- -
- 100%
- +
1.0
Это был самый странный репортаж за все время, что я работаю журналистом. Накануне поздно вечером мне позвонил редактор, сказал: «Андрей, пропал какой-то музейный экспонат». Подробностей он, конечно же, не знал, но нутром чувствовал – «это будет бомба». Мне его энтузиазм не передался, поэтому, завершив разговор, я сразу пошел спать. Не стал даже гуглить, о каком музее идет речь. И, как позже выяснилось, не зря: об этом громком и вопиющем событии не написал ровным счетом никто. Какой-нибудь новичок на моем месте точно обрадовался бы – эксклюзив! – но мне-то было очевидно: тема такая же тухлая, как вечеринка без друзей.
Утром за мной заехал Костик, наш оператор. От него я и узнал, что «мистическая пропажа» – именно так он и сказал – произошла в музее космонавтики. «Вот это будет сенсация», – подавляя зевок, отреагировал я. Мне совсем не хотелось куда-то (и в особенности туда) ехать. В школе нас часто таскали в подобные музеи. Макеты космических кораблей, чертежи, фотографии, чьи-то воспоминания… Как ни пытался, я не мог представить настолько ценный экспонат, пропажа которого потянула бы на пропажу века. А на меньшее я был не согласен. Но что там могли украсть? Кусочек метеорита? За один уикенд на Луне можно набить полные карманы.
Ох, как же я ошибался.
На пороге нас встретил директор музея – сухонький старичок с острой бородкой. Он пристально посмотрел на меня поверх очков, поджал губы, тяжело вздохнул и предупредил строгим голосом:
– Мы не хотим раздувать из мухи слона и уж тем более предавать этот инцидент огласке.
– А чего ж тогда журналистов позвали? – я чувствовал, как во мне растут недовольство и раздражение.
– От безысходности.
Он развернулся и молча пошел внутрь музея. Мы с оператором проследовали за ним. Вдоль витрин со скафандрами первых космических исследователей. По лабиринтам макета окололунной базы. Мимо плакатов с изображениями мифических существ, которые, возможно, обитают в соседних галактиках. Пока не оказались в зале внеземных находок. Это был самый дальний угол музея. Если сюда и забредали посетители, то наверняка чисто случайно. Обычно здесь показывали пару-тройку камней, найденных на просторах Вселенной полвека назад. Разноцветные и полупрозрачные, как конфетки-монпансье. Раскаленные добела и обжигающе холодные. С эффектом магнита и абсолютно невидимые. Последние разрешали трогать. Наощупь – камень как камень. Ничего необычного.
Экспозицию обновляли раз в полгода. Но поскольку коллекция давно не пополнялась, то показывать особо было нечего. Это я так думал.
Прожектор, закрепленный на потолке, подсвечивал белую тумбу, огороженную красно-белой лентой. Сверху на тумбе стоял стеклянный колпак. Под ним – ничего.
– Украли невидимый камень? – не без издевки спросил я.
– Ах, если бы, – возник рядом со мной сотрудник музея. Такой худой и мрачный, словно тень. – Это был алмаз. Бриллиант. Жемчужина!
Он вспыхнул и тут же поник.
Я выждал для приличия минуту. Но человек-тень даже не думал что-то пояснять. Он стоял над тумбой, низко опустив голову. И трагично молчал. Со стороны казалось, что музейный работник оплакивал кого-то.
Если честно, мне было как-то не по себе, да и задерживаться тут особо не хотелось, поэтому я решил ускорить процесс. Попросил Костика включить камеру, взял микрофон и направился прямиком к директору, который все это время вдумчиво листал книгу отзывов и предложений – как будто в ней могли быть полезные сведения. Но вряд ли злоумышленник, стащив какой-то редкий экспонат, решил на прощание оставить запись: «Музей топчик! Особенно мне понравилось в зале внеземных находок. Не ищите меня, все равно не найдете. Всем peace». И обязательно какой-нибудь дурацкий рисунок в конце: зеленый лупоглазый инопланетянин, пролетая над Землей, выглядывает из летающей тарелки и угрожающе хохочет.
Директор, увидев камеру, побледнел. «У меня, – говорит, – редкая фобия». Я не уверен, что правильно понял его, но, кажется, он верит, что через камеру можно украсть частичку человеческой души. Вот-те и ученый.
Мне его душа была не нужна, Костику – тем более, поэтому я попросил директора хотя бы за кадром рассказать, что случилось. Но он лишь пожал плечами: «Треклятые мыши». И, сославшись на срочные дела, удалился.
Мы остались наедине с мрачным сотрудником. Что ж, он хотя бы точно знал, что пропало.
2.0
Меня зовут Алексей, Алексей Владимирович. Я работаю в музее уже десять лет. Пришел сюда сразу после института. Сначала водил экскурсии для детей, потом увлекся внеземными находками и дорос до хранителя. Я знаю все о коллекции, которую мне доверили. На самом деле, невидимые камни можно увидеть, если направить на них свет полной Луны. Они такие серебристые, немного мерцают. А вот эти – магнитные – притягивают к себе абсолютно любой металл, даже золото. Вам, что не интересно, нет? Ну ладно…
В задачи хранителя также входит поиск новых экспонатов. В моем случае, с этим сложно. Считается, что все возможные внеземные находки уже сделаны. Но на самом деле… А если я вам скажу, вы точно это потом вырежете? Да? Ну хорошо. На самом деле, есть негласное постановление межкосмических структур, запрещающее искусственно доставлять на Землю инопланетные артефакты. За этим очень строго следят. Поверьте, я проверял. Ничего стоящего даже на сером рынке нет. Вы же это точно потом вырежете?
То есть, по сути, мы можем работать только с тем, что само упало на Землю из космоса. Но в последнее время случаи настолько редкие, что все перепадает классическим ученым, из профильных институтов. Едва ли что-то стоящее попадет в музей на моем веку.
Да, есть еще официальные экспедиции, но у них куда более серьезные задачи, чем поиск диковинных камней. Так мне ответили на мой запрос, как музейному хранителю стать участником ближайшей миссии.
Нет, конечно, нам интересны не только камни, просто других находок никогда не было. И, признаться, – это тоже, если можно, не под запись – я хотел стать первым в мире музейным хранителем, который предъявит миру нечто по-настоящему удивительное. И мне почти удалось.
Я веду блог о буднях музейного хранителя. Не могу сказать, что он пользуется оглушительной популярностью, но несколько преданных фанатов у меня все же есть. И вот как-то раз, в день весеннего равноденствия, я, по просьбе подписчиков, записал на видео древнюю легенду о метеоритах. Раньше среди людей ходило поверье: если прикоснуться к ним и загадать желание, то оно обязательно сбудется. У нас в музее есть один метеорит, упавший на Землю пару веков назад. Я в мельчайших подробностях рассказал, как за ним ухаживают. Вы вот знали о роботе, который сдувает с него пылинки? Напомните, я потом вам покажу. И для пущего эффекта попросил космического посланника показать мне тайник, где спрятана потерянная находка. Я был уверен, что это просто байка, которую хранители передают друг другу. Но спустя три дня мне написал некий Барон. Если можно, я не буду раскрывать детали. Вкратце он представился наследником одного довольно известного коллекционера. И среди доставшихся ему семейных реликвий есть карта, на которой, возможно, указано то, что мне нужно. Мы договорились о встрече.
Он пришел ко мне в музей в понедельник, за день до пропажи. Положил на стол пожелтевший сверток, перевязанный темно-бордовой бархатной лентой. Я почувствовал себя немного пиратом из приключенческих романов XIX века. Надел перчатки хранителя и аккуратно развернул листок. Опять опущу подробности, но по всему выходило, что тайник находился в зимнем саду (а что вы так удивляетесь, в музее много всего интересного), под кадкой, в которой росла декоративная пальма. Прикрывшись проверкой противопожарной безопасности, мы заглянули под нее. Это было невероятно!
Какая выгода Барону? Удовлетворенное любопытство и упоминание его имени в описании находки. Он мог войти в историю. Но в тайнике ничего не оказалось, кроме тонкой тетрадки с исписанными тремя первыми страницами. Это были сведения об экспонатах, которые уже давно всем известны.
Чтобы как-то сгладить мое разочарование, Барон подарил мне карту. Я в благодарность провел для него экскурсию и, как только он уехал, сел изучать найденные записи. Ничего принципиально нового я не узнал. Но ночью меня вдруг осенило: все это время жемчужина была у меня под носом.
Я еле дождался утра, примчался в музей и направился прямиком в фондохранилище. Там на самом дальнем стеллаже в спичечном коробке лежал незаслуженно списанный со счетов камень. Серый, невзрачный, размером с небольшого жука, он напоминал, скорее, кусочек застывшей губки – никак не алмаз. Но вся фишка в том, что, если на Земле он был бесполезен, то в космосе… При правильно заданных координатах с его помощью можно открывать порталы в неизведанные миры!
Естественно, я захотел посвятить ему отдельную выставку, сказал об этом Юрию Николаевичу, нашему директору. Он не стал возражать, и я приступил к работе. Но стоило мне отвернуться – всего на секунду, – как камень бесследно исчез.
Мыши? Какие мыши? Ах, мыши… У меня есть племянница, Настя. Славная девочка. Когда вырастет, хочет стать биоинженером, как мама. Сейчас воспитывает двух белых мышат: читает им сказки, кормит по часам. А тут весенние каникулы, Настю отправили погостить у бабушки. Сами понимаете, женщина пожилая, грызунов не жалует. В общем, племяшка попросила меня присмотреть за питомцами. На телефоне сработало напоминание: мышам пора грызть морковку. У меня все заранее было приготовлено, да и не выходил я никуда из зала. Посетителей не было. Куда он мог подеваться?..
3.0
Я сразу был против мышей на рабочем месте. Но Воробьев, всегда такой исполнительный, тут стоял на своем. В конце концов, мне пришлось уступить. Если все, о чем говорил Алексей, правда, то мы были на пороге великого открытия. Не хотелось бы, чтобы все накрылось медным тазом только потому, что он не смог сдержать обещание, которое дал своей племяннице. До чего ж он все-таки сентиментальный.
Я знал о существовании тетрадки. В теории. Мне о ней рассказал один мой старинный друг и коллега. Но я и подумать не мог, что она находится где-то у нас в музее. Странно, почему мы ее не нашли в прошлом году, когда делали ремонт в зимнем саду?
Каких-то особо секретных сведений в ней нет. Да и понять, что там написано, мог только въедливый хранитель – как раз такой, как Воробьев. Мы-то думали, что камень-вулкан – свое название он получил за внешнее сходство с земными породами вулканического происхождения – утратил все уникальные свойства несколько десятилетий назад. Возможно, из-за неправильного хранения или транспортировки. В воде тонул, ничего к себе не притягивал, на воздухе не взрывался, на солнце не плавился, лавой не растекался… Кто-то даже сомневался в его инопланетности. В итоге, на научном совете мы решили убрать его подальше и благополучно о нем забыли.
В первый раз он напомнил о себе шесть лет назад, когда Воробьева назначили на должность хранителя зала внеземных находок. Он тут же провел инвентаризацию, вытащив из закромов камень-вулкан. Тогда мне удалось его убедить, что в этом экспонате нет ничего необычного. Но вы не знаете Алексея. Он три года носом рыл землю. Но все, что узнал, так это то, что камень устойчив к сверхвысоким температурам – хоть на Солнце отправляй. Так себе особенность. И Воробьев успокоился.
В тетрадке, которую он нашел, об этом камне и вовсе ничего не было. Лишь в самом конце составитель каталога сделал карандашом пометку: «в след… мес… муз… …чит …ку …. другие миры». От сырости бумага размокла, и некоторые слова пошли разводами.
Методом исключения Алексей пришел к выводу, что эта загадка как-то связана с камнем-вулканом. Поднял архивы, сопоставил все даты – и бинго! – он оказался прав. Последняя полноценная запись в тетрадке была сделана про мерцающий или невидимый камень. После него к нам в музей, примерно через месяц, в отдел внеземных находок поступал только один экспонат. Абсолютно верно – камень-вулкан. Оставалось выяснить, что значит «другие миры».
Как вы помните, все, что о нем было известно, так это то, что камень не боялся дневного света и сверхвысоких температур. Но Воробьев не был бы главным номинантом на премию «Лучший хранитель», если бы не обращал внимания на мельчайшие детали. Как-то раз в одной древней книге он наткнулся на описание камня – страшного, как изъеденная проволочником картофелина, но могущественного. По свидетельствам космонавтов, которые его и нашли, пока они были в космосе, он то и дело светился ярко-голубым цветом. Свечение усиливалось, когда кто-то к нему подходил. Более того, камень начинал вибрировать, искривляя вокруг себя пространство. Космонавты уверяли, что это были порталы, через которые они видели пейзажи неизвестных им планет.
По технике безопасности, если находка активна, взаимодействовать с ней нельзя. Ее нужно спрятать в специальный ящик и передать в руки ученым. Но как только камень попал на Землю, он в прямом смысле слова окаменел. Никакого свечения или вибрации, а уже тем более порталов, о которых рассказывали космонавты, светила науки не обнаружили. Списали все на местный климат и, чтобы как-то замять это дело, отправили камень в музей. Вот вам и легенда о потерянной находке.
Конечно, сразу поверить в это сложно. И, когда Алексей сообщил мне о пропаже, я сам первым делом хотел позвонить в полицию, но внутренний голос подсказывал мне, что это не самая лучшая идея. Если все, о чем говорил Воробьев, правда, то без прямых доказательств наши слова ничего не значили. В лучшем случае, над нами просто посмеялись бы. Даже ребенок знает, что камень-вулкан особо ничем не примечателен. Никто не стал бы его искать. Но выговор за утерю экспоната сделали бы. А то и уволили на старости лет. Поэтому я позвонил надежному другу.
Он все внимательно выслушал, поцокал языком, но пообещал прислать своего лучшего журналиста-криминалиста.
Тот приехал утром и, если честно, мне не понравился. Такой весь скептик, уставший от жизни. Как человек, которому не интересно, что происходит вокруг, может что-то найти?
Мне не хотелось попусту тратить свое время, поэтому я привел его к Алексею и вернулся к себе в кабинет. Дел было невпроворот: мы готовились к научно-практической конференции, посвященной космическим легендам. Какая ирония. Помимо этого, нужно было поговорить с сотрудниками, которые работали в день пропажи, – может, они заметили что-то необычное. И пересмотреть записи с камер видеонаблюдения.
Возможно, на тридцатой минуте я дал слабину и задремал, но этот наглец ворвался ко мне без стука и ультимативно заявил: «Как хотите, но нам придется привлечь к этому делу эксперта». Пришлось подключить связи.
4.0
Представляться как, полностью? Здравствуйте! Мне зовут Григорий Олегович Северенко, я – космонавт-исследователь. Последние три года живу в основном на окололунной базе. Там находится стартовый пункт для кораблей дальнего следования, на которых мы совершаем длительные экспедиции. Я пока дальше Марса нигде не был. Инопланетян не встречал, но видел то, что сложно объяснить землянину. Например, реки, текущие вверх, вертикально, металлические дожди, «живые» растения – они меняют форму, цвет и даже запах в зависимости от времени суток. В нашей Галактике много всего, что выходит за рамки привычного для человека.
Что я знаю о камне-вулкане? Это он на картинке? Да, в принципе, то же, что и все. Одна из внеземных находок. Назван так, потому что похож на застывшую вулканическую лаву. Ученые считают, что никакими сверхсвойствами он не обладает. А что я? В душе романтик. Возможно, мы просто не знаем о скрытом в нем потенциале.
Способность перемещать кого-то в другие миры – звучит, как сказка. Не обижайтесь, но не думаю, что такое возможно. Если бы это было действительно так, он бы точно не хранился в музее.
Представить можно все, что угодно. Очевидно, что с таким камнем мы бы сделали очередной космический прорыв. Заглянули бы в другие галактики, узнали, как живут соседи. Я бы точно не отказался от такого путешествия.
Опять же, если допустить, что такой камень существует, то о нем могли прознать космические пираты. Вы проверяли на сером рынке, там точно не появились драконы? Для протокола, это была шутка.
А невидимые камни у вас в коллекции есть? Покажете? Ой, а здесь мыши.
5.0
Это мои. Дядь Леш, что у тебя здесь происходит? Почему Тут и Там бегают без присмотра? Они же могут что-то нечаянно съесть, или смахнуть хвостом на пол один из твоих драгоценных камней. А вдруг он куда-то закатится? Тебе же наверняка влетит, если какой-то экспонат внезапно исчезнет.
Кстати, у меня для тебя сюрприз. Смотри, какой смешной камень упал мне в кружку с молоком вчера примерно в 11.30. Как с потолка свалился. Я подумала, тебе понравится.
А что вы все на меня так смотрите?..
1.1
Как вы уже наверняка поняли, репортаж о пропавшем экспонате мы так и не сняли. Зато получился другой сюжет – и вот это уж точно была настоящая бомба. Даже директор согласился отдать камере частичку своей души. «Алексей Воробьев, – прослезился старик, – на моих глазах проделал путь от обычного экскурсовода до великого ученого».
2.1
Нет, что вы, какой великий ученый, я простой музейный хранитель – с племянницей, популярным блогом и, надеюсь, разгаданной тайной. Это все еще надо доказать, но у нас есть гипотеза, что камень установил связь между мной и Настей, которая в этот момент находилась в сотне километров от меня. Скорее всего, это произошло в тот момент, когда у нас у обоих в одно и то же время на телефонах сработало одно и то же напоминание: пора кормить мышей. Почему он переместился к Насте? Возможно, среагировал на сильную эмоцию – она не просто вспомнила о том, что мышатам нужно дать морковку, но и немного загрустила, потому что скучала по ним. Все это еще только предстоит выяснить. Правда, заниматься этим будут классические ученые, из профильных институтов, но мне разрешили участвовать в исследованиях. А еще обещали взять в ближайшую космическую экспедицию.
0.1 Где-то в сто тридцать пятой Галлактике
– Капитан, мы засекли активность симунгулятора.
– Наконец-то! Целый межгалактический год прошел. Давайте вернем его домой. Старшина, проложите курс.
– Есть, капитан! Координаты?
– Планета Земля.