор, в лице Толяна с Коляном, первый из которых, шатаясь и дыша перегаром, радостно направился к вампиру, стремясь обхватить его в свои дружеские объятья. – Давай свою, ик, помеловку[37], черкать будем! Мы с Толяном тебе эти, ик, алебя принесли?
– Кого принесли? – уточнил на всякий случай Олег, уворачиваясь из объятий пьяного бритоголового шкафа, и подхватывая Нюрку, которой от такого перегара плохо стало.
– Ну эти, блин… Толян, слышь, ик, базарь ты, ик, – икнул напоследок Колян, радостно заваливаясь на бок и громко захрапев.
Толян то ли пил меньше, то ли к алкоголю был более устойчив, потому и держался на ногах вполне уверенно, и язык почти не заплетался, и даже мысли были почти трезвые.
– Слышь, а это телка надежная? Не настучит? – подозрительно сфокусировав взгляд в районе Нюры, уточнил, на всякий случай, Толян.
– Я за нее отвечаю, – заверил Олег.
– Тогда слушай. Мы с Коляном типа того, как ты просил, к этим, святошам приперлись! Побазарить типа, по-пацански, че да как, ну сначала к этому, Юлику завалили.
– Юлию Августу, жрецу языческих богов, – перевел Олег Нюре.
– И знаешь, че я тебе скажу? Во мужик! – Толян продемонстрировал свой большой палец. – Он сначала че-то по-своему лопотал, но потом как выпил, закусон притарабанил, и самогона своего, ну мы на троих и сообразили по быстрому. Заболтались, он мужик типа того, конкретный, его батяня в эти, жрецы, затащил, а ваще он реальный кореш, как базарить начал, сколько он девок, что молиться к нему приходили, обрюхатил, на втором десятке сбился! Мы ему с Коляном конкретно говорим: мужик, ты нас уважаешь? Выкладывай, ты Черный Маг? А он божится, типа пацаны, я вас уважаю, но Христом-Богом клянусь, не маг я! Конкретно не маг! Наш человек, водяру так хлестал, че даже Вован так не умеет! А потом еще и Вано приперся.
– Послушник Иоанн, звонарь-дурачок, – переводил Олег.
– Они типа с Юликом кореша, так Вано дурак дураком, а как выпил – о смысле жизни заговорил! Теорему этого, Пифагора, нам с Коляном втюхивал, а еще выпил – о четырех типах причинности заговорил, а как вдрыбодан напился, так это, латыни учить начал! Типа того, homo homini aqua vitae est[38]! Ну мы того, базарим, типа Вано, слышь, ты маг? А он – век воли не ведать, не маг я, я типа того, ваще, под дурачка местного кошу, чтоб меня типа не припахали, да и девки так больше любят, типа дурак, не проговорится! Это он типа так базарит, ну мы еще налили, копыта отбросил, а тут этот, маляр приперся, Серега!
– Богомаз Сергий, иконописец, – на всякий случай уточнил вампир.
– Тот сначала типа того, фуфло разное толкал, а как с нами выпил – мигом в нормального мужика превратился! И давай, типа, базарить, как он эти, комиксы церковные, малюет. Как они с Вано, пока Ленька, он типа у них начальник, свой базар воскресный разводит, в подвале церковном квасят, с Юликом на троих соображают, а потом на колокольню лезут, и кто громче ударит соревнуются. А когда мы про мага спросили, он в натуре нас так послал, че даже я в осадок выпал, пятислойным матом! Ну, типа, …, мужики, я это волшебство в … видел, пошло оно … … …, его в …, и магов я … … … … … через …! Типа мужики, я свою халтуру имею, …, мне это … волшебство до …, и на … … … не нужно! Ик! Ик! – икал Толян, пока Олег обмахивал покрасневшую от смущения Нюрку. – С ним мы конечно тоже выпили, и слышь, че он базарит. Начальник его, Ленька, тот еще тип! Не то, что водяру в рот не берет, ваще трезвенник, баб не любит, из всей жрачки только хлеб да воду хавает, ну точно гнилая личность! И Юлик с Вано, оклемавшись, тоже Леньку на чем свет поносили. Вано базарил, типа Ленька этот – тупой, как валенок, мы уже с Коляном его мочить собрались, да ружбайки в машине забыли! Слышь, Олег, замочим его завтра?
– Посмотрим, – ответил вампир, и довольный подобным ответом Толян присоединился к Коляну, упав на пол и забывшись мертвецким сном.
– Олеже, я не дуже зрозуміла… – призналась Нюрка.
(«Олег, я не совсем поняла…»)
– И слава богам. Рассказываю. Наши доблестные богатыри провели широкую агентурную деятельность, ценой собственного здоровья, рискуя жизнью, так сказать, внедрились в стан потенциального противника, и выяснили нижеследующее. Жрец Юлий Август, помимо основной работы, занимается увеличением численности местного населения, выполняя непосредственно работу, от которой более ленивые особи мужского пола отказываются. Послушник Иоанн является симулянтом, притворяясь юродивым, в то время как его истинные умственные способности намного выше средних. Богомаз Сергий черпает в своих видениях не образы, а причину, чтоб ничего не делать и чтоб к нему не приставали. При этом все трое занимаются регулярным совместным распитием алкогольных напитков, после чего совершают различные мелкие хулиганства. А также было выяснено, что все трое выдвигают свои обвинения против настоятеля Леонида, аргументируя это ненормальным образом жизни, который, с их точки зрения, он ведет.
– От оно як… Бене. Тобто ціркулус підозрюваних стало ще вужче. Що ти думаєш далі вертам? – спросила Нюра.
(«Вот оно как…хорошо. То есть круг подозреваемых стал еще уже. Что ты думаешь дальше делать?»)
– Ждать. Если я не ошибаюсь, сейчас должны и Всемир с Любославом вернуться…
Олег не ошибся. Буквально через пол минуты в комнату влетел возбужденный волхв, заявивший:
– Я узнаваши, кто не есмь в тяжек грехах виноваши! Велик богатур, внемлиши же слову моему, ибо сие суть пользу для дела нашего нестиши…
На этот раз Олег не ждал, пока Любослав закончит, а выдавал Нюрке синхронный перевод. Пусть даже на русский язык, которого она не знала. Но когда говорит верховный вампир – не имеет никакого значения, на каком языке он это делает, потому что его понимают в любом случае. Одна из особенностей этого странного, и довольно редкого, вампиры долго не живут, народа.
– Волхв Любослав произвел… агентурное внедрение в местные вооруженные силы, после чего… ммм… благословение всем богам опустим… произвел психологическое воздействие на самых подозрительных личностей, перевербовав их на нашу сторону. А именно – тремя постулатами (надо будет спросить у него, что это за постулаты, тысячу лет назад их еще не было) веры заставил усомниться в истинности всего того, что им преподавали с рождения, после чего четвертым постулатом заставил принять веру в Сварожича-Палящего, Перуна-Громовержца, Свантовита-Сильного и всю их небесную шайку. Также… ммм… Любослав, можешь чуть покороче… уговорил их исповедаться, и уже во время исповеди узнал, что на самом деле их уже давно пытались завербовать разные нечестивцы во главе с Центурионом Августином, их непосредственным начальником. Так, так, так… Это не интересно… Короче, лучник Аврилий Умбра и богатырь Марк Дуриноги ни в чем не виноваты, о Черном Маге знать не знают, ведать не ведают, и вообще теперь наши лучшие друзья, готовые за Сварожича-Палящего жизнь свою отдать.
– …ибо сему быти суждено! – закончил, наконец, свой рассказ Любослав.
– Молодец. Хорошо поработал. Свободен, можешь отдыхать, – отпустил волхва Олег, и тут же повернулся к подошедшему за время рассказа Всемиру. – А ты чем порадуешь? Узнал что-то нового?
– Да, Олег, проведал я немало, но коли кратким быть, скажу я так. Ани дева прекрасная, что Маричкой Ромул зовется, ани Проня Тимофеевна почтенная, чей язык воистину помелу подобен, ани преклонных лет Анастасия, что воистину ведьмой приходится, не враги нам. Ибо, быть может, ты, Олег, и великий воин, но и мне, скромному дружиннику княжьему, силы даны правду про подобных людей зреть, и не видел я зла, али намерений недобрых, в душах их.
– Вот это доклад! Хвалю, Всемир! Коротко и ясно, не растекаясь мыслию по древу! Молодец! Ну что, Нюра? Говорил я тебе, что мои разведчики нам помогут? Неси сюда чистый пергамент, черкать новый список подозреваемых будем.
Нюра послушно исполнила просьбу-приказ Олега, и уже через пять минут вместо огромного документа появился следующий:
«Список подозреваемых в потенциальном заговоре.
Почти наверняка:
Настоятель Леонид;
Начальник стражи Центурион Августин;
Философ Лупус Гнилозуб.
Еще разобраться:
Скульптор Марк Дандрагор;
Ветеринар Тарас Кривоглаз;
Цветовод Василий;
Фокусник Тимошка-Мураш;
Лекарь Дмитро Обжора;
Пархом;
Кузнец Ивон Бесараб;
«Олигарх» Остап Дерипаска;
Елена Прекрасная;
Отшельник Кантор Доминус».
– Пархома викресли, – прочитав новый список, предложила Нюра, – він авункулус мій, мені матер розповідала, що він з дитинства такий хомо солітаріус solitarius, хоч і дивний, але я не вірю, що він на заколот здатен…
(«Пархома вычеркни, он мой дядя со стороны матери, она мне рассказывала, что он и с детства такой нелюдим, хоть и странный, но я не верю, что он на заговор способен»)
– Вычеркиваем… Вот и прекрасно! Список стал ровно в два раза короче, еще один день, и, я думаю, мы всех заговорщиков вычислим… О, так поздно уже! Нюрка, твой муж ничего нехорошего не подумает, что ты ночи в компании пяти дюжих богатырей иноземных проводишь?
– Гриць-то? Хай тільки спробує! – только усмехнулась Нюра, тем самым показав, что ее брак с сыном местного главы был скорее браком по расчету, чем по любви.
(«Гриша то? Пусть только попробует!»)
– Вот и отлично. Но все равно утро вечера мудренее, так что всем спать, а завтра продолжим наши поиски…
Колян и Толян и так уже десятый сон видели, Любослав со Всемиром не заставили себя долго ждать, да и сам Олег не терзался пол ночи мыслями, «кто же виноват?», а сладко заснул, не думая ни про Черного Мага, ни про Горыныча. И снился ему ночью гетман Иван Выбейглаз. Да не один, а сразу двое. Будто первый основатель Свободной Сечи сидел на царском троне из обглоданных черепов, и кровь пил из огромного золотого кубка, а у ног его лисица рыжая устроилась. Этот гетман силой так и лучился, лицо румяное, губы пухлые, мускулы накачены, да вот только в глазах пустота, у лисы, и той ума больше проглядывается, чем у него. Второй же гетман, больше на призрака изможденного, чем на человека, похожий, в клетке сидит. В самом темном углу. Насквозь просвечивает, другой бы, не вампир, и вовсе его в этом сне не приметил. Лица нет на нем, из последних сил о прутья клетки бьется, да сил этих – кот наплакал. А клетка прочная, как раз на таких призраков кована, ее бей, не бей – ничего не сделаешь. И призрак этот не на другого себя смотрит, а на Олега – молящим взглядом, просит, а чего – даже вампиру не понять. То ли освободить, то ли с врагом расправиться, а клетка тогда сама исчезнет…
На том и закончился сон мимолетный. Однако утром, когда Олег проснулся, он ничего не забыл. Ни малейшей детали. Потому что знал – сон этот был лично ему обращен, в помощь, тем самым, вторым, гетманом, который из клетки своей только и смог сподобиться, что такой знак подать. И это был своеобразный ключ, центральная картинка пазла. Ее поставь на место, и вся остальная мозаика сама в картину сложится.
– Значит, говорите, гетман… Что же. Разберемся, – пообещал сам себе Олег, выходя на утреннюю прогулку.
Остальных он будить не стал, так как работы-то было – раз плюнуть. Проверить тех «подозреваемых», которых он уже вчера вычеркнуть решил, да перестраховался. Как оказалось, напрасно. Ветеринар Тарас Кривоглаз, которого «пацаны» заподозрили в слишком тесном общении с животными, мирно сопел в своей кровати, у него на лице было написано, что к темным делам отношения не имеет. Как и цветовод Василий, тот уже вовсю свой садик поливал, с каждым цветком, каждым кустиком беседуя – из него такой же Черный Маг, как из дельфина птица. «Лекарь» Дмитро Обжора оказался гадом редким, у него в доме Олег нашел полный комплект трав и грибов, под прилавком уже стояли баночки с настоем мухоморов, а обе жены были в отдельной комнате без окон, без дверей заперты, дабы не убежали. Однако и он никаких подозрений не вызвал, хотя Олег не сомневался – когда Нюрка правду про «лекаря» узнает, долго ему не протянуть. Но это уже ее проблемы. После всего этого, кроме непосредственных подозреваемых, список лиц, на которых следует обратить внимание, выглядел так:
«Скульптор Марк Дандрагор;
Фокусник Тимошка-Мураш;
Кузнец Ивон Бесараб;
«Олигарх» Остап Дерипаска;
Елена Прекрасная;
Отшельник Кантор Доминус».
Причем Олег не сомневался – Черный Маг, тот, кто и свел местную паутину, забросив повсюду свои щупальца, среди этих шести. Больше всего Олега тревожили те, о ком он меньше всего знал – Марк, Остап, Кантор. И Елена.
– Ну что же, будем проверять! – пообещал сам себе вампир.
Для остальной компании у Олега уже была припасена работа, однако когда он вернулся, в гостевых покоях сидел один лишь Всемир.
– А где остальные? – поинтересовался Олег.
– Любослав к пастве своей ушел, проповедовать, слово Сварожича нести, а богатыри в поисках рассола огуречного, али иной жидкости, жажду утолить способной, отправились, – ответил Древощит.
– Значит, похмеляться, – заметил вампир
И тут же со двора раздались звуки автоматных очередей. В сопровождении двух хорошо знакомых голосов… Медлить Олег, естественно, не стал – Всемир еще и сообразить не успел, что происходит, а вампир уже выскакивал во двор, озираясь по сторонам в поисках трупов невинно убиенных местных жителей. Однако ни трупов, ни местных жителей в живом виде не наблюдалось – лишь Толян и Колян стояли у машины, паля очередями в чистое небо.
– Ммм… Я что-то пропустил? – поинтересовался Олег, подойдя поближе.
– Да улетел уже, …, гад! – бросил Толян. – … … редкая, … его за …!
– Кто? – спросил вампир, уже догадываясь, какой будет ответ.
– Альбатрос! – сплюнув, буркнул Колян.
– Какой … альбатрос, ты че, Колян, последние мозги пропил? Птеродактиль, …, я его в кине видел, типа ящерица такая! С тремя башками!
– В натуре! Слышь, Олег, ты прикинь, тока мы вышли, ну сушняк типа, горло промочить, тут летит, этот, дактиль, и как огнем конкретно дыхнет! Не, ну мы-то пацаны бывалые, в сторону откатились, ну калаши похватали, и давай его мочить…
– А он, …, улетел, в горы, …! – закончил за другом Толян.
– Ясно, значит в горы, – пробормотал Олег, – все страньше, и страньше… – добавил он цитатой из «Алисы».
Ситуация вампиру переставала нравиться. То, что он не мог вычислить Черного Мага, было не страшно. Пока не мог. А вот что Горыныча не учуял, когда тот, можно сказать, прямо под носом пролетел, себя демонстрируя – это было уже тревожным звоночком. Местный магический, вернее антимагический, фон проявлял себя все в новых ипостасях, фактически полностью блокируя все особые способности вампира, кроме самых фундаментальных, являющих собой саму суть его существования.
– Ну типа больше не уйдет, гад, – буркнул Толян, дорываясь, наконец, до долгожданного рассола, и очень, очень хитро улыбаясь.
– Толян, Колян, когда закончите – подходите, у меня есть для вас на сегодня ответственное поручение… – бросил Олег, возвращаясь назад.
Однако что бы он ни задумал, данным планам осуществиться было не суждено. Потому что в комнате его уже ждала Нюрка Цветочная собственной персоной, с важным сообщением.
– Доброго мане. Олеже, я тільки що дізналася. Це щодо твого табула. Сьогодні вночі, за дивних обставин, грекс хомінес покинула Січ, і, як бачив венатор, вони дуже поспішали у напрямку монтібус…
(«Доброе утро, Олег, я только что узнала. Это о твоем списке. Этой ночью при странных обстоятельствах группа людей покунила Сечь, и, как видел дозорный, они очень спешили в направлении гор»)
– Кто? – тут же отреагировал Олег.
– Це найдивніше! Кантор Домінус, Остап Дерипаска та Тимошка-Мураш! Ту уявляєш? Що це може значити?
(«Что самое странное. Кантор Доминус, Остап Дерипаска и Тимошка Мураш. Представляешь? Что это может значить?»)
– Честно говоря, понятия не имею… – честно признался Олег.
Действительно, событие из ряда вон выбивающееся. Местный «олигарх», отшельник-бомж и потомственный фокусник, личности, и без того подозрительные, вдруг, среди ночи, по собственной воле покидают Сечь, как раз в тот момент, как сюда прибыл Олег, начав вынюхивать и высматривать… Да еще и отправляются в горы, туда же, куда Горыныч. И, главное, сколько Олег не пытался придумать этому разумное объяснение, выходило только одно. Кто-то из троих – Черный Маг. Дальше уже начинаются варианты, или он испугался Олега, и решил бежать (версия самая очевидная, и потому, скорее всего, неправильная), или же хочет, чтоб вампир последовал за ним в горы, где, наверняка, уже ждет заранее заготовленная ловушка. В первом случае надо было немедленно бросаться в погоню, во втором… делать то же самое, ловушка, не ловушка, но Черный Маг должен быть уничтожен.