- -
- 100%
- +
Источник был действительно ценный – приближённый полевого командира одного из секторов города. Агента, являвшегося местным жителем, Костя, окунувшийся в работу резидентуры, можно сказать с колёс, лично естественно не знал, только по фотографии. Теперь дело за малым – встретиться, опознаться паролем, обсудить задачи на ближайшее будущее, рассчитаться за сведения, предоставленные агентом ранее, да и просто поговорить по душам. Но главное – выяснить, информацию о пресловутом грузе из приземлённого американского вертолёта.
Товарищ, что на встречу прийти должен, человек не простой, происходил из совсем не бедной семьи. В далёкой молодости успел пожить в Москве. Три курса отучиться в приснопамятном универе «Патриса Лумумбы». Историю его вербовки, Шипов Хильченкову поведал.
Два года назад Салах Аль-Латыфу сам вышел на контакт, но обратился не в столичное посольство РФ, выбрав для своей цели торговое представительство русских. Этот хитрожопый приверженец ислама… Приставка «аль» со всеми её производными, как то - ар, ас и прочими, у арабов применяется к именам Господа. …по-видимому, знал или догадывался, под чьей «крышей» работает часть служащих в нём.
Через кованную калитку на территорию русских с людной улицы сразу войти не решился, а потому примелькался охране через видеокамеры. Трудно не заметить мужика, пару часов кругами ходившего под стенами. Начальник службы режима охраны Бортич, понаблюдав за телодвижениями диковатого персонажа, так сказать, местной фауны, заметил:
- Что за псих у зоны контроля крутится? Наверняка подстава вездесущих ЦРУшников. – Решил сходить, доложить шефу, озадачив подчинённых. – Вы тут в оба смотрите. Надо быть поосторожнее с такими назойливыми обезьянами, вдруг бензином на двери плеснёт и подожжёт. Этот тип не очень похож на инициативника…
Но главный охранник торговой миссии глубоко заблуждался. Шипов, опытный разведчик, на мониторе рассмотрел местного, подумал иначе.
- Вызови ко мне Сташенко и пригласи войти этого, - ткнул пальцем в экран монитора. – Сейчас определимся.
В спецслужбе, подобных хитрованов, каковым оказался иногородний не старый ещё мужчина, на профессиональном жаргоне, действительно называют инициативниками. По-простому, это те, что по собственной инициативе ищут контакты с иностранной разведкой, чтобы поделиться имеющимися у них сведениями, преимущественно за деньги. Среди них много проходимцев, ненормальных, а то и «подсадных уток» контрразведки потенциальных противников. Поэтому доверие к ним минимальное.
А вот пришедшему в представительство мужчине в национальной одежде, в тот ноябрьский день, Игорь Сташенко, теперь уже покойный, поверил. Ведь им оказался советник и родственник полевого командира Камаля Аль-Бируни. Ему было 42 года, и он очень нуждался в деньгах.
Провести его проверку и завербовать Шипов поручил Сташенко, в служебную функцию которого, как кстати, для большинства «псевдо торгашей», как раз и входил поиск источников в спецслужбах противника.
Такой шанс упускать было нельзя. Офицер умело провёл вербовочную беседу и Салех, получивший псевдоним «Шейх», стал работать на ГРУ. Уже на первой встрече он передал информацию на двух высокопоставленных столичных чиновников, через которых из Штатов поставлялось оружие боевикам чужой группировки.
…Но это дело прошлое. Сейчас вернуться на улицу следует.
Улица, на которой оказался, самый настоящий лабиринт,.. Молодой ишак не разойдётся с измождённым дервишем. …встретила Костю восточной суетой,.. В Европе такой движухи людских масс не встретишь. …вывела Хильченкова к бесконечным торговым рядам старинного восточного базара. Удивление вызвало то, что рядом с торгующими, некоторые лавки либо выгорели дотла, либо разграблены подчистую. Даже вид валяющихся в куче манекенов напоминающих трупохранилище после масштабной катастрофы, никого не смущает. Продолжают торговлю, будто так и задумано.
Арабы, вообще народ к работе не слишком предрасположенный. Если б не война, бездельничали, с чашкой кофе в плетёных креслах кейфовали или с утра до ночи кат жевали и тоже кейфовали. Только не срослось, здесь всё же война свой нелицеприятный оскал показала. Иной раз, кажется, все против всех воюют, а израильтяне с американцами им в этом усиленно помогают, вот местные и ищут где что украсть, мелкой торговлишкой промышляют и по улицам шатаются, на пятую точку приключений ищут. Так и приключения эти рядом ходят.
Невооружённым взглядом заметил, народишко, как-то вдруг занервничал, расступаться стал, в боковых улочках растворяться. Момент и раз - нету толпы, как будто невидимая метла прошлась по людским отбросам.
Ага. Вот оно что!
Посередине дороги важный бородач в амеровском цифровом камуфляже вышагает,.. Мля, и не жарко же борову в снаряге болтаться! …правая рука вальяжно за широкий ремень держится, на котором нехилый такой кобур с пистолем нацеплен. Сам по сторонам зыркает, орлиным взором на всех не успевших подобру-поздорову убраться глядит. Надо так понимать, что на променад вышел облачённый безграничной властью ублюдок, эдакий царёк местного масштаба. Себя показать и других, кто зазевался загнобить. Под его взглядом уличный контингент ещё сильнее к обочине жмётся.
За важным арабом в кильватере опричники тянутся - мужик в просторной национальной одежде, но в навороченной «броньке» и с автоматом в руках, следом тоже вооружённая до зубов парочка молодых бородатых парней с взглядами одноклеточных. Обкуренные, что ли?
Как божий день ясно, этим хмырям никакой закон не писан, по своим понятиям живут, и документ разрешающий работнику российского представительства находиться в стране, им Филькиной грамотой покажется. Куратор на такой случай предупреждал – с боевиками от контактов воздерживаться. Выразился односложно:
«Каждый первый, отморозки с ситуационным представлением – моя коза, хочу е*у!»
Взгляд на наручные часы бросил. Время критически поджимает. Потенциальный объект интереса вот-вот должен появиться на предполагаемой точке запланированного рандеву. Ну и что, на сегодняшней встрече крест ставить?
Разведка не только опасная, но ещё и неблагодарная работа. Штурмовиком на передовой быть проще, хотя там смерть за плечом каждый день стоит. Хильченков в отличие от того же шпионского киногероя оружия не имеет, замаскированных устройств прослушки и видеосъемки - тоже, шифрованных сообщений, даже зашитых в подкладку брюк не несёт, а толстая пачка американской валюты в случае задержания к разоблачению, как к таковому, не приведёт. Ну, подумаешь, европеец, работник российского представительства, на кармане кругленькую сумму имеет!
«Млядство! Вот и господин Аль Латыфу собственной персоной нарисовался. На фотографии он несколько моложе выглядит. Наверное, стоит понаблюдать, прежде чем ноги делать или в контакт вступать». Хильченков его впервые видит и то издали. Знает лишь по досье да черно-белой фотографии. Фото, конечно, вещь полезная. Она позволила узнать агента в лицо, но вот характер по фотографии не определить, и вообще судить о человеке по внешнему виду трудно. Внешность обманчива, это каждый знает. Вон оригинал с представителем местной верхушки ОПГ общается. По ассоциации так чисто на мокрицу похож. Уж очень заискивающе с жирным боровом себя ведёт. По кидаемым по сторонам взглядам, пройдоха, способный отработать и «вашим и нашим». По словам Шипова, Игоря Сташенко ликвидировали, потому что он пытался купить важные сведения по наводке Шейха. Тот, с кем он вел переговоры, так же как первоначально Латыфу, не внушал доверия. Правда, Игорь действовал не по указаниям резака, а на свой страх и риск, потому поплатился.
Шейх, скорей всего из-за денег изъявил готовность оказать услугу русскому резиденту. Костя более пристально оценил араба. Не старый. Лицо можно даже симпатичным назвать, а вот глаза бегающие. Боится, что ли? Нет. Не похоже. Его поведение можно приравнять, к поведению человека, который не сам по себе погулять вышел, а понимает, что его хорошо прикрывает силовая поддержка, и собеседник здесь ни причём. Он во всей этой ситуации лицо не учтённое в раскладах – левое. Но и послать жирного контакт не может. Закон курятника. Нда! Такой тип, как Латыфу, обязательно будет работать в пользу двух разведок, если, конечно для получения большего куша, не свяжется с третьей.
Знал бы, что не он один за объектом наблюдение ведёт, сбежал быстрей поросячьего визга. Но не судьба нам знать всё наперёд!
В это же самое время за господином Латыфом наблюдал ещё один человек и делал это через панораму снайперского прицела «Барретты М107А1».
Этим интересантом был Келвин Сакс, молодой человек тридцатилетнего возраста. Местная одежда не слишком скрывала принадлежность к чужой расе. Мужчина среднего роста, коротко подстрижен. На лице немного выступали скулы, на лбу помечен небольшим шрамом, сувениром, два года назад вывезенным из Афганистана. Несмотря на особую примету, из-за профессионализма в своём деле, его не списали из состава элитного подразделения, хотя кое-кто усилия к этому прилагал. Повезло, что замену не подобрали.
В город его перебросили вместе с группой офицеров департамента поддержки, которые при нормальном порядке событий, как правило ведут агентов под прикрытием на протяжении всей операции и обеспечивают их безопасную эвакуацию. Вместе с ними, ещё в один из городских районов перебросили боевое подразделение спецназа, но те по особому плану должны отработать. До самого Келвина лишь довели – после реализации поручения, точка эвакуации на карте значится как «Аквапарк».
Так вот, район работы Сакс изучил досконально. Предоставленное место, находившееся в двухэтажном доме неподалёку от площади, его устроило, а к жаре он привычный ещё с Афгана.
Распечатал кейс. Собрал винтовку. Навернул на ствол глушитель. Снарядил магазин, примкнул его. Примерился.
Вести огонь будет, находясь в глубине – из темноты помещения, лёжа на столе. Это позволит, скрыть огневую точку, а следовательно, усложнит его поиск после выстрела. По уму стоило бы озаботиться несколькими запасными позициями, оборудовать полупрозрачной сетчатой занавесью - тюлью, которой завешивают окно, но воевать он не собирался. Один выстрел – один труп. Значит и так сойдёт.
Глянул на наручные часы. Время подходило к установочному для работы. Сверился с фотографией, уложенной рядом с винтовкой. На ней был сфотографирован мужчина за сорок, с характерными чертами лица, без сомнения относившегося к местному генотипу. Стрелять предстоит, когда он в контакт с неизвестным войдёт. Сначала в него, затем в контактёра. Но в контактёра не летально, лучше всего в нижнюю конечность. После чего, оставив оружие на месте, покинуть лёжку.
Приник к окуляру. Осмотрелся… От его внимания не ускользает лавчонка, торгующая куревом и катом, а в паре шагах от неё кофейня с тройкой уличных столиков, что экстренным порядком, как по команде покинули аборигены, до этого спокойно сидевшие там.
«Причина?»
Увеличительный прибор с сеткой приблизил вооружённых людей бандитской наружности, со всеми атрибутами боевиков, очень похожих на афганских моджахедов, которых Келвин по прошлой командировке ненавидел люто.
Минуты не прошло, как рядом с кофейней новый персонаж появился.
«Вот он!» - узнал.
Ещё короткое время и цель вошла в контакт с главным упырём, от которого местные дикари разбегались уподобляясь потревоженным крысам. Загнав пулю в патронник. Когда фигурант реализации повернул голову в сторону его лёжки, нажал спусковой крючок. Выстрел! Передёрнул затвор. Выстрел! Соскочил со стола и побежал по лестнице вниз…
Когда посреди лба Латыфа образовалась аккуратная дыра, через которую ему же на одежду плеснулся фонтанчик крови, Костя в ступор вошёл, но вышел из него сразу после того, как в ногу собеседника агента вошла вторая пуля выпущенная непонятно кем из бесшумки. А тут ещё араб, прошедший мимо Хильченкова в двух шагах, вдруг ни с того, ни с сего, загорланил речетативом абракадабру на своём языке, пальцем указывая именно на него.
«Подстава!» - определил сразу.
Умение владеть собой в самых экстремальных ситуациях очередной раз выручило. Сделал две вещи: вовремя заметил, как в неприметную калитку в ограде ввинтился профессиональный нищий из местных и сам за ним протиснулся. Когда калитку на запор ставил, костерил одного слишком умного двуногого организма:
«Шипов, козлина убогая! Всё должно без особых сложностей пройти! Просто, тебе без сложностей на телефоне в кабинете жопу на стуле морщить. Комбинатор хренов! А оно видишь, на мою задницу другой комбинатор нашёлся».
Не прошло и минуты, как в калитку не по-детски долбиться стали.
«Выпасали, суки! - разродился выводом Хильченков. - Когда маршрут изменил, решил не церемониться с русским, только организация подвела. Не в ту ногу стрельнули»…
Глава шестая
Городская окраина – «пограничная» застройка беднейших слоёв общества, своим телом вписавшаяся между скоростной автотрассой и старым городом
Боевой выход в чужой городской среде, это очередная проверка на прочность. Их готовили именно к тому, чтоб воевать в условиях чужого мегаполиса, знакомого только по крокам карт и видеоматериалам. Этот выход был не первым и даже не десятым. Здесь они иногородние, но это ничего не значит.
С трассы съехали и как в параллельный мир провалились. Район старого города. Машина тряслась по ухабистой дороге, похожей сейчас на испорченную, сильно покоцаную стиральную доску. Между камнями и мусором на проезжей части приходилось петлять. Скорость не большая, но пылища столбом поднимается. Жарко! Солнце палило нещадно, нагревая металл машины. В салоне уже нечем дышать.
Давыдов вытер пот со лба и чуть приоткрыл окно, но снаружи вонь несусветная, такая, что тут же пожалел о содеянном, а ещё Шут выронил пожелание:
- Закрой.
Одним словом, жопа мира. Кому-то везёт – службу в нормальных, предназначенных для «белых людей» службу нести, а им… Миссионерам, мля! Ну, не совсем миссионерам…
Подразделение ССО, оторванное от основного контингента и сданное в аренду дипломатам в этой богом забытой стране.
…короче, горе-командировочным места, где Арабская Весна косой прошлась, достались. А она такая была! Извращённая! Она с подачи заокеанских «друзей» начиналась как революция, освобождающая миллионы людей от тираний на Ближнем Востоке, вскоре превратилась в жуткий кошмар наяву, когда на месте по своему процветающих стран стали появляться террористические государства. Ну, это уже особого смысла не имеет.
Определились по месту. Как и везде, здесь тоже кое-где на первых этажах лавки и мастерские размещались. Но разруха-а. Мама не горюй! На одном из магазинов вывеска с облупившейся надписью с «арабскими иероглифами», чёрт ногу сломает в точках и закорючках. Зато из этой лавки исходит приятный запах свежеиспечённого хлеба, перебивающий даже вонь. По соседству продают шаурму, за прилавком повар, он же продавец, по роже не отличить от какого-нибудь московского коллеги, только мясо с овощами в лаваше здесь называют шавурмой. Покупателей что-то не видно. Пекарня и шаурмичная – это как цветок в горшке на конспиративной квартире для профессора Плейшнера, в неувядаемом шедевре «Семнадцать мгновений весны». Указатель на точку ожидания.
- Сворачивай! – определился Давыдов. – Вот, нам кажется сюда.
Окраиной место стоянки не назовёшь, но и не центр уж точно, потому и от трассы недалеко, и улицы пошире. Люди живут, но домов-развалюх пустующих полно. Загнали машину в промежуток между деревьями, приткнувшись задним бампером почти впритык к чужим, по виду давно не открывавшимся воротам с кучей мусора рядом.
- Давайте, экипируйтесь, а я пока птичку настрою и подниму. – Предложил Глаз. – Заодно и связь проверим.
Глаз, это прапорщик Чудотворов – не столько боевик, как головастик. Компьютерный гений, дроновод, связист, механик и водитель. В общем, мастер на все руки, разве что к медицине никаким боком. Сегодня он выполняет обязанности водителя и оператора коптера. Давыдов с Шутовым – чистые силовики. Это на них повесили функцию охраны смежника.
Пока снарягу напяливали, говорилки стыковали, Глаз успел дрон в воздух поднять и на широкий круг его выпустить, присмотреться к обстановке, в которой если что, колбаситься предстоит.
Запущенный квадрокоптер игрушкой не был. Нет, конечно, не профессиональный и не тот, что можно использовать в военных целях, а вполне себе «бытовой» и очень даже дееспособный радиоуправляемый беспилотный летательный аппарат, со встроенной видеокамерой довольно неплохого разрешения. Картинку Глаз по ноуту отслеживал. Управление не сложнее автомата Калашникова для того же Шута. Вращение пропеллеров создает тягу, с помощью которой управляется высота. Чем быстрее вращение, тем с большей скоростью «машина» набирает высоту. Движение по горизонтали и повороты достигаются через пульт управления, изменением скорости вращения одного или двух винтов. Короче, всё просто, если умеешь.
Пальцами шевеля джойстиком управления, вывел квадрокоптер на оживлённую площадь рынка. Приблизил изображение. Выругался:
- Мудачьё!
- Что там? – заглянул в экран Давыдов, успевший экипироваться первым.
- Сам глянь.
Взгляд бойца остановился на картинке, где в ряду лотков суетясь толпились люди, оживлённо базаря между собой и продавцами, а на прилавках свалены ветки с зелёнью листьев, предназначенных явно не для изготовления банных веников.
- Суки! Катом торгуют. - Буркнул Глаз. – Откуда только деньги берут? Пучок 5 баксов стоит. Прикинь?
Давыдов помнил, что младший брат Чудотворова от наркоты загнулся, и потому тот наркоманов и торговцев дурмана на нюх не переваривает.
- Уже понял.
Покупатель сего сомнительного, призрачного счастья приобретает зелёный букетик, и после, сполоснув листья водой, а иногда и без этого, начинает их жевать. Листья не имеют запаха, на вкус горьковаты, их сок во рту слегка вяжет. Пережёванная масса накапливается и отправляется за щёку. Во второй половине дня почти всё мужское население страны превращается в эдаких хомячков. Причём, наблюдая за ними, можно заметить некую неадекватность в поведении и возбуждённое состояние.
Кат в этой стране жуют все - нищие на базаре, водители за рулём, солдаты и полицейские, операторы телевидения, официанты, торговцы, смотрители музея и даже женщины. Прибавить к этому то, что сама страна из одной войны в другую семимильными ногами шагает, а ещё очень бедная, и те же дети здесь даже в столице бегают босиком, можно смело тушить свет и сливать воду. Казалось бы, если один-два раза отец семейства пропустит процесс жевания — и вот тебе ботинки для ребёнка. Но «жевать» никто не пропускает - здесь это важнее чем говорить. Люди, таким образом, забывают о проблемах, большинство из них не видит другого выхода из нищеты, поэтому и обращаются к кату. Во время жевания отступают тяготы жизни, мир становится светлым, унылое земное существование превращается в «небесный рай».
Давыдов потрепал Глаза по плечу, приказал:
- Ты давай, не отвлекайся. Ищи нашего подопечного.
- Чего его искать? Уже заметил. Сейчас покажу.
Зависший дрон сорвался с места и понёсся в сторону выхода с базара. Глаз умело посадил дрон на крышу сарая, где тот и застыл в «спящем» режиме транслируя картинку. И объект, порученный для бережения, прошёл неподалёку, что позволило рассмотреть его вблизи.
- Наш, что ли? – ухмыльнулся Давыдов.
- А кто ж, по-твоему?! Вон, рожа рязанская. – Констатировал Чудотворов.
Шут мельком, через плечо на экран ноута глянул, не согласился:
- Не. Не рязанская. Какой-то породистый кент. Однако... – посетовал. – …намучимся с ним, если замятня с местными выйдет.
- Это почему? – не понял Давыдов.
- Хлыщём смотрится. Наверняка тяжелее ручки в руках ничего не держал, а так не хлипкий пацан. Железом, что ли качается? Сейчас «дома» это модно. Такого, если тащить на себе придётся, семь потов сойдёт.
После подобной характеристики напарника, Давыдов оценивающе посмотрел на, как по заказу остановившегося в поле зрения камеры, парня. Хмыкнул. Если рассудить, обычный человек. Ничего яркого, запоминающегося во внешности нет. Русые волосы, голубые, глубоко посаженные глаза, прямой с горбинкой нос. Губы умеренно полные, лицо умеренно худое. Очки на носу вообще делали бы его безликим, если бы шёл он по улице европейского города, а не находился сейчас вблизи базарной площади богом забытого города на Востоке. Короче, на него, наверное, ночью глянь, поймёшь – хоть как рядись, а ни разу не араб.
- Твою маму! – выразился Глаз.
- Что?
- У них там на рынке война началась!
- Что с нашим?
- Вон! Линять пытается.
Оба бойца обряженные в местные куфии и разгрузки, оба загорелые до черноты, вооружённые и готовые к выдвижению, как по команде посмотрели друг на друга, понимая, их время действовать пришло. Давыдов, будучи старшим, высказался:
- Ну, что, православные, приступим помолясь!
- Поехали! – откликнулся Шут не отвлекаясь от экрана.
- Ага! – кивнул и Глаз.
Православие для русского человека – истинная вера. Только на Руси оно, несколько отличается от классического, пришедшего извне. Оно впитало в себя веру пращуров, что родных богов испокон века славили, коим роднёй доводились. В этой вере золотой нитью вышито понятие о том, что нельзя опускать руки даже в самом жестком бою, а ещё о том, что случись самая непредвиденная ситуация, выход из неё всегда найдётся. Нет проигрышных ситуаций - есть те, кто сдался! А вот классическое христианство учит другому, мол надо опустить руки и оставить всё на волю божью, что от человека ничего не зависит. Это полностью лишает его воли, личности и способности логически мыслить.
Тем не менее, христианство на Руси к язычеству не относится, это скорее ведизм на подсознательном уровне. В среде воинов не кабинетных, очень остро воспринимаются особые качества: честь, порядочность, сила духа. Их невозможно объяснить людям, не живущим по заповедям предков. Да и сами заповеди может кто перечислить? Не религиозные догмы, которым, кстати, сами верующие не очень-то следуют, а заповеди рода? Они просты и понятны! Никому не отдавай землю предков своих, не проходи мимо несправедливости, береги чистоту крови предков, помогай только тем, кто достоин помощи, и ещё многое... Эти знания искоренялись и продолжают искореняться из умов людей. Этому не учат в школах, более того, детей стремятся избавить даже от крупиц истины морем искажённой информации, детей не учат думать. Да сейчас и школа отстранена от развития ребёнка. Родители либо слишком заняты поиском хлеба насущного, либо просто ничего не хотят сами понимать, тем более объяснять отпрыскам о реальном мироустройстве... Ладно, сейчас не до размышлений, Давыдов подогнал:
- Глаз, выводи нас на него.
- Принято. Вам сейчас сто метров по ходу движения и в переулок, дальше подскажу. Пять минут занят буду, облёт территории сделаю.
-Давай.
Чудотворов сорвал «птичку» с места, повёл её по кругу, рассматривая всю людскую мельтешню на земле. Уже понял, что она имеет какой-то плановый характер и участвуют в ней не только арабы, но и вполне себе европейские морды, только сильно загорелые и в одеждах местного кроя.
Изменил направление полёта квадрокоптера. Через «говорилку» поторопился своих оповестить:
- Парни, Глаз на связи!
- Говори!
- Парни, у нас подгорает. На улицах зверьков полно и чувствуется, что ими умная башка рулит. Вам бы с контактом поторопиться и вытаскивать его. Ближайшая кукушка…
- Знаю, - отозвался Демидов. – Ещё у машины в карту глянул…
«Кукушкой» на оперативном сленге обозначалась конспиративная квартира - «к/к» в отчётных документах. Если доведут, то можно пересидеть там кипеж, а дальше тихо слинять.
- …Глаз, ты нам проход,.. проход проторь. Объект где?
Камера захватила картинку, на которой узнавался тот, кого при случае прикрывать нужно, и за сохранность которого головой отвечали. У глинобитной стены задумчиво отсвечивал по местным меркам респектабельный и статный мужчина лет тридцати с хвостиком. Слишком чистый, слишком ухоженный - от идеальной, короткой стрижки волос до белоснежных, крепких и ровных зубов, явно своих, а не фарфоровых. В тёмных очках, не дававших проникнуть солнцу за защитный барьер стёкол. Костюмчик на нём под местные реалии косит, только цвет кожи лица подкачал.
- Дава, сейчас он 60-80 метров правее вас, только придётся через ограждение лезть. Дава, у меня аккумулятор почти сдох! И ещё меня от вас отрезают.
- Принял. Жопу в горсть и уматывай. Встретимся на точке запасного варианта.
- Понял, конец связи. – Отключился…
Давыдов уже прикинул, как действовать будут.
- Шут, руки подставь. Наш кадр где-то здесь затаился. Осмотрюсь.
Напарник без разговоров подставил сомкнутые перед собой в замке ладони, чуть ли не подбросил Костю над срезом глинобитного забора.