Сказки русской матрёшки о народных праздниках

– Спасибо вам, милые цветики-ромашки, за рассказ ваш интересный, – поблагодарила Лиза, тронув пальчиками зеленые листочки-ручки волшебниц. – Танюша, – обратилась она к старшей сестре. – Тебе непременно надо свадьбу делать восьмого июля.

– Ой, Лисенок, – посетовала Таня. – Сначала жениха надо найти.

– А наш богатырь, чем тебе не жених? – поддразнивала ее младшая сестренка.

– Лиска, будешь приставать со своим богатырем, я тебя защекочу до коликов! – пригрозила Таня. – Посмотри-ка лучше на наши волшебные цветочки, заскучали они от твоей болтовни, – перевела разговор Таня.

– Ничуть. А вот наши Танечка с Лизонькой – да, – улыбнулись ромашки сестренкам. – Хотелось бы вам, девочки, на свадьбе русской народной погулять?

– Очень-очень, – захлопала в ладоши Лиза, спрыгнув с табурета.

– На подруженьку Агнию желаете поглядеть, как с Гришенькой она венчается? – спросили сестер цветочки в вазе.

– Это было бы замечательно! – отозвалась Таня.

– Ну, тогда возьмите нас в руки – каждая по цветку, – распорядились ромашки. – Мы сегодня станем вашими спутницами-невидимками.

Закружились в руках девочек белоснежные ободки-лепестки на желтеньких головках на тоненьких зеленых стебелечках, загипнотизировали сестренок Таню и Лизу и унесли в далекое прошлое.

Не успели девочки глазом моргнуть, как очутились в старинной русской избе. Увидели они стол в углу, над столом иконы под самым потолком, перед ними горящие лампадки. За столом на скамье, покрытой белым войлоком, сидела невеста в красном платье. Лицо девушки было закрыто плотным белым покрывалом. Она негромко плакала и причитала: – «Ты моя, родима матушка! Успокой меня, голубушка! Не спалось мне ночкой темною, ночкой темною, холодною. Лишь под утро задремалося, и такой мне сон привиделся: по горам крутым ходила я, собирала, красны ягоды. Круты горы – мое горюшко, красны ягоды – мои слезоньки!» Дом был полон людей: матушка и батюшка, крестные родители, домочадцы и подружки, свашка.

– Почему Агния плачет, – спросила испуганная Лиза Таню. – Она разве не рада?

Сестренки сидели на скамье возле окна вместе с подружками Агнии.

– Таков обычай, – шепнула ей в ответ ромашка-невидимка. – Невеста прощается с родимым домом.

– А почему на Агнии не фата, а плотное покрывало? – спросила шепотом Таня.

– По поверьям, пребывает она сейчас в мире мертвых. Мертвой она становится для своего рода. Только когда в церкви получит она Божье благословление, тогда окажется в мире живых, возродится в роду жениха, тогда-то и снимет покрывало во время свадебного пира, – тихо объяснила маленькая ромашка-невидимка в ее руках.

– Это не первое причитание Агнии, – сказала Лизина ромашка. – Плакала Агния горько накануне свадьбы, на девичнике с подруженьками, во время ритуального омовения в бане, когда поливали они ее водицей из трех ведер под песни плачевные. Плакала она и во время одевания и причесывания к торжеству, прощаясь с девичьей волей. Ведь считается, что чем больше слез прольет невеста до свадьбы, тем меньше их будет пролито во время супружеской жизни.

– Вот оказывается, с чего русская свадьба начинается – со слез невесты! – подивилась Лиза.

– Не совсем так, – в один голос залепетали цветочки-невидимки. – Начинается она со сватовства. Когда родня жениха приходит к родителям невесты расхваливать жениха, сказать о его намерениях, присмотреться к семье девушки, поговорить о ее приданом.

– О каком таком приданом надо еще говорить? – полюбопытствовала Лиза.

– Об имуществе невесты, которое полагалось вместе с невестой: мебель, посуда, женская одежда и украшения, золото и серебро, – ответили ромашки.

– Понятно, – прошептала Лиза. – Значит, после этого самого сватовства невеста много слез проплакивать начинает?

– Снова нет, – произнесла ромашка Лизы шепотком под усилившийся плач Агнии. – После сватовства следуют смотрины невесты, где она обязана произвести впечатление на семью жениха своей скромностью и умением вести хозяйство, также показаться во всех своих нарядах.

– А потом следует сговор с пышным застольем, когда родители жениха и невесты договариваются о свадьбе, назначают дату, обсуждают затраты, – вмешалась ромашка Тани. – Нарушить договор уже ничто не может, только смерть кого-то из молодых.

– Как все строго! Заплачешь тут, пожалуй, – рассудила Лиза.

– Сговор родителей называли по-другому рукобитием, когда отцы молодых, договорившись обо всем, скрепляли договор рукопожатием, – пояснила Танина ромашка-невидимка.

– Лизонька, видишь вон ту резную шкатулку на столе возле Агнии, – шепнула волшебница-ромашка Лизы. – Это подарок жениха. Прислал Гришенька его поутру для своей суженой в знак того, что не намерен отказываться от своего счастья.

– А что там, в шкатулке? – спросила девочка.

– Гребешок, ленты и сладости, – ответил цветочек.

Неожиданно с улицы раздался шум, звон бубенцов и цокот лошадиных копыт, многоголосье, веселые крики и песни под гармошку.

– Это ведь жених приехал, правда, ведь, правда? – засуетилась на скамье Лиза, оглядываясь на окно. – Танюша, Танюша, смотри скорей!

– Это прибыл свадебный поезд, – шепнула ромашка Тани. – Несколько пар запряженных лошадей с повозками.

– Их не менее десяти, – недоумевала Таня, глядя в окно с остальными присутствующими.

Поезд был празднично снаряжен, красивая упряжь блистала. В гривы лошадей были вплетены красные ленты. Тройка с дугами, обмотанными кумачом с колокольчиками и бубенцами, предназначенная для невесты, была накрыта попоной. Повозники лошадей были в ярко-вышитых рубахах с красными поясами. Гости из семьи жениха были также празднично одеты. Выделялся из всех главный повозник – дружка, свидетель и друг жениха. Он размашисто хлопал плетью по воздуху.

– Дружка нечистую силу плетью отгоняет, – пояснили ромашки.

– А кто там ворота запер? Почему никого не пускают? – спросила Лиза.

– Это сельчане, сейчас будут требовать выкуп за невесту, – ответила Лизина ромашка.

– Не отдадим невесту, не отдадим! – шумели за окном сельчане. – Денежку давайте, денежку!

Дружка рассыпал звонкие монеты и ворота отворились. Тут же он вместе с гостями появился в избе невесты и остановился возле икон.

– Господу Богу помолимся, – громко произнес молодой человек. Он был невероятно красив, каштановые волосы чуть завивались, карие глаза смотрели на всех открыто. Все, кто находился в доме, стали молиться.

– Всем добрым людям поклонимся! – сказал затем дружка. Парень поклонился отцу и матери невесты, а потом всем остальным на три стороны. Все поприветствовали его и гостей ответным поклоном.

– Приехал я по приказанию его милости, сокола ясного, нашего князя молодого новобрачного, из дому в дом привез нижайший поклон! Здравствуйте, сватушки и свахоньки любезные и гости почтенные! – огласил громко дружка и обошел всех, поздоровавшись и поцеловавшись.

– Сватушка любезный, Иван Тимофеевич! – обратился парень к отцу Агнии. – Не обещались ли вы отдать свое дитя за нашего жениха?

– Обещались! – радостно ответил Иван Тимофеевич.

– Покорнейше благодарим, Иван Тимофеевич! – сказал дружка. Подошел он ближе к невесте и произнес: – Как наша новобрачная Агния спала, почивала? Утром весело вставала?

– Водой ключевой умывалась, тонким полотенцем утиралась, к злату венцу одевалась, белилами белилась, перед святой иконой становилась, Богу молилась, – утирая слезы, проговорила невеста.

– Дозволь мне, красна девица, твою правую рученьку, – попросил дружка.

Но не тут-то было! Налетели со всех сторон девушки-подружки да детишки, загородили новобрачную от дружки, повозников и гостей жениха. Повозники в шутку давай детишек кнутами к печи погонять, девушек из-за стола вытаскивать. А те не отступают, гогочут, торгуются, требуют денежный выкуп. Откупился дружка. Вывел он Агнию из-за стола со словами: – Расступись народ, красна девица идет! Не сама идет, храбрый друженька ведет!

Агния подошла к подружкам, всем подарила по «шишке» – маленькой круглой булочке, а Тане вдруг протянула она ленточку.

– Это ее обрядовый дар любимой подруге – ленточка-косник, которую она раньше вплетала в свою косу, – прошептала с объяснениями ромашка Тани.

Потом Агния подошла плача к родным. Отец девушки взял в руки хлеб-соль, мать икону и благословили новобрачную. Помолилась Агния, поцеловала икону, хлеб, батюшку и матушку, поклонилась им в ноги.

Произнес тут дружка во всеуслышание, держа за руку невесту: – А теперь, батюшка родимый и матушка родная, извольте вы запрягать доброго коня под княгиню молодую новобрачную! В путь-дорогу ехать ко святой Божией церкви, под злат венец стать, Закон Божий исполнять, русу косу расплести, честной женой в дом ввести!

Вышли все из избы, сели в свадебный поезд и помчались к Храму, куда должен был прибыть жених, также получивший благословление от своих родителей.

– Танюша, – тихо на ушко произнесла Лиза старшей сестре, слезая с праздничной повозки возле Храма. – Я в первый раз на лошадях каталась! Это так здорово!

Возле Храма увидели сестренки, как жених и невеста сошлись рука об руку и вошли в церковь.

– Видный жених! То, что надо для нашей Агнии! – выдала Лиза. – И рубаха у него с очень красивой вышивкой!

– Это подарок невесты. Агния старалась вышивала, – проговорила Лизина ромашка-невидимка.

Было чему подивиться Тане и Лизе. Посмотрели они с замиранием сердца впервые на обручение молодых и таинство венчания. Изумились девочки, что связали руки новобрачных специальным платком, дабы никто не мог нарушить их союз, что поставили их на специальную белую ткань, осыпанную хмелем и монетами.

– Посмотрите, девочки, внимательно на свечи новобрачных, – молвили ромашки. – Кто свечу выше держит, тот и будет в семье главенствовать.

– Ура-ура! Это Агния! – ликовала Лиза.

– А видите, как задувают Агния и Гришенька свечи вместе? – снова сказали ромашки. – Это чтобы умереть в один день в старости.

Поразились сестры тому, как ударил плетью Иван Тимофеевич дочь свою Агнию после благословения священнослужителя.

– За что он ее так? – воскликнула, отшатнувшись, Лиза.

– Тише, Лизонька! Не шуми! – шепнула ромашка. – Так надо! Это родительский наказ слушаться ей и почитать своего мужа.

После Храма отправились все на поезде свадебном веселом в дом жениха. С громкой песнею подошли гости к воротам Гришиных родителей: – Мы далеко ездили, родную девицу Агнию привезли, в дому бережливую, а в поле – работницу! И бела, и румяна, личиком написана, а умом насыпана!

Из дома встречать молодых выбежали родители. В руках отца было расшитое полотенце с хлебом-солью, который новобрачные поцеловали после поклона. Молодые направились не спеша в дом, а мать жениха, с веником в руках, шла первая и прометала дорогу перед женихом и невестой от самой улицы до крыльца дома.

– Зачем она веником метет? – удивилась Лиза.

– От сглаза и порчи, от нечистой силушки, – пояснили цветочки-волшебницы. – Злые люди могут набросать пшена заколдованного.

– А зачем раскрытые замочки? Вон те, что Агния с Гришей на крылечке перешагивают? – спросила Таня.

– Чтобы свадьба успешной была. Их сейчас замкнут, – ответили ромашки.

Вошли в дом. На полу шуба из овчины мехом наружу. Жених и невеста встали на нее, поклонились родителям в ноги. Мать взяла икону. Родители благословили молодых. Жених и невеста поцеловали икону, хлеб-соль, батюшку с матушкой и сели на лавке у стола.

Далее начался обряд повивания, невесте при этом расплели косоньку и сменили головной убор с девичьего на женский. А жениху расчесали кудри гребнем.

После следовал шумный выкуп приданого невесты, а затем свадебное одаривание. Агнии и Гришеньке все преподносили подарки и денежки. Дружка с подносом, на котором стоял стакан водки, и кусочек обрядового хлеба-каравая весело выкрикивал, угощая каждого из гостей и собирая дары: – Стаканчик выпивай, сто рублей вынимай, дари – не скупись! Время дарит, казна звенит!

Наконец, перешли к свадебному пиру. Множество музыкантов играли на дудочках, желейках, балалайках и гармошках. Приглашенные певцы веселили гостей плясовыми песнями, нескладухами и небылицами. Столы ломились от разнообразия яств. Всюду звучали радостные поздравления и выкрики «Горько!»

– Ходи, хата, ходи, хата! Ходи, курица мохната! Ходи, сени и порог! И сметана и пирог! – хохотала во весь голос радостная Лиза, собирая в рот со стола разные вкусности.

И только когда сестренки отпили по глоточку сладкого кваса, закружились в глазах их белоснежные лепестки ромашек-очаровашек, заворожили сладким сном и унесли в родной деревенский домик.