- -
- 100%
- +
- Есть! Вот они!
- Вижу. Опять на чердак лезут. Я же сказал, задачу провалили.
Краем глаза Баринов замети, что полковник Лукин на спинку кресла откинулся. На его изрядно покрасневшей физиономии читался поиск решения чего-то выходившего за рамки простого наблюдения за ситуацией. Рука потянувшись, сорвала трубку стационарного телефона.
- Что-то не так? – спросил Баринов.
Получил ответ, заставивший удивиться.
- Усложним задачу. Проверим, как курсанты сохранят самообладание, если внести дополнительный фактор сложности. – Поклацал по кнопкам на номеронабирателе, услыхав голос вызываемого абонента, жёстким голосом сказал. – Ларионов, это полковник Лукин. Мне доложили, что час назад около вашего объекта замечены посторонние. Проверьте, нет ли проникновения на территорию и на сам объект!
Какое-то время ничего не происходило, потом показалось, в один миг дом засветился как новогодняя ёлка. Территорию осветил добрый десяток мощных прожекторов. Во всех закутках светло как днём стало. Не исключено, что и вой сирен по округе завывал, этого, слава Богу, в операторской не было слышно. На мониторах во всей боевой раскраске и экипировке проявились представители охраны. Открыв парадную дверь, бойцы «паровозиком» просочились в холл, из которого рассосались по гостиной и столовой. Дальше время тратили на кухню, кладовые, скрытые от посторонних глаз ванные комнаты. До второго этажа дело пока не дошло.
…Двадцатый первым преодолел высокий забор. Когда Хильченков сам за ним спрыгнул на землю, нарвался на интересную картину. Напарник застыл в неудобной позе, подобной тому, когда у мужика при переноске тяжести позвоночник клинит. Согнулся в три погибели, молчит и не шевелится.
- Двадцатый! – тихо окликнул.
Ноль по фазе! Ни ответа, ни привета. Это от напарника. А вот высокий куст, с недавно распустившейся листвой, у недалёкой кромки леса колыхнувшись, раздвинулся. Из него к Косте вышел человек. Темновато, но разглядеть вполне получается. Странный он, но точно к смене охраны никакого касательства не имеет. Патлатый, нечёсаный. Босой, хотя точно пока ещё не май месяц, а лишь апрель в зародыше. В портках – не в брюках и тем более не в джинсах. Прямо на голый торс напялен видавший виды полушубок. Если б не в России сейчас находились, а типа в Америке, подумал, на хиппи нарвался, в этой же дыре ассоциация одна - бомж.
Хрипловатым голосом незнакомый товарищ произнёс:
- Слышь, бояр, ты меня не боись.
В свою очередь ухмыльнулся:
- Да, вроде, ты не страшный. – Ответил.
- Привет тебе от старого знакомца велено передать, напомнить, что жизнь у тебя только одна осталась и надо бы поберечься.
«Ах, вот откуда ветром подуло!»
- Велес, что ли интерес снова проявил? – уточнил Костя.
- Ага.
- Так мы с ним вроде бы по-доброму, как в море корабли разошлись.
- Сказал, что по старой памяти беспокоится, и мне за тобой приказал присмотреть.
- А ты кем будешь?
- Местный. Леший я.
- Нежить, что ли?
- Ну, ты полегче глаголь-то. Блин горелый, моду взяли ярлыки свои почём зря к народцу клеить!.. Ладно. Ещё передал, что скоро тебе в чужой край отправиться придётся, и чтоб помощи не ждал. Нет там наших, только чужие, с кем испокон веков не ладим. Мы к ним не ходим, и они к нам не суются. Так что, на свои силы рассчитывай. Ты это… – Запнулся. – Морду приблизь. В глаза мне смотри… - Костя помимо воли всмотрелся в глаза нежити, даже в потёмках, вроде как разного цвета они были. От их проницательности подвис, как через вату в ушах услышал, - Константин Хильченков, 34-х лет от роду, способ заработка – бояр. По велению того, кого славим денно и нощно, ставлю тебе знание урока отныне и до срока. Всё! В себя возвращайся.
Хильченков почувствовал. Состояние такое, словно из обморока выплыл, в животе кажется лягушки марафон устроили, даже блевонуть захотелось. Может этот добрый лесной персонаж его по голове отоварил, а он и не заметил? Когда у человека сотрясение мозга, именно так он себя и ощущает. Сдержался. На хитрую харю лесного хозяина под другим углом зрения глянул. Прикалывается, что ли убогий или по делу непотребство сотворил?
Спросил:
- Что это было?
- От щедрот возможностей тебе подбросил. Велес приказал. – Прохихикал скрипуче, показалось с сарказмом. – Теперь можешь людей скорбных умишком подлечивать. У докторов это называется психокоррекцией сознания. На сильных духом подействует слабо. Может и вообще не подействовать. А для середнячков в самый раз будет. Ежели приспичит, избавишь от похмелья, алкашей от зависимости, духовно убогих от эмоционального шторма.
- На фига оно мне упало, такое добро?
- Не скажи! В нашем деле всякое умение годно, но это побочка, она в общий пакет умений входит. На современный лад гипнозом прозывается. Пользуйся! Но тут, в подгоне последнего ништяка, слабое место есть.
- Что, бракованный рояль подогнал?
- Не-не-не! Всё по разумению работающее, но один нюанс имеет. Пользовать будешь, главное различия между смертными подмечай,... Это я не про внешность, а о характере убеждений, о внутреннем мире. …на это и жми. Учить мне тебя недосуг, да и у тебя времени почитай не осталось, потому книжонку, какую прикупи, по этим,.. Как их? Тьфу, пропасть! …трансовым технологиям. Во! Почитай. Может нового чего в мозгах появится. Но это так… тоже побочка. Главное, из-за чего весь сыр-бор по приказу хозяина затеян, ты теперь сможешь на смертных морок наводить. Ага! – со значением поднял вверх указательный палец вверх. - Не понял? Ничё! Потом всё вспомнишь. Жить захочешь, вспомнишь и сделаешь. Ключевые слова запомни – «Я умер!». Когда почуешь, как с тебя живу в Навь потянуло, и силы утекают, значит, сработало, и ты любому существу невидим. Когда опасность стороной обойдёт, сразу же не медли, глаголь – «Я вернулся!». В прежнее состояние войдёшь, но обессиленным будешь. Осознал?
- Зачем мне всё это?
Велесов посланник плечами пожал:
- А я знаю? Моё дело малое. Дед приказал. Сделал.
- Так может, что-то посущественнее подаришь?
Лешак хмыкнул:
- Что? Я ж не под Перуном хожу. Это у него в дружине всё больше характерники значились, могли волком обернуться. А у тебя в роду… пфф, их никогда, почитай и не было. Вот так-то.
- Тогда и на том спасибо.
- Да чего уж там. Ты это, к машине своей не иди. Нашли её. Засада там.
- Понятно. А с напарником что?
- Ерунда. Сейчас уйду, отойдёт. Только после того как спрыгнул помнить ничего не будет. И ещё,.. вам же идти далече?
- Вёрст тридцать.
- Во! Так я на лесной дороге мужика из местных на транспорте в колею посадил, сам не выберется. Машину вытолкаете, он и довезёт. Всё! Прощевай, смертный. Да! Вот тебе проводник.
С ладони нежити искорка сорвалась. Будто светляк в воздухе застыла. Ждала.
Костя сморгнул. Когда глазами проморгался, никого рядом не было, только Двадцатый выпрямился, спиной потянулся, пожаловался:
- Неудачно спрыгнул. Спину потянул, что ли? Будто затекла.
Хильченков поторопил:
- Ты давай, не расслабляйся. За мной поспевай. Побежали.
- Ты куда? Машина там! – указал.
- У машины нас нехорошие люди ожидают. Так что за мной, если не хочешь, чтоб повязали.
Побежал следом за светляком.
Глава вторая
2025 год, Ближний Восток.
Страну, в которую с подачи полковника Баринова летит, принято считать одной из самых бедных и опасных государств на Ближнем Востоке. Раздираемая гражданской войной, она превратилась в зону нищеты, разрухи и террора…
Бросил взгляд на людей в салоне самолёта, о чём-то с живостью общавшихся между собой и со стюардессами. Мысленно повертел палец у виска.
…Ну ладно ему деваться некуда, но эти-то? Эти чего! …Мля! И есть же идиоты, туристы… Мать их женщина недалёкая, с низкой социальной ответственностью! …мечтающие посетить эту горячую точку. Стремятся своими глазами увидеть «Манхэттен в пустыне», знаменитые «пряничные домики», вроде как украшенные белой сладкой глазурью, предположительное место жительства царицы Савской, насладиться нетронутой природой и искупаться в теплых водах Индийского океана.
Поудивлялся тупой человеческой недалёкости или скудоумию:
«Оно, что, того стоит? Стоит рисковать жизнью ради таких сомнительных путешествий?»
При этой мысли и заснул, а вот проснулся, когда за плечо тронули. Стюшки развозили обед по салону. Глянул. Сразу есть захотелось. Не хило так кормили. Первое, второе, десерт. К этому добавлялось три вида сыров, коньяк, виски. Но это за отдельную плату.
Всем своим затёкшим телом потянулся, выпрямляя, вытягивая ноги под соседнее кресло, сознанием собираясь в кучу:
«А, что? Так летать можно!»
Через пару часов на слух почувствовал смену режима работы двигателей. Выглянул в окно.
Подлетают. Синее-синее небо в иллюминаторе поражает воображение глубиной и прозрачностью, которую редко замечал в повседневной жизни. В голову закралась мысль о том, что всё у него как не у людей. Всё через пень колоду, если не обозначить то же самое, но одним, более ненормативным словом, начинающимся с заглавной буквы «Ж». У обычных военных переезд к новому месту службы, это своеобразный, узаконенный мазохизм. Ну, это когда оставляешь кусочек себя где-то позади прожитого отрезка времени, отрываешь его с кровью и по живому. Друзья! Подруги!.. Нда! Снова новая работа, новая жизнь. А старая… Старая отошла в состояние памяти, может даже ностальгии. Потому стоит при любом раскладе взять себя в руки и всю эту слезливую грусть долго не переживать. Если так уж прикипел к своим сослуживцам, можно позвонить, на худой конец написать им письма. Только на практике проверено - через месяц с ними не о чем будет поговорить. У тебя свои заботы, у них свои. У него таких ощущений никогда и в помине не было. Биоробот какой-то, а не человек. Вот и сейчас, красоты за бортом самолёта впечатляют лишь на предстоящую работу, а что уж там в прошлом осталось, так это мелочи жизни…
Большой, ослепительно белый пассажирский лайнер с изображением флага Российской Федерации на вертикальной плоскости хвостового оперения неторопливо спланировал на ВПП, пробежался по ней и застыл неподалёку от стеклянной коробки аэропорта.
Страну прилёта назвать благополучной с большой натяжкой можно. Гражданская война в ней ни шатко ни валко с 2015-го года по сей день тянется, а потому народ воспринимает её, как обычное явление, эдакую нормальность. Видные политики, это полевые командиры исповедующие ислам по своему разумению и толку. Столица контролируется одними движениями, провинция – другими. Это страна даже в вышесказанном особенная. В ней две столицы имеются и почти уживаются. Страдают как всегда гражданские лица.
Высадившиеся пассажиры, которых всего-то десятка три на весь самолёт было, некоторое время толпились у центрального входа в аэровокзал. Под бычьим взором неряшливых по европейским меркам солдат, каждый из них чувствовал себя не в своей тарелке. Среди прилетевших, с десяток европейцев, остальных можно смело к местным причислить, разве что кроме пары индийцев, каким-то чудом занесённых сюда. Наконец кто-то из аэропортовского начальства отмашку дал, и уставшие ждать люди цепочкой потянулись в таможенный зал.
Одного из проходивших таможенные препоны, сторонний наблюдатель мог бы отметить особо. Аккуратно одетый, спортивного вида не старый мужчина-европеец, как новогодняя ёлка обвешанный явно не слишком тяжёлой ручной кладью. На плече сумка, набитая фотоаппаратурой. В одной руке кофр, в другой матерчатый портфель с ноутбуком.
Таможенник с двумя большими звёздами на матерчатых погонах поманил его из общей очереди к стойке, до этого не используемой. Взяв в руки его паспорт, и не разглядывая, подал сидящему за компом таможенному чину попроще, судя по внешнему виду, страдающему сахарным диабетом. Тот неспешно с интересом заглянул в предоставленные бумаги: Дмитрий Хромов, гражданин РФ, чиновник от Министерства торговли. Проверив визу, улыбаясь, вернул паспорт владельцу. Поинтересовался, используя английский язык общения:
- Впервые к нам?
- Да.
- Где остановиться знаете?
- Я по делам. Прилетел для работы в торговое представительство своей страны.
- Добро пожаловать!
Приезжий отошёл. Таможенник провожал его глазами, размышляя о том, что мужчина скорее всего лжёт, особых торговых отношений, кроме как с американцами и с коалицией арабских государств у страны давно не было, но может что и изменилось, а их поставить в известность не удосужились.
Далее под бдительным оком нескольких сотрудников местной службы безопасности, слонявшихся по помещениям аэропорта, принюхивающихся ко всему, что являлось из внешнего мира, минуя немногочисленный ручей обывателей улетающих или ждущих прилётов самолётов из других мест, Хромов проследовал на выход. Можно было не удивляться атрибутам общего заполнения площадей. Всё, как везде: торговые лавки и бутики, правда в восточном стиле, по-европейски оформленные пункты обмена валюты, конторы гостиничного обслуживания, даже пункт проката автомобилей. Справочного бюро, в котором светила лицом молодая девушка в национальном головном платке тоже имелось.
Уже при выходе увидел мужчину, державшего перед собой табличку с его фамилией по легенде въезда в страну. Фотографию этого человека Баринов в Москве показывал, указав при этом, что Хильченкова узнать тот не мог, а войти в контакт именно в аэропорту только Косте решать. Это если присмотра за собой не почувствует.
Какой там присмотр – анархия голимая. Подошёл вплотную к встречавшему, поставил кофр на пол.
- Меня ждёте. – Скорее констатировал, чем спросил.
- Вы Хромов?
- Да.
- Тогда вас. Моя фамилия Шипов, Валентин Александрович. Багаж ждать нужно?
- Всё при мне.
- Поехали. Поговорим в машине.
Именно Шипов, возглавлявший одну из резидентур в этой стране, его встретить должен был и его об этом инструктировали. С другой резидентурой в контакт Костя войдёт только после того, как осмотрится и ему готовый вариант взаимодействия предоставят, но Шипову про это знать не нужно. Срок командировки две, максимум три недели, и за это время сделать очень многое предстоит.
Отъехав из аэропорта, оба продолжали молчать, а через десть километров, уже когда городская многоэтажная застройка вдали замаячила, Шипов остановил машину. Когда вышли и, встав у обочины, вот тогда и поговорили.
Действительность была хуже, чем представлялась Бариновым в Москве. В резидентуре работал крот и выявить его было проблематичным. Потому и Хромов, вернее Константин Хильченков, по задумке местного резака, должен выступить в качестве живца. И это помимо выполнения основного задания. По словам Шипова, его подстрахуют, но страховать будут люди со стороны, на одноразовую акцию прикреплённые. То есть не профессионалы плаща и кинжала, а чистые боевики. Ну и то хлеб. Слава богу, не из сферы торговли и ладно! Сам не так давно таким же пушечным мясом считался. Всё же не мог не поинтересоваться:
- А по-иному никак не справиться? Есть же способы, простые, как автомат Калашникова.
Шипов ухмыльнулся:
- Например?
Понятие «Крот» - это кадровый сотрудник спецслужб одной страны, тайно работающий на спецслужбу другой. Как правило, он поставляет особо важную секретную информацию в руки противника. Хильченков в прошлом чистый диверсант, потом сиделец-зэк, а на СВО - штурмовик, из закрытых источников службы в которой с молодых ногтей как в котле варился, знал, что в период ещё благодатных для страны 80-х, были разоблачены не менее двух десятков сотрудников ПГУ и ГРУ, работавших на западные разведки, а 1986-й год вошёл в историю как год разоблачения шпионов. Так же, для него не было секретом, что поиск предателя среди сотрудников собственной спецслужбы – задача неимоверной сложности. Охота профессионалов на профессионала сродни дуэли двух снайперов. Да, дуэль возможна, но для этого надо ещё найти человека, сиречь готового свою шею под топор подставить, лучше всего со стороны, который совсем не глупее окуклившегося крота. Вот Шипов на эту роль и сватал «варяга». Млядство, конечно! Каждый баран свои яйца носит, и чужие ему, на вроде стопсигнала на заднице у зайца.
Понимая, что для профессионала Шипова прописные истины скажет, всё же озвучил своё видение решения проблемы:
- Отработать по принципам признаков наличия крота.
Полковник Шипов поморщился. Скорчил лицо, будто кислый лимон прожевал, продолжил за Константина:
- Угу, слишком много денег у офицера, многовато лишних вопросов коллегам задавать стал, попытки обнаружить «наружку», поиски подслушивающих устройств. Ещё про скрытое копирование и вынос секретных документов скажи и про психические отклонения. То бишь, излишняя подозрительность, агрессивность, депрессия, алкоголизм. Да мы после провалов и двух смертей сотрудников, здесь все как на пороховой бочке. Все с отклонениями! Умный, да?
- Женщины в резидентуре есть?
Полковник хмыкнул. Ответил:
- Куда ж без них! Однополовой шпионский коллектив - это нонсенс, абсурд. С ними хреново, и без них никак. Если одних мужиков оставить - перестанут умываться, бриться и ботинки чистить, окончательно огрубеют, водку пьянствовать начнут целыми днями и литературность устной речи совсем утратят. Начальство в Москве это понимает, а мне геморрой, к которому уже привык.
- Ясно. Ладно! Значит, предлагаете спровоцировать?
- Осталось только это или резидентуру свернуть, но по шапке получим. Отзовут всех и задвинут туда, куда Макар телят не гонял. Считай, конец карьеры. На такой шаг нам право никто не даст, потому из действенных средств остаётся только провокация. Сужать круг подозреваемых бесполезно и ты мне в этом должен помочь.
- Куратор в курсе?
- Обе операции параллельно пройдут. Одна другую дополнит. – Ответил нейтрально, из чего Костя вывод сделал: там,.. Потыкать указательным пальцем вверх. …никто ни о чём даже не догадывается.
- А так разве бывает? – с сарказмом спросил.
- Случается. Всё равно, по приходу ко мне в кабинет, в разработку крота попадёшь.
- Товарищ полковник, у меня такое подозрение – вы либо псих, либо ненормальный.
Шипов нагло ухмыльнулся.
- Ну да – ну да! В психиатрии ведь как – кто первым халат надел, тот и доктор.
- Мля!.. – Хильченков выругался.
По большому счёту не так уж и удивлён был, помнил высказывания наставников, о том, что после развала СССР бардака в службе вагон и маленькая тележка присутствовало. Можно конечно упереться рогом, вспомнить кто в доме хозяин, упомянув фамилию Баринова, но только тот в Москве, а Шипов вот он. Стоит, ухмыляется. Нет, уже не ухмыляется. Смотрит взглядом хищника. Его тоже понять можно. Для него приезд стороннего, связанного с системой, возможность решения задачи с двумя неизвестными – крот и добыча «американского наследства». И одно и второе, жизненно важные вещи. Про основное задание приезжего полковник даже не догадывается. Оно проработано и согласовано со столичным резидентом этой долбанной страны.
Сдался:
- Ладно,.. объясняйте ситуацию и ставьте задачу…
Глава третья
Шипов довёз Костю до города и отвалил. До представительства Хильченков на такси уже самостоятельно подъехал. Оставив вещи в приёмной у секретарши, вошёл в кабинет зама начальника учреждения, эту должность резак как раз и занимал. Сам глава представительства, лицо исключительно гражданское, к разведке никакого касательства не имеющее, как кстати и большая половина торговых работников, волею Министерских чинуш пославших торговых людей в страну вялотекущей войны.
Осмотрелся. Помещение, как помещение. Обычный кабинет, считай военного человека. Стол с монитором, компьютерное кресло, четыре стула, сейф. Полки, забитые папками с несекретными, наверное, торговыми документами. На стене портрет президента РФ. На столе раскрытый еженедельник, в пенале ручки и карандаши, компьютерный коврик с мышкой, клавиатура. В общем, кабинет обычного клерка средней руки.
Резак жестом напомнил о прослушке. Хильченков после ответного кивка, представился, будто впервые пред светлые очи местного начальника попал, доложил о цели приезда в представительство, о том, что разного рода документы и проекты торговых контрактов привёз, но они на конкретного человека отписаны. На руководителя торговой миссии. Дальше уже Шипов - полковник, вышколенный профессионал, офицер побывавший не в одной длительной зарубежной командировке, строил разговор, применяя закруглённые, обтекаемые, литературно построенные фразы, останавливая все договорённые на дороге расспросы на определенном рубеже. В конце, якобы подытожил фразой:
- Даже не спрашиваю, оружия у вас естественно нет.
Такое спросить – глупость несусветная, но глупость рассчитанная на оговорку, подчеркнувшую принадлежность приезжего к службе.
- Естественно. – Хмыкнул Костя. – Как бы меня с оружием в самолёт пустили?
- Ну, да. – Согласился. Из сейфа достал кобуру, такую, которую подмышкой носят, положил на стол перед временным подчинённым. – Возьмите.
- А точно он нужен? – удивился Костя, взвешивая в руке пистолет. – Всё же в чужой стране.
Этот момент тоже заблаговременно обыгран был. Окончательно давал понять слушавшему разговор посредством «клопа» нехорошему товарищу, что из Москвы прибыл разведчик, а не торговый чиновник.
- В этой, точно. В столице, куда ни шло, а за её пределами эта вещь пригодиться может. Здесь будь у вас даже дипломатический паспорт, многим на него начхать.
- Бандиты?
- Ага. Есть те, которые на государственной службе, но о своей мошне не забывают, а потому методы у них по отъёму чужого не совсем легальные.
- Тогда понятно.
Вытащил пистолет.
«Ух! Надо же! «Глок». Кучеряво живут!»
Уточнил:
- Штатный?
- Шутишь!
- Нда! Чего это я? – оружие, не проверяя наличия патронов в обойме, сунул обратно в кобуру, со словами. – Надёжен, как швейцарские часы. Некоторые считают, мужчина с оружием – дважды мужчина!
Новый шеф на такую сентенцию даже внимания не обратил, подвёл итог пребывания Хильченкова в кабинете:
- На сегодня свободны. Сейчас вас проводят, покажут жильё. Обустраивайтесь. Привыкайте. За это время документы оформят. Завтра с утра жду, буду ставить задачу.
Оставшись один, Шипов заложив тяжелые руки за спину, прошёлся по кабинету, у окна остановился. Смотрел, как прибывший сотрудник в сопровождении Ниночки направился в сторону соседнего дома, в котором на время командировки он ему квартиру выделил. Мысль перескочила на наличие крота в резидентуре.
«Кто он?.. Ведь может такое статься, что без сомнения, в его распоряжении оказываются не только методички и справочники, которые в ГРУ разрабатывают для агентов, но и вполне конкретные направления, по которым работают. Отсюда следует, что большую часть агентов в течение следующих лет ждут аресты и провалы. Уже сегодня некоторые особенно ценные кадры просто пропали бесследно, не удивлюсь, если вместе с нужной нам информацией. Хорошо, что вовремя сориентировался и работаю в параллель. Но долго так продолжаться не может. Возможно, приезд москвича поможет вычислить предателя».
В который уже раз себя на место крота поставил. Каким должен быть и почему? Выходило… Кто-то из возрастных сотрудников. Стариков в резидентуре не имелось, но те, кто застал лихое время, были. Сам Шипов помнил. Тогда самый ощутимый удар пришёлся по агентуре ГРУ. На фоне публичной поддержки СВР после грандиозного скандала и провала нелегальной сети внешней разведки, связанной с именем Анны Чапман, для защиты агентуры, захваченной на территории Грузии и других государств, показательно и демонстративно ничего не предприняли. Политические суки просто всех сдали, свои деньги, похищенные из бюджета государства защищая, Стабилизационный фонд разместили в США, а служилые люди им не нужны были, от слова совсем. Вот тогда, решив, что своя рубашка ближе к телу, и мог появиться пресловутый крот. Почва-то подготовлена. Почему именно тогда? Потому, что у министра обороны на работу разведки свои взгляды и расклады. Он в подобной работе ни ухом, ни рылом. А значит, что? Военных разведчиков на самопас. Ну и… Именно тогда огромное количество профи, выполняющих служебные обязанности за пределами России, узнали, что им фактически некуда возвращаться. Это знание лишает смысла дальнейшую работу, а самих превращает в потенциальные объекты для вербовки иностранными спецслужбами.
Тех, кто тогда в России находились, по-простому выбрасывали на улицу. Их можно было найти как в дорогих офисах, так и на вокзалах, где они работали грузчиками, в магазинах, среди ремонтников или разнорабочих. О реформе своей бывшей службы и Сердюкове они высказывались по большей части матом… Да, но огульно никого не обвинишь. Из положительного… Молодняк из подозреваемых исключаем. Значит…