Зелье для упрямого дракона

Глава 3. Хранительница

– Моя бабушка говорила, что это опасное зелье, – повинилась я для начала. – Но никогда не говорила ничего про какую-то там истинность. У меня оно проходило как «мощное успокоительное для самых сложных случаев». Э-э-э…

Кажется, мне опять стыдно, язык словно прилип к нёбу.

Глеб Германович наклонился ближе, улыбка мягко скользнула по губам.

– Мы оба уже пострадали за свою безответственность, Евдокия Максимовна. Давайте же не будем возвращаться к этому. К тому же, благодаря этому поступку, выяснилось удивительное – и сейчас мне отчаянно нужно знать, где вы взяли зелье. Пожалуйста. Прошу вас.

И тут до меня дошло…

Вот к чему эти его намёки и ухаживания! Не я… ох, не я причина всех этих сладких взглядов и якобы случайных прикосновений! Ему просто нужна информация, ради которой он готов изображать влюблённого мачо. И уж конечно, обыкновенная тётка не первой свежести и дурного нрава просто по определению не может являться средоточием романтических чувств красавца-дракона!..

Зато как просто и как удобно – не надо махать мечом или отправляться в долгие поиски: парочка томных взглядов и спелый (даже чересчур) плод сам падает к ножкам. Вместе с вожделенной картой сокровищ.

Моё сердце ухнуло в пропасть и покрылось коркой льда. Нет, я уже давно вышла из возраста розовых пони и романтических грёз, но всё равно раскалённой иглой прошила внутренности обида. Всё-таки мы, девчонки, всегда готовы поверить в чудо и в неземную любовь… Жалкие, жалкие глупышки.

– Это зелье готовила я, – сообщила я сухо, уставившись на выжженное пятно на столе. – У меня в саду травка растёт с фиолетовыми цветами – никак не могу её по определителю вычислить, – вот из неё я и готовлю эту настойку, как бабушка научила.

Ну вот и всё, товарищ дракон, узнал, что надо – можешь теперь валить. И забирай свой «пизирёк» или «флюкончик», как в том анекдоте, если он тебе так нужен.

Но когда я подняла глаза, потеряла дар речи.

Он плакал.

Дракон плакал!..

Из бездонно-синих глаз катились крупные прозрачные слёзы, похожие на капли горного хрусталя. Он тяжело дышал и неотрывно смотрел на меня так, будто я достала для него ни много, ни мало – звезду с небес!

А потом встал, медленно опустился передо мной на одно колено и, бережно подхватив мою красную опухшую кисть, с величайшей осторожностью приложил её ко лбу и произнёс, чеканя слова, будто золотые монеты:

–Виз-‘заран, Даван’киир. Фен кос нуст ни, Вос-‘минок.

Странные слова чужого языка тяжело прокатились по пустому залу аптеки, потревожив мрак по углам, отразились от стёкол окон и витрин, будто слегка зазвеневших невидимой вибрацией в ответ, и стремительно влились в самую мою суть, в солнечное сплетение, будто река, измученная долгим странствием по сухим равнинам, добралась наконец до моря. И что-то в моём сердце отозвалось гулким протяжным звоном…

Я от шока не только дар речи потеряла, – в который уже раз за сегодняшний вечер! Я впала в какой-то глубокий транс, почти что в кому. А он всё смотрел снизу вверх, красивый, как архангел на иконе, и синие глаза лучились чистым, почти детским восторгом.

Божечки-кошечки!..

Сколько времени мы вот так провели, я даже и прикинуть не могу.

– Глеб Германович, – отмерла я наконец. – Я тоже Толкиена люблю, но это уж как-то перебор… Пожалуйста, ну встаньте…

Мужчина отпустил мою руку и поднялся. Но тут же снова склонился в поклоне.

– Да хватит уже! – не выдержала я и тоже вскочила. – Лучше объясните мне нормальным русским языком, что происходит!..

– Хорошо, Хранительница, – ответил дракон, выпрямляясь, но всё ещё сияя, как надраенная Золушкой кастрюля. – Присядьте, пожалуйста. Я всё вам расскажу. Всё, что вы хотите знать.

– Кто-о? – поразилась я, плюхаясь обратно на диванчик. – Это как вы меня назвали?..

–Даван’киир в переводе на земной язык означает «Щит драконов» – то есть «Хранительница».

– Так, стоп. Я вообще-то местная, если вы не заметили! Я родилась здесь и всю жизнь живу в Ельшине, я даже в Турции ни разу не была, только в Москве да на Байкале…

– И как вам Байкал? – почему-то с живым интересом спросил Глеб Германович.

Я настолько не ожидала такого поворота в разговоре, что ляпнула, не задумываясь:

– Магическая бездна…

Глаза дракона снова торжествующе блеснули.

– Вот!.. Вы всё правильно чувствуете! В вас живёт магия, Евдокия. Вы даже не представляете, кто вы… Редчайшее, светоносное, волшебное существо, которое спасёт наш угасающий мир… Байкал – это не просто разлом в земной коре и не просто самая чистая на Земле вода. Это разлом между мирами – один из четырёх, имеющихся здесь. Ещё один, кстати, на Алтае. Телецкое озеро. И ещё – Танганьика в Африке и Титикака в Южной Америке. Все эти места окружены легендами, как вы знаете. И вовсе не случайно…

– Подождите, – моё сердце колотилось, как слетевший с катушек отбойный молоток, – Что-что там про спасение какого-то мира? В этом месте поподробнее, пожалуйста!

Дракон улыбнулся и вновь склонился передо мной, хотя очень быстро выпрямился, уже поняв, как нервируют меня эти экивоки с этикетами.

–Даван’киир – это носительница древней крови почти исчезнувшей расы нашего мира – Хранителей. Вообще-то, полностью исчезнувшей, как считается, но я никогда до конца в это не верил. В нашем мире есть древнее предание, что когда надежды для мира больше не останется, и пепел пустошей засыплет последние города, Она придёт, и путь её будет отмечен лиловыми цветами «Faal’kiir» –травы Хранителей…

Я схватилась за готовую лопнуть голову. Ещё чуть-чуть, и от Дуськиной крыши останутся только жалкие битые черепки.

– Стойте, Глеб Германович. Больше не надо. Хватит… Давайте пока на этом остановимся, прошу вас. Мне надо хотя бы это переварить…

– Мудрое решение, – прошептал дракон восторженно-ласково. – Я провожу вас до дома, Хранительница, и вы хорошенько отдохнёте. И простите, что так напугал вас, нет мне прощения… Боже, что бы я ни отдал, чтобы ваши глаза сияли, а губы… улыбались…

Он вдруг подался ко мне, словно его тянула ко мне какая-то непреодолимая сила, и я еле успела отпрянуть.

– Так, гражданин дракон! – зашипела я отчаянно. – Руки…лапы…крылья не распускайте! Что вы себе позволяете!..

Инспектор вдруг вздрогнул так сильно, что я испугалась, как бы опять он не начал оборачиваться. На его лице быстро промелькнула гримаса боли, он даже слегка прикусил губу.

– Простите, Хранительница… Вы должны знать, что я никогда не посмею причинить вам боль и никогда не пойду наперекор вашим желаниям. Вы имеете абсолютную власть надо мной. Ваши приказы для меня равносильны нерушимой клятве. Если вы прикажете мне умереть, я умру. Прикажете быть вашим рабом – буду…

И тут мне всё это резко надоело. Слишком много пафоса на квадратный сантиметр аптеки «Феникс», а у меня на него аллергия. Я решительно поднялась, кинула инспектору в руки его же пальто, сдёрнув со спинки стула. И пошла в подсобку за своей ветровкой. Кажется, дракон слегка растерялся, поскольку когда я вернулась, он всё так же стоял посреди зала, сжимая в руках пальто.

– Так, Глеб Германович. Раз уж такая петрушка началась, давайте сразу кое-что в наших отношениях проясним. Во-первых – никаких Хранительниц. Называйте меня как раньше – Евдокия. Можно – Ева, – добавила я, чуть подумав. Может, хоть кто-то теперь будет называть меня так, как мне всегда хотелось? – Но никаких Дунь, Дуняш и Дусь. Это ясно?

Дракон улыбнулся и попытался вновь поклониться, но я решительно подняла руку. Он вздрогнул от неожиданности, и глаза его опять полыхнули искрами.

– Во-вторых, никаких поклонов! Я понимаю, у вас там, наверное, Средневековье и всё такое, но меня это дико раздражает. Мне гораздо больше нравился строгий, придирчивый и холодный фарминспектор Вельский Глеб Германович.

Дракон улыбнулся и заметил:

– У меня в ведомстве треть аптек нашей области, Ева. Вы думаете, легко следить за всем этим хозяйством на протяжении… хм, ста тридцати восьми лет, когда я только прибыл в эти края?..

– Божечки-кошечки, – прижала я руки к щекам. – И как вы так долго сдерживались и не спалили нас всех к чертям?..

– Хотел, и не раз, – признался инспектор со смешком и наконец-то стал похож на того Глеба Германовича, какого я знала. – Драконы – раса, совершенно не отличающаяся выдержкой и терпением, даже Сапфировые…

Я взглянула в его глаза, уже открывая дверь на улицу, и предположила:

– Это поэтому у вас глаза синие? Потому что вы – сапфировый?

– Совершенно верно, – дракону явно понравилась моя проницательность. – В истинном облике у меня синяя чешуя… А вообще, Сапфировые драконы – это Целители.

– О, так вы не по принуждению занимаетесь аптечным делом?

– Отнюдь, Ева. Я занимаюсь любимым – и очень важным делом. Но, если вы не против, я не буду вас перегружать информацией, как мы и договорились. Слишком много всего…

Мы вышли на улицу, я закрыла дверь и включила сигнализацию. Влажный ночной ветерок – ох, сколько же времени я в беспамятстве провалялась! – взлохматил мою и без того вечно растрёпанную русую шевелюру. И мне почему-то очень захотелось полезть в сумку за расчёской… которой там не было. Как и зеркальца. Как и помады. Как и крема, пудры, лака, чего ещё там… Как и носового платка – если за таковой не считать упаковку влажных салфеток с алое вера.

В общем, если бы какая-нибудь модная психологиня вывернула мою сумку для анализа личности, она бы там не обнаружила личности вовсе. А сумка, кстати, ещё от бабушки осталась, и хотя было ей в обед сто лет, я космы повыдергаю тому, кто нацелится её у меня отобрать. Кое-кто уже пытался, и отделался лёгким испугом только по молодости лет и по наивности характера, усиленной по максимуму соцсетями и фэнтези-книжками.

Внутренне раздосадованная, я повернулась к дракону-инспектору.

– Ну что, до свидания, Глеб Германович. Провожать меня не надо, мне тут рядом, – осекла я его, увидев, как он уже пристраивается шагать со мной дальше.

И он послушался!.. Хотя очень не хотел – видно было по глазам, по напрягшимся желвакам. Но всё равно встал, как вкопанный.

Получается, я вправду имею над ним такую власть?..

И стало неприятно. Так противно, будто хлебнула настоявшейся болотной жижи.

Мне ни к чему ручной дракон. Для меня он всё равно человек – умный, красивый, интересный, талантливый человек, пусть и умеет плеваться огнём. Я бы хотела с ним просто общаться и дружить, а не повелевать. Я бы хотела быть ему интересной не потому, что у меня какие-то там сверхспособности и древняя кровь. Нафиг она мне не сдалась… Я – человек и хочу остаться им, что бы ни случилось.

– Глеб Германович…

– Меня зовут Вельгорн, – тихо сказал дракон. – Никто в этом мире не знает моего настоящего имени, но мне хотелось бы, чтобы наедине вы звали меня так.

– Вельгорн, – имя ему удивительно шло – гордое, сильное, красивое. – Я вам сейчас отдам приказ и прошу заранее меня простить. Это будет единственный и последний мой приказ для вас. Хорошо?..

– Всё, что прикажете, Хра… Ева. Но почему простить?..

– Вельгорн, – твёрдо сказала я, и показалось, что ветер зашумел сильнее в кроне старого вяза. – Приказываю вам быть собой. Вы не должны меня слушаться. Вы не должны меня опекать. Вы свободны от любых обязательств по отношению ко мне. Вы должны быть только собой и поступать только так, как считаете нужным. Всё. Исполняйте приказ.

И для верности я притопнула ногой – здесь бы очень каблук пригодился, но летом моя нога не знала другой обувки, кроме лоферов на толстой подошве – самой удобной в мире обуви. Поэтому эта самая подошва издала разве что смешной «чвяк» на мокром асфальте. Вот вечно у Дуськи всё не так…

Дракон не вздохнул с облегчением, как я отчасти ожидала. И вообще не выглядел обрадованным, хотя я заметила, что из его статной фигуры ушло излишнее напряжение – значит, приказ всё-таки подействовал. Широкие плечи под чёрным кашемиром даже немного ссутулились.

– Зря вы это сделали, Ева, – он подошёл ко мне вплотную, и в тусклом свете фонаря я увидела, как мерцают его глубокие глаза, затягивая меня в синюю бездну. – Так мне будет намного сложнее сдерживаться…

– Сдерживаться от чего?.. -я вдруг поняла, что пячусь назад, шаг за шагом, но он неумолимо надвигается на меня.

– Вы не всё знаете про зелье Истинной сути, Ева. Я не успел вам рассказать. Вы не знаете, что та Хранительница, кто готовит зелье, с его помощью сможет приворожить любого дракона, какого захочет. Именно так в нашем мире Хранительницы выбирали себе мужей. И любой дракон был счастлив принять такой напиток. Это было огромной честью – и надеждой на продление рода. Потому что без Хранительниц драконий род рано или поздно пресекается… Так был сбалансирован Создателем наш драконий мир…

– Но я не… Я не… – бормотала я, глядя расширенными от ужаса глазами, как его лицо склоняется над моим.

– Вы дали мне приворотное зелье, Ева, – неумолимые слова продолжали заколачивать гвозди в крышку моего гробика. – И вы же сами разрезали путы, которые могли меня сдержать… Я люблю вас.

И его горячие губы прижались к моим.

Глава 4. Драконь-Трава

Я проснулась оттого, что мой ретривер Смайл поддевал влажным носом мою руку и сопел в неё. Он всегда так делает, когда я, по его собачьему мнению, слишком долго валяюсь в постели. Я вяло отпихивала его морду, ворчала, натягивала на себя одеяло…

Мне снился такой удивительный сон!..

Мне снился красавец-дракон с глазами синими, как байкальский лёд… и безумно влюблённый в меня. Правда, не по своей воле, но когда его губы коснулись моих, мне стало абсолютно пофиг на сей прискорбный факт.

Страстный огненный поцелуй растворил во мне многолетнюю корку усталого безразличия и собрал меня заново – только юную, полную звонкого счастья и надежд на лучшую, прекрасную жизнь. Тепло и сила необыкновенного мужчины хлынули в меня живительным потоком, смывая серость пустых дней и тоску по бывшему мужу, как океанская волна слизывает с берега клочья пены… И я растворилась в поцелуе, расслабилась так, будто из тела вытряхнули все косточки…

Я отпихнула в очередной раз собачью морду, отвернулась к стенке и вдруг осознала, что меня плохо слушаются руки – пальцы сгибались болезненно и с трудом.

И, как ужаленная, подскочила в постели. Отшвырнув одеяло, уставилась на свои руки – распухшие, красные, хотя уже не так сильно, как вчера. Взгляд метнулся к тумбочке.

На ней стояла баночка начатой мази от ожогов – вчерашняя, из аптечной подсобки.

Я в смятении коснулась губ и мгновенно заалевших щёк.

Это. Был. Не. Сон!..

Но я совсем не помню, как добиралась домой!

И я была не в пижаме, а во вчерашней одежде, включая носки. Только лоферы мои стояли аккуратно возле кровати. Это он??? Он поставил?.. Как он прошёл мимо Смайла?.. Нет, мой пёс – это, конечно, не пограничная овчарка, в зад не вцепится, но залаять-то должен был?.. Или я попросту не слышала, провалившись в обморок?

Я зажмурилась и попыталась восстановить последнее, что помнила. Мы вышли из аптеки… Я запретила ему провожать меня, он дёрнулся и застыл… так… мой дурацкий анти-приказ… приворотное зелье…

Приворотное зелье?!..

Остатки утренней неги окончательно превратились в воздушные розовые пузырьки и полопались с лёгкими хлопками.

Да, он действительно меня поцеловал. И я действительно поплыла от слишком сильных ощущений. Настолько, что… Похоже, я попросту упала в обморок.

Честно говоря, ничего удивительного. Я – хронический гипотоник. Обмороки у меня и раньше случались – от переутомления, духоты, низкого сахара в крови. А тут столько всего за один вечер – тут и покрепче кто мог бы не то, что в обморок свалиться – крышей поехать!..

А может, я и поехала?.. Перечитала Алёниных дурацких книжек-фэнтезюх?..

Смайл коротко взлаял, стуча хвостом, и тут же раздалась телефонная трель.

– Евдокия Максимовна! – возмущённо сказала трубка. – Вы на работе-то собираетесь появляться?.. Что случилось?..

– Да нормально всё, Алён, – голос мой со сна и перепуга хрипел, как старый бабулин патефон с чердака. – Скоро приду…

– Заболела, что ли? – всполошилась Алёна. – Не надо приходить, я сама справлюсь. Лежи давай! Ты когда успела простыть?

Соблазн остаться дома был велик. До смерти хотелось забраться обратно под одеяло, провалиться снова в крышесносный сон, а наутро проснуться уже точно в своей привычной жизни.

Мне было попросту страшно возвращаться в аптеку. И куда подевался дра… инспектор?.. Как он узнал, где я живу?.. Хотя невелика задача, конечно, мой адрес во всех официальных бумагах есть, да и кто меня тут не знает…

– И где, кстати, наш чайный столик из зала? Ты решила мебель, что ли, поменять на старости лет?

– За «старость лет» ты у меня ещё получишь, – огрызнулась я, на ходу выпрастываясь из одежды. – Жди, скоро буду.

Значит, Глеб Германович ещё и стол умудрился вынести? Из уже закрытой на ночь аптеки??? Не, ну это уже ни в какие ворота!..

Когда я, наспех приняв душ, натянув джинсы, свежую футболку и старую фланелевую рубаху бывшего, с которой никак не могла расстаться, выскочила в сад со Смайлом на поводке, то опасливо вертела головой по сторонам. Драконов и других глюков поблизости не обнаружилось, я отпустила собаку бегать и принялась лихорадочно соображать.

Так, для начала придётся приять тот факт, что драконы существуют. Да ещё какие, божечки-кошечки!.. Тут пришлось зажмуриться и снова запихнуть подальше жаркое воспоминание, чтобы голова перестала затягиваться хмельным туманом.

Хорошо, идём дальше. Существует ещё и волшебная трава в моём собственном саду – вот недаром я не могла её определить ни по одному известному справочнику, включая всемогущий фотопоиск «Яндекса»!

Я ринулась к заветной клумбе, укрытой от посторонних глаз в самом конце сада. Мой немаленький участок дальней стороной выходил к нашей речушке Ельше – прямо от моего хлипкого жердевого забора можно было по не очень крутому склону спуститься прямо к воде. Берег Ельши густо порос ольхой – собственно, и наш городок, и речка именно этому дереву были обязаны названием, ведь на древнерусском «ельшей» называли ольху, которую предки-славяне считали деревом-оборотнем, стражем границ между мирами. И большая старая ольха как раз притеняла и мою скромную клумбу с непонятной травой.

Случайно ли поселилась здесь моя бабуля?..

Хороший вопрос, ответ на который наверняка потянет за собой целую ниточку других не менее важных… Ведь как говорила сама бабушка – важен не правильный ответ, а правильный вопрос. Такой и приведёт в конце концов, к истине.

Пока я размышляла, уже и дошла…

И встала как вкопанная.

Похоже, сегодняшний день будет не менее богат на сюрпризы, чем вчерашний.

Возле клумбы с травкой, тихо покачивающей сиреневыми цветочками, сладко спал, прикрывшись кашемировым щегольским пальто, Глеб Германович Вельский собственной персоной. А рядом с ним, прямо в ногах, хлопая по траве хвостом и виновато глядя на меня, лежал мой собственный пёс.

– Ну, нормально, – пробормотала я и обессиленно опустилась рядом. – Дракон дрыхнет на моей клумбе в обнимку с моим же псом. Вселенная, просто прибей меня уже, хватит с меня сюра…

Дракон тем временем, приоткрыл глаза, и при виде меня его губы растянулись в улыбке, от которой у меня внутри что-то тренькнуло и посыпалось раскалёнными искрами в живот. Да что же это такое!..

– Ева, дорогая, – сонно и чувственно шепнул дракон. – Иди же ко мне…

– Так, – разозлилась я окончательно. – Вставайте, Глеб Германович. Хватить валять дурака и мять мои цветы! Они, между прочим, редкие, сами говорили! В Чёрную книгу занесены! Инспектор, называется!

Дракон, явно не ожидавший такого наезда, проснулся окончательно и рывком сел.

– Что случилось, Евдокия? Плохо выспались?..

– Как я попала домой? – начала я с наиболее волнующего меня вопроса. – Почему я ничего не помню?..

– С какого конкретно момента вы ничего не помните? – лукаво прищурился дракон.

– С того самого! – рявкнула я и вскочила. – Не смешно вообще!

Смайл жалобно гавкнул, не отходя от дракона.

– И ты молчи, предатель, – прошипела я. – Посажу тебя на кошачий корм вместо собачьего, будешь ещё мне чужаков на территорию пускать!..

– Собаки чувствуют драконов и обожают их запах, – заметил Глеб Германович, потрепав пса за ухом, отчего тот закатил в экстазе глаза. – Зато кошки ненавидят.

– Значит, пора заводить кошку, – я щёлкнула карабином и мстительно дёрнула Смайла за поводок. Пёс взглянул на меня с укоризной, и мне стало немного стыдно. Всё-таки случай непредвиденный. – Вы не ответили на мой вопрос!

– Я принёс вас сюда на руках, когда вы потеряли сознание, Ева. Слишком много всего на вас обрушилось, и я снова виноват перед вами. Простите, что не удержался… Вы были так прекрасны – с горящими глазами, такая решительная, в мерцающем свете ночного фонаря…

– Хватит, – оборвала его я. – Не надо дифирамбов. Всё это лишь наведённый морок, и с этим надо разбираться. Но чуть позже.

Глаза Глеба Германовича нехорошо сузились, но я не дала ему ничего сказать.

– Как из аптеки пропал столик? Я хорошо помню, что закрыла её и включила сигнализацию! Вы… умеете телепортироваться?

Дракон всё ещё хмуро смотрел на меня, но всё же ответил.

– Увы, не умею. Не мой талант… Да и магии на телепортацию уходит прорва даже у Элантара…

– Это ещё кто? – изумилась я. – Ещё дракон? Сколько вас тут вообще?..

– Нас осталось всего трое, – грустно усмехнулся мой вторженец. – Трое на весь мир.

– На наш мир, земной? – удивилась я.

– На наш. Драконий. Следовательно, и на ваш. Всего трое… Вообще.

В его голосе будто зашелестели мёртвые осенние листья, и дохнуло таким холодом, от которого меня осыпало ледяными мурашками. Боль и тяжесть чужого одиночества каким-то образом задела и меня тяжёлым драконьим крылом… Внезапно захотелось прижать к груди эту гордую голову, погладить чёрный шёлк волос и пробормотать слова утешения, в которых я никогда не была сильна.

Вместо этого, я отцепила Смайла и смотала поводок.

– Пойдёмте в дом, Глеб. Кофе попьём, и там договорим, мне на работу пора, а то помощница там места не находит. А то вы как бомж тут на грядке валяетесь, мне прям неловко.

Дракон засмеялся, стряхнув с себя печаль, как Смайл – грязные брызги из любимой лужи.