Отдай свою страну

– Потом машину из гаража выводили?

– Нет! – рявкнул обозленный водитель.

– А заправлять? Мыть? Apendejado[17].

– О господи! Ну заправлял, и что? Опять сейчас с фонариком под днище полезет.

Санчес действительно достал из кармана маленький фонарик и полез под днище машины.

Только после тщательной проверки он разрешил Гивару сесть в машину. Тонированные стекла не позволяли увидеть, кто в ней сидит.

Из своей тойоты Марио взял автомат Калашникова и положил его себе под ноги – он сел рядом с Понсом. Пистолет достал из кобуры и держал наготове. В отличие от Понса, который бубнил, что им для полного счастья еще пары гранат не хватает, Санчес не испытывал иллюзий по поводу безопасности шефа.

Гивар – очень ценный фрукт и дорогостоящий. Взять его в плен и требовать выкуп – соблазн велик. Покалечат наверняка, а, скорее всего, получив деньги, убьют. Не то чтобы Марио было жалко шефа, но он знал его двадцатидвухлетнюю дочку Адриану и не хотел сделать ее сиротой…

Когда въехали на территорию консульства, Санчес вышел из машины, махнул рукой знакомому чернокожему охраннику. Тот, оглянувшись на деревянную будку, где прятался от солнца начальник караула, сделал несколько шагов в сторону. Местные охраняли внешний периметр консульства. Колумбиец сам приблизился, приветливо улыбнулся:

– Привет, Нгие. Тяжела она, государева служба?

– Все шутишь, Марио. Ты, гляжу, тоже при исполнении? А мать вчера сказала, что ты заболел. Говорила, глаза запали, лихорадит старого черта. Это она так тебя характеризует.

– Джиневра строга! Того и гляди шваброй по загривку огреет. Она на меня подозрительно косится, ты не проболтался, что мы, мягко говоря, знакомы? И смерть твоего брата, в общем, на моей совести.

– Брось, Марио! Гидроэлектростанцию эта бестолочь Мбаза по своей инициативе поперся захватывать. Извини, он ведь твой пасынок, – Нгие ослепительно улыбнулся. По его черному лицу струился пот, кожа блестела, как намазанная нефтью.

– К сожалению, ты прав, – усмехнулся Санчес.

– Я и сам не хочу матери говорить. Так она при деле, подрабатывает. А узнает, ведь уйдет от тебя.

– Куда я без нее и ее стряпни? Ладно, иди, а то твой начальник взорвется от злости в своей будке. Вон как глазами в окошко зыркает. Эта ваша будка похожа на нужник, а твой начальник выглядывает так, словно к нему вломились без стука.

Нгие зашелся от хохота, у него даже затряслись руки, лежащие на автомате, висевшем не груди.

– Теперь я без смеха не смогу смотреть на этого осла Альфонсе. Ну тебя, Марио!

Охранник ушел. Санчес поглядел в спину бывшему партизану Нгие. После гибели брата парень совсем скис, захотел уйти из группы. Марио не держал его и даже поспособствовал, чтобы Нгие взяли в полицию, что, учитывая его партизанское прошлое, было весьма непросто. А Джиневра – мать братьев – работала у Санчеса прислугой и кухаркой.

Нгие дошел до будки, перекинулся парой слов с начальником караула и вернулся обратно к калитке, ведущей во двор консульства, где разговаривал с Санчесом.

– Марио, послушай, – окликнул его Нгие, приближаясь. – Тебе будет интересно, – он понизил голос и перешел на китуба: – У французиков что-то повышенная активность. Похожее было в 1997 году, перед началом гражданской войны. Ты помнишь, какая возня тогда была в консульствах? Отправляли семьи, суетились, продукты покупали.

– И сейчас так? – по лицу колумбийца сложно было понять, на самом деле ему интересно или он поддерживает разговор из вежливости.

– Ну, не совсем… Но суеты больше, чем обычно. Уезжают, приезжают. Как-то не так все. Не к войне это, как думаешь?

– Сомневаюсь, а за информацию спасибо.

Дожидаясь Гивара, Марио боком сел в машину, выставив наружу длинные ноги, щурился от выглянувшего солнца. Он досадовал на себя. Что-то упустил и его это угнетало.

Жить все время с ощущением пролетающих мимо событий, знаков, предвещающих эти события, порой становилось мучительно. Иногда он по нескольку дней почти не спал из-за мыслей об упущенных деталях в разговоре с кем-либо, в наблюдениях, в анализе фактов, попавших ему в руки.

Марио сосредоточенно грыз ногти, прикидывая, какие консультации проводят французские дипломаты, куда так часто ездят? Резная дверь консульства открылась, и Санчес поспешил навстречу Гивару. Тяжело отдуваясь, толстяк обмахивался пластиковой папкой для бумаг.

– Проклятая влажность. Включи же кондиционер посильнее, Понс!

– Уже, шеф, – с готовностью откликнулся водитель.

– Давай-ка в порт, – со вздохом велел Гивар. – Надо решать этот вопрос. Надеюсь на вашу помощь, Санчес.

– А если я урегулирую проблему без дополнительных денежных вливаний с вашей стороны?

– Что, совсем без вливаний? – оживился Гивар. – Дам вам премию, сеньор, раз так. Тогда что от меня требуется?

– Сердиться, как подобает шефу. Хмурить брови. Остальное предоставьте мне.

Марио подумал, что Мисумба хочет восстановить свое пошатнувшееся положение после покупки нового автомобиля. Но хватит ему и «благодарности» китайца.

Notes