- -
- 100%
- +
Так они прожили три года. Детьми молодые так и не обзавелись. И у Леры появилась навязчивая идея – переехать в Москву.
– Лера, мы не можем переехать. Во-первых, я не могу бросить здесь мать одну. А во-вторых, у нас на это нет денег.
– Я тебя умоляю! Твоя мамочка еще нас переживет. Ты обратил внимание, что, как только мы сюда переехали, у нее сразу прекратились приступы? Заметил? Вспомни, когда мы у меня жили, ей почти каждый день плохо становилось и ты сломя голову мчался к ней на помощь. Как-то странно у нее поправилось здоровье сразу после твоего возвращения сюда. А касаемо денег, так можно накопить, а не тратить их на всякую ерунду типа удочек, лесок и всего остального рыбацкого барахла!
– Один раз удочку купил! – развел в стороны руки Борис. – И тут же меня этим упрекают! А твои многочисленные шмотки, босоножки, духи, крема и все остальное? На этом не хочешь сэкономить?
– Это ты мужик, а не я. Это ты должен меня обеспечивать, а не я должна экономить. Если не можешь содержать женщину, то рановато женился. Сначала зарабатывать надо было научиться, а потом семью заводить.
– Значит, я теперь еще и мужик плохой? – вытаращил возмущенно глаза оскорбленный мужчина.
– Не мужик ты плохой, а добытчик никудышный, – уже более тихо ответила Лера. – Мужчина должен заботиться, чтобы его женщина ни в чем не нуждалась. А ты меня экономить заставляешь.
– А в чем ты нуждаешься, Лер? Тебе что-то не хватает? Что я на тебе экономлю? Что я тебе не купил?
– Я в Москву хочу! В большой город! Я хочу развиваться, а не прозябать в этой дыре!
– Развиваться в чем?
– Да в чем угодно.
– Если человек чего-то хочет, то он это делает, вне зависимости от того, где он живет.
– Ты не понимаешь, там возможностей больше. Там можно нужными связями обзавестись. А здесь что? Три дома с бабками да пара алкашей с баяном? Я здесь задыхаюсь, тесно мне здесь, пойми.
– Лер, послушай, – подойдя поближе к жене, Борис нежно обнял ее за плечи, – это не так просто, как тебе кажется. Нужно где-то жить, а значит, снимать. Ты знаешь, какие там цены? И снимать надо сразу надолго. А еще нужно что-то есть, что-то надевать. И неизвестно, когда мы там работу найдем. Это миф и глупость, что можно собрать чемодан, купить билет, приехать в столицу и сразу вверх взлететь, превращая себя в королей мира. Это не так. Было бы все так просто, все бы уже давно из всех провинциальных городов поуезжали и купались бы в золоте в большом городе. Но это удается лишь некоторым. А остальные либо назад возвращаются, либо дворы метут, либо просто исчезают.
– У многих получается. Просто ты не хочешь это признавать, потому что боишься.
– Боюсь чего? – не понял молодой человек.
– Боишься проиграть городу. Боишься, что будет тяжело. Трудностей ты боишься, вот чего!
– Нет, Лер, я просто рационально смотрю на вещи, а не через призму розовых очков.
– А я, значит, через розовые очки смотрю? – возмущенно запыхтела жена.
– Да. Ты как ребенок. Ты не понимаешь, что такое трудности и проблемы. Потому что не тебе их решать. Если что-то не получится, то ты будешь сидеть с надутыми губами и кричать, что это я во всем виноват и не могу ничего сделать. Что я не мужик и не добытчик. В то время как я буду пахать на трех работах, чтобы нам хоть как-то там прожить.
– Я тоже работать буду.
– Лера! Ну как мне до тебя донести, что для того, чтобы поехать, надо хоть каких-то знакомых там иметь. Там вся работа по блату. И никому мы там на хрен не нужны!
– Можно подумать, здесь мы нужны, – обиженно буркнула девушка и вышла из комнаты.
Подобные скандалы стали происходить все чаще и чаще. Борис никак не мог совладать с навязчивой идеей жены о переезде, а мать, слыша из-за двери все их ссоры, не упускала момента подлить масла в огонь.
– Говорила я тебе, сынок, что с ней только мучиться. Жена какая должна быть: куда муж, туда и жена. И слово мужнино должно быть твердым и жестким. Как сказал, так и будет. Жена слушаться во всем должна мужика своего да помалкивать. А эта что? – махнула рукой женщина. – Возомнила о себе. Ишь ты! Москву ей подавай. Такой ничего не нужно. Увидит того, кто повезти сможет, и махнет хвостом. А ты останешься один.
– Ну что ты говоришь-то, мам? Никуда она не денется. Ну хочется ей, а я дать не могу. Вот и обижается.
– Ну да, ну да. Еще скажи, что она тебя любит.
– Любит.
– А детей тогда почему до сих пор нет?
– Ну так рано еще… – замялся Борис.
– Кому рано? Все нормальные люди женятся и сразу детей рожают. А вы все сидите, ждете чего-то. Чего ждете-то? Старости? Время летит, не заметишь. Досидитесь, и поздно будет. А она к богатому упорхнет и родит от него. И останешься в дураках.
– Ну что ты заладила – упорхнет, останешься! – вспылил мужчина. – Просто Лера карьеру построить сначала хочет, а потом уже и о детях думать можно будет. Чем нам сейчас их кормить? Самим жрать нечего.
– Ой, велика беда! Было бы кого, а чем – всегда найдется. Не хуже других живем. Или вам есть нечего? Вон полон холодильник. Или вас, бояре, – женщина сделала низкий поклон, взмахнув в сторону сына рукой, – икрой красной почивать надо?
– Да не в холодильнике дело! – взорвался Борис. – По-твоему, детей только кормить надо? Я про еду образно сказал. А еще их надо одевать, обувать, покупать мебель, игрушки и все остальное! Как встанем на ноги, так и родим!
– Ну да, особенно в Москве своей подниметесь, – проворчала мать и удалилась, чтобы не злить дальше сына. Она и так сделала половину работы, немного вложив в его голову своих мыслей. Пока этого достаточно.
Так бы и продолжались эти скандалы, если бы однажды они не получили телеграмму. В ней говорилось, что скончался Петрунин Олег Константинович. Родной брат Марины Константиновны, который проживал в небольшом поселке в Подмосковье. А так как усопший не имел семьи, детей и каких-либо других родственников, то все его наследство, а точнее, тот самый дом и участок, переходит его единственному родственнику, родной сестре – Петруниной Марине Константиновне. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Теперь у четы Петруниных была отличная возможность без дополнительных вложений переехать поближе к столице. Счастливый от такой неожиданной новости Борис побежал радовать свою ненаглядную жену скорым переездом. Но Лера не оценила такого «подарка» и не разделяла его радость:
– И что в этом хорошего? Из села в село?
– Дело не в селе, а в расстоянии. Там до Москвы десять минут на машине, если без пробок.
– Может, я чего-то не знаю… Но ты в курсе, что у нас нет машины? Или ее нам тоже дядя в подарок оставил?
– Нет, – замешкался супруг. – Но машину можно будет купить со временем. Да при чем тут это? А на автобусе двадцать минут. Это Булатниково, он в нескольких километрах от города. Ты хоть представляешь, сколько там дома стоят? Как квартиры в Москве, если не больше. Так что это наш шанс! Наш лотерейный билет! – ликовал Борис.
– А как же ты маму оставишь? – язвительно прищурилась Лера. – У нее же опять приступы начнут появляться. Как ты будешь в такую даль постоянно мотаться? Или мы на два дня туда переезжаем?
– Так мама с нами поедет… – глотая больной ком в горле, тихо произнес мужчина, испуганно поглядывая на супругу.
– Ты с ума сошел?! С твоей мамой в чужой город?! Здесь я всегда домой могу уйти, если что. А там куда? На улицу? Нет. Это окончательный ответ, с твоей мамой я никуда не поеду.
– Лер, а дети пойдут? Кто с ними сидеть будет?
– Няньку наймем, – буркнула жена и отвернулась в сторону.
– Да на какие шиши мы ее наймем?! Как у тебя все просто! То тебе нужен переезд! То шмотье новое! То машина! Нянька! Ты не за олигарха выходила! А за меня! И знала, что я не такой состоятельный, как бы тебе хотелось! Мне что, жопой торговать пойти, чтобы прихоти твои все исполнять? Или воровать начать? Знаешь, Лер, я устал. Если тебе материальные блага важнее отношений и чувств, то давай разведемся. С милым рай и в шалаше, говорят в народе. Но ты же у нас к народу простому не относишься. Жаль, Лер, очень жаль. Я думал, что Я нужен тебе. А тебе нужен не я, а любой, кто сможет обеспечить тебя и исполнять все желания.
– Подожди, – попыталась перебить его Лера.
– Нет, это ты подожди! – не стал ее слушать Борис. – Я устал от вас! Вы всю кровь из меня выпили! Одна орет вечно, вторая каких-то мнимых денег ждет! Да пропадите вы обе пропадом! Живите вдвоем и треплите друг другу нервы! Хоть приступы разыгрывайте, хоть миллионеров ждите! Мне плевать!
Услышав громкие крики сына, в комнату влетела мать и тоже наткнулась на обозленного мужчину.
– Вы мне обе надоели! Живите как хотите! Но без меня! Я ухожу! Насовсем! От обеих!
С этими словами он схватил свою ветровку со стены и, хлопнув дверью, выскочил из дома.
В эту ночь Лера долго не могла уснуть. Стрелки часов приближались к трем часам, муж не возвращался домой, а его телефон предательски молчал. Ворочаясь с боку на бок, она задумалась о том, что Борис прав. Ну что она так завелась? Какая разница, в самой Москве или рядом с ней? Какая разница, с мамой его или без? Ведь живет же она с ней все это время – и ничего. Вроде как привыкла. А он, бедненький, старается для нее, лезет из кожи вон, а она канючит. Ее окутала большая жалость к любимому супругу и злость на себя. Осознание собственных ошибок заставило ее задуматься и переосмыслить свое поведение. Ведь самое главное в браке – это взаимопонимание и терпение. А вот у Бориса терпения не хватило. Но если бы он вел себя так же, как и она, то у нее бы тоже не хватило. И вообще, она бы уже давно сбежала от всех капризов и истерик, которые систематически закатывала своему мужу. А он терпел… Долго терпел… И наконец не выдержал. А вдруг он ушел насовсем? А вдруг с ним что-нибудь случилось? От этой мысли ей стало совсем плохо, и, встав с кровати, она подошла к окну и стала вглядываться в темноту. Перемешивая все страшные мысли в голове, Лерочка заплакала. Она так сильно сейчас себя ненавидела. Ведь если с ним что-то произошло, то она никогда не простит себе этого! Никогда! Сев на кровать, она уткнулась ладошками в лицо и, шмыгая носом, продолжала горько ругать себя. Вдруг послышался скрежет ключа. Хлопнула входная дверь, и заскрипели деревянные половицы. Затем тихие шаги прошли на кухню. Хлопок двери холодильника и громкие глотки из стоявшего на столе графина. «Пришел. Воду пьет», – улыбнувшись, подумала Лера и вытерла слезы. Дверь в комнату открылась, и вместе с любимым Борей в комнату залетел неприятный запах свежего перегара. Пьяно пошатываясь, он подошел к дивану и прям в одежде начал укладываться спать.
– Я поеду с тобой, Борь, – погладила хмельного супруга Лера.
– Завтра поговорим, – буркнул тот, и по комнате моментально разнесся громкий храп.
Девушка легла рядом и, обняв любимого, уткнулась в его большую теплую спину. «Главное, что вернулся… Главное, что живой…» – улыбалась она, погружаясь в долгожданный сон.
***Длинный пронзительный гудок поезда отвлек Бориса от воспоминаний, и он уставил свой взгляд на приближающийся состав. Они переезжали не вместе. Сначала Борис с мамой, а потом ожидали Лерочку. Ей нужно было решить вопрос с работой и побыть перед отъездом с родителями. Молодые очень скучали друг по другу, находясь на расстоянии. Созванивались по несколько раз на дню, писали милые приятные эсэмэски и считали окончания дней разлуки. И вот сегодня наконец-то долгожданная встреча состоится.
Когда состав поравнялся с перроном, Борис быстрым шагом направился к вагону номер четыре и стал возбужденно смотреть на выходящих из вагона людей. Грузная женщина, слегка прихрамывая, сошла с поезда, держа в руке тяжелую сумку, а свободную руку подала маленькой девочке лет пяти с большими красными бантами. Лицо женщины выражало усталость и раздраженность. «Видимо, далекий путь ей дался нелегко», – отметил про себя Борис и посмотрел на выходящего следом худощавого мужчину без багажа с небольшим дипломатом в руке. А следующий выходящий пассажир заставил молодого человека вздрогнуть. На перрон шагнула до боли знакомая туфелька, светлые обтягивающие джинсы, серый свитерок и накинутая джинсовая куртка. Ветер развивал длинные светлые волосы, а солнце освещало родные губы, глаза…
– Лера! – крикнул Борис и махнул растерянной девушке рукой, показывая, что он здесь. Девушка обернулась и улыбаясь побежала навстречу любимому. Встретившись, влюбленные крепко обнялись, а Борис, приподняв свою любимую жену, крепко поцеловал ее и слегка покружил.
– Так много людей, с ума сойти! – всплеснула руками девушка. – Борь, а поехали на Красную площадь. Погуляем.
– С чемоданами? – искренне удивился Борис.
– Ну и что? Мы же в Москве. А я так мечтала погулять по ней. Тем более по центру. Хоть с чемоданами, хоть с чем. Ну пожа-а-а-алуйста, – жалобно протянула Лера и сложила молитвенно руки возле груди.
Борис не смог устоять перед этим детским непосредственным просящим взглядом и, улыбнувшись, со словами «Ну ладно, поехали» повел любимую в сторону метро. Они весело гуляли по Красной площади, фотографировались и смеялись. Вдруг Лера остановилась и, раскинув в стороны руки, громко закричала:
– Привет, Москва!
Борис с умилением смотрел на свою жену и был счастлив оттого, что счастлива она. Если бы он только знал, что на самом деле ждет его в этом городе. И его, и ее. Они и представить не могли, сколько бед и несчастий принесет им этот переезд. Если бы они только знали…
***Борис лежал в комнате и молча смотрел на потолок. Два часа ночи. Ее до сих пор нет. Опять. И все это ее новая работа, на которой последнее время она стала очень часто задерживаться. Ворочаясь с боку на бок, он не выдержал и набрал номер жены. Слушая длинные гудки, он хотел уже нажать на сброса, как услышал на том конце сонный голос супруги:
– Алло.
– Ты охренела? – закричал в трубку разъяренный муж.
– Не ори. Я у Римки, – полупьяно произнесла Лера.
– У какой, на хрен, Римки! Ты там пьешь, что ли?
– Мы по чуть-чуть выпили и уже легли спать.
– Во-первых, судя по голосу, не чуть-чуть. А во-вторых, почему не позвонила? Почему не сообщила…
Не успел он договорить, как звонок сбросился. Борис нервно набрал номер еще раз. Но теперь вместо хмельного голоса жены он услышал ненавистную запись робота: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети».
– Вот сука, – выругался он и пошел на кухню за сигаретами.
Затянувшись горьким дымом, мужчина сел на табуретку и стал барабанить пальцами по столу. Как же он сейчас был зол! Сколько слов копилось в его голове, сколько ненависти. «Придет, тварь! Я ей такое устрою! Пусть собирает свои манатки и валит отсюда на все четыре стороны! А то ишь ты, поскуда какая! Живет в моем доме, является официальной женой, а сама шляется, бухает и спит не пойми с кем!»
Уснуть Борису так и не удалось. Он то и дело вставал, ходил курить, подходил к окну, выходил во двор. Потом опять ложился, но так как голову переполняло слишком много мыслей, то все начиналось по кругу: сигарета, окно, двор. Наступило утро, но Лера так и не появилась. Телефон по-прежнему был недоступен. Борис хотел пойти искать непутевую жену, но понимал, что она где-то в городе, а не здесь и найти ее просто невозможно. «Зачем переехали? Если бы она в родном поселке пропала, то через пять минут бы ее уже за шкирку приволок. А здесь что делать? – зло думал Борис, коря себя за смену жилья. – Вот вернется – башку отшибу и выкину отсюда. Пусть куда хочет идет». Мысль начала наступать на мысль, голова стала тяжелой, и Борис наконец-то провалился в сон. Проснулся он оттого, что кто-то упорно пытался подвинуть его и лечь рядом. Открыв глаза, он посмотрел на не до конца отрезвевшую жену и, отпихнув ее, вскочил с кровати.
– Вещи свои собирай и уматывай отсюда! Шалава подзаборная! Где-то натрахалась, а теперь ко мне в постель ползешь?!
– Не к тебе, а к нам, – пьяно ухмыльнулась Лера, – вообще-то, мы эту кровать вместе покупали.
– Вместе выбирали, а покупал я! Ты сюда ни копейки не вложила! И живешь в чужом доме!
– Надо же, а как же вместе нажитое имущество? А как же «все общее»? Или как ты там говорил – «Что мое, то твое»! Или ты забыл уже все? Дорогой мой, ты не забывай, что я твоя жена по закону. А это значит по закону, что все у нас с тобой делится поровну. Ну, то, что после свадьбы куплено. А куплено тут все после свадьбы. Так что… – Лера развела руками в стороны.
– Какая же ты дрянь… – Борис подошел и дал наглой супруге звонкую пощечину.
Лера схватилась за лицо и завизжала:
– Какое право ты имеешь меня бить?!
– Такое же, как и ты – шляться. Последний раз говорю: пошла вон отсюда, – процедил он сквозь зубы, показывая рукой на дверь.
– Напугал! – сквозь пьяный смех надменно ответила девушка. – Я как раз именно это и собиралась сделать. Это не ты меня выгоняешь, а я сама от тебя ухожу. Нужен ты мне очень.
– Что, любовника уже нашла?
– А ты думаешь, где я была? У подружек? – Лера рассмеялась еще громче. – Нет, мой дорогой, я была у мужчины. У настоящего мужчины, не такого сопляка и слюнтяя, как ты. И он, в отличие от тебя, не живет с мамой в подмосковном нищем поселке. У него своя квартира в центре города. Хорошая должность, немалые деньги.
– Замолчи! – сквозь слезы прошипел Борис. – Не говори больше ничего. Я не хочу это слышать.
– Нет, ты послушай. Я тебе еще не все сказала. Я тебе не сказала главного.
– Пошла вон! – заорал мужчина.
– Я беременна! Только не от тебя! А от него! Потому что он сможет дать обеспеченное будущее и мне, и ребенку! А ты не сможешь дать ничего! Потому что ты ноль! Или ты думаешь, что я просто так с тобой предохранялась? Правда решил, что я карьеру делаю или что я там тебе плела? Да я специально это делала, чтобы не залететь от тебя!
– Зачем тогда замуж выходила? – тихо сквозь слезы спросил Борис.
– Дура была. Вот и вышла. Думала, что люблю. А когда сюда приехали, посмотрела, как люди в городе живут, и поняла, что ошиблась. Поняла, что деньги – это все. А любовь… А что такое любовь? Небольшой кусочек чувств и эмоций? Только ты эту самую любовь на хлеб не намажешь. И когда кушать хочется, то она на второй план сразу встает.
– Тебе кушать нечего?
– Смотря что. Кушать – это понятие растяжимое. Я не хочу есть то, что ты предлагаешь. Я хочу в рестораны ходить. Я хочу в меню смотреть не на цены, как с тобой в самом вшивом кафе, а на блюда. И выбирать не то, что по карману, а то, на что аппетит показывает. И одеваться хочется не в пуховик китайский, а в хорошую, дорогую шубку. Да чтобы не одна была, а несколько. И сапоги хочу нормальные! Из кожи! А не из дерматина, который потрескался и промокает!
– Сильновато загнула! – присвистнул Борис. – И кто же тебе все это наобещал? Уж не твой ли Пущин Андрей Андреевич?
Борис не зря заговорил о Лерином начальнике. Он чувствовал и понимал, что в этом «рабочем» союзе есть что-то большее, чем совместный труд. Андрей Андреевич довольно-таки часто звонил его супруге в выходные дни и после работы. На все праздники делал ей дорогие подарки, на которые у Бориса не хватало денег. Он обижался на жену, что она принимает от чужого мужчины такие вещи, как ювелирные украшения. Но Лера все время отшучивалась, говоря, что в этом ничего зазорного нет и отказываться глупо. Она же ничего лишнего не позволяет, потому что любит своего единственного на всю жизнь мужа Бориса. А цепочки и колечки лишними не бывают. Они же такое не могут позволить, так пусть хоть от кого-то у нее будет та или иная безделушка. Хотя безделушками данные подарки назвать трудно, так как это были достаточно дорогие вещи. Однажды Борис не выдержал и приехал к супруге на работу, чтобы поговорить с назревающим соперником и объяснить ему, что Лера занята. Что у нее есть законный муж, с которым они очень сильно любят друг друга, а он своими презентами делает лишний раздор в семье. Пущин выслушал нерадивого мужа и рассмеялся ему в лицо. Сказав, что если он не может обеспечить свою жену, то это его дело. А он, великий и могущественный Андрей Андреевич, может позволить себе все. И если у него есть желание поощрить сотрудника за хорошую работу, то он это сделает. И не надо ему указывать, что делать, а что нет, тем самым отнимая у него его драгоценное время. После чего Борис замолчал, опустил голову и униженно покинул кабинет соперника.
– Что молчишь? Он? – смотрел он в глаза жене.
– Да, – без единого смущения ответила она. – Какой молодец. Как быстро догадался.
– Какая же ты сука… Вот и вали к нему! Что сюда приперлась?!
– За вещами пришла.
– А что, твой козел богатый тебе новых не купит? Зачем тебе это барахло старое?
– Что правда, то правда, – задумчиво произнесла Лера и уже было хотела подойти к двери, как вдруг посмотрела в окно, остановилась и лениво произнесла: – Нет, на ночь глядя не пойду. Я сегодня здесь останусь. Тебе же не жалко, правда?
– Ты совсем охренела, что ли? – округлил глаза, от такой наглости, Борис. – Еще как жалко! Пошла отсюда!
– Послушай, Боря, правду. Тебе все это время не жалко было, что твою жену чужой мужик трахает. Тебе не жалко было, что чужой мужик твоей жене ребенка заделал. Так что же ты куска кровати пожалел-то? А знаешь, почему так? Потому что ты, Боря, лох. Самый натуральный. От тебя все бабы, если они нормальные, сбегут. Либо такую же, как и ты сам, чушку найдешь, вот с ней, может, и повезет.
– Я последний раз говорю тебе: уходи.
– А то что? – Лера села на кровать и стала стягивать с себя кеды. – Заплачешь? Или мамке побежишь жаловаться?
Борис больше не мог сдерживать себя и, схватив жену за шиворот, со всей силы стянул с дивана и отшвырнул в сторону. Лера не удержалась на ногах и, пошатнувшись, громко упала на пол, ударившись головой об угол стола.
– Давай поднимайся и вали отсюда, – процедил сквозь зубы освирепевший мужчина и подошел к лежащей жене. Но Лера не реагировала на его слова, а продолжала лежать. Борис подошел поближе к недвижущейся девушке и, наклонившись, слегка потряс ее за плечо. Не увидев реакции, он перевернул ее на спину и резко отдернул руку. Лера лежала с полуоткрытым ртом и смотрела на него широко раскрытыми безжизненными глазами, а из-под головы медленно растекалась лужа крови…
– Нет… Не может быть… – попятился назад Борис. – Как же так… Лера… Лера… Скажи что-нибудь, не пугай меня, – судорожно бормотал он, пятясь назад.
Наконец поняв, что произошло, он опрометью выбежал из дома и стал оглядываться по сторонам. Кого он сейчас боялся больше, понять было трудно. То ли каких-либо свидетелей произошедшего, то ли мертвую жену, то ли самого себя. Подбежав к гостевому домику, где поселилась его мама, чтобы не мешать молодым, а точнее, чтобы меньше видеть ненавистную невестку, Борис украдкой заглянул в окно. В доме никого. «Странно», – подумал молодой человек, как вдруг услышал какой-то шорох и притаился. За пышными кустами послышалось шевеление, а затем тихие приближающиеся шаги. У Бориса встал ком в горле, он пошатнулся в сторону, но, увидев выходящую мать, выдохнул.
– Ты что, сынок, стоишь-то здесь?
Но Борис молчал, он смотрел на Марину Константиновну отрешенным взглядом и от страха не мог произнести ни слова.
– Ты чего молчишь? С Леркой, что ли, своей поссорился?
Услышав имя мертвой жены, Борис почувствовал головокружение. Ощущая, что ему не хватает воздуха, он положил руку на грудь, а второй облокотился о ствол дерева.
– Сынок, тебе плохо? Что с тобой? Врача вызвать?
Борис отрицательно покачал головой:
– Нет. Все нормально. Сейчас отпустит.
– Пойдем на лавочку сядем, так полегче станет.
Мужчина слегка кивнул и, взяв мать под руку, отправился на стоящую возле дома скамейку. Присев на нее и облокотившись о спинку, он почувствовал себя немного легче.
– Так что случилось? – не унималась взволнованная Марина Константиновна.
– Все нормально. Все хорошо.
– Я слышала, как она пришла. И как ссорились, слышала. Гнал бы ты ее. Это где ж видано, чтобы замужняя женщина по чужим мужикам ночевала.
– А с чего ты взяла, что она у мужиков была?
– А где ж еще? Не на поле, поди, пахала. А наверняка под мужиком стонала.
Борис понимал, что мать права. Ему вспомнился надменный тон Леры. Ее усмешки, издевки и такое жестокое предательство. Как же она могла так с ним? А главное – за что? Ведь он все это время, начиная со школы, искренне любил ее. Никогда не изменял и в принципе забыл, что на свете существуют другие женщины. Она всегда для него была одна-единственная. А она его променяла… И на что? На деньги? Но ведь она тоже любила его. Он чувствовал это. В какой момент все прекратилось? В какой момент она изменилась и вместо любящей жены стала меркантильной шлюхой, которая ради денег готова предать близких людей? Ему стало невыносимо больно от осознания всей жестокости. Слезы потекли из его глаз, и, зажмурив глаза, несмотря на то что он мужчина, Борис громко заплакал.