- -
- 100%
- +
– Я на следующей неделе поеду к маме. Может быть, ты поедешь со мной?
Надя нерешительно покачала головой. Понятно было, что она боялась обидеть его отказом.
– Да ты не бойся… Мама у меня – золотая…
– Да я не боюсь, – она помотала головой: каштановые колечки запрыгали по такому же полосатому, как и беретик, шарфу. – Денис… Просто ко мне моя мама приезжает на следующей неделе!
Ах да, ведь у неё же тоже есть родители… Но потом… полмесяца не видеть её. Денис вдруг понял, что для него общение с ней нужно так же, как небо. Как воздух… Почему так пусто становится, когда он думает о предстоящем расставании?
– Динь… – Надюшкины смущённые глаза засветились каким-то внутренним светом, от которого грусть стала растворяться, – Динь, а знаешь… У тебя сейчас глаза – как вот это небо. Честно – честно!
И снова внутри – эта радость, от которой захотелось обнять Надюшку, закружить её быстро-быстро… Или разбежаться и полететь…Но он просто взял её тоненькие горячие пальчики. Посмотрел в её счастливые глаза. Они всё понимали без слов. И смеялись, согревая всё вокруг беззаботным и ласковым светом.
– Надя… Я буду скучать…
– Ох, Динька… Я тоже!
– Я буду ждать!
– Я тоже… – прошептала она, – но у нас есть ещё целое завтра!
И точно! А это ведь так здорово.
… Оно было таким чистым, таким насыщенно синим и таким прозрачным. На горизонте – светло-голубым. Денис вдруг вспомнил, как однажды, будучи ещё маленьким, в самолёте сделал открытие. Когда солнце село, то на горизонте он увидел огромную радугу. Только она была не полукруглая как обычно, а длиною в небо: цвета плавно переходили от огненно-красного – там, где только что зашло солнце, и до фиолетового – на противоположной стороне… Словно эта радуга окружала землю. Удивительно… Он тогда летел на море, вместе с мамой. Хотел ей показать, но побоялся почему-то… Сидел и смотрел, стараясь запомнить, пока краски ночи не растворили закат.
Он всё-таки вынул руки из кармана, вытащил мобильник. Выключил Цоя, снял наушники. Теперь в тишине сонного города было слышно только его шаги. Почему-то они ритмично совпадали с минутами. Отмеряли время. Его, Дениса, время… А может, ещё и Надюшкино?
Глава 3. Славка и Антон
Второклассники сегодня заканчивали учиться раньше – каникулы на носу. Антон прислонился спиной к железной ограде. Рюкзак он не стал снимать – надеялся, что ждать придётся недолго.
Двери школы постоянно открывались – выходили ребята. Ой, вот и он! Антон поднял ладони, махнул светленькому мальчишке с большим ранцем за спиной. Тот кивнул ему, на секунду остановился, сказав что-то парню, который вышел вместе с ним. И побежал к Антону.
– Славка, ты опять шапку дома оставил? Или в школе?
– Дома… Антон, я её где-то потерял. То есть, дома потерял.
– Уши отморозишь! Осень на дворе!
– Не, не отморожу, – засмеялся Славка, – я капюшон надену.
– Растяпа! Как в школе дела?
– Нормально… У нас вчера был этот, как его… медосмотр, – Славка остановился, покопался в портфеле, вынул оттуда какие-то бумажки.
– Это что такое?
– Это родителям сказали отдать. Сегодня.
– А чего такие мятые-то? Будто слон прожевал… – Антон попытался разобрать в корявые закорючки. Ладно, мама прочитает, она умеет понимать врачебный почерк… – Как ребята?
– Да нормально всё, Антон. Вовке новый телефон подарили, сенсорный. Хвастался сегодня. Классный…Там представляешь, всё есть! И игры всякие, и даже интернет!
– Представляю. Ну, Вовка – умник, конечно. Нашёл, что в школу носить.
– А!… Потеряет – ему новый подарят.
– У него что, родители – миллионеры?
Славка вздохнул.
– Нет. Нефтяники. Они на Севере работают, а он с бабушкой живёт…
«Знакомая история…» – подумал Антон.
– Не обижают тебя?
– Нет, ты что! – Славка удивленно посмотрел на брата, – наоборот… На переменке все возле меня крутятся, не дают примеры доделать… А то я вчера не успел.
Удивительно, как быстро Славка умел заводить новых друзей. Антон сначала боялся за него, когда тот пошёл в первый класс. Потому что общество школьников оно такое – где поддержит, а где и раздавить может… Но Славку не трогали. Видимо чувствовали характер… Или ещё что-то. Может, просто видели, как Антон постоянно встречает и провожает его в школу? Всё-таки старший брат…
– Антон, а дядя Боря когда приедет?
– Завтра утром. На все каникулы.
– Ура!
Антон и сам был рад. Соскучился – папы не было целый месяц. Наверняка привезёт с собой кучу историй! Можно будет вечерком сесть вместе на большом диване, заварить вкусного чаю с чем-нибудь, и слушать… Даже Славка, непоседа, сидит тихо, когда папа рассказывает.
…После того, как он вернулся домой, папа работу не поменял. Он продолжал ездить в командировки, а вот мама оставила её. И ни разу при Антоне не говорила о своей работе, хотя он знал, что она ей нравилась… Мама продолжала писать статьи и даже собиралась выпустить учебник. А папа… Папа говорил, что «если он будет работать здесь, то его копеек не хватит, чтобы прокормить двух этих оболтусов, из-за которых он в прошлом году чуть…». Что «чуть» – папа никогда не договаривал, но Антон понимал, глядя в его синие очень серьёзные глаза… И на морщинки, которые так и не исчезли, и на побелевшие волосы… Сейчас, впрочем, это уже не так важно… Главное, что вот он – дом и Славка рядом!
Мама была дома. Славка с порога протянул ей листочки и выдохнул: выполнил обязательство, донёс их целыми. Почти целыми: помялись немножко.
– Это что такое? – она пригляделась к корявым закорючкам.
– Это медосмотр. Славке сказали, чтобы он тебе отдал… – Антон бросил рюкзак, скинул куртку.
– Понятно, – она присела на диван с этими листочками, – Антон, поешьте сами, там курица в духовке. Я сейчас посмотрю сразу, что тут.
Ой, сколько мама наготовила! Наверное, она тоже соскучилась по отцу.
– Антон, – зашептал Славка, когда они уселись за стол, а мы на каникулах к Шурику поедем или нет?
– Ой, Славка, я не знаю… Завтра папа скажет.
Он и сам хотел съездить к другу. Если была такая возможность – на каникулах они всей семьёй ездили к нему. А что, удобно: на поезде без пересадок, а оттуда потом папа ехал в Москву и – в Европу. Если у него было время – то тоже гостил у Шурки. Очень дружил с его отцом… Вместе веселее проводить время каникул. Особенно осенью.
… Удивительно просто, что друг тогда не обиделся. Совсем! Хотя Антона до сих пор скребёт вина перед ним… Но недолго скребёт, ведь если бы они сбежали вместе – Шурка не встретился бы с отцом.
Тогда Антон этого не знал! И почему-то очень боялся, что друг просто не станет с ним разговаривать. Но все опасения растворились, когда он услышал в трубке звонкий голосок:
– Алло, это кто? Антон? Антон! Я знал, я ведь знал, что ты найдешься!
А Антон… Он почему-то тогда осип. Совсем не вовремя, кстати… Только и смог проговорить:
– Шурка, ты меня прости!
… И как они встретились тогда! Как будто не виделись не месяц, а целую тысячу лет! Он никогда не забудет, как Шурка, всегда такой серьезный и внимательный, теперь улыбался. Таким счастливым в интернате он никогда не был. А здесь – сиял.
Как он тогда положил руки на Тошкины плечи и тихо сказал:
– Антон… Как я рад, что, наконец, увидел тебя!
У Антона будто тяжёлый груз с плеч свалился. И он свободно вздохнул… Хотя первый раз он так вздохнул, когда открыл глаза и понял, что он дома. И когда, посмотрев на родителей, понял, что об интернате даже разговора не будет. Вернее будет, но не о том, чтобы там жить, а о побеге и о той дороге. Никогда Антон не забудет её. Даже сейчас, хотя уже прошло полтора года, нет-нет да и приснятся ему эти бесконечные рельсы, мелькающие огни жёлтых окон, Славка за спиной… Но самым страшном во сне был маньяк… Иногда ему снилось, как в звенящей тишине чёрного леса тот кричит Антону: «Стреляй! Ну, что ты, стреляй!», а у него почему-то не срабатывает курок… Или пальцы перестают слушаться…И Славка рядом, и жутко сознавать, что сейчас ведь тот убьёт его… Дальше Антон испуганно просыпался. И потом ещё долго не мог заснуть, слушая тихое сопение младшего братишки и вглядываясь в тёмное окно, за которым тихонько качал ветками могучий тополь…
– Антон! – Славка в упор смотрел на брата, – Ты чего загрустил?
Антон встряхнулся:
– Да нет, ничего…
– Ты пойдёшь сегодня в музыкалку?
Ой, точно же. Как он мог забыть? Сегодня же последнее занятие перед каникулами. Надо… Хотя он и не любил этот неприятный урок сольфеджио, где нужно было писать нотные диктанты, или ещё хуже – ритмические, – так скучно! Но, может быть, после урока, он заглянет к своей учительнице и попросится поиграть на пианино… Жаль, что дома нет инструмента, а то он торчал бы за ним целыми днями. Хотя пока его нет, можно поторчать за компьютером…
– Тошка! – это уже мама появилась в дверях. Какой-то вид у неё растерянный… Или показалось?
– Мам, спасибо, всё вкусно!
– Хорошо… Ты сейчас пойдешь в магазин.
О, нет! Какой ещё магазин? Зачем магазин? Антон умоляюще посмотрел на маму:
– Мам…
– Не мам. Кто целую неделю идёт за картошкой? Чем отца кормить будем?
– Ну… Ты же приготовила… – Антон заметил металлические искорки в глазах у мамы и решил, что сейчас, наверное, лучше не спорить… Но всё же пробормотал, – ну хоть отдохнуть после школы…
Правда, какая картошка? Это же надо на рынок топать… Неохота, тем более, что погода такая – серо, холодно и ещё с мелкими брызгами… С другой стороны, он и правда неделю обещает…
– Два мужчины в доме у меня, а я должна сумки таскать?
– Тётя Оля, мы сходим! – это Славка уже не смог вынести упрёка. – Антон, пойдём! Прогуляемся.
Ладно, если со Славкой, тогда ещё ничего. Хотя лениво так… Нет, нужно идти. В интернете можно и потом посидеть, тем более, мама тогда точно не будет прогонять его от компьютера…
– Мама, а мы к Шурке поедем?
Губы у мамы дрогнули в улыбке:
– Поедем.
– Ура! – как это у них со Славкой вместе получилось?
Ну ладно, тогда никакая картошка не страшна.
Славка всё никак не привыкнет называть маму – мамой… Всё «тётя Оля», хоть и видно, что любит её… Может, потому, надеется найти свою? Как-то раз вечером, сидя за уроками, Антон заметил, что малыш притих. Обернулся, всего лишь на секунду – и снова уткнулся в тетрадку. Потому что Славка смотрел на старенькую фотокарточку и что-то шептал. Не нужно было догадываться, кто на ней… Единственная вещичка из прошлой жизни, единственная связь с ней, воспоминание.
Ведь у Славки жива мама, просто он потерялся… Странно, сколько папа смотрел – он так и не нашёл информации о его родителях… И дядя Валера, Шуркин отец, он работает в полиции, – тоже ничего не смог узнать. Хоть Славка и потерялся рядом с тем городом, где живёт Шурка.
Как же всё-таки здорово, что он тогда не прошёл мимо стройки! Как бы он жил без него, названного младшего братишки? Счастье даже молчать рядом и слушать, как он тихонько посапывает, размышляя о чём-то, нахмурив светленькие брови…
Мама, как она сразу приняла Славку! И ни словом, ни жестом не показала, что он не её сын… И папа так обрадовался, когда вернувшись, увидел дома Антона вместе с малышом. Зря Антон переживал.
Славка шагал рядом и задумчиво смотрел в небо. Мелкие брызги то ли снега, то ли дождя капельками оседали у него на лице. Оказывается личико у него совсем не острое, а круглое. Просто прошлым летом он был очень голодным… Несколько минут он молчал, потом перевёл взгляд на Антона. В глазах светился вопрос.
– Антон… Я недавно слышал в песне, знаешь какие слова? Что звёзды – это не звёзды, это дырки в небе, сквозь которые виден свет из рая. Это так может быть?
Ох!.. Вот что ему ответить? Умеет же он задавать вопросы… Учителям в школе, наверное, нелегко.
– Ну… А почему бы и нет? Мы же там не были, не видели что там…
Славка довольно помолчал. Видимо ему нравилась эта идея.
– Тогда получается, солнце – это очень большая дырка? Там, наверное, очень яркий свет и поэтому всё сгорает, да? Так просто туда не попадёшь…
Антон даже споткнулся. Вздохнул. Поправил капюшон на Славке, внимательно посмотрел на него. Серые глаза без улыбки смотрели на него, словно сейчас для брата это было важным.
– Славка, да всё может быть… Хотя, с другой стороны – вот будет у вас астрономия в школе…
– Как же, тогда получается, что солнце – это не солнце?
– Почему же не солнце-то… Скопление света, которое называют «солнцем».
– Ой, а я так и не думал даже!
– Славка, а где ты эту песню-то услышал?
Славка замялся.
– В гостях у Данилки Гречко… Ну, он мелкий такой, со мной за одной партой сидит.
– Ты когда успел у него побывать?
– А, это когда тебя позавчера задержали, я к нему и пошёл. И Вовка ещё. Он просто напротив школы живёт.
Мда… Видимо прошлое лето ничему его не научило. Доверчивый, как слонёнок… А с другой стороны, что лучше – сидеть в школе и маяться от безделья?
– Антон, да не волнуйся ты! Данилка – хороший парень! Он всякие модельки танков, самолётов собирает, раскрашивает их. Он нам показывал. А потом его мама нас мантами угостила!
Антон молчал. Он не знал, что ответить малышу…
– Антон… – Славка уже с беспокойством вглядывался в лицо брата.
– Славка… Ты бы домой пошёл тогда, а мне бы позвонил.
– Я хотел позвонить, но у меня аккумулятор разрядился на телефоне. А он как раз позвал!
– Слушай, Славка, давай, когда в другой раз ты вдруг соберешься в гости или ещё куда, ты мне позвонишь? У ребят попросишь телефон. Хорошо?
Славка закивал.
– Позвоню! Антон, а я номер твой не знаю.
– Так выучи! Я тебе запишу. Мог бы и зайти ко мне.
– Ладно.
– Славка… – вот как ему сказать, чтобы он не обиделся? – Славка, пойми же ты… – тихо произнёс Антон, – я же не просто так!
– Да я понимаю, Тошка. Я не буду больше. Честно! То есть, буду звонить.
Добавилось ему лишняя капелька тревоги. Или она не исчезала никуда? «А что ты хочешь? – сказал он себе. – Все малыши вырастают… И становятся самостоятельными… И иногда даже очень…».
Славка высунул из кармана свою ладошку. И крепко взял его руку. Как раньше.
Глава 4. Ночной разговор
За окнами детской музыкальной школы густели лиловые сумерки. «Интересно, а почему они лиловые? – думал Антон, надевая куртку, – Ведь днём же небо было серым. Откуда синева взялась?». Рядом, завязывая шнурки на ботинках, пыхтел Кеша Сорокин, его одноклассник. В обычной жизни человек неповоротливый и медлительный, но очень способный в музыке. На фортепиано он играет виртуозно! Как его пальцы, которые так быстро летают по клавишам, не справляются со шнурками? Человек – существо загадочное…
– Антон, ты в среду на репетицию придёшь? – спросил Кеша, выпрямляясь.
– Нет. Я уезжаю.
– Куда уезжаешь? – не понял товарищ.
– К другу, куда… На каникулы.
Ого, пока они играли, на улице началась метель! Белые мелкие хлопья кружились и сразу таяли на чёрной холодной земле. Вертелись возле фонарей. Щекотали нос. Ничего, скоро всё наконец-то будет белым-белым!. Зиму Антон любил. А осень – нет. Особенно сырую, пасмурную и с голыми деревьями без листьев…
Ой, что это? Антон заметил на скамейки две очень знакомые фигурки: одну маленькую в синей курточке и бело-голубой шапке, а вторую – высокую, в тёмных брюках и чёрном пальто, с серебристой шевелюрой густых волос…
– Папка!
Он уже и забыл, как крепко умеет обнимать его отец! Надо же… А мама говорила…
– Пап, а мама говорила, что ты завтра утром приедешь!
– А я раньше! – отец всё смотрел на Антона. Как будто не видел его очень давно. И улыбался из-под усов… – Как ты, сын? Славка мне тут уже рассказал, что вы к концерту готовитесь? И что ты даже с двумя четвёрками четверть закончил?
– Ага, готовимся… – Антон вспомнил про Кешу, обернулся – тот стоял в сторонке, видимо ждал, – помахал ему. – Пап, как ты съездил? Расскажешь?
– Расскажу. Только не сегодня. Я устал немного…
– Ещё бы! Пойдём скорее домой, чай пить! Вы замёрзли, наверное?
Дома Антон включил компьютер. Залез в «контакт»3. Днём ему так и не удалось побывать в интернете, зато сейчас была куча времени. Отыскал в друзьях Сашу Карандашина, написал ему:
«Шурка, мы приедем! Завтра мама пойдёт за билетами, значит, в субботу вечером или в воскресение мы будем у тебя. Я тебе позвоню. Славка очень соскучился. Я тоже. И папа приедет!
ЗЫ: я прочитал про твой самолёт. Мне кажется, что двигатель у него нужно поменьше сделать. Потом объясню, почему. Да и вид красивее будет… Ты успеешь его дорисовать?»
И нажал кнопку «отправить».
Как же всё-таки здорово осенним вечером быть дома! И чувствовать себя счастливым. Наверное, самым счастливым человеком на свете! Завтра – пятница, а потом – целая неделя каникул! Славка утащил папин телефон – сопит тихонько и быстро жмёт на кнопки: играет… Мама кормит папу жареной картошкой, за который ему сегодня так не хотелось идти. А он тут, в интернете. Ой, фотки кто-то из ребят выложил. С моря, нужно глянуть. Им так и не довелось там побывать: летом решили купить компьютер и велик – из своего Антон вырос, он стал Славкиным, а ещё решили немного обновить их квартирку. Ну и ладно, ещё успеют! Это не главное…
Ночью Антон проснулся оттого, что захотелось пить. Он слез с кровати, мельком глянул на Славку: тот сладко спал без одеяла, раскинув руки. И такое беззаботное было у него выражение лица, что он не смог сдержать улыбки: какой же он всё-таки ещё малыш… Братишка.
Посмотрел в окно: старый тополь качал голыми ветками, и казалось, что ему холодно. Кружились снежинки, укрывая озябшую траву. Это – первый снег, и он ещё растает… Но сейчас было красивым это безмолвное ожидание зимы. Осень скребла по асфальту листьями и нехотя отступала. А зима застилала землю и прошлое белым, чистым покровом. Новые дела, новые мысли… Какими они будут?
Антон тихо вышел из комнаты, прошёл по коридору и замер: щели кухонной двери светились, из-за неё доносились голоса родителей. Он хотел уже пойти обратно в комнату, чтоб не мешать им, как неожиданно зацепил слух негромкий, но встревоженный голос мамы:
… – Боря, ну какая Швейцария? Это же с корнями себя выдирать!
Антон замер. Какая ещё Швейцария?
– Оль, я же сказал, нам там будет лучше…
– Кому – нам?
– Тебе.
– Мне? Ты меня спросил?
– Я вот и спрашиваю… Оль, а разве нет? Ты одна здесь с мальчишками…
– А мальчишек ты спросил? Антона? Славика?
– Нет ещё. А почему они не согласятся? Там спокойнее. Условия лучше. И мы же – рядом… Славка – там, где Антон… Но в нём-то и вся загвоздка…
– Какая загвоздка? – напряжённо спросила мама. Антон тоже напрягся. Никогда папа не делал между ними различий…
– Ну, то, что мы его опекуны… Его не выпустят за границу!
Точно! После долгой волокиты родителям удалось оформить только опекунство над Славкой. Потому что нет сведений о том, что Славкины родители погибли или лишены родительских прав… Но это по бумажкам только! А сейчас получается… Антон еле сдерживал себя, чтобы не дёрнуть ручку двери.
– И что ты предлагаешь? – это мама.
– Оль, я не знаю… Я и советуюсь.
– Я думаю, что нужно всем вместе советоваться! С ребятами…
Молчание. Потом усталый голос отца:
– Я просто не знаю, как им сказать…
– Борь, что ты не знаешь? Ты уже всё решил. Уже подсчитал во сколько нам переезд обойдётся. Квартиру там подыскиваешь. Почему ты не спросил меня? Я не смогу жить в чужой стране!
– Оль, ну ведь раньше могла же. И ничего я пока не подыскиваю. Так, навел справки.
– Справки… Знаешь, Борь, раньше я много чего могла. Сына, например, в интернате оставить. И что из этого вышло?.. Борь, да не захочет он, пойми же ты!
– Откуда ты знаешь? Он ведь хотел ехать со мной… Оль, я когда приезжаю в Россию, знаешь, мне так грустно становится… Загадили страну.
– Правильно, и давай отсюда смотаемся! Так, да? Пусть дальше гадят…
«Что за чушь? Какая ещё заграница?!» – сердито подумал Антон. Так всё было хорошо, а тут… Чего им неймется-то?
– Я просто думал, что нам всем там будет лучше… И мы будем вместе. Я измучился так мотаться… – тихо сказал отец.
– Борь… Я тоже хочу быть вместе. Но я не смогу так. А Славку ты куда денешь?
– Нужно искать его родителей… Только как?
«Ага, хорошо придумал, пап… А ты не подумал, как я там без него буду? И без Шурки? Ты зачем меня рвешь на кусочки?»
Молчание нарушила мама:
– Борь, у них сегодня был медосмотр. У мальчика подозрение на ревматизм. Надо обследоваться. Какие-то там шумы в сердце…
Ох, ёлки! Антон услышал медленные удары своего сердца. Они проваливались в пустоту и были такими громкими, что он испугался – сейчас их услышат родители… Хотя, какая разница… Эх ты, Славка…
В тишине кто-то скрипнул стулом.
В тишине кто-то вздохнул.
Что такое «ревматизм», Антон не совсем понимал. Из книжек знал, что из-за этой болезни опухают суставы, и пальцы становятся сложно сгибать. И что ею можно заболеть, если человек долго мёрзнет и плохо ест…
– У кого? – бесцветно нарушил тишину отец.
– У Славика. Видимо, последствия жизни на стройке…
«И нашего путешествия…» – подумал Антон. Странно только, что в том году проходили медосмотр и – ничего не обнаружили… Да и Славка не жаловался, что у него что-то болит. Хотя, если вдруг случалось ему замёрзнуть или промокнуть под дождём – малыш шёл в ванную и отогревался там не меньше часа…
За дверью молчали. Антону почему-то ужасно захотелось лечь в постель и уснуть. Чтобы наутро проснуться и понять, что всё это – сон.
– Борь, я уже позвонила доктору, спросила. Он сказал, что нужно беречь ребёнка. С такими вещами живут до старости… Хорошо бы сердечко посмотреть.
– Оль, что ж ты молчала?
– А что, это разве что-то изменит? – мама говорила так тихо, что сложно было разобрать слова. – Как-то повлияет на твоё решение?
Папа ответил неразборчиво.
– Да ну, Боря… Разве тебя может что-то изменить?
Пол такой холодный почему-то. Антон осторожно переступил ногами.
– Там вообще климат не всем подходит… Зимой ветрено, летом дожди. Это на севере… Но… Оль, знаешь, мне иногда так страшно за вас! Я ночами не сплю, мысли всякие разные. Я даже молюсь… И так по мальчишкам скучаю! Оль, ты не представляешь, как бы мне хотелось быть с вами!
Мама молчала. А Антон никогда не слышал такой тоски в голосе папы… Да уж… Нелегко ему…
– Борь, если хотелось бы – можно было что-нибудь придумать, разве нет?
– Вот я и думаю… Если я буду работать здесь – мы так долго не протянем… И Тошке в институт нужно будет поступать…
Какой институт?.. Это ведь через четыре года! Вечность.
– Оль, я завтра попробую спросить у Антона, что он думает… Да не волнуйся ты! Я просто спрошу, я же не настаиваю…
– Спроси… Я днём пойду за билетами. Мальчишки очень соскучились по своему другу. Ты не передумал ехать?
– Нет. Я хочу увидеть Валеру… Может он чего посоветует. В следующее воскресение у меня самолёт. Вас провожу и поеду обратно.
– Боря… Ты ведь знаешь, я тоже очень скучаю…
– Оля, Оля… Помнишь, как девчонкой ты не хотела расставаться даже на день? Ты почему-то очень грустила тогда…
– Боря, я помню. Только, пожалуйста, давай не будем повторять прошлого?! Вспомни, к чему нас это чуть не привело.
– Оль… Да кто же спорит… Главное, что все живы и здоровы.
«Почти все!»
– Почти, – откликнулась мама, – а вспомни, как ты в прошлом году сам смеялся, что искали одного, а нашли двоих…
– Двоих оболтусов.
– Без которых мы не можем жить…
– За которыми нужен глаз да глаз. И суровая мужская рука.
– Это точно. Борь… Тебя нельзя одного надолго оставлять, а то у тебя там всякие мысли заводятся!
– А как не оставлять?
Антон уже не мог стоять и тихо пошёл обратно. Предательски скрипнула половица под линолеумом. Ну и пусть… Он, кажется, хотел пить? В сумке же оставалась бутылка воды, что ж его понесло на эту кухню?
В его комнатке царили сон и спокойствие. Славка тихонько дышал, сложив свои ладони под щечки. Одеяло валялось на полу. Антон аккуратно поднял его, накрыл братишку. Забрался к себе наверх и улегся на живот. Задумчиво уставился в тёмное окно. Сейчас только тополь разделял его тревогу. Обиду. Страх за Славку. Вину… Тоску по отцу и той счастливой жизни, которая так далека от него и бывает так редко… Горечь расставания… И сквозь этот комок – несмелая радость ощущения дома… И его, этого дома, может не стать?
Антон любил свой дом. Свою маленькую квартиру. И тихий зелёный дворик, и школу, которая порой надоедала уроками и ранними подъемами тёмной зимой, но она была тоже неотрывной частью его, Тошкиной, жизни. Такая цепочка из прочных звеньев: дом, Славка, родители, школа, его город… Ни одно не вырвешь! При чём тут другая страна? Зачем?!