Городской детектив. Тени прошлого

Глава 3

Как всегда, питерская весна была щедра на дождливые дни. Правда, в этом году это были хорошо сдобренные сыростью ночи, а в светлое время суток всё больше проглядывало солнце, и воздух становился какой‑то особенный, с нотками земли, тёплого камня, редкими цветочными ароматами и капелькой кофейного привкуса.

Но сегодня утро скреблось дождём. Глаша приоткрыла глаза и, натянув на голову одеяло, пробормотала:

– Лучше бы я родилась где‑нибудь в Греции, там всегда солнце.

– Я бы тоже был не против, чтобы ты родилась подальше отсюда и не портила мне жизнь, но увы. Факт остаётся фактом. И ты, и я в родном городе и делаем вид, что любим свою работу. Подъём, Польская! – донеслось откуда‑то из коридора.

Глафира приподнялась на локтях и увидела недовольную физиономию Визгликова, который стоял в дверях.

– И вам доброе утро, – проговорила девушка. – Сейчас я завтрак сделаю.

– Милая девочка, многолетнее холостячество приучило к тому, что я сам себе делаю завтрак. Сегодня я и тебе приготовил. Но вообще ты, конечно, наглая, – голос Стаса прозвучал уже откуда‑то с кухни. – Мало того, что я второй вечер подряд мчусь к тебе по первому требованию, так я ещё должен присматривать, чтобы ты не начала закладывать за воротник, а с утра готовить тебе кофе.

Глафира, которая не отличалась в первые рассветные часы дня хорошим настроением, поплелась в душ, закрыв уши полотенцем, накинутым на голову. Девушка только начала просыпаться под бодрящими струями воды, как дверь стала сотрясаться под громкими ударами.

– Польская, выплывай! Надо завтракать и бежать на работу. У нас много дел.

– По‑моему, вчерашний человек, который ломился ко мне в дверь, был более вежлив и не так навязчив, – тихо пробормотала себе под нос Глаша и гаркнула вслух. – Да иду я!

Наскоро проглотив подгоревшую яичницу и жидкую бурду, которую Визгликов гордо именовал «кофе», Глафира подумала, что стряпня Визгликова отлично подойдёт в качестве диеты, а его манеры кого угодно доведут до бешенства, поскольку в тот момент, когда она допивала странный напиток, Стас уже вовсю постукивал ботинком в коридоре, давая понять, что Глаша его очень задерживает.

– Ну что мне, в халате идти? – пробегая мимо него, проворчала Глаша.

– А меня, Польская, твоя форма одежды вообще не интересует. Иди хоть в трусах, если это поможет тебе работать быстрее и продуктивнее, – последние слова он договаривал уже на лестничной площадке, раскланиваясь с соседями, которые с интересом его разглядывали. – Алё, Николай Николаевич, это Визгликов. Да. Ты можешь сейчас в соседний от меня двор подойти? Верно, где труп вчерашний. Добро. Жду.

Глафира услышала, что Стас общается с кем‑то по телефону.

– А что значит в соседний от вас? – осторожно спросила она, закрывая дверь.

– Как ты юрфак‑то закончила?! Живу я в соседнем дворе, иначе как бы я так быстро до тебя добрался? – посетовал следователь.

– Да откуда я знаю… – пожала плечами девушка и засеменила по ступенькам.

– А это плохо, Польская! Очень плохо! Ты обязана как следователь развивать свой мозговой аппарат, – Визгликов, шедший впереди, развернулся к ней и постучал себя по лбу. – А именно: думать и строить логические цепочки. Даже в такой простой и, казалось бы, жизненной ситуации. Это‑то и будет отличать тебя от простых любителей детективных сериалов. Ну ещё, наверное, какие‑то специальные знания, которые ты умудрилась получить в учебном заведении.

Под этот заунывный мотив нравоучений Визгликова они вышли в пасмурное весеннее утро.

– Хорошо хоть, дождь прекратился, – Глаша поздоровалась с соседками, которые уже заняли свой боевой пост на лавочке, возле клумбы, пестревшей нарциссами, и взирали на девушку с таким видом, будто она предала все идеалы чистоты и нравственности.

– Что же, Глаша, родители на даче? – высоко подняв брови, спросила Наталья Юрьевна, одна из приятельниц Глашиной бабушки.

– Да, на даче, – Глафира рылась в сумке, пытаясь найти блокнот. – А что?

– Да нет, просто, – покачивая головой из стороны в сторону, Наталья Юрьевна и её свита оглядывали Визгликова и Глашу. – А ты, значит, на хозяйстве одна!

– Нет, как видите! – в сердцах сказала Глаша и посмотрела на Визгликова. – Я записную книжку забыла. Можно я сбегаю?

Визгликов кивнул, несколько минут созерцал дружную компанию пенсионерок, вдруг взгляд его стал прицельным, и он пошёл к ним.

– Здравствуйте, – он раскрыл своё удостоверение. – Вчера вечером ничего необычного не заметили?

– В отличие от сегодняшнего утра, нет, – едко заметила предводительница этой компании.

– Хорошо, я отвечаю на интересующие вас вопросы, вы говорите то, что необходимо мне. Итак, я, так сказать, духовный наставник Глафиры – её гуру, сэнсэй, как Жиглов для Шарапова, если хотите. А также доверенное лицо её родителей, и о моём визите они, несомненно, знали.

Визгликов удостоверился, что разочарование уверенно прошлось по смотрящим на него лицам.

– Вы что же, священнослужитель? – спросила одна из сидящих дам.

– Хуже, моя дорогая. Я следователь. И если священник может и не услышать всю правду, то мои прихожане волей‑неволей обязаны облегчить свою душу предо мной, – Визгликов держал своё удостоверение на манер требника, и со стороны могло и правда показаться, что перед своей паствой вещает святой отец. – Теперь ваша очередь. Отвечаем быстро и не думая! – резко сказал Стас. – Окна во двор у кого выходят?

Бабульки все как одна подняли руки.

– У меня, правда, на обе стороны, – виновато заметила та, что интересовалась саном Визгликова.

– Сериалов вчера интересных не было, так что, я полагаю, кто‑то из вас всё‑таки смотрел в окна поздно вечером? А после того, как стукнула калитка при входе во двор? – он внимательно оглядел всех и остановился на Наталье Юрьевне. – И кто это пришёл?

– Ну, Матвеев навеселе был. Я до часу примерно не спала, а телевизор не могу так долго смотреть, да и читать тоже. Вот в окошко глядела, – сказала она со вздохом. – А кроме него никого так поздно не было.

– А ещё есть выходы во двор? – задумался Визгликов.

– Нет. Разве только через дворницкую, но там сторож живёт, он так поздно запирает всё, – Наталья Юрьевна покачала головой.

В этот момент одновременно с двух сторон к Стасу подошли Глафира и участковый Николай Николаевич.

– Дамы, я рад нашему знакомству. В качестве благодарности за ценную оперативную информацию прошу принять мой совет. Дабы не скучать в долгие часы бессонницы, попросите своих родных обеспечить вас аудиокнигами. Это отчасти разгоняет скуку и не утруждает глаз. Засим разрешите откланяться.

Глаша и участковый переглянулись и пошли вслед за Визгликовым, который стал стремительно удаляться вглубь двора.

– Ник Никыч, задача на сегодня такая: проверить подходы к дому, ну по камерам, где есть, и обязательно глянь, кто был возле дворницкой. Ну и замок наверху надо бы посмотреть. Я тебе кого‑нибудь из оперов через несколько часов пришлю, – Стас попрощался с участковым и пошёл по направлению улицы. – Польская, беги в больницу и поговори с Нефёдовой. Постарайся выудить как можно больше личной информации.

– Вы не верите ей?

– Глаша, я даже тебе не верю. Меня этому не учили. Я оперирую фактами, на основе них делаю логические заключения, – Визгликов покопался в карманах и вытащил ключи от машины. – А ты не за рулём?

– Нет. – Глафира надеялась, что он подвезёт её до места назначения, и даже сделала шаг по направлению к его автомобилю.

– А ты куда? Ты мне и так надоела! Топай своими прекрасными лапками, развивай второй главный навык работника следствия. Быструю ходьбу! – Визгликов картинно подкинул ключи, уронил их на асфальт, злобно покосился на Глафиру и ушёл к машине, не оборачиваясь.

– Ну и хорошо! – девушка постояла несколько секунд в нерешительности. – Хоть кофе нормальный по дороге выпью.

Кондитерская за углом, где продавались любимые Глашей ванильные бублики, жила ароматами тепла и звуками спокойствия утренних часов. Прилавки пестрели изяществом кулинарных изделий, а продавщица сияла улыбкой.

– Здравствуйте. Что для вас?

– Капучино и тарталетки с клубникой, – мечтательно произнесла Глаша.

Девушка плавными движениями колдовала возле кофемашины, доставала из прохладных недр манящие свежестью пирожные, и Глаша уже предвкушала эту минутку вкусного счастья, которая должна была скрасить наступающий день и жуткое утро. Она расплатилась и, как только собиралась взять поднос, её довольно грубо оттеснили в сторону. И это хамское вторжение обрело голос Визгликова:

– Спасибо, барышня, я возьму, – незаметно вошедший в кафе Стас недоумённо глянул на Глашу. – Ты где сейчас быть должна? Ну‑ка быстро в больницу. За кофе спасибо. Давай дуй. У тебя уже пятнадцать минут как рабочий день.

– Вы за мной следите, что ли? – обиженно прошипела Глафира и мысленно призвала все кары небесные на голову Визгликова, так вероломно похитившего у неё радость утра.

Глафира вышла на улицу, вздохнула и поплелась в больницу. Она быстро пересекла парк, как вдруг прямо перед её лицом возник стаканчик с кофе и пакетик из любимой кофейни. Глаша недоумённо остановилась и увидела перед собой незнакомца.

– Простите, я стал свидетелем сцены отъёма завтрака. Я так понял, что это ваш начальник, и не стал вмешиваться. Но потом решил, что вы не можете так вот просто уйти без кофе. Мне кажется, лишить человека вот таким поистине варварским способом законной чашки и тарелки – это преступление! – он снова протянул Глаше бумажную чашечку. – Это вам.

– Спасибо! – Глаша расцвела улыбкой. – Это так мило и неожиданно.

– А на вашего начальника надо жаловаться, – мужчина рассмеялся. – Как думаете, в полицию такие заявления принимают?

Глафира, прикрыв глаза, сделала первый глоток кофе и покачала головой.

– Точно нет. Да и потом у него там блат, – она поискала глазами место, куда можно было бы присесть. – Давайте оккупируем вон ту скамейку. Не могу пить и есть в суете и на бегу.

– Полностью согласен. Я правильно запомнил, вы хотели тарталеток? – мужчина отдал девушке приятно шуршащий пакет.

– Вы мой спаситель. Сколько я вам должна? – Глафира посмотрела на него.

– Я, конечно, не миллионер, но и человек не новомодных понятий. Если вы думаете, что я бежал за вами с целью взять денег, тогда уж давайте и за доставку, – рассмеялся он. – Я просто хотел вас угостить. И, конечно, преследовал корыстные цели.

– Спасибо огромное. А какие цели? – Глафира поискала глазами урну.

– Познакомиться хотел, – молодой человек забрал у неё стаканчик и пакет. – Позвольте мне быть галантным до конца, – он отошёл к соседней скамейке и выкинул мусор.

– Ой, а я на работе. Спешу, – разочарованно проговорила Глаша.

– Я тоже. Но сделаем так: оставьте мне свой номер, а я позвоню после работы, в то время, когда трудовой кодекс уже позволяет знакомиться. Так пойдёт? – спросил он.

– Да, – девушка заулыбалась, потому что всё‑таки утро смогло приобрести свой прекрасный оттенок радости, несмотря на старания Визгликова всё испортить.

Глаша быстро надиктовала ряд цифр и попрощалась. Она шла по тенистым дорожкам и узким улочкам Петроградки, подставляла лицо солнцу, разглядывала витрины магазинов и вскоре добралась до больницы. После этого стихийного кофепития и прогулки по любимому району на душе было легко. Всю картину испортила только мрачная фигура Визгликова. Он молча наблюдал за тем, как Глаша прошла в больничные двери, и двинулся за ней.

– Польская, послушай, я успел за это время два раза позавтракать, добыть полезную информацию, заскочить в отдел и приехать сюда. Что сделала ты? – бубнил он, идя позади неё.

– Понять, почему вы до сих пор не женаты! – в сердцах выкрикнула Глаша, резко повернувшись к нему, но тут же смутилась и потупила глаза. – Простите. Но если вы ехали сюда, то почему не подвезли?

– Потому что я тебе не извозчик, а также конкретно в эту больницу я приехал по другому поводу. Просто увидел свечение на улице, остановился глянуть, а это твоя довольная физиономия. Иди к Нефёдовой уже, наконец. Сделай что‑то полезное, – прошипел он и удалился по боковому коридору.

Глаша состроила гримасу ему вслед и пошла по лестнице на этаж, где располагалась палата потерпевшей. Не обнаружив женщины на месте, она подошла к сидевшей на посту полноватой медсестре.

– Просите, а где Нефёдова? – спросила Глаша у женщины, которая заполняла бланки.

Несколько секунд девушка выжидательно смотрела на неё, но, не увидев реакции, постучала по стойке.

– Вы слышите меня? – Глаша нетерпеливо развела руками, но когда поняла, что её действия не производят должного эффекта, раскрыла удостоверение и положила его перед женщиной.

Дама медленно оторвалась от своего занятия, сняла очки в роговой оправе, мучительно долго складывала дужки и наконец взглянула на Глашу.

– И? – кратко произнесла она.

– В палате нет пациентки Нефёдовой. Где она? – снова спросила Глафира.

– В мою смену такой пациентки не было. У вас всё, девушка? – пожала плечами медсестра.

– В смысле – не было? Я в пятницу здесь с ней общалась. Куда она делась? – раздражённо спросила Польская.

– Не знаю. Милочка, вы мешаете работать.

– Я, знаете ли, тоже не прохлаждаюсь. И я не милочка, и не девушка. Я следователь, документы я вам предъявила. Будьте любезны сейчас же мне объяснить, где находится пациентка Нефёдова.

– Ну, наличие такой вот красной книжицы, – медсестра положила перед Глашей её удостоверение, которое та забыла забрать, – ещё не лишает вас пола, а что до милочки, то вы правы. В рамках моей компетенции подсказать вам только, где находится ординаторская. Это по коридору и налево. Всего доброго.

Глаша уже проклинала и утро, и всех людей, кто так искусно умеет портить настроение. Двери в указанный кабинет были заперты, и Глаша побежала обратно.

– Там закрыто, – сказала она.

– Конечно, – не поднимая головы, пожала плечами женщина. – Все на совещании. Обычно в понедельник все вопросы решаются до десяти утра, потом совещание до четырёх дня. Все знают.

Глаша готова была провалиться сквозь пол или откусить голову этой спокойной как каменная глыба женщине.

– Я не знаю. Я недавно работаю. Пять дней, – расстроенно сказала она.

– Заметно, – выдохнула дама и наконец сжалилась. – Ладно. Нефёдова бузила все выходные. Невозможно было без конца держать её на препаратах, но и в таком состоянии выписывать мы не имеем права. Собрали утром консилиум, и было принято решение принудительно перевезти её в психоневрологическую клинику. На Фермское шоссе.

– Почему? – Глаша даже перестала дышать.

– Да потому, что она санитару чуть глаз не выбила, в окно кидалась, стул сломала, орала всю ночь. Кто это выдержит? И как её можно выпустить на улицу?

Глаша ещё несколько минут постояла в нерешительности, потом расстроенно поплелась по коридору.

– Постой, – вдруг догнала её медсестра. – Здесь она ещё. Машина пока не пришла, но заперли в палате с решётками и санитара возле дверей поставили, – тихо добавила она. – Я тебя пущу, но ты быстро. А то мне влетит. И смотри там, чтобы она тебя не прибила.

Глафира всегда поражалась, как у некоторых женщин с космической скоростью меняется настроение, и по какой вдруг волшебной причине из злобной спутницы Гекаты эта женщина стала фактически феей‑крёстной. Боясь спугнуть удачу, Глаша пошла за ней и вскоре оказалась у цели.

Нефёдова сидела на кровати, её влажные глаза смотрели в стену, а руки судорожно сжимали одеяло. Глаша взяла табуретку и присела напротив.

– Здравствуйте. Я Глафира. Помните меня? – осторожно спросила девушка.

Женщина несколько минут помолчала, а потом уронила печальное:

– Да.

– Я бы хотела с вами поговорить, если вы не против.

– А смысл? – женщина всхлипнула. – Моя дочь неизвестно где, а мне пытаются подсунуть непонятно кого. Муж либо сошёл с ума, либо я не знаю, что произошло.

–Вдруг она посмотрела Глаше прямо в глаза.

– Вы понимаете, что на днях вечером я планировала, в какой цвет красить стены! А проснулась с трупом дома, с пропавшими мужем и дочерью, а сейчас меня хотят направить в дурку! – женщина потрясла руками. – Это мыслимо? Вы бы оставались в нормальном состоянии? Я не знаю, где мой ребёнок. Конечно, я хочу выбраться отсюда.

– И куда вы пойдёте? – неожиданно для самой себя спросила Глаша.

– В смысле? – опешила женщина.

– Ну вот вы вышли из больницы. Вы в смятении, как я понимаю, город для вас ещё пока чужой. Вот вы вышли. И куда пойдёте?

– Искать дочь! – женщина нахмурилась.

– Где? Не лучше ли перестать закатывать истерики и начать думать. Так вы не помогаете, а только мешаете. Вот увезут вас сейчас, и я потом буду кучу времени тратить на то, чтобы добираться до вас. И буду под сомнение ставить не только каждое ваше слово, но даже букву. С таким проявлением истерии к вам нет доверия. Вы понимаете это? – Глаша чувствовала, как от таких жёстких слов внутри всё сжимается, но при этом она увидела проблеск какой‑то зрелой мысли в глазах у сидящей напротив женщины.

– Да. Вот почему‑то именно сейчас поняла. Что я наделала? – она уронила лицо в ладони и замерла.

– Только вот теперь по этому поводу не надо впадать в истерику. Давайте думать. Во‑первых, как выпутаться из этой ситуации. Во‑вторых, – Глаша взяла телефон, – сначала нужно решить «во‑первых». И это будет стоить мне очень большого количества нервных клеток. Алло, Станислав Михайлович, это Глафира. Мне нужна ваша помощь.