Сказки русской матрёшки о народных праздниках

Встретились они в назначенное время за калиткой со своим веселым соседом – богатырем Шуриком. Он подкатил своего четырехколесного конягу – темно-синюю смешанную конструкцию внедорожного джипа и мотоцикла с открытой кабиной, огромными высокими колесами на мощных пружинах, четырьмя сиденьями и мото рулем.

– Бешеная кибитка подана, – демонстративно громко провозгласил, улыбаясь, сосед. – Так мой дед Миша называет мотовездеход. Мы его вместе в гараже собирали для охоты и рыбалки.

Александр помог сестрам надеть и застегнуть шлемы, сесть во внедорожник, пристегнуть ремни и закрыть сетчатые двери.

– Вперед, мой дизельный друг! Хоп! Хоп! – выкрикнул сосед, повернул ключ, завел двигатель, включил первую передачу и нажал на газ.

С мощным рывком тронулись они в путь по грунтовой дороге, оставляя за собой столбы пыли. На большой скорости промчались они мимо маленьких домиков, деревенского магазинчика, развалин церквушки и не заметили, как очутились в лесу. Гладкая лесная дорожка с пологими спусками, поворотами и небольшими трамплинами в окружении соснового бора была красива. Сосед показал девочкам лесное озеро, родники, много рассказал о растительном покрове из сосен, финских елей и сибирских пихт, о травянисто-кустарниковом ярусе из черноплодного кизильника, степной вишни, брусники и черники. Сообщил он также о животных и пернатых тамошних мест, о редких птицах – черном аисте и ятребе-змееяде.

Бешеная кибитка невероятно разогналась. Извилистый лесной вояж, повороты вокруг вековых сосен, подскоки на кочках дали путешественникам массу адреналина и хорошего настроения. В деревню вернулись они с первыми подступами ночи.

– Спасибо тебе, ослик-вездеход, и тебе, богатырь Шурик! – поблагодарила Лиза, выбираясь из бешеной кибитки.

– Спасибо тебе, Саша, за интересный вечер и лесные гонки, – сказала следом Таня, возвращая соседу шлем. – Нам с Лисенком очень понравилось.

Сосед просиял и предложил: – Поехали завтра в развалинах церкви клад искать?

– Ух, ты! – воскликнула, услышав разговор, Лиза. Младшая сестренка затормошила Таню за руку, упрашивая согласиться.

– День завтрашний покажет, – мягко ответила Таня, улыбнулась и махнула рукой соседу в знак прощания.

Девочки вошли в дом, включили свет. Лиза сразу же подбежала к шкафу и дернула дверцу. Сказочницы матрешки на месте не было. Сестренка разочарованно обернулась к Тане.

– Лиска, не горюй. Разве мало сегодня было приключений? – заметила старшая сестра.

– Танюша, а вдруг она больше не вернется? – чуть не плача, пробормотала Лиза.

– Вернется-вернется, – протянула Таня. – С еще более сказочным праздником! Готова поспорить на шоколадку, которой угостил сосед.

– Мяу-мяу, – подтвердила Василинка, сворачиваясь клубочком на Лизиной подушке.

Сестренки умылись, переоделись, погасили свет и легли спать. Лунный свет освещал комнату как никогда ярко. Ночная яблонька показывала занятное кино из теней танцующих листочков на большом шкафу. Таня и Лиза еще немножко поговорили и умолкли, забывшись девичьим сном.

Сестрам снился один и тот же сон, как будто на лесной солнечной полянке, усыпанной фиолетовыми колокольчиками, собирают они яркие кистевидные соцветия в большой букет. Пробудил девочек легкий, постепенно нарастающий перезвон колокольчиков.

– Не пойму, откуда идут звуки? – произнесла Таня, приподнявшись в кровати.

– Кажется из-за печки, – шепнула в ответ Лиза. – Пойдем туда вместе.

Девочки зажгли свечу и отправились на кухню. Посветили они за печкой и обнаружили в деревянном ковше звенящую куколку-матрешку. Личико ее было белоснежное, глазки светло-зеленые, линия крошечного рта прорисована веселой дугой. Привлекал особенный наряд русской игрушки – платье в форме усеченной пирамиды цвета светлого ясеня с золотой вышивкой в виде крупных букв «ХВ». Рубаха и платок были простыми однотонно-белыми.

– Куколка моя ненаглядная! – воскликнула Лиза. Вынула она матрешку из ковша и с нетерпением вскрыла.

Рассыпалась игрушка в руках девочки мелкой белоснежной скорлупой, явив сказочный образ живой деревянной пирамиды размером с литровую банку. Нутро пирамиды было пустым, лишь четыре бока-дощечки, скрепленные колышками, красовались резными узорами. Руками и ногами чудо-зверушки служили веточки дерева. Передняя из дощечек мигала яйцевидными глазками, крестообразный носик ее сопел, а смешной ротик неожиданно заговорил: – Добренького времечка, павушки. Я Пасочница. Пришла поведать вам о самом светлом празднике на всей земле-матушке – Пасхе, Христовом Воскресении.

Спрыгнула ловко сказочная зверушка с ладоней Лизы на кухонный стол, свесила сучковатые ножки вниз и попросила девочек свечу рядом поставить да на табуреты сесть.

– Обратите внимание на платье мое деревянное, – заговорила вновь Пасочница. – Поглядите-ка, вот на этот бочок, здесь лоза виноградная с семью ягодками вырезана. Символизирует она семь таинств Православия.

Подняла ручку-веточку Пасочница и показала другой бочок. – А здесь изображен парусник, как житейский кораблик в бурных волнах океана Бытия.

Забралась она на стол и повернулась, показав заднюю часть чудного платья. Там красовался побег дерева с плодами. – Это райское дерево Жизни, перед которым не устояли Адам и Ева.

Уселась сказочница, как прежде и продолжила разговор. – Вот вы думаете, кто я такая? Зверушка заморская? – спросила сестер ночная гостья. – Вовсе нет! Обыкновенная форма я для приготовления главного кушанья большого церковного праздника – творожной пасхи. Между прочим, в старинные времена служила я оберегом семейного очага и бережно хранилась после использования в гостиной на самом видном месте. Знатные люди заказывали мне платье с авторской резьбой у именитых мастеров того времени, и это считалось престижно!

Таня с Лизой слушали Пасочницу с большим интересом.

– А что вы, павушки мои, знаете о празднике Пасхи? – спросила необыкновенная гостья.

– Это главное событие в жизни верующих людей, повествующее о воскресении из мертвых сына Божьего Иисуса Христа, – ответила Таня.

– Это когда яички красят, и друг другу дарят, – добавила Лиза.

– Истинно! Молодцы! – радостно отозвалась Пасочница. – Пасха – это праздник праздников, прославляющий победу добра над злом, жизни над смертью, света над тьмой. В этот день принято печь пасхальные куличи, делать творожную пасху и красить яйца. Яйцо – это символ жизни, ее возрождения. Яйца красят в разные цвета и дарят со словами: «Христос Воскресе!» В ответ следует сказать: «Воистину Воскресе!» – и расцеловаться в знак всепрощения и любви к близким.

– А я ничего не знаю про сына Божьего, – печально произнесла Лиза.

– Ну, это поправимо, моя ты хорошая, – ласково сказала гостья, глядя на Лизу. – Послушай внимательно мой рассказ. Когда-то давно жил Иисус Христос – сын Бога. Пришел он на землю помочь людям, спасти их от смерти, чтобы их души не попали в ад. Ад – это другой мир, в котором правит Дьявол. Душа в этом мире мучается в огне. Иисус Христос говорил людям, что, если они перестанут грешить, совершать плохие поступки, кого-то обижать, обманывать, тогда Бог их простит. И после смерти их душа попадет в Рай, к Богу. Некоторым людям и Царю, который правил в то время, это не нравилось. Царь не хотел, чтобы все люди становились лучше и знали правду, ведь тогда он не сможет править. И поэтому Царь приказал убить Иисуса Христа, если тот не перестанет делать людям добро. Но Иисус Христос не испугался. Он продолжал проповедовать Любовь и Царство Небесное, создавать много чудес, исцелять и воскрешать людей. В то время самое страшное и позорное наказание было распятие на кресте, так убивали только бандитов. И, чтобы испугать людей, которые хотели стать хорошими, и убедить всех, что Иисус Христос обманщик, его тоже, как бандита, распяли на кресте. От мучений он умер. Земля тогда вздрогнула, начали распадаться скалы. Иисуса Христа положили в специальное место для мертвых – гробницу. Это произошло в пятницу. Теперь мы этот день называем Страстной Пятницей, в этот скорбный день надо молиться. Когда прошла суббота – День Печали, ночью, на третий день после своих страданий, Господь Иисус Христос ожил, воскрес из мертвых. Тем самым он доказал людям, что все, что он говорил – правда и, что если не грешить, то Бог откроет для них Рай. После этого у всех людей появилась уверенность, что их душа может быть бессмертна, если они станут лучше. День, когда Иисус Христос воскрес, назвали Пасхой. И он стал самым радостным и счастливым днем для всех людей.

– Спасибо тебе, добрая Пасочница, – поблагодарила Лиза.

– Ну, что ты, павушка моя, это должен знать каждый, – заметила гостья. – Танечка, а ты что плачешь? – повернулась она к Тане.

– Бабушку родную вспомнила. Она мне точно также рассказывала в детстве, когда я была чуть поменьше Лизы. Лисенок у нас тогда еще малюткой была, – ответила Таня.

– Ну, не печалься, утри слезы! Бабушка ваша давно в Раю, – успокоила Пасочница. – Вы мне лучше скажите, испробовали вы когда-либо творожную пасху, «млеко огустевшее», так сказать на староцерковном языке?

Девочки молча, замотали головками в стороны.

– Ну, так нынче ночью отведаете, – улыбнулась Пасочница. Стукнула она ручками и ножками о стол, и развалились дощечки и колышки сказочницы во все стороны. Свечка внезапно погасла. Когда сестры снова ее зажгли, то увидели на столе лишь горстку яичной скорлупы.

– Вот это чудеса, – медленно произнесла, потрясенная Таня.

Лиза вообще смотрела на стол, разинув рот.

Раздался негромкий стук в окно. Перепугались сестренки, съежились от неожиданности.

– Кто это, Танюша? – дрожащим голоском вымолвила Лиза.

– Авдотья, – раздался звенящим колокольчиком девичий голос за окном. – Выходите за околицу, подруженьки-павушки, праздник Святой Пасхи встречать!

Словно взмахнул кто-то невидимый волшебной палочкой, потому что сию же минуту очутились сестренки на улице в знакомых сказочных нарядах, под рученьки взявшись с белолицей девицей Авдотьей. Белый холст ее рубахи прямого кроя был украшен золотой вышивкой, светлая понева была шерстяной с поясом также золотистого орнамента. Поверх наряда был надет цветастый балахон и яркий платок.

– Танечка, проверь, все ли я взяла, – произнесла Авдотья, остановилась и показала красивую корзинку. – Уж так я волнуюсь в Храм идти.

На дне корзинки лежало блюдо с нежно-зелеными крошечными листочками овса. Поверх него были расположены большой кулич, несколько расписанных узорами яичек-писанок и однотонно-крашеных яичек-крашенок, миниатюрная творожная пасха, пасхальные пряники в форме барашков и голубков.

– Не волнуйся, милая, все на месте, – вылетели слова из уст Тани сами собой.

– Поблагодарить тебя и сестрицу твою Лизоньку хотела, – сказала девица. – Одна бы я не справилась! Вы такие проворные! Свою избу успели убрать и украсить в Чистый Четверг, и мне подсобить. Куда уж мне с кучей ребятни братьев да сестер? Мал, мала меньше, ведь двенадцать человек. Матушке с батюшкой обещалась помогать, они ведь у барина в доме взялись порядок наводить.

– Всегда рады, Авдотьюшка, – промолвила добродушно Таня.

– Милости прошу после службы к нам в гости, подруженьки, – пригласила Авдотья. – Яства праздничные откушать, крашенками и писанками поиграть с ребятишками. Лизонька любит эти забавы, правда?

– Еще как! – ответили Лизины губки сами собой.

Сестренки шагали вместе с загадочной подругой по знакомой деревенской улице в прохладную весеннюю ночь, глядя во все глаза по сторонам. Их деревушка была гораздо больше, сразу и не охватить взглядом. Во всех без исключения деревянных домах горел свет, несмотря на позднее время. Народ в праздничных нарядах валом валил в Храм.

– Я смотрю, подруженька, личико твое цветущее, – возобновила разговор Авдотья, обратившись к Тане. – Водицей из красного яйца умывалась, как я наставляла?

– Празднику я просто радуюсь, – ответила Таня.

– Ой, да что я болтаю! Верно, ведь после освещения из яйца умываться, ранехонько еще. Ну, а на топоре постояла? – вновь спросила ночная гостья.

– Это еще зачем? – перебила Лиза, удивленно вскинув брови.

– Как зачем? – всплеснула руками Авдотья, чуть не обронив корзинку. – Крепче чтобы быть! Приметам надобно следовать!

– Уж надеюсь, водицы колодезной вы, павушки мои, набрали избу взбрызнуть? – возмутилась девица, сверкнув зелеными глазками.

Сестры молча, переглянулись и взмахнули плечами.

– Ох, а как же недобрые наговоры, нехорошие думы и прегрешения из дому убрать? – удивилась подруга.

– Нет у нас никаких прегрешений, – сказала Лиза.

– Вот вы упрямицы! – расстроилась Авдотья. – А я потом по вам слезы горькие проливай?

– Ну, полно, – снова проговорили губки Тани сами за себя. – Нельзя в такой большой праздник думать о плохом.

– И то верно, – отозвалась Авдотья и тут же улыбнулась. – Может, сейчас в Храме моим приметам будете следовать? Тебе, Танечка, замуж пора! Во время службы божественной про себя повторяй: – «Воскрешение Христово! Отправь для меня лично суженого холостого!»

– Постараюсь не забыть, – произнесла Таня, поцеловав в щеку беспокойную подругу. – И ты не позабудь!

– Ни за что! Помни вдобавок, ежели рот во время служения зачешется, это к неизбежным поцелуям, – продолжала наставлять Авдотья.

– Конечно, к неизбежным! – рассмеялась Таня. – На Пасху ведь со всеми принято целоваться.

– Танечка, я на тебя сейчас обижусь, – надула очаровательные губки белолицая гостья. – Ничему-то ты не веришь! А я правду говорю! Бабка моя мне это давно говаривала.

– Ну, не обижайся, – произнесла Таня, поглаживая по плечу подругу.

– Ладно! Запомни последнее, ежели локтем случайно ударишься, о твоей персоне ненаглядный будет вспоминать, – буркнула Авдотья.

– Вот вам! Вот вам! – весело выкрикнула Лиза и толкнула локтями обеих девушек. – А ежели муха в еде у вас попадется, будет вам свидание! – задорно засмеялась девочка.

– Какие сейчас мухи, Лиска? Начало весны, они еще не проснулись! – рассмеялась в ответ сестра.

Шутя, они незаметно перешли мостик, и подошли к высокому Храму.

Благолепный и величественный, он выделялся массивностью и белизной среди низких домиков и дворов. Округлые линии и мягкие овалы куполов, арок и окон, рельефные узоры по стенам Храма, двухъярусная колокольня красивой архитектуры создавали неповторимую картину. Внутри Храма особое внимание обращали на себя – ярко позолоченный, снабженный фигурными колоннами искусно вырезанный иконостас, изящная живопись, обилие белых цветов и огромное количество зажженных свечей.

Ровно в полночь раздался звон колоколов. Зазвучало сначала тихое, затем громкое проникновенное пение церковного хора. В белых торжественных одеяниях вышли священнослужители со святынями, начался крестный ход вокруг Храма. Все их движения, молитвы и песни передавали глубокий смысл и значение праздника. Прихожане последовали за священниками под непрекращающийся перезвон колоколов. Затем снова вернулись в Храм. Один из священников произнес трогательное приветствие, поздравил всех присутствующих с праздником и осенил крестом со словами «Христос Воскресе!» Ликуя, с нескрываемой радостью на лицах, прихожане отвечали «Воистину Воскресе!». После чего все начали целоваться и обмениваться крашеными яйцами. По окончании службы люди собрались во дворе Храма в большой круг для окропления святой водой священнослужителями принесенных куличей, пасок, яиц.

Не только особой, легкой и праздничной службой в Храме запомнилась сестренкам Пасхальная ночь. Проводила их по тяжелой извилистой лестнице подруга – волшебница к звонарю. Натягивая веревки-тяги для извлечения красивого вибрирующего звука, научились они ударять по колоколам, задавая правильный ритм, чередуя и располагая тяги то под левую, то под правую руки. Ведь на Пасху было разрешено звонить всем, а не только благословленным звонарям.

Помимо этого подарила дивная ночь Тане и Лизе большое праздничное застолье в кругу доброй семьи Авдотьи. Первым к трапезе приступил глава семейства, батюшка Авдотьи Прокоп. Он прочел молитву, очистил освященное пасхальное яйцо и раздал всем домочадцам по маленькому кусочку со словами: «Дай, Господь, и на следующий год дожить до Пасхи, в мире, здравии и счастье!» Точно так же был съеден и первый кулич. Затем все отведали творожную пасху, мясные и рыбные закуски.

– Ешьте, подруженьки-павушки, досыта, – обратилась к сестрам девица Авдотья. – Наготовили мы с матушкой стол не хуже барского в сорок восемь блюд.

После вкусной еды все гурьбой отправились снова к Храму принимать участие в игрищах. Разбивали яйца, забирая трофеи. Играли в «Бачу», где длинной расписной палкой сбивали деревянную фигурку; «Ручеек», в котором юноши выбирали девушек. Смеялись над забавой парней «Башней», в которой, забираясь, друг к другу на плечи по пятеро человек, совершали парни обход Храма, то и дело падая.

– Настало время заглянуть в мою волшебную корзинку, – сказала нежданно белолицая подруга, тактично вытащив за руки Таню и Лизу из веселой круговерти развлечений.

Успели только сестренки головы склонить над Авдотьиным лукошком, как посыпались им в глаза звездочки из скорлупок разноцветных от ладоней волшебницы, застилая усладным безмятежным сном.