Джареф. Кровь. Цикл Мемуары Бога

“Нагариан молодец. Понял, что лучше находиться от меня подальше. И Мария, неплохо играет свою роль. Каждое действие и слово выверено, взвешено. Я бы поверил, но осечки в поведении и ее страх предо мной выдали игру. Правила, которой знают многие жертвы, что справились с последствиями плена. Возможно, дальше будет давление на слабости. Да, скорее всего. Если мои рассуждения верны, можно будет посмеяться”.

Боль бродила по телу очагами, пытаясь завязать его в узел, но бессилье взяло свое, и, ни один мускул не желал подчиняться. Если б я смог улыбнуться, то гримаса счастья озарила бы лицо. Сил нет. Но это ощущение безграничного спокойствия, без чувств, без эмоций. Ничего. Вообще ничего. Бесконечный покой с его теплыми и бархатными объятиями. Словно глубокий лечебный сон. Или небытие. Состояние границы. Приграничное.

Голод.

Жуткий голод.

Я должен утолить его.

Дверь отворилась, и ведьма вплыла в помещение с подносом в руках. В воздухе разлились умопомрачительные запахи. Слюноотделение не заставило себя ждать. А силы?

Сил не появилось.

– Ты не убрал за собой. Пока не уберешь, еды тебе не видать!

– У меня нет сил, – я не узнал свой голос, настолько блекло он прозвучал.

– Ты говоришь, значит, силы есть. Двигайся, акан. Или мне коснуться тебя? Может вызвать пару мужчин, чтобы они сделали с тобой все то, что делали в плену? – женщина со стуком опустила свою ношу на стол, отчего приборы протестующе звякнули.

– Что могут сделать со мной, чего я уже не пережил? – спокойно молвил я, стараясь не обращать внимания на воспоминания. – Ты ведь пережила подобное? Поэтому просишь защиты у клана?

– Откуда ты знаешь?

Ее глаза холодны, как лед. Она выглядела ошеломленной. Я попал в точку.

– Догадаться было нетрудно, – одними губами прошептал я. – Но сил у меня нет. Если бы были, на влажном полу лежало бы твое бездыханное тело, а не мой полутруп. Благодари Фатум, что я не могу убрать эту лужу.

Женщина лишь хмыкнула.

– У тебя есть кто-то, ради кого ты все еще жив? – ведьма встала и, не оглядываясь, двинулась к столу. – Приложи всю свою силу воли, чтобы вновь увидеть этого человека. Не зря же твое ухо украшает этот дракон. Или это просто украшение?

Последний вопрос ведьма задала так, чтобы я понял, ей известно об общине и ритуалах бракосочетания. Если она знает больше, чем остальные, то найти Кайтэф ей не составит труда. Я должен выкарабкаться, несмотря ни на что и как можно быстрее. “Этого вы от меня ждали? Таких рассуждений?” Я мысленно улыбнулся. “Аканам и этой девочке еще учиться и учиться манипулированию”.

Мой каркающий смех вызвал у ведьмы удивление.

Воспоминания Нагариана.

– Дориан? – Сиберия едва не уронила старый фолиант, успев подхватить его в последний момент у толстого ковра на полу. – Дориан приедет? Какого ду́хра он тут забыл?

Я вскинул брови и улыбнулся.

– Джареф знает Дориана четырнадцать столетий.

– А помочь с поиском князя он не мог? Решил явиться только сейчас? – девушка распалялась и, от греха подальше, убрала книгу обратно в шкаф. – Меня раздражает этот мужчина!

– С первых дней нашего с тобой знакомства, ты, моя дорогая, странно реагируешь на этого старца в теле молодого человека с венцом главного алхимика на челе. Что с тобой?

Супруга посмотрела на меня, прищурив глаза.

– Есть тайны моего рождения, которые повязаны печатями Высшей крови. Не проси рассказывать, не смогу. От того я не могу переносить на дух этого Бессмертного Алхимика! Он бессовестный лжец, хитроумный маньяк и бессердечный Высший! О, Семеро! Риан! Я ненавижу его всеми зверьми моей души!

Сиберия хлопнула ладонью по столу, благо не развалила его, только несколько запечатанных писем скатились на пол. Странно, но зверь при этих словах во мне успокоился. Видимо, я подсознательно считал Дориана врагом своей семье. Что ж, моя женщина распалила во мне зерно любопытства. Нужно узнать больше о главе Алхимического ордена.

В дверь постучали. Тяжелая деревянная створка отворилась, и в кабинет вошел Аир.

– Джареф не ест уже третий день, – акан сел на скамью и запустил руку в густые волосы. – Силы покидают его с каждым часом? Мария сказала, что «лесная песнь» уже не действует на него, первые результаты сошли на нет.

– Друг мой, расскажешь о тех днях, когда ты был в подобном состоянии? – я отложил пришедшие письма в сторону. – Твое согласие даст мне возможность позвать Мари, ей будет необходимо узнать твой опыт.

Повисло минутное молчание. Я знал, что эта часть его жизни повлияла на него кардинальным образом, повернув весы жизни в другую сторону, разложив часть по полочкам и сбросив в навозную кучу остальное. Я помнил, каким был Аир до плена, хоть уже с тех пор и утекло много воды, но воспоминания оставили глубокий отпечаток в его душе.

– Я расскажу.

– Схожу за Мари, – Сиберия выскользнула за дверь быстрой тенью.

– Дориан едет, – сказал я.

– Это лучше, чем одна ведьма, – фыркнул Аир. – Будь прокляты эти ведьмы. Хотя Дориан, честно сказать, не из тех, с кем бы я стал пить из одной чаши.

Я взглянул на соратника. Его серьезное лицо не изменилось, только глаза странно поблескивали. Дориана не любили в клане, но терпели. Ради князя.

– Сиб так не считает.

– Твоя женщина мудра. Она видит в Дориане намного больше, чем другие.

– Не только мужчину? – хмыкнул я. Едва Дориан и Джареф встречаются, мир вокруг начинает вертеться только ради них. Словно эти мужчины из одного клана. Женщины сходят с ума, мужчины бесятся от невнимания оных, и растут стычки. Катастрофа. – Нужно предупредить всех, не хотелось бы подвергать крепость лишнему шуму.

– Я поговорю с остальными. Может, Дориану приехать инкогнито? – внес предложение мой второй заместитель.

– Хм, может он и согласиться. Старик предпочитает покой и уединение, – я чиркнул три строчки на бумаге, свернул небольшой свиток и отложил в сторону. – Благодарю.

– В твоей голове слишком много забот, иногда ты не замечаешь очевидных вещей, – Аир откинулся на спинку скамьи.

– Плохо на тебя влияю, – я окинул внимательным взглядом мужчину перед собой. – Куда делся тот головорез, что едва не отрубил мне голову?

– Танцуя с духром, невольно повторяешь движения, – ухмыльнулся Аир.

Дверь со скрипом отворилась. В комнату вплыла Сиберия, а следом за ней, раздраженно, вошла Мария. В ту же секунду в воздухе повисло напряжение.

– Зачем я здесь? Из-за бесхребетного червяка, которого вы зовете Князем? – выпалила она. – План с абьюзом10 провалился. Весь мой труд за эти две недели ушел нэйлогу11 под хвост, – девушка плюхнулась на кресло у давно потухшего камина.

– Придержи язык, ведьма, – прорычал Аир, оскалив клыки. – Джареф наш Старейшина. Проклятье, прояви хоть толику уважения!

– Уважения? – женщина скривила губы, – мое уважение не распространяется на аканов. Особенно на бесхарактерных аморальных типов.

– Прекратите! Вы, оба, – вечные перепалки этих двоих мне порядком надоели. Я присел на край стола, скрестив руки на груди. – Сюда едет алхимик. Он может найти выход. Аир, тебе слово.

– Мне было сто тридцать лет с момента заболевания, – вздохнул Аир, все еще гневно глядя в сторону Мари. – Не знаю, какая у их проклятого племени, тяга к аканам. С дрожью вспоминаю то духрово гнездо в Загорье. Я загнал коня. С каждым часом, становилось все хуже и хуже. В итоге я отключился, где-то между перевалом Амьен и Северными топями. Открыл глаза, во рту пустыня, а хрен стоит, хоть дрова коли.

Я ухмыльнулся. Аир был любителем завернуть крепкое словцо. Сиберия встала рядом со мной, внимательно слушая рассказ.

– Ведьма долины Амьен, Черная Вальха, вызвалась поймать меня за возможность делать с моим телом все, что пожелает, в промежутках между дыбой. Сперва одна. Потом по двое… потом… – мужчина сглотнул. – Пытки, дерьмовая кормежка и скотские условия, любого превратят в бесхребетного червяка, – Аир опять злобно сверкнул глазами в сторону Мари. – Спустя время, я уже не мог и пальцем шевелить без приказа. Вальха нашла выход. Хитрая сука. Поила меня зельем… сначала слабым. Я перевертыш, поэтому, зелья ей понадобилось немало. Но все равно, за пять лет плена, я скатился до «любовного сока». Спасся чудом. Я так исхудал, что на вид, ничем не отличался от мумии. Видимо, они решили, что толку от меня больше не будет, и бросили в яму, битком набитую трупами других “счастливчиков”.

– Как ты выбрался? – прошептала Мари, выдыхая из легких воздух.

– Охотники. Собаки учуяли трупы в пещере и привели людей. Только их самих это не спасло… к тому моменту, я уже ничего не соображал от голода. Рассудок был не со мной. А вот сила вернулась быстро. Кровь во мне очищалась медленно, так как «любовный сок» пропитывает организм и ждать приходиться долго. Несколько месяцев я бродил зверем, бездумно убивая. Едва я смог смутно соображать, вернулся в клан.

– То есть, при хорошем питании, есть вариант ускорить детоксикацию? – Мари подалась вперед. От нее веяло любопытством. – С вашим стариком не прокатит. Его постоянно выворачивает. Организм не принимает пищу. Что ты еще помнишь?

– Холод. В тепле мозги соображали получше, но усиливалась тяга к зелью. Приходилось терпеть холод, и думать, как не сдохнуть, – желто-карие глаза акана злобно поблескивали. – Что-то еще?

– Да. Мне нужен образец твоей крови и «любовный сок», – глаза ведьмы загорелись, – попробую вывести противоядие. Есть шанс, что твое тело выработало сопротивляемость этому яду. Не желаешь отведать, пряного до забвения, зелья? Страна иллюзий ждет!

– Мария, – Аир поднялся. – С тех пор, я даже напиться не могу.

Едва дверь захлопнулась, я впился в губы жены жестким поцелуем, сжимая ее тело властными объятиями.

– Рин, как бы я поступила, попади в плен…

– Я возненавидел бы тот миг, когда это случилось, а в другом случае, убивал бы поселение за поселением, пока бы не нашел тебя, – перебил я свою пару.

– Милорд, – Сиберия царапнула ноготками кожу у основания моей шеи. – Я сделала бы то же самое.

«Моя женщина», подумал я, увлекая жену на стол.

Сиберия звонко засмеялась, смахивая рукой книги, письма и бумагу на пол.

– Эй, – на мой протест, супруга продолжила смеяться и шутливо отпихнула меня. Такая желанная, с горящими глазами, с улыбкой предвкушения на губах, разметавшимися волосами алого цвета по столу и разведенными ногами. Зверь во мне заурчал.

Я погрузил клыки в плоть супруги. Очередной спазм ее внутренних мышц и острые когти впились в мою спину сквозь одежду. Сиберия откинула голову назад и закричала. Ее оргазм утих на моем языке. Сладким нектаром чувств, запахов и принадлежности, более глубокой, чем может описать слово «любовь».

Джареф.

– Вставай, – мягкий женский голос вывел меня из забытья. – Тебе нужно поесть.

Я повернул голову. Все та же ведьма.

– Оставь меня, – от одежды женщины пахло Аиром.

– Вставай! – повторила она гораздо громче.

– Мария, – я хрипло прошептал, отворачиваясь к стене. – Оставь меня в покое.

Послышался шорох одежд. Женщина двинулась к котлу и что-то зачерпнула. В воздухе пахло цветами и свежей выпечкой, ванилью и жареным мясом. Но даже эти вкусные запахи, ничего не тронули во мне. Самое странное, даже инстинкт зверя полностью замолчал.

Хлопнула дверь. Раздались тяжелые шаги и запах Аира. Горячие руки акана коснулись моей кожи, отщелкнули замки кандалов. Сильные руки повернули, дернули на себя, обняли и понесли.

Аир открыл дверь пинком ноги. Темные стены пещер мелькали перед взором, изредка разбавляя темноту факелами. Шаги Льва гулким эхом отдавались от толстых стен, спускаясь все ниже, вглубь горы. Внезапно, он наклонился над моим ухом и прошептал. – Я ведь могу найти твою жену.

– Ее никто не найдет, – прохрипел я. – Кроме Дориана.

– Вот и спрошу у Дориана, – фыркнул Аир, удобнее устраивая мое тело на своих руках. – Приезжает через несколько дней.

“Замечательно. Теперь еще Дориан приедет. Сколько у меня нянек? За эти три недели, я настолько устал, что смерть уже не кажется такой уж плохой идеей. Но я не могу оставить клан без главы, и мое желание увидеть любимую никуда не исчезло. Дориан опечалиться, узнав о моей смерти, но продолжит жить. Только Кайтэф, моя жена, нуждается во мне. Понимаю, что потеряно так много времени, но все же, я хочу ее увидеть. Всем своим существом”. Я тяжело вздохнул и собрался с остатками сил. Ради нее.

Тяжелая дверь, даже не скрипнула, когда Аир толкнул ее плечом. Холодный воздух коснулся кожи. Темное небо без звезд, тяжелые тучи скрывали ночное светило. Природа пахла зимой. Воздух пропах холодом.

Мое любимое время года.

Сани приняли меня в свои меховые объятия. Глаза Аира по-тигриному смотрели не на меня, но куда-то внутрь. В них читалась злость. Ремни туго перетянули мое тело накрест, а шкура животного укрыла от непогоды. Лицо акана исчезло из видимости, осталось только темное небо перед глазами. Скрипнули полозья, и сани дернулись. Конь всхрапнул и ускорил бег. Перед глазами замелькали ветви сосен и елей. Холодный воздух проникал в легкие, наполняя тело легкостью и прохладой. Снег скрипел под копытами животного и санями, убаюкивая. Сегодня, один и тех дней, когда снадобья ведьмы действовали, и я не собирался терять эти мгновения покоя. Полудрема навалилась быстро.

***

Холодно. Я открыл глаза и, с удивлением, увидел очень знакомый деревянный потолок. Я был в хижине у озера, где бывало, оставался, нуждаясь в одиночестве. Мне знакома каждая черточка, зазубрина и сучок. Каждый гвоздь, что я вколачивал в это строение.

Тело онемело и плохо слушалось, но холод заставлял шевелиться. Выбрался из-под шкуры медведя и скатился на ледяной пол. Безуспешные попытки подняться только развеселили. Старый акан, которого боятся и уважают, лежит на полу, уткнувшись носом в дерево, и, как грудной малыш, трепыхается, силясь подняться.

За окном звучно и размеренно работал топор.

– Соберись, – прохрипел я себе и медленно сел. Льняные одежды не грели. Я стал разминать руки, сжимать и разжимать пальцы, коснулся ног, стал мять ступни. С удивлением понял, что взмок от пота, едва почувствовав тепло в пальцах на ногах. Пошатываясь, поднялся, держась за стену у изголовья кровати. С последнего моего пребывания, в домике ничего не изменилось, кроме слоя пыли. Кровать у стены в углу, покрытая шкурами, очаг в центре с треногой для готовки еды, стол с двумя лавками рядом с очагом, у входа крючья для одежды и шкаф, а на стенах веревки, сети и прочие приспособления для охоты. В противоположном углу от входа, стояли шкафы с посудой и долго хранящимися продуктами.

Судя по свежим следам мелких лапок в пыли, грызуны еще не все сожрали.

Едва передвигая ногами, я поплелся к очагу в полу, едва не падая на четвереньки от слабости. Несколько сухих поленьев глухо ударились о камень основания очага. Трясущимися, непослушными руками пытался выбить искру. Разводя костер, я взмок в очередной раз. Тоненький дымок взвился к потолку, где находятся отверстия дымохода, я вздохнул с облегчением. В желудке было пусто, хотелось есть и спать. “С едой лучше повременить, так как все прошлые разы привели только к обниманию ведра. Воздержусь. Со сном та же проблема. Теперь, это мое перманентное состояние. Спать и есть. Есть и спать. Но не выходит”.

Хмыкнул. Когда-то, стоя на посту на стене, глядя на погружающееся в океан солнце, я думал, как выстоять ночь, а сейчас, как бы уснуть. Временами становится жутко от хитросплетений жизни.

“Пока помещение прогреется, околею”. На четвереньках, я дополз до шкафа, путаясь в ногах и временами дергая себя за волосы. “Нужно косу заплести”. Так, вот и шкаф. Перед глазами слой пыли, на отполированной древесине, и паутина, с трупиками паучков между стеной дома и шкафа. Куски хитина насекомых вызвали во мне волну мерзости. Хватаясь за ручки, поднялся на ноги. Подоконник тихо скрипнул, принимая вес моего тела. Я дернул ручку шкафа. “Моя одежда”. Скинул на пол штаны, рубаху и легкую обувь. Сколько времени прошло с того момента, как Аир меня сюда привез? Едва я задумался, тело начало потряхивать. Видимо, действие снадобья заканчивалось. Одеться заняло еще больше времени, чем розжиг очага.

Вышел из дому. Снег припорошил землю, рядом с крыльцом стояли сани и, перебирая землю копытом, мой конь. Жеребец фыркнул и повел ухом.

– Забыл уже? – хриплым голосом шептал я, всматриваясь в темные влажные глаза животного. – Старый мой друг.

– Хорошая скотина, – похвалил коня Аир. Он вышел из-за дома, в руке колун и куртка. – Наколол тебе дрова, на первое время. Оставляю тебя здесь одного, раз вдвое суток будем навещать тебя. У изголовья кровати и изножья есть усовершенствования, думаю, ты их оценишь.

– Благодарю, – в горле все также саднило. – Коня забери. Голод уже на той точке, когда я готов грызть дерево.

– Едва ли осилишь, – Аир мощным ударом вогнал топор в чурку у двери. – Не дохни тут, в одиночестве.

– Ты, как всегда, добр, – улыбка вышла вымученной.

– У меня нет желания петь по тебе заупокойную, – Аир надел куртку и подхватил коня под уздцы. – Счастливо оставаться.

Он одним прыжком вскочил на животного и тронулся с места. Снег захрустел под весом всадника и коня. Едва Аир скрылся за густыми ветвями ельника, я повернулся к озеру. Вышел на берег. Причал все также был на месте, только обветшал, лодка покоилась на дне, видна была только цепь, уходящую в хрупкий лед. Небо чернело, словно бездна. “Цвета так и не вернулись ко мне. Не беда. Жаль, что не смогу взглянуть в глаза любимой и увидеть, как травянисто-зеленый переходит в лазурь от счастья”. Желание обнять возлюбленную подкреплялось скулежом от зверя, скребущего задворки моего разума. Я сжал кулаки. Усиленная вдвойне потребность, рвала душу на части, и сжимала тянущей болью сердце в груди. Желание броситься в Общину и найти Кайтэф практически заставило меня сделать шаг к Горе, но в последний момент, я взял себя в руки. Хотелось выть. “Это невыход. Никогда не было выходом лететь сломя голову, не смотря на обстоятельства. И сейчас, столь слабым телом, я быстрее попаду в руки врагов”.

А вокруг царил покой. Где-то горланила птица, возвещая о начале зимы, в ветвях елей шуршал ветер и гнал снежинки по льду, как пастырь овец. Поземка танцевала на тонком зеркале льда. Холодало. Но, несмотря на мороз, душа радовалась этому покою. Ставшей родной земле.

“Зима будет суровой”.

Не знаю, сколько я так простоял, любуясь природой. Скрылся в хижине, едва небо посветлело.

Очаг еле тлел, но помещение прогрелось до приемлемой температуры. Я подкинул дров. Хотелось пить и есть. Осмелился выпить два глотка воды из кувшина на столе. Легкая тошнота заявила о себе мгновенно, но дальше не развилась. Я сел у огня в позе лотоса, кутаясь в шкуру медведя. Языки пламени пожирали дерево, потрескивая от наслаждения, отдавая тепло. Дымок вился к потолку и уходил сквозь маленькие отверстия в кровле над очагом. Я закрыл глаза, повернул руки ладонями вверх.

Вдох-выдох.

Тишина.

Вдох-выдох.

Успокоить ритм сердца.

Вдох-выдох.

Моя вселенная разверзлась, поглотив сознание целиком. Меня окутал хаос. Энергетические потоки были перебиты и смещены, пульсары едва живы и функционировали неправильно. Ключевые энергетические точки лишены энергии. Потянув прозрачные руки к потокам, направляя их один за другим, я настраивал систему жизнеобеспечения тела. Долго. Очень долго. Тело не желало слушаться, и потоки вновь сбивались, яркий туман алого цвета мешал работе и разрушал восстановленное.

Я очнулся ближе к полуночи. В расстройстве от бесплодных попыток восстановить себя.

В воздухе витал аромат крови и жареной рыбы. А также, еле заметный аромат трав и ведьмы. Мари приходила.

Тело затекло. Пришлось вновь разминать конечности. Я выпил пару глотков крови. Обрадовался, что тошнота не появилась. Выпил снадобье, лег восстанавливать физические силы у очага.