Бенедикт

– Только не канареечные кеды! – жестко предупредила я.

– Ладно уж, – фыркнула она.

Танни одела вполне миленькие замшевые мокасины, которые даже мне понравились, и мы отправились в клуб.

– О, а тут красиво, – признала она, покрутив головой, когда мы вошли.

Это да, хозяйка клуба училась на факультете дизайна, поэтому любила ползать по блошиным рынкам в поисках необычных предметов, используя их как декор, таких, как странная гитара необычной формы, или старинный велосипед, который был прицеплен почти под потолком, такой, у которого огромное переднее колесо и карикатурно маленькое заднее, еще тут был старинный барабан, флаги несуществующих государств, красивенный забор с воротами посреди клуба, через них можно было пройти, и они надсадно скрипели, потому что всем этот звук нравился… В общем, место было уникальным.

На Танни тут же запал наш местный Казанова, Николас. Не могу сказать, что он ни одной юбки не пропустит, нет. Ему нравятся девушки, и так не обделенные внимание мужского пола. А Казанова потому что он, по-моему, еще ни разу ни с кем дольше пары месяцев не провстречался. Я когда-то с ним встречалась, был грешок, уж очень он собой хорош, и поэтому поглядывала на его личную жизнь, без особой пристальности, конечно, потому что сама его и бросила. Надоел. Красота еще не все. Его, впрочем, это особо и не расстроило. Он через три дня уже с новой девчонкой тусил.

Танни потрясающе поет, при всей ее миловидности и субтильности, голос у нее глубокий, грудной, с легкой хрипотой, очень чувственный, так что народ всегда как загипнотизированный внимает ее пению. Я бы на месте Танни все время пользовалась своим таким преимуществом, в любой компании достаточно запеть, чтобы на тебя тут же обратились все взоры, но она редко поет, и никогда сама, только если попросят. Эх, обладай я таким чарующим голосом, меня бы просить не понадобилось. Умаялись как раз просить бы, чтоб замолкла!

– Слушай, ты где это сокровище скрывала? – шепнула мне Ирен, пока Танни разливалась соловьем, – у девчонки голос – обалдеть, – я внутренне усмехнулась на это «девчонка», Танни старше Ирен. Хотя вряд ли кто-то это заметит, из-за широко распахнутых глаз и субтильности, Танни кажется ребенком.

– Да она не в этом городе жила, – объяснила я.

– Твоя подруга?

– Да.

– Обязую тебя приводить ее сюда на пения, когда я буду тут, – решительно велела Ирен.

– Я попробую, – ответила я, подумав, что заставить Танни куда-то пойти, если она не захочет, не получится, даже если ей дуло кольта к виску приставить. Характер такой.

Николасу, наверняка решившему, что все выйдет очень легко, потому что Танни сегодня была в отличном настроении, там не светило ничего, хотя, надо признать, он расстарался вовсю. Приперся на следующий день с утра самого, цветы прислал, но Танни на такие глупости не возьмешь. Наблюдала я за ними, Танни – это просто булыжника осколок. Она не любит цветы. Неадекват, что с нее возьмешь, а вот меня любая даже самая жалкая розочка в вазе приводит в умиление. Я ее не выкину, пока она не мумифицируется, да и сама себе цветы покупать я не брезгую. Для меня цветы – ощущение праздника, даже если мне их никто не дарил.

Глава 2.

Мы сидели в кафе, там подавали очень вкусные пирожные. Я туда частенько наведывалась, сама почти никогда не ем их, но, как наркоман, люблю смотреть, как их едят другие. Себе я их позволяю только если праздник какой, и решила, что буду себя вознаграждать за каждый отлично сданный экзамен. С моей не самой успешной успеваемость, думаю, растолстеть у меня шансов нет.

Танни долго изучала меню.

– Ты зачем его вверх ногами перевернула? – спросил я, чуть не подавившись молочным улуном. Пока Танни металась с выбором, я уже и заказать успела, и заказа дождаться.

– Да вот думаю, вдруг так выбор, наконец, состоится? – серьезно ответила она.

– И как? Какие именно пироженки в перевернутом состоянии вкуснее?

– Ладно, – Танни зажмурилась, тыкая пальцем в меню, и заказала то, на что палец попал.

– Оригинальный способ, – посмеиваясь, сказала я, – кого будешь винить, если принесут что-то не фонтан?

– Кривой палец, думаю, – Танни подняла палец к потолку, и принялась рассматривать его со всех сторон, – вроде ровный…

– Это не мешает ему подлянку выкинуть! – подначила я.

Танни как раз принесли чай и пирожное, оказавшееся штруделем с вишней, как в кафе приперся Николас. Он нам еще издалека помахал, но его появление не оказало никакого эффекта, Танни все так же телепала по тарелке вишню и полностью его проигнорировала. Он подсел за наш столик, заводя непринужденную беседу. Для кого другого прокатило бы, но для меня все его выкрутасы были шиты белыми нитками. Я уже его приемчики на своей персоне изучила, так что насквозь его видела. Одна Танни витала где-то в облаках, после «здрасьте» только мыча что-то невразумительное на вопросы, обращенные к ней. Это еще удача, кстати, иногда Танни, когда не в настроении, и вовсе может игнорировать заданные ей вопросы.

Штрудель ее не впечатлил, поэтому она одной рукой, криво держа вилочку, уже весь его перековыряла.

– Клад ищешь? – пошутила я.

– Вишню выковыриваю. Нефтяных шельфов тут не предвидится…

– Что, такой кривой палец? – хмыкнула я, и Танни вслед за мной.

Николас, естественно, ничего не понял, но спрашивать не стал. Это выглядело бы глупо, и он сам это понимал. Что бы я там не думала о его поведении, глупым назвать его у меня бы не получилось, потому что он глупым не был.

И тут он отмочил номер.

– У тебя такая красивая рука… – стараясь казаться загадочно-сексуальным, сказал он. Комплименты – беспроигрышный путь к сердцу девушки. Если, конечно, вы внешне гне орк из темного Мордора.

– Рука и рука, – ответила Танни, глядя вообще в другую сторону. Она всегда так на комплименты реагирует. Никак. Как будто ей не комплимент сказали, а «хорошая нынче погода, господа, не правда ли?» Мне часто говорят комплименты, и каждый раз, даже если парень паршивенький, на душе все равно теплеет.

– Никогда не встречал такой маленькой руки, – он положил ладонь на ручонку Танни. Только тогда она и включилась в происходящее перед ней. К глазам вернулась осмысленность, под которой промелькнуло раздражение.

Танни с таким интересом взирала на руку Николаса на своей руке, как будто никогда в жизни ничего более удивительного не видела.

– Это что? – спросил она.

– В каком смысле? – поднапрягся Николас. Он-то, наверное, думал, что его прикосновение сводит с ума, да со многими девушками так и было. Есть категория парней, от которых словно пахнет мужественностью и сексуальностью, наверное, это феромоны, и когда их кожа касается твоей, пробегают предательские мурашки. Но это не про Танни точно. Из ее обычно теплых глаз исчез свет и появился металлический отблеск. Злится, поняла я.

Я внутренне смеялась, наблюдая за этим, уж слишком хорошо мне знакомо вот такое выражение лица у Танни. Оно не предвещает ничего хорошего. Чтобы не засмеяться, я поднесла чашечку с уже остывшим чаем к губам.

– В прямом, – Танни свободной рукой в воздухе начертила прямую линию.

– Рука, – тупо ответил Николас.

– Позволь поинтересоваться, – весьма вежливо начала Танни, впрочем, тут же сбившись на хамство, – какого черта твоя рука делает на моей? Стол большой, – это она загнула, столик был кофейный, но места для ладоней Николаса там точно было предостаточно.

– Ты мне нравишься, я тебе тоже не противен, вот я и решил положить свою руку на твою, – терпеливо разъяснил он.

У Танни брови взлетели вверх.

– Со вторым утверждением я категорически не согласна.

– Противен? – у него рот буквой «о» стал. Да уж, небось, такое впервые в жизни слышит.

– Нет, не так. У тебя не имеется никаких доказательств или фактов, чтобы считать что-то там о моем отношении к твоей персоне. Поэтому убери руку и больше без моего согласия на части моего тела ее не водружай!

Николас медленно убрал руку. Я снова чуть не засмеялась, просто прямо видно было, как кипит у него мозг, пытаясь решить, что это такое – новый вид кокетства или его и правда отшивают?

– Побыстрее, – глядя исподлобья, сказала Танни. Я даже удивилась, настолько злобным стал ее взгляд, вылитый гремлин.

– Да, – он убрал руку под стол и там стиснул свое колено.

– Я пошла, – Танни вскочила.

– Я… – начал было Николас. Ну да, он без боя не сдается.

– Не смей ходить за мной! – она наставила палец в сторону Николаса, будто его расстреливая, и быстро бросила деньги на столик.

– Покедова, – махнула я ей, но эта фурия унеслась без «до свидания».

– Я ее боюсь, – сказал мне Николас, вытаскивая сигарету.

– Ты бросил, – заметила я.

– Да, – он покрутил ее в пальцах, потом понюхал и со вздохом отложил, – просто… Меня Танни нервирует.

– Так не общайся с ней, – я пожала плечами. Что может быть проще? Это от назойливого поклонника бывает сложно отделаться, а если этот назойливый ты сам… То весьма не трудно прекратить.

– Думаешь, я ей нравлюсь? – о боже, ну вот опять, почему он такой дурак? Разве только что не было и так все понятно?

– Уверена, что нет, – честно ответила я, но Николас недоверчиво покосился на меня. Ну естественно, он так отступать не привык. И, небось, воображает, что я это только из ревности говорю. И хорошо, я посмеюсь, наблюдая за этой битвой носорогов.

– Ну нет уж, я так просто сдаваться не умею, падет и этот бастион, – вполне ожидаемо ответил он.

– Ага, жди, – хмыкнула я.

– Она что, такая неприступная?

– Не знаю точно, – я что, в ее постели сплю, чтобы знать, что там Танни творила? – но одно про Танни мне известно – если ты ей не понравился сразу, то шансов ноль. Люди ей либо нравятся, либо нет.

– Любую можно завоевать, главное, правильно выбрать тактику, – уверенно сказал Николас. Фу, какой он все-таки напыщенный, как я могла с ним спать? Думаю, он всегда убеждался в правдивости этого постулата. Но не в этот раз.

– Мой тебе дружеский совет – лучше даже не начинай. Потратишь силы и время, толку не будет, – искренне произнесла я.

– А если будет?

– Твой выбор, но я знаю, что не будет.

Собственно, мои слова оказались пророческими, Николас еще долго не унимался, но безрезультатно. Впрочем, я за этой историей без особого интереса наблюдала, первые месяцы обучения – то еще удовольствие. Знаю только, что они впоследствии умудрились с Танни остаться друзьями, хотя я лично слышала, как она его послала. Матом, что означает, что он ее окончательно достал, обычно Танни хамит завуалированно. Ни от кого другого он бы этого не стерпел, но почему-то стерпел от Танни. Может, не все так просто было в его отношении к ней? Без понятия. Но то, что многие западали на голос Танни – это точно.

– Слушай, а почему ты не пойдешь учиться петь? – поинтересовалась я как-то у Танни. Мы стояли у окна, она что-то мурлыкала, и даже в этом мурлыкании было нечто, заставлявшее людей прислушиваться. Парни рядом у подоконника становились все ближе и ближе к нам. Уже поглядывали на нее определенно с целью заговорить, нужен был только один ответный взгляд. Но Танни не обращала внимания.

– Потому что я уже умею петь.

– Я имела в виду – делать это профессионально.

Танни задумчиво потрогала стекло.

– Бенедикт, ты что, думаешь, если у меня будет диплом певицы я стану петь лучше?

– Нет, – честно сказала я, Танни поет великолепно, главное, что есть в ее пении – голос, который хочется слушать и слушать, стоит ему остановиться, как хочется просить «продолжай, продолжай, пожалуйста!» – зато тебя научат петь оперу. «Фигаро тут! Фигаро там! Фигаро здееееееесь!» – заголосила я, и Танни захлебнулась смехом, вышло у меня довольно фальшиво, и, как любое фальшивое пение, громко. Парни рядом неуверенно засмеялись, и я им подмигнула.

– Нет уж, не надо мне такого.

– А что? Раздобреешь на тридцать кило и станешь такая Монсерратушка Кобальешка!

– Ха-ха-ха! – покатилась Танни, – научиться петь оперу, чтобы заделаться толстухой? Пожалуй, я пас!

– Ну смотри… А препод там весьма и весьма!

– Откуда знаешь?

– Мне его Дария показала.

Мне показалось, что у Танни как-то многозначительно блеснули глаза, но она ничего не сказала.

– Девушки, – таки решили парни подкатить, уже нацепляя на лица маску приятности и общительности.

– Нет, спасибо, – решительно отбрила Танни, цапнула сложенные папки и умелась прочь.

– Не судьба, – я пожала плечами и отправилась за ней следом, лопатками чувствуя их разочарование.

Глава 3.

Я всегда его любила. С самого первого дня, как я увидела Ина, небрежно, крайне расслабленно привалившегося к стене и прижавшего к груди кучу папок, его голова была откинута назад так, что затылок был прижат к стене…С того мгновения я любила его, и это чувство так никогда и не прошло. И оно не изменилось, хотя сама я с годами менялась, и, мне кажется, росла над собой… Я росла. Я менялась. Личность становилась где-то мягче, где-то сильнее, где-то менее гибкой. Но не менялась моя любовь к Ину. Как будто она была моим личным абсолютом.

Я увидела его, и меня словно кто-то ударил, дыхание перехватило, стало не хватать воздуха, как будто из него исчез кислород, я схватилась обеими руками за горло, потому что стало казаться, что меня кто-то душит. Я так и застыла посреди коридора. Хорошо, что я шла одна, все мои однокурсники уже были в аудитории, я опаздывала и поэтому была в одиночестве, а то в этот момент со стороны я, наверное, смотрелась достаточно глупо. Стоит такая девица посреди коридора и пытается выровнять дыхание, которое у нее пропало на пустом месте, ни с того ни с сего. Лицо, наверное, тоже выглядит по-дурацки. Возможно, увидь меня кто-то, решил бы, что у меня сердечный приступ. Так и было, если честно… У моего сердца случился обморок, потому что оно влюбилось. Раз и навсегда. Бесповоротно.

Я хлопала ресницами, впервые всерьез пожалев, что они накрашены, и я не могу от души потереть кулаком глаза, и пыталась дышать нормально, получалось плохо. Разве так бывает? Разве можно просто влюбиться в кого-то, кто совсем не знаком? Чужой, посторонний человек вдруг стал очень необходим, хотя еще и слова не произнес. Что это со мной творится?

Ин смотрел в потолок, о чем-то размышляя. На нем было темно-синее поло, застегнутое до самого верха, открывавшее загорелые мускулистые руки с выгоревшими на солнце волосками, запястья у него были очень широкими, как будто он занимался спортом с самого детства, ну или занимался физическим трудом, светлые потрепанные джинсы на широком ремне с железными черепами, весьма обтягивающие, и я поймала себя на том, что мой взгляд приковывает его промежность, я прямо неприлично пялюсь на ЭТО его место. И думаю черти о чем. Я отвела взгляд. Ноги у него были невероятной длины. Он был шикарен, как расслабленный леопард, который лежит, такой роскошный, расслабленный, но видно, какой он сильный и мощный, и как быстро он может настигнуть свою жертву. Стоит только захотеть.

Я человек решительный, несмотря на сладенькую внешность, не любящий рассусоливать и раздумывать, и сейчас я решила, что он будет моим, я не пожалею усилий, чтобы заполучить его. Надо быстро брать быка за рога, не тянуть, чтобы потом всю жизнь не жалеть, что я не пошла на приступ. Делать, а потом думать – дурной принцип, но сейчас стал действовать именно он.

– Привет, – приблизилась я к нему и очаровательно улыбнулась. Когда я улыбаюсь до ушей, на щеках появляются ямочки.

Ин опустил взгляд на меня, не меняя позы. Я рассчитывала сразу впечатлить его своей внешностью, на мне в тот день было тонкое трикотажное платье, нежно-розового цвета, подходившего к оттенку моей кожи, почти ничего не скрывавшее, очень короткое, с глубоким вырезом, но при всей своей открытости ни капли не вульгарное, я к нему надела классические туфли. Я люблю короткие юбки, потому что ноги – мой главный козырь, они всегда нравятся парням.

Но не вышло, Ин смотрел прямо мне в глаза, его взгляд не заскользил по моей фигуре, оценивая ее, как я рассчитывала.

– Привет, – ответил он. Взгляд был такой спокойно-безмятежный, никаких изменений, никакой заинтересованности, кто я, чего мне надо… Удивительно спокойствие.

Ладно, наскоком потрясти его не вышло, предпримем долгую осаду. Я любые силы пущу в ход. Лишь бы своего добиться.

– Не подскажешь, где триста девятнадцатая аудитория? – поинтересовалась я. Это беспроигрышный вариант для знакомства, все всегда пускаются в объяснения.

– По коридору направо, потом еще раз направо, – ожидаемо начал объяснять Ин. Он поднял руку, чтобы указать направление, и я, как завороженная, уставилась на выступавшую вену у его запястья.

– Меня зовут Бенедикт, – представилась я, беря себя в руки и дослушав совершенно не нужный мне рассказ о маршруте в аудиторию. Мне вообще было сложно его слушать, меня сбивали с мыслей эти голубые глаза, такие красивые и такие теплые. Добрые. Могут ли глаза быть такими добрыми?

– Я Ин, – представился он.

– Я учусь на лингвиста, – сказала я.

– А я на историка.

Больше всего мне хотелось спросить, есть ли у него девушка, но этого делать я, естественно, не стала. Про себя я решила, что отобью Ина у любой девушки, что бы мне ни пришлось для этого сделать. Первый раз со мной такое – оглушительное чувство с первого взгляда. Обычно это я принимаю любовь и ухаживания.

– Ты любишь историю? – что я несу? – Глупый вопрос, конечно, любишь, раз учишься на историческом, – заметила я, пытаясь исправить оплошность. Не хватало еще, чтобы он меня сразу же идиоткой посчитал.

– Логично, – мягко улыбнулся Ин. У него было очень мужественное лицо, но мягкая-мягкая улыбка. Жесткая линия челюсти и округлый подбородок. Прямой нос, румянец на щеках…

– Мне это тоже кажется интересным – ну там всякие события давно минувших дней, последствия этих событий, войны… – как назло, ничего мало-мальски умного в голову не приходило. Я не такая уж сообразительная, а в критической ситуации и вовсе тупею на глазах.

Мельком глянув на часы, я поняла, что на лекцию опоздала, правда я и не собиралась на нее с той секунды, как увидела Ина. Удачно было то, что и он, похоже, никуда не спешил.

– Может, спустимся в кафе, выпьем кофе, поболтаем, пообщаемся? – предложила я. Пусть это похоже на навязывание, пусть, я пойду напролом.

– Давай, – Ин оторвался от стены, и я окончательно утвердилась в том, что это мужчина моей мечты, увидев его рост. Я достаточно высокая для девушки, это моя беда, мой рост метр семьдесят пять. И если я на каблуках, то многие мужчины нормального роста, метр восемьдесят, оказываются на одном уровне со мной, а я люблю ходить на каблуках. Ин был по меньшей мере на голову выше меня.

Мы долго просидели в кафе, ни на одну лекцию в тот день я не попала, да мне было все равно. Это было неописуемое счастье – сидеть рядом с Ином, смотреть в его глаза, менявшие оттенок голубого со светлого на темный, слушать его глубокий голос. Мы болтали о всяких глупостях, как и все люди, только что познакомившиеся, о преподах, универе, о своей жизни, планах на будущее, музыке и книгах. Ин тоже не был приезжим, это был его родной город, поступил он сюда сразу же после школы. Но он не попросил мой телефон, поэтому я взяла телефон у него сама, и свой написала на листочке. Я обязательно добьюсь взаимности, и весьма кстати выяснилось, что Ин свободен, у него на данный момент не было постоянной девушки, я не преминула это выяснить.

– Так трудно найти постоянную любовь, когда учишься в университете… – начала я забрасывать удочку. Пусть заглотит наживку, тогда начну подсекать. Я похлопала ресницами, чтобы выглядеть понаивней.

– Не знаю, я как-то не задумывался об этом. – сказал Ин без особого интереса. На него моя игра ресницами не оказала никакого воздействия. Он вообще вел себя очень спокойно – как если бы я была парнем. Не задерживался взглядом на губах, не заглядывал в вырез платья, не пытался сесть ближе или дальше… Ничего. И меня это еще больше распаляло. Я его хотела. Если бы он хотел, он бы смог это заметить – я вдыхала так, что у меня груди поднималась и опадала весьма заметно.

– Это потому, что ты не наблюдателен. А мне, как человеку бывалому, – я усмехнулась, приглашая Ина улыбнуться моей шутке, – можешь поверить.

– Ладно, поверю тебе на слово, – согласился Ин.

– Люди так часто начинают встречаться, а много ли пар заканчивают универ все еще парой?

– Мало? – предположил Ин.

– Вот именно. Мало. А у тебя есть постоянная девушка?

– Странное определение, – уклонился он.

– Постоянная – это отношения с которой ты расцениваешь как серьезные, с которой подумываешь в будущем создать семью, – с научным видом сказала я. Еще и указательный палец к потолку воздела, как делает одна наша преподша. Ин прыснул.

– Тогда нет пока.

Ага, ура! Да даже если бы и была, я бы все равно его получила, думалось мне тогда. У меня длиннющие ноги, копна светлых волос, своих, не крашенных, большие голубые глаза, большая грудь, круглая попа, и красивое лицо, всем своим женским арсеналом я отлично умею пользоваться, кто сможет передо мной устоять?

Не знала я, что на моем пути встанет Танни, человек, кардинально отличающийся от всех, кого я когда-либо встречала. Чтобы победить в битве, нужно понять своего врага, понять мотивы его поступков, тогда можно просчитать его поведение и вычислить, как с ним бороться, я же Танни никогда не понимала, она было для меня как черное болото, никогда не знаешь, что же там подо всей этой трясиной, что таится там, что происходит. Она никогда ничего не рассказывала, ничем не делилась, была невероятно закрытой. И поэтому шансов победить в схватке с ней у меня не было. Я ведь не очень умная, я всегда отдавала себе в этом отчет. Естественно «милой дурочкой» или просто дурой меня не назовешь, но подлинной силы интеллекта у меня не имеется. Я всегда была уверена, что это и не требуется мужчинам, и всегда оказывалась права, когда они предпочитали красавиц умным дурнушкам. Я могла отбить парня у любой, что не раз и проделывала. Правда, Танни никак нельзя было назвать дурнушкой, хотя к красавицам она не относилась. Она была милой и симпатичной, не более того. Это если брать только внешность. Зато у нее были потрясающие глаза, глубокие, искристые, они менялись, перетекали, как жидкая ртуть, манили и зачаровывали, я не раз попадала под их гипнотическое влияние, когда спускала Танни гадости, которые она говорила в мой адрес. Лишь потом я удивлялась, ну чего я промолчала, почему не ответила? Но мы не ссорились, мы были подругами, и я искренне ее любила. До Ина.

Хм, «нет пока», мне понравилось это «пока». Потому что я метила в ту самую, кто сменит это «нет» на «есть».

Мы некоторое время поговорили про преподавателей, некоторые предметы у нас совпадали – мы, лингвисты, тоже изучали историю разных стран.

– Наверное, у нас совместные лекции бывают часто… – задумчиво сказала я, гадая, как же это я до сих пор умудрилась такого красавца не замечать?

У Ина на запястье был широкий кожаный браслет с клепками.

– Ты на первой парте сидишь и все записываешь? – подмигнул мне он.

– Я не отличница, если ты на это намекаешь, – подмигнула и я ему в ответ.

– Ладно, мне пора, – сказал Ин, вытаскивая из кармана джинс (ему для этого пришлось откинуться назад – как я уже заметила, джинсы были узкими, а руки у Ина, несмотря на длинные пальцы, достаточно большими, и в карман залезть было сложно) номерок.

– Чего у тебя там в гардеробе хранится-то в такую погоду? – удивилась я.

На улице теплынь, можно в одной футболке ходить. Неужто Ин мерзля и носит ветровку?

– Шлем, – сказал он.

– Шлем? – недоумевающе уставилась я на него.

– Ну да. Раньше я его с собой носил, но он чертовски много места занимает что на лавке что на парте. Проще сдавать его в гардероб – там есть ячейки для вещей.

– А шлем тебе зачем? Ты ездишь на мотороллере?

Ин расхохотался так громко, что из-за соседнего стола на нас с интересом посмотрели две девушки. Смех у него был такой… С хрипотцой, многообещающий.

– Что? – улыбаясь, спросила я.

– Ничего, – Ин наконец прекратил ухохатываться, – пойдем, посмотришь на мой мотороллер?