Хроники российской саньясы 2025. Сезон 2. Традиция и Пост-традиция

2026-02-07

Об авторе

Владислав Лебедько — психолог, культуролог, занимается эзотерической практикой с 1985 г. В 1992 году создал легендарный метод современного трансформационного искусства с психотерапевтическим эффектом «Магический Театр», в 2004 году — создал Архетипические технологии — направление на пересечении психологии, культурологии и междисциплинарных исследований. Писатель. Написал более 20 книг и 200 статей. Кроме книг по методологии Магического Театра и Архетипических технологий, наиболее известны 3 тома «Хроники российской саньясы» (1999 — 2001 гг.), художественные повести «Медитации на Джокере» (2004), «Великая Ересь» (2008), «Живые Души или похождения Лебедько» (2014), роман «Евангелие от Агасфера» (2021). Консультирует по широкому спектру проблем и задач, ведёт циклы лекций и обучающие курсы.

Аннотация

Продолжение цикла «Хроники российской саньясы», фиксирующее изменения в среде духовного искательства спустя двадцать пять лет после выхода первых книг. Автор анализирует трансформацию социокультурного контекста: переход от стихийного экспериментирования во второй половине ХХ века к современной поляризации между профессиональным мастерством и профанацией. В тексте предлагается феноменологическое переосмысление эзотеризма не как набора внешней атрибутики, а как глубинной экзистенциальной практики и расширения смыслового восприятия реальности. Книга строится на серии диалогов с современниками, чьи жизненные стратегии иллюстрируют многообразие форм самореализации в наши дни и документирует дух новой эпохи, рассматривая духовный поиск как непрерывный процесс в условиях фрагментарности современного мира и разрушения старых форм. Финалом первой части книги становится культурно-философское исследование смерти Традиции в контексте конфликта Традиции и Современности и манифест о рождении Пост-традиции.

Хроники российской саньясы 2025. Сезон 2

ТРАДИЦИЯ И ПОСТ-ТРАДИЦИЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Второй том (сезон) этой книги является непосредственным продолжением первого. Обширные беседы с героями породили столь большой объём материала, что пришлось разбить его на две части. Во второй том (сезон) попали интервью осени и зимы 2025 года, когда главы первого тома были уже сформированы, что ни в коем случае не означает, что здесь представлены менее интересные люди и беседы!

Двадцать пять лет назад, в Предисловие ко второму тому первой серии книг «Хроники российской саньясы», я отразил свою собственную позицию к этим книгам, которая с тех пор, практически не изменилась:

«Хроники Российской Саньясы» — очень личная книга. Здесь нет какой-то научной объективности. В процессе подобного исследования претерпевает изменения и исследователь, и сам предмет. Я находил тех людей, которые были интересны лично мне и спрашивал о том, что было насущно, прежде всего, для меня самого. Отсюда — некоторые особенности. Я не смогу, да и не ставлю себе задачи рассказать обо всех достойных упоминания российских мистиках и искателях. Всех не обойдешь и не перечислишь, так что очень многие останутся за пределами книги.

Но, есть задача выполнимая, а самое главное, более важная, чем описание судеб всех, кто идет непростым путем поиска истины. Это раскрытие различных граней российской саньясы. А их, этих граней, не так уж мало, они противоречивы, и каждая из них открывает вход в целый мир. Так что, доверяя поворотам судьбы, я буду описывать те встречи, которые произошли за это время, в надежде, что состоявшиеся беседы послужат ключами к новым мирам российской саньясы и для читателя.

Смысл прячется между строк, — не стоит воспринимать написанное в «Хрониках» чересчур серьезно и педантично. Именно противоречия и неоднозначность иногда провоцируют постижение…

Один из наиболее частых вопросов читателей звучит примерно так: «Где гарантия того, что те, кто попал на страницы книги, являются настоящими Мастерами, а не шарлатанами?» Отличить настоящего Мастера от шарлатана предельно сложно. Этот вопрос остается на моей ответственности. Мне можно доверять, можно не доверять, ваше доверие или недоверие — ваш выбор, а не мой. А логических критериев, понятных для ума, нет и быть не может. Я никого не убеждаю и не зову за собой. Я предлагаю исследовать некоторые непростые вопросы, выходящие за пределы бытового сознания. Вопросы, которые становятся очевидными, когда соизмеряешь масштаб своей жизни с чем-то намного бОльшим, чем собственная личность».

Собственно, можно было бы назвать всех, кто появляется на страницах «Хроников» Странниками к Реальному. В послесловии к первому тому (сезону) я уже немного касался темы Реального, как того непостижимого, что невозможно ни назвать, ни описать в виде образа. Когда оно врывается в жизнь, разрывая ткань привычного бытия, это может восприниматься одновременно, как катастрофа и, с другой стороны, как непосредственный опыт постижения божественного, сакрального. Конечно, далеко не каждому Искателю выпадает удача стяжать этот опыт во всей его доступной для человеческого организма полноте (окончательная встреча с Реальным ждёт нас всех на пороге смерти). Тем не менее, если поиски человека искренни, а практика достаточно интенсивна, то «прикосновения» к Реальному («лёгкие касания») — мини-сатори, могут случаться и несколько раз на Пути, выступая, в том числе и вехами, и знаками, что мир отзывается взаимностью.

Попробую кратко описать модель человеческого восприятия, предложенную в середине 20 века Жаком Лаканом в виде топики. Схематично она выглядит как взаимопересечение трех регистров восприятия, в виде колец, сплетённых в т. н. «борромеев узел». Хочу предупредить, что моё описание не является каноническим и может вызвать у профессиональных психоаналитиков и философов скепсис. Я мог бы привести здесь определения и из книг-стенограмм семинаров самого Лакана, либо из работ его учеников, но именно в этой книге, не являющейся ни учебником философии или психоанализа, ни монографией по этим дисциплинам, я приведу свои достаточно вольные интерпретации, пользуясь мною же предложенными критериями истинности тех или иных моделей:

— Адресность: адресована данная книга не столько профессиональным психоаналитикам и философам (что не исключает и то, что они окажутся среди читателей), сколько Искателям и тем, кто только начинает свой Путь или даже стоит на пороге.

— Контекст: Путь Странника к Реальному пролегает, чаще всего, не в узких рамках той или иной дисциплины, а проходит через несколько самых разных систем координат. Практически невозможно быть одновременно профессиональным фрейдистом и, в то же время, профессиональным юнгианцем, да ещё и, например, учителем дзен-буддизма (ниже я объясню, почему невозможно). И это образует достаточно специфический контекст, который важно учитывать.

— Историчность: вступая во вторую четверть 21-го века, мы сталкиваемся с огромным массивом информации, которую невозможно за время человеческой жизни не то что освоить, но даже прочитать про все более-менее значимые разделы знаний хотя бы по абзацу с кратким описанием.

— Идеологическая ангажированность: предельно узкая специализация, предполагающая сосредоточение на одном аспекте одного метода в одном направлении — тенденция капиталистического мироустройства, доминирующего и жёсткого. Противоположность ему, которая близка мне лично по духу — анархизм, для которого актуален идеал учёного, мистика, искателя Эпохи Возрождения.

Поэтому, я использую, часто даже в одном тексте, например, как в этом, казалось бы, несовместимые концепции, что для любого вовлеченного в ту или иную Гильдию специалиста принципиально невозможно! Здесь, например, непротиворечиво использован язык и лакановского психоанализа, и аналитической психологии и элементы других мировоззрений. Такое действительно невозможно, если следовать букве и логике каждого из этих учений (и дело не в том, что мои знания в этих дисциплинах поверхностны, отнюдь), просто я даю себе право не вовлекаться в эти учения настолько, чтобы быть ими поглощенным. Возможно это, благодаря отказу от логических сведений различных координатных систем в пользу «интуитивной подгонки». Если сравнивать с физико-математическими дисциплинами, то сам «процесс вычислений», в данном случае, оказывается «небрежным и как бы некорректным», но результирующая «формула», тем не менее, верна.

Итак:

Реальное — сокровенная область восприятия, всегда ускользающая как от образного представления, так и от словесного описания. Реальное непостижимо, любые попытки представить или назвать содержание Реального ведут лишь к тому, что мы оказываемся в области Воображаемого, либо Символического. Невыразимое Реальное — это то, на что можно лишь намекнуть в поэтической форме, и что является заветной целью подлинных мистиков и искателей, не зашоренных теми или иными догмами.

Воображаемое — мир Образов. Человек в своём развитии непременно попадает под власть образов. Впервые это происходит в так называемой «стадии зеркала», в возрасте от 6 до 18 месяцев, когда ребёнок начинает узнавать себя в зеркале (в те времена, когда зеркал ещё не было, отражение можно было увидеть в воде, и т. п.). Ребёнок схватывает себя в различных местах, получая в результате распадающуюся тактильную картину самого себя, хаотичную и не собранную ни в какое целое. Как раз в это время окружающие люди предлагают ему соблазнительно единый и как бы объективный его зеркальный образ, накрепко привязанный к его телу. Ребёнку ничего не остаётся, как согласиться с этим представлением о целостности Я в зазеркалье и его тождественности самому себе во все моменты жизни. С тех пор субъект остаётся навсегда зачарованным своим «зеркальным Я», вечно тянется к нему, как к недосягаемому идеалу цельности. Стоит отдельно отметить, что такие расхожие в психологии и эзотеризме понятия как целостность, существуют лишь в регистре Воображаемого, которое замкнуто на принцип удовольствия, ибо в действительности никакой целостности быть не может, так как психическое создаётся непрестанно меняющимися и текучими потоками, а не чем-то застывшим, окончательным и основательным (см. Послесловие к 1 тому).

Символическое. Ещё во внутриутробном развитии человек попадает под влияние речевого поля других людей, которые как-то выражают своё отношение к его появлению на свет и чего-то уже ждут от него. Эта речь других людей — речь Другого — и формирует Символическое субъекта. В результате, наше бессознательное структурировано как язык, причём именно как язык Другого. То, что мы желаем — всегда желания Другого; в то время, как наше подлинное Желание, находящееся в Реальном, является тем, с чего мы всё время соскальзываем, реализуя желания Другого. Отчуждение человека от своей подлинной сущности, от своего Желания, начавшееся с идентификации с зеркальным двойником в стадии Воображаемого, усугубляется по мере вхождения субъекта в поле речи Другого в стадии Символического. Мы видим, что отчуждение всё более и более нарастает, с ходом времени, и даже может вызвать запоздалый протест, но этот протест почти безнадёжен: положение ребёнка перед лицом ожидания Другого можно определить метафорой «кошелёк или жизнь» — эта ситуация вынужденного выбора: субъект либо откажется от удовлетворения своего Желания (отдаст «кошелёк»), и тогда он сможет продолжить жизнь как член того или иного культурного сообщества, либо он не отдаст «кошелька», но тогда он будет исторгнут из жизни, и его Желание всё равно останется неудовлетворённым (например, в случае аутизма или развития того или иного психоза).

С одной стороны, регистры Воображаемого и Символического, которыми человек отгораживается от Ужаса и Восторга встречи с Реальным, порождают весь мир культуры и драматургии индивидуальной и коллективной жизни, но, с другой стороны, такая жизнь принципиально не заинтересована в перспективе Пробуждения, а может быть вовлечена лишь в реализацию все более глубоких и тонких форм космической суггестии. На реализацию этих утонченных форм направлено подавляющее большинство религиозных, философских, оккультных, эзотерических и психологических учений и практик.

Не следует путать Реальное с т. н. «реальностью, данной нам в ощущениях», являющейся также суггестивным образованием. Увы, наивный реализм и буквализм (когда во внимании нормального человека не удерживается даже то, что восприятие, во-первых, разорвано на отдельные куски, соответствующие разнесенным в организме органам чувств, к тому же, ограниченным узким спектральным диапазоном, а во-вторых, эта «реальность» промодулирована дискурсом, с его попытками установить причинно-следственные связи в хаосе вероятностных явлений и сделать их подручными для повседневного бытия и т. п.) — этот буквализм является основным препятствием для понимания обусловленности т. н. реальности самой структурой восприятия, психики и коллективной суггестии.

Полный контакт с Реальным может произойти в опыте смерти. Спешить с этим не стоит — «ведь мы играем не из денег, а лишь бы вечность проводить», но периодические частичные соприкосновения с Реальным (в прежней Традиции их именовали Откровением, Сатори и т. п.) вполне возможны и по ходу жизни. Человек, даже на очень короткое время переживший опыт соприкосновения с Реальным, уже в полной мере осознает абсурдность бытия, и способен относиться к себе и к своей жизни без убийственной серьезности. Это позволяет ему заполнять промежутки времени между точечными контактами с Реальным т. н. «контролируемой глупостью», и, с одной стороны, легко, иронично и с эпикурейской умеренностью наслаждаться любым проявлением жизни, превращать любую проблему, неудачу и беду во благо и из батарейки (для различных социальных и архетипических структур) превратиться в Игрока. С другой стороны, такой человек выстраивает свою жизнь не просто как длящуюся Игру и Приключение, но как безупречный путь к Пробуждению, которое (в отличие от тех, кто не готовиться к этому) случится с ним в момент смерти. Он становится своеобразным «Странником к Реальному». Странником не только (и не обязательно) во внешнем мире, но в мире мировоззрений, ценностей и концепций.

Странник к Реальному — тот, кто не согласен разменивать своё ноуменальное сознание свидетеля непосредственно переживаемого момента (как неповторимого и как единственной центральной реальности) на «чечевичную похлёбку защиты», которую предоставляет цивилизация.

С другой стороны, для того, чтобы пережить даже первый короткий опыт соприкосновения с Реальным (к тому же, так, чтобы он не был бы разрушительным, т. к. без подготовки такой ошеломляющий опыт может привести к нарушениям и физического и психического здоровья), уже необходимо иметь намерение на Странничество к Реальному и определенную закалку. Этому способствует несколько факторов. Среди них — ирония и самоирония, способность к Без-умию, закалка физического тела и психики — в смысле поступательной тренировки и саморегуляции, и, главное — осознание тех ролей, которые человек суггестивно исполняет, подпитывая собой социальные мегакорпорации и архетипические сущности. Начиная с намерения и подкрепляя его соответствующим образом жизни — с которого и проявляется в жизни Странничество к Реальному, человек становится осознанным Игроком в Магическом Театре Жизни. Осознавая свою ангажированность в этот Магический Театр, человек постепенно обретает субъективную Волю, начиная свою Игру. Постепенно он приходит к ученичеству и партнерству с архетипическими структурами и существами, которые, на этом этапе, уже инвестируют свой ресурс для реализации человеком того образа жизни, который можно назвать Странничеством к Реальному. В партнерстве человек максимально качественно, безупречно, иронично, играючи и с наслаждением проживает жизнь, и в момент смерти получает шанс к Пробуждению.

На позиции именно Странника стоит сделать особый акцент. Становясь Странником, человек делает первый серьезный шаг к освобождению от доминирующих дискурсов Символического, которые и создают «реальность, данную в ощущениях», не говоря уже об ее описаниях. В обычной ситуации дискурс господствует над человеком, Странник же получает свободу практически без усилий перемещаться среди самых противоречивых дискурсов-описаний мира, выбирая для себя, тем самым, тот мир и его описание, который нужен ему в конкретное время. Настолько, чтобы в необходимой мере овладеть этим описанием, но не застрять в нем. Застревание в дискурсе происходит, когда человек в полной мере срастается с какой-то общностью, субкультурой и, особенно Гильдией.

Застревание в них сопровождается появлением мощных защитных механизмов, свойственных той или иной общности, субкультуре, Гильдии. Эти защитные механизмы помогают ощутить некое убежище, стабильность, поддержку и т. п., но порождают явный или неявный «нашизм», внутри которого могут реализовываться самые изощренные и тонкие формы суггестивных воображаемых «пробуждений», но возможность настоящего Пробуждения практически закрывается.

Поэтому, Странник становится раз-гильдяем.

***

Исследования в области глубинной психологии показывают, что у любой общности, группы, учения, научной школы, общественного движения и т. п. у группы есть «защитная» часть психики, которая действует как агрессивный механизм и «оберегает» идею самой группы (образ младенца-группы). Это может усиливать противоречия с другими группами. группа защищает свой образ через агрессию, что приводит к конфронтациям с другими группами.

Давние конфликты, вплоть до мифологических противостояний, становятся частью глубинных образов, которые повторяются в разных культурах и через это поддерживают борьбу между группами.

Исторические пары противников, например, «евреи vs. католики», «мусульмане vs. Запад», «фрейдисты vs. юнгианцы», список очень большой, вплоть до болельщиков спортивных команд или пацанов из разных районов: разделение на «наших» и «чужих» укрепляет ощущение принадлежности к группе, усилению идентичности через принадлежность к какому-то «мы».

Сторонники любых учений часто становятся заложниками групповых комплексов; подход Странничества дает возможность учитывать разные точки зрения и сохранять индивидуальность.

***

Теперь я бы хотел познакомить читателей с одним из описаний того, как именно человек становится Странником к Реальному, и как формируется его жизненный путь уже на этой стезе.

Система ценностей — это динамическая структура, которая, как следует из названия, устроена так, что что-то одно ценнее другого, а это другое ценнее третьего и т. п. При этом, есть какая-то доминирующая ценность и, чаще всего, не одна, в разные моменты времени и при различном стечении обстоятельств то одна, то другая из доминирующих ценностей может оказаться главенствующей. Существуют ценности, переданные нам генетически — ценности выживания, ценность продолжения рода, ценность любви, ценность отношений, а существуют ценности, сформированные уже в процессе воспитания, а в некоторых случаях — и самодисциплины, и специальной практики. Это, например, могут быть ценность творчества, самореализации, успеха, богатства, принадлежности к какому-то социальному слою. Ценность мистического опыта, экзистенциальных переживаний, иногда даже уединения, аскетизма и отшельничества, господства или подчинения, борьбы, духа отрицания, соответствия культурным клише или, наоборот, выделения из толпы и многие другие.

Система ценностей обуславливается не общей, а так называемой согласованной реальностью, культурой и субкультурой, в которой человек формируется, семьей, окружением, воспитателями, учителями, книгами, фильмами, рекламой, модой, психотравмами и значимыми событиями. Чаще всего это происходит не напрямую и не сразу. Система ценностей — это очень громоздкая структура, которая формируется много лет «по кирпичику», как любая доминанта, управляющая бытием человека.

В жизни человека могут складываться такие ситуации, когда ценность выживания не является доминирующей. В этом случае он бессознательно (! лишь иногда осознанно, поэтому этот тезис трудно принять) готов пожертвовать жизнью или пойти на риск для жизни во имя реализации какой-то другой ценности. Для кого-то это может быть любовь, для кого-то богатство и успех, для кого-то экстремальные переживания, как ценность.

С другой стороны человек, у которого ценность выживания превалирует над другими, может длительное время болеть достаточно серьезными болезнями, быть недееспособным, парализованным, даже находиться в коме годы, а то и десятки лет. Например, знаменитому астрофизику Стивену Хокингу ценность самореализации помогла дожить до преклонного возраста в совершенно больном, десятки лет парализованном теле. А другого человека подобное обездвиживание или даже частичная недееспособность лишает тех ценностей, которые важнее для него ценности выживания, поэтому он умирает. Иными словами, человек уходит из жизни тогда, когда некая внешняя ситуация «перекрывает кислород» для его ведущей ценности. Тогда ценность выживания перестает удерживать его в рядах живых.

А бывает и обратное, когда кто-то совершает удивительные поступки, на которые он обычно не способен, в моменты сильнейших социальных потрясений, потому что, вдруг открываются возможности его реализации на каком-то героическом пути, которые до этого дремали, и его существование было вялым, дряблым и постепенно угасающим. Некоторые даже стремятся к этому, к примеру, вербуясь в «горячие точки», при этом не осознавая самую глубинную мотивацию — ценность и рационализируя ее какими-то более поверхностными объяснениями.

Рассмотрим пример «нисходящего потока» от системы ценностей до физического тела:

По сути, ценности — это то, что управляет и создает события в жизни. События создают опыт, который формирует мышление. (Хотя мышление формируется по большей части через суггестию социальных или культурных доминант, транслируемых через СМИ, интернет, рекламу.) Формирующаяся таким образом картина мира, в свою очередь, определяет качество, спектр и интенсивность эмоций и чувств. Они воздействуют на энергетику и присущие ему функции: терморегуляция, выносливость, уровень либидо, сексуальная активность, «альфовость» или «омеговость», качество и сила энергетического влияния, весомость в социуме и т. п. Что, в свою очередь, задает условия для процессов, происходящих в физическом теле и действий, которые физическое тело выполняет.

Теперь перейдем к «восходящему потоку». В идеале физическое тело совершает определенное действие, запуская энергетические процессы, эмоции, осмысления, формируя события и, оказывая, в свою очередь воздействие на систему ценностей. То есть образуется, как в радиотехнике, замкнутый контур.

Для человека понимающего, что его жизнь строится по какому-то сценарию, сформированному извне, но желающему этот сценарий изменить, проблема заключается в том, что вся эта структура («нисходящий» и «восходящий» потоки) механистична, а управляющие структуры — ценности по большей части бессознательны (на уровне мышления осознаём лишь проекции ценностей, и то, по большей части искажённые и рационализированные — подстроенные под тот образ, каким человека «хочет» видеть социум, точнее — конкретная референтная группа или субкультура). И просто понимание и рассуждение, как правило, ни к какому существенному результату в этом направлении привести не может. Хотя, само это понимание является необходимым, но еще недостаточным условием для того, чтобы сознательно перегруппировывать систему ценностей.

Можно читать много книг, рассуждать о высоких материях, но продолжать реализовывать заложенный извне сценарий. Для того чтобы разомкнуть его — сценарий механистичности, должно произойти либо какое-то потрясение, либо, наоборот, какое-то сильное увлечение, которое вызовет настолько сильный диссонанс между желаемым и действительным, которое позволит сформировать некоторую вспомогательную ценность, назовем ее мотивацией.