Бенедикт

– Нет, это плохая идея, – серьезно сказал Ин, – дома всегда есть соблазн отвлечься на что-то, а в кафе больше сосредоточенности.

Наверное, он прав, но если учесть, что я собиралась отвлекаться именно на Ина, для меня место не принципиально.

Под чутким руководством Ина я смогла нормально подготовиться. Он так увлекательно рассказывал про этих плесневелых философов, что я легко запоминала. А может, это потому, что я готова была запоминать не то что каждое слово – каждый звук Ина.

– Бенедикт, ты внимательно слушаешь? – спросил он в один из дней нашей подготовки. Ин трескал круассан, и мне хотелось откусить кусочек от его рогалика. Но я берегла фигуру, поэтому передо мной на блюдечке лежали нарезанные овощи.

Я вздрогнула и зарделась. Черт, я последние две минуты только наблюдала за тем, как его губы двигаются, и думала о том… Ну, в общем, о сексе с обладателем этих губ.

– Нет, – решила покаяться. Вдруг сейчас разговор выплывает к нужной мне теме?

– А о чем ты думаешь? – ожидаемо спросил Ин.

– О любви, – честно сказала я. И облизнула губы, наклоняясь к столу, чтобы грудь выглядела еще аппетитнее.

– Бенедикт! – Ин неожиданно весело рассмеялся и потрепал меня по макушке рукой. Это был такой покровительственный, дружеский жест, что у меня внутри все потеплело. И накал эротизма тут же исчез.

Во многом моя любовь к Ину замешивалась на вожделении. Да, я его хотела. Ин обладал ленивой грацией хищной кошки, что всегда выглядит крайне сексуальным, и взгляд у него был с лукавицей, эдакий хитрый прищур.

– Девочкам не нужно изучать философию, – ласково улыбаясь, сказал Ин, – им нужно изучать историю костюма, или моды, или еще что-то из того, что им интересно.

– Танни с тобой бы не согласилась, – пробормотала я, млея от света, обливающего меня теплом, льющегося из его голубых глаз.

– Танни? Это кто?

– Ой, я же тебе не рассказывала… Я живу в съемной квартире с подругой.

– Такой же красивой, как ты? – хитро спросил Ин.

Я задохнулась от радости. Он меня считает красивой! О да, значит, он ко мне не равнодушен! Захотелось петь и плясать от восторга. Но Ин уже отвернулся, перелистывая огроменный том с замшелыми мыслями замшелых философов.

– Да, – решила я Танни польстить.

– Тогда почему она не согласилась бы с моей мыслью?

– Потому что, – я подбоченилась, как делала Танни, склонила голову к левому плечу и менторски завела, помахивая пальцами, держа при этом ладонь неподвижно, – «мужчины только льстят себя иллюзиями, что они умнее женщин. На самом деле они просто много веков подавляли женский интеллект, заставляя женщин заниматься только домом и хозяйством, пока сами развлекались, как хотели. А теперь это дает им повод каждый раз в споре тыкать : «Назови хоть одну женщину-ученого, кроме Кюри? Математика? Нобелевского лауреата?», занудные самцы!»

– Ого, – уважительно протянул Ин, и сделал руками круговое движение у переносицы, символизирующее очки.

– Да нет, она не заучка. Просто умная.

– Вот и бери пример, – призвал меня к порядку Ин, – сосредоточься.

– Хорошо, – вздохнула я, без малейшего желания возвращаясь к философии, пропади она пропадом.

И философию в итоге я сдала на «отлично». Потому что на экзамене мне не составило труда вспомнить ответы на все вопросы, потому что их мне рассказывал Ин. Я запоминала все, что он говорил… Мне нравилось наблюдать за движением его губ, когда он произносит слова.

Я не забыла свое намерение подсобрать побольше сведений о Ине и о его жизни.

– Так что, Дария, откуда ты знаешь Ина? – насела я на нее при следующей встрече. Я вытрясу из нее все, что можно вытрясти! Она после разговора со мной на пять меньше кило весить будет, столько инфы я натрясу! Я азартно потерла руки.

– Наши родители дружат. Мы с Ином дружим. Все логично?

Сначала я кивнула. Так часто бывает… И у меня долго была подруга, с которой я дружила потому, что родители наши дружили, и мы часто с ней оказывались в одной комнате.

Я внимательно всмотрелась в Дарию. Она чего-то не договаривает… Я это чувствую.

– Ладно, – сдалась она, – мы одно время встречались. Он был у меня первым.

У меня даже язык зачесался выспросить у нее все подробности, но я попридержала себя, инстинктивно угадав, что Дария все расскажет, если я не буду наседать. Если же донимать буду ее вопросами – замкнется.

– Мы встречались в школе… Ин был самым красивым парнем в нашем классе, девчонки по нему с ума сходили…

Да и сейчас ничего не изменилось.

– Знаешь, как в каждой школе бывает – есть самый красивый мальчик в школе, и самая красивая девочка. Ин и был тем самым мальчиком. И он знал о своей привлекательности. Это было видно по тому, как он себя держал. Но Ин не был ни бабником ни воображалой. Я влюбилась в него однажды, внезапно, хотя мы с ним еще в один детский сад ходили. Знаешь, как это бывает – вот дружишь с кем-то, он весь такой привычный и вроде как часть мебели, как кресло, в которое падаешь, если устал, и никакого внимание на его обивку не обращаешь. А потом Ин вдруг повзрослел, вытянулся, став высоченным парнем, оброс мускулами, и губы у него стали такими чувственными, и волосы стали красивыми, и лицо мужественным… И вот… Я сама ему призналась, и он провстречался со мной некоторое время, но мне казалось, что он меня не особо любит. И это заставляло меня еще сильнее сходить с ума по нему. Его отстраненность меня заводила. Я подумала, что секс нас сблизит, привяжет меня к нему, да и вообще, Ин такой сексуальный… Я сама его соблазнила. Он в этом плане ни шажка мне навстречу не сделал… Странно, – Дария хмурилась, – как будто у него в том возрасте не сносило башню от бушующих гормонов… Ну да ладно. Он был очень ласков со мной, мне не было больно, это был прекрасный секс, хоть и первый. У меня не было лучшего секса, чем с Ином. Но… Его чувства ко мне не стали сильнее, и он даже не предлагал мне секс еще и еще… Это я его домогалась постоянно. И… – она замялась, и я подумала, что ее все еще это волнует, – и в итоге он меня бросил. И сделал это так, что мне не было больно. Кончено, я страдала, но Ин был таким деликатным… Мне не в чем его упрекнуть, поэтому мы остались друзьями. Хотя наши родители и по сей день надеются, что мы опять сойдемся, и наши семьи породнятся, – хмыкнула Дария.

– Ты его любишь и сейчас?

– Нет. Это не имеет смысла, Ин не любил меня тогда, не полюбит сейчас. Но он ужасно красив и сексуален, и, поскольку у меня пока нет парня, я бы с удовольствием с ним замутила опять. Ты влюбилась в него?

– Да, – ляпнула я, не заметив такой скорой смены темы, и прикусила язык.

– Не волнуйся, я никому не скажу, Бене, – улыбнулась мне Дария, и я ей поверила, – удачи тебе.

– Спасибо, – машинально произнесла я, – думаешь, есть шанс?

– Не знаю, – честно сказала она, – я, хотя и знаю Ина много лет, но понимаю его плохо, так что с уверенностью ничего не могу сказать. Впрочем, он одинок, так почему и нет?

– Почему и нет, – повторила я, преисполняясь уверенностью, что добьюсь своего. Дария же добилась, хотя она… Ну, в общем, не такая уж красивая, и не очень интересная.

И тут же одернула себя за такие мерзкие, типично женские мыслишки. Не смей, Бене, так думать о девушках. Если бы Танни услышала мои такие мысли, она бы меня унизила ниже некуда, Танни ненавидела, когда кто-то оценивал людей по их внешности. Считала это мерзким мещанством, и осуждала весьма злобно.

Почему я сейчас думаю о Танни? Я помотала головой, и переключилась на обсуждение распродаж.

– Эй, Бене, не хочешь со мной в кулинарный клуб? – спустя какое-то время спросила Дария.

– Что это?

– Там собираются девчонки… Хотя нет, у нас и пани есть, просто их очень мало. В общем все выискивают интересные рецепты, приносят их на собрания клуба и все вместе учатся готовить вкусняши. Можно попробовать чужие, и все высказывают свое мнение. Иногда к нам приходят настоящие шеф-повары и дают мастер-классы, универ им оплачивает это.

– Я и не знала, что у нас есть для этого помещение… – протянула я. Да уж, я весьма мало исследовала территорию университета.

– Ага, есть, и есть еще музыкальный клуб, спортивный…

– Про спортивный я в курсе, – Танни записалась туда играть в волейбол. Кажется… Я невнимательно слушала. Я ненавижу спорт.

– Откуда?

– Танни туда устроилась.

– В смысле – записалась? – поправила меня Дария. Когда я о чем-то задумываюсь, иногда начинаю путать слова. Мне вроде понятно, что я хотела сказать, а наружу выплывают странные словечки. Странные сочетания.

– Ну да, – кивнула я, возвращаясь в действительность.

Дария посмотрела в окно. Там парни перекидывались мячиком – такая шуршащая ерундовина, которую ногами друг другу отбивают.

– Танни отлично играет в волейбол, я как-то с ней в одной команде была, подача у нее – отпад. Как-то она хитро мяч закручивает, что даже если подачу принимаешь, мяч все равно почти невозможно отбить обратно на площадку противника. Он словно волчок – крутится на коже, обжигая ее, и летит куда попало, как бы ты не пыталась ему направление задать.

– Дария, ты играешь в волейбол? – удивилась я. Она о спорте впервые заговаривает. Хотя… Если посмотреть, какая подтянутая у нее фигура – не удивительно.

– О сколько нам открытий чудных… – пропела она, и засмеялась, – Бене, ты напрочь отстала от жизни. Ладно сама ты не играешь, но неужели тебе не интересно посмотреть?

– Не очень –то, – нехотя призналась я.

Если кто-то любит спорт, а ты нет, и в разговоре об этом проговоришься, то тут же начинаются нападки. А защищаться от кого-то я не люблю.

– А жаль… Иногда парни играют в зале в баскетбол или волейбол, там много спортивных красавцев… – Дария причмокнула губами, наверное, смакуя видения тренированных животов, который становятся видны при высоких прыжках.

У нее были такие горящие глаза, что я чуть не засмеялась.

– А Ин играет в волейбол? – тут же спросила я.

– Бывает иногда… Он, правда, больше баскетбол предпочитает, с его-то ростом… Проказница, – Дария схватила меня пальцами за нос, – и я тебе скажу, когда, если ты согласишься ходить со мной в кулинарный клуб!

– Брысь от макияжа, сразу соглашусь!

Мы засмеялись. Так я и записалась в кулинарный клуб, и принялась там черпать всякие полезные рецепты, надеясь, что как-нибудь мне представится повод показать Ину, какая я шикарная кулинарка. У меня легко получалось все, что показывали, и безе поднималось как надо, и тесто достигало нужной густоты с первой же попытки, и блины были пышными… Мясо было нежным, и соус на нем застывал именно в той консистенции, которая была самой вкусной. Я гордилась собой, считая, что из меня получится отличная жена, и вся моя семья будет слетаться на соблазнительные ароматы из кухни, и все мы будем смаковать мои шедевры, сидя за большим столом с красивой белоснежной скатертью, и все-все проблемы обсуждать друг с другом… А в роли отца моих детей и моего мужа я видела Ина. Хотя, надо признаться, образ Ина, выглядящего скорее как хулиган bad boy, у меня мало вязался с отцом семейства… С другой стороны, по молодости у всех в голове экстрим и приключения, а с годами все успокаиваются… Ну, кроме солистов Роллинг Стоунс.

Я тут же остановилась. С чего я уже распланировала, каким Ин должен быть в будущем? Почему я решила, что он должен «успокоиться», что я вообще такое творю в своей голове? Пытаюсь причесать его под один гребень со всеми другими? Под гребень нормальности, среднестатистичности? Усредненности? А что дальше? Из меня получится занудная жена, которая нудит, что все не так, как у людей, нужно съездить к маме, давно не были, старшенький из куртки вырос, купи стиральную машинку, поехали за город сажать кабачки?

Меня передернуло. От отвращения к самой себе еще минуту назад размышлявшей, как наитупейшая овца в мире, у меня даже угол рта вниз поплыл, а во рту образовалась горечь. С чего я взяла, что такая заурядная девушка, как я, будет интересна Ину? Такой примитив, который видит только скатерть, еду на столе, детей и обеды? У которой в голове нет красивых закатов, путешествий, выставок, чего-то возвышенного? Никакой дикости. Никакой свободы. Только поиск уз и пут, которыми я хочу опутать не только себя, но и того, кто мне такого права не давал. Зачем я, такая, Ину? Типичная среднестатистическая баба. Тьфу, до чего же гадко…

Я тут же из сумки выудила зеркальце, отражение в котором меня успокоило. Может, я и не самая нетривиальная личность в этом мире, но я точно красива.

Я глубоко вдохнула и успокоилась. Вид своей красивой мордашки с ровно-персиковым цветом кожи меня всегда уверял в том, что в моих силах сделать все, что угодно. Обаять, кого захочу, охмурить, кого пожелаю. Я и правда была овцой.

Глава 4.

Первый зачет с участием Танни – это был шок. Фурор. Конечно, я поучилась с ней в школе, но тогда ее толстенькая мордашка с щеками, заползавшими почти на уши, не вызывала у учителей никакого экстаза. Слишком много неприятностей было от этого вроде милого существа с пухлыми щечками. Танни не была отличницей, хотя умной была не по годам, а потому что если ей было не интересно слушать – она не слушала. Учителя ярились и ставили ей двойки – не за знания, а за поведение, но табель отметок они все равно снижали. Танни не нравилась учительница по географии, и она нарочно ее раздражала, постукивая ручкой по тетради – долбящий непрерывный звук доводил училку просто до припадков бешенства. И еще больше ее раздражало, что Танни делала это с невинным видом, хотя по ее глазам было точно видно, что она нарочно бесит учительницу. Если та отбирала ручку – Танни потом жаловалась, что ничего не записала, потому что у нее экспроприировали ручку. Или начинала постукивать уже ногой по железной ножке парты. Ногу-то не отнимешь… Она могла выйти к доске на биологии и вместо ответа начать валять дурака – закатывать глаза и изображать священный ужас при виде скелета. Она категорически отказалась препарировать лягушку. Да еще и сгоняла в родительский комитет, где подняла на восстание родителей, требуя как-то разобраться с издевательством над животными. Она утверждала, что это чудовищно – убивать кучу лягушек для исследования спинного нерва, который и так уже исследован. Родители легко повелись на провокации Танни. Препарирование запретили, но по биологии с той поры у Танни был трояк. Если учитель хочет, он всегда ученику выставит отметку ниже, чем другому с такими же знаниями, но не такому конфликтному. Танни обладала врожденной грамотностью, и однажды поправила учительницу языка. Та попыталась отмахнуться, но наша язва вытащила словарь и доказала, что права. После чего училка вытащила Танни к доске и двадцать минут пыталась заставить ту сделать хоть одну ошибку в диктуемом. Не вышло, после чего училка Танни тихо ненавидела.

И таких историй у Танни в школе было полно. Учителя предпочитали с ней вообще не связываться, не делать ей замечаний, но любви ей это не добавляло, как и высоты оценок. Я вот училась гораздо лучше Танни, хотя она меня втрое умней. И этот ее ум почему-то не подсказывал ей промолчать ради своего блага. Она лепила все, что ей хотелось всем, кому хотелось, в глаза. Она не умела сдерживаться, и школе ее характер не был приятным. Причем распространялось это только на учителей, со сверстниками она ладила куда лучше. Ее всегда любили люди, и девчонки, и парни, и она частенько общалась и с теми, кто старше, и с теми, кто младше, и даже легко находила общий язык с разными группировками по интересам – что с ботанами, что с отвязным хулиганьем.

Но в универе Танни была куда спокойней. Может, потому что мы изучали те предметы, которые нам были интересны – мы же сами пошли учиться на лингвистов. Силой, как на физику, например, нас никто не загонял. А может, еще какие причины были, в общем, она вела себя спокойно и немного отстранённо на лекциях, молча записывая и не переча преподам. Правда, аккуратностью в посещениях она не отличалась, но прогулами грешили все – у нас не было обязательной посещаемости.

К первому зачету я готовилась тщательно. Я не прогуляла ни одной лекции, так что весь боекомплект записей у меня был в наличии. Я начала их перечитывать еще за две недели, решив, что если буду иногда почитывать, в голове информация отложится гораздо лучше, чем за два дня устраивать мозговой штурм, пытаясь впихнуть невпихуемое в голову, и так переполненную информацией после первого семестра.

Танни же особо никак не готовилась, чем заставляла меня немного волноваться. И (да, признаюсь, хоть это и некрасиво) злорадствовать. Я была уверена, что, несмотря на весь ее громадный интеллект, я получу оценку выше, чем Танни. Потому что она не готовилась. Я этого не видела точно. А трудно было бы не заметить, если учесть, что мы живем вместе.

Но все вышло с точностью до наоборот. То есть отметки-то мы получили одинаковые, но я вся измучилась при ответе, потому что преподша сверлила меня своими злобными глазенками, я ей явно не нравилась, как ни пыталась казаться милой, и она задавала и задавала мне вопросы. Нет, она не пыталась меня завалить, это я знала точно, ей хватало достаточно схематичных ответов, но она прогнала меня по билету по-полной. Боже, да у меня холодный пот на спине проступил и даже челюсть стала постукивать к концу ответа. А Танни!!!

О, я сначала ушам своим не поверила. Она там сидела перед преподшей, о которой ходили слухи, что она злобная мегера, и отвечать у нее это все равно что проплыть между Сциллой и Харибдой, но с Танни она так мило щебетала… Еще и конфетами ее накормила! Не спросила НИЧЕГО! Ни одного вопроса! То есть она просто поверила Танни на слово, что та готова! Я думала, у меня отпавшая челюсть к парте приклеится. Как это так? Я была просто в шоке.

– У нее всегда так было? – спросила меня Дария после того, как мы отстрелялись. Нас еще и однокурсники потретировали, требуя кровавых подробностей нашего зачета и этой хохмы с Танни.

– Нет. Никогда такого не было.

– То есть в школе ей за красивые глаза «отлично» не выставляли? – уточнила Дария.

– Наоборот, у нее оценки были низкими.

– Странно… Ну может, она на дочь нашей ведьмы просто похожа…

– Ага, или наша мегерища лесбиянка и Танни соответствует ее представлениям о красоте партнёрш.

Мы хором прыснули. Обсуждаемая нами Танни преспокойно сидела в кафе, на нее сегодняшний случай, о котором весь курс гудел, как растревоженный улей, не произвел впечатления.

И вот мне надоело ходить вокруг да около, Ин как будто был слеп и глух, поэтому я решилась на решительный бой. Я уже всяко-разно пыталась Ину намекнуть на свою симпатию, мне казалось, что он бы мог и сам догадаться, что я вовсе не дружбы с ним алкаю, но то ли он не слишком сообразителен, то ли не слишком явно я намекаю… Да мне и неудобно было, я же девочка, не могу же я подойти к нему и в лоб выстрелить фразой «Я тебя хочу, я тебя люблю, а давай теперь вместе будем?» У меня и опыта такого не было. Я в жизни никому навстречу в отношениях первого шага не сделала. Обычно наоборот, не знала как отвязаться от уже надоевших или просто не нужных парней. И мне достаточно было на ком-то просто подольше взглядом задержаться, чтобы парень уже побежал ко мне как миленький. Признаться, я даже немного начала сомневаться в своих чарах…

С Дарией я отправилась в танцкласс. Дария была девчонкой чрезвычайно активной, и много куда ходила, а тут у нее было занятие танго, а партнер слег. Я застала ее в жуткой тоске, и спросила что не так. Она объяснила, я сказала, что в школе и недолго после нее занималась танго, Дария тут же хваткой бультерьера вцепилась в мою персону и попросила меня заменить ее партнера один раз. Они там что-то отрабатывать собирались, Дарии крайне не хотелось прогуливать, а парни, как всегда это и бывает, на танцы шли неохотно, и партнеров всегда не хватало. В общем, я согласилась. И правда, что мне стоит?

И вот, придя в танцкласс и переодевшись в лосины, короткую плиссированную юбку и майку в облипон, я прошлась по залу.

– Да уж, мне тебя запретят приводить, – посмеивалась Дария, закончившая натягивать гетры.

– Почему? – я отвлеклась от своих мыслей и посмотрела по сторонам.

И поняла, о чем она. Все парни, стоявшие с кем-то в паре, весьма плотоядными взглядами смотрели на меня. А когда я, решив схулиганить, одному улыбнулась, поводя грудью по кругу (вроде как разогреваюсь) он даже покачнулся от восторга.

– Потому что ты определенно нравишься всем членоносцам, – хмыкнула Дария, и я чуть на пол не рухнула.

– Члено… Носцам? – повторила я, кусая костяшки пальцев, чтобы не захохотать в голос.

– Да как их еще назвать? Разве что слюну не пустили. Ты очень и очень сексуальна Бенедикт.

– Тихо, тихо, мне девочки не нравятся, – пошутила я.

– Мне тоже, – спокойно ответила Дария, – но ты все равно просто воплощение любых эротических мечт.

– Ну не знаю, что и сказать… Спасибо.

– Не за что.

Я посмотрела на себя в огромное, во всю стену, зеркало. И подумала, что с такой фигурой я и должна у всех представителей мужского пола взывать желание. Все, что нужно девушке для соблазнения, у меня есть в приличных объемах. И я подумала, что вот этим мне и надо воспользоваться. Всех парней возбуждает мое тело. Ин тоже парень, значит, и на него можно надавить.

Но я быстро поняла, что это не тот вариант. В общем, ничего не получалось. Попытки надавить на вожделение не имели успеха – даже если я подсаживалась поближе, чтобы Ин имел возможность обозреть мое декольте с соблазнительно приподнятой специальным бюстгальтером грудью, он туда не заглядывал. Если я клала руку на его, он не отодвигался, но и не делал ничего. Любые разговоры об отношениях и симпатиях вызывали у него приступы зевоты, и он явно не старался поддержать эти беседы. Не обрывал их, наверное, из симпатии ко мне, но ему настолько явно было скучно, что я не решалась продолжать, хотя заранее продумывала русло, по которому потечет беседа, и что я буду во время нее делать, как двигаться, даже порепетировала, как правильнее дышать, чтобы грудь соблазнительно вздымалась. Грудь послушно вздымалась, на меня пялились из-за соседних столиков, один раз даже восхищённо свистнул какой-то парень. Но Ин, черт побери, был холоден.

Что ж, попробую самым простым способом.

Поскольку была уже зима, утром, глядя в окно, я заметила, что выпавший снежок еще не успел растаять, хотя в наше климате погода зимой вращается около плюс пяти, и снег обычно надолго не задерживается. Но грязь после себя успевает оставить… И небо часто бывает низким и угрюмым.

Танни уехала из города куда-то с приятелями, на горнолыжный курорт кататься, что было как нельзя кстати к моим планам. Мне нужна была пустая квартира, и не на несколько часов, а, желательно, на несколько дней. Я собиралась заняться сексом с Ином, и закрепить результат – оставив его ночевать, поразив его приятностью долгого нахождения в оной постели, совместным душем… Можно поеданием всякостей из холодильника, как делали это Микки Рурк и Ким Бейсингер в «9 ½недель».

– Может, махнешь с нами? – спросила Танни, задумчиво осматривая какую-то банку достаточно внушительных размеров.

– Что это? – неужто наша недотрога купила кремчик для тела? Не верю. Не считая батареи духов у Танни никакой косметики никогда не водилось. Какой-то там крем у нее был, наверное, дореволюционный, в нем уже и плесень, небось, проросла.

– Мазь для лыж.

– Ааа… – правильно я не верила, – Нет, спасибо, ты же знаешь, как я холод ненавижу.

– Бене, там ноль обещают и солнечно! – засмеялась Танни, – о каком холоде речь?

– И все равно я пас!

– Приобретешь загар… – начала она соблазнять. Это звучало заманчиво, но никак не сочеталось с куда более заманчивыми планами, которые я лелеяла на завтрашний день, – Так и сознайся, что не умеешь на лыжах кататься!