Сказки славянских народов. Издание 1898 г.

Редактор Владислав Олегович Горнак

Корректор Владислав Олегович Горнак

Переводчик Владислав Олегович Горнак

© Владислав Олегович Горнак, перевод, 2026

ISBN 978-5-0069-5313-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От издателя

Уважаемый читатель! Книга, которую вы держите в руках (или на экране вашего устройства), имеет необычную историю. Это электронное издание подготовлено по тексту редкого сборника народных сказок, выпущенного в 1898 году.

Более ста лет эта книга не переиздавалась – ни в печатном, ни в электронном виде. Её оригинал хранится в фондах Национальной библиотеки РФ, а оцифрованная копия доступна на сайте Национальной электронной библиотеки. Любой желающий может свериться с первоисточником и убедиться в подлинности текста, который мы предлагаем вашему вниманию.

Перед вами – перевод с дореформенной орфографии на современный русский язык. Мы бережно сохранили самобытность, сюжеты и дух тех историй, которые читали наши предки более века назад, но сделали их доступными и понятными сегодняшнему читателю.

Два брата и богатство

Жили себе два брата: Гойко и Доминко. Старший, Гойко, женился на богатой вдове, получил всё готовое и стал богатым хозяином. Младший, Доминко, ничего не получил в наследство ни от отца, ни от матери, ни от деда; ни в чём не было ему удачи, да к тому же и женился он на одной бедной сироте-девушке.

Отговаривал брата Гойко, чтобы он не женился на бедной, а поискал богатой невесты, – но напрасно: при своём остался Доминко. Не было ему дела до богатства, а хотелось иметь только хорошую жену. Зато тяжело и трудно жилось ему; много горя натерпелся он, пока сколотил себе домик да обзавёлся кое-чем необходимым в хозяйстве.

Скуп и жесток был Гойко и завидовал всякому своему соседу. Проклинали его люди, потому что знали: кто раз попадётся в его лапы, тот никогда из них не выберется. Доминко же был добрая, хорошая душа, прекрасный человек, справедливый; всякий его любил. Гойко сердился на брата за его женитьбу и ни в чём не помогал ему. Доминко не докучал брату и справлялся со своими делами, как знал и умел.

Пошел раз днём Доминко в лес за дровами. Что-то шепнуло ему идти дальше в чащу леса. Нечаянно он наткнулся на какую-то пещеру. Увидел тут много валежнику; он остановился и стал собирать его. Собирая валежник, Доминко вдруг увидел вход в пещеру и подумал: «Боже мой, что же там может быть внутри? Не звери ли? Но на снегу не видно ни одного следа. Пойду и посмотрю, что там такое».

Взял Доминко топор и пошел в пещеру. Пошел и видит: словно ход куда-то. Идет он дальше. Пройдя еще немного, видит он другой ход в другую пещеру направо. Он остановился, осмотрелся и прислушался. Только послышался ему будто недалеко стук и шорох. «Вот будет история, – думает он, – если я наткнусь на кого-нибудь. Ну, да топор-то у меня ничего, авось как-нибудь».

Пока он так думал, вдруг во мраке блеснул свет свечи. Мигом Доминко бросился туда по пещере. Порядочно он так шел и дошел до какой-то ямы. Смотрит он кругом, видит – каменные ступени. Стал он спускаться по ним словно в погреб, считал он, считал ступени – много их, – сбился со счета. Шарит он опять кругом, находит ворота. Сюда-туда – находит замок; стукнул обухом – ворота растворились, и он из темноты вышел на светлый простор. Что же он нашел там? Много, много богатства; золото и серебро все кучами, как рожь на току. Кучи червонцев и других золотых и серебряных денег. Тут опять куча драгоценных камней, там куча бисера. Ошалел человек, видя такое бесчисленное богатство. А среди пещеры стоит золотой стол, подле него серебряная лавка. На лавке сидит старик с белой бородой до колен, высокого роста, с белыми волосами, падающими на землю; лицо сморщенное, нос огромный, а губ не видно: заросли бородой и усами.

Испугался Доминко, увидевши это; от удивления и страха у него чуть глаза не выскочили. Однако он скоро оправился, подошел к старцу и проговорил:

– Бог в помочь, человек ты или призрак?

Старец поворотился на скамье и посмотрел огненным взором на Доминко, потом встал из-за стола, показал на груду денег и говорит:

– Забирай вот этого, сколько можешь унести с собою, только запомни, что я тебе скажу. Кто захочет вынести отсюда хоть одну монету, не вынесет её до тех пор, пока не скажет перед воротами особых заклинательных слов.

И старец сказал ему несколько непонятных слов и прибавил:

– Не запомнишь этого, так можешь уйти отсюда с пустыми руками или погибнуть здесь.

Сказавши это, старец исчез.

«Что тут делать? – подумал Доминко. – Хоть бы мешок какой, чтобы набрать этих сокровищ!» Он набил червонцами полную пазуху и насыпал их куда только мог. Разгорелись у него глаза при виде такого богатства. «Однако и довольно, – думает, – а то просыплю». На серебро он даже и не смотрел: зачем тому серебро, у кого есть золото. Пошел он по дороге к выходу, подошел к воротам, взялся за ручку замка, чтобы отворить – не отворяется. Сказал он те слова, что научил его старик. Едва только он произнес их, как ворота отворились сами, и он благополучно пошел домой.

Солнце уже заходило, когда он вышел из лесу, и ночь наступила, когда он пришел домой. Жена упрекнула его за то, что он так долго не приходил. Но когда Доминко высыпал все свои червонцы из-за пазухи, из голенищ сапог, карманов и сумки, она не знала что делать и остолбенела от изумления.

– Смотри, жена, – сказал Доминко, – держи язык за зубами и ничего никому не говори.

– Доминко, – говорит жена, – не придется ли за эти червонцы бояться какого-нибудь зла или беды? Боже мой, откуда же у тебя столько червонцев?

Все по порядку рассказал Доминко жене о том, как он набрел на это громадное богатство.

Жена у Доминко не могла уснуть целую ночь. Она все думала, куда тратить столько денег, и решила подать руку помощи беднякам и помогать всем, кто нуждается. Добрая у неё была душа. О том же думал и Доминко.

Наутро они стали рассуждать, что сделать с деньгами. Доминко пришла в голову мысль перемерить червонцы: будет ли их полная мера?

– Дай меру, – сказал он жене.

А она ему в ответ:

– Нету у нас меры; разве послать к брату, чтобы он дал нам меру на время.

– Ну иди, только ни под каким видом не говори невестке, зачем нам мера.

– К чему я стану говорить ей, – ответила жена и пошла к золовке.

Золовка дала ей меру, но намазала дно смолой, чтобы узнать, что они будут мерить.

Доминко перемерил червонцы; оказалось почти полная мера, и после этого отослал меру назад. Один червонец прилип ко дну, а Доминко с женой и не заметили этого. Золовка нашла червонец на дне меры и стала уговаривать мужа идти к брату и узнать, откуда и как взялись эти червонцы.

Пришел Гойко к Доминко и ласково поздоровался с ним. Спрашивает о здоровье, о том, о сём и, наконец, заводит речь о червонцах.

Добрая душа был этот Доминко, не умел он лгать и говорил прямо:

– Братец Гойко, нет у меня на свете никого родного, кроме тебя, единственного брата, так я от тебя ничего не скрою. Есть большое, бесчисленное богатство в лесной пещере, на которое я сам случайно наткнулся.

И он все рассказал брату, ничего не утаил.

– Доминко, – говорит ему Гойко, – видно это заклятая пещера, что люди так много разных чудес о ней рассказывают, и в ней уже погибло столько корыстных людей.

Показал Доминко червонцы брату и рассказал, как он их взял из пещеры и сколько их там: лопатой можно набирать, как рожь.

– Знаешь что, брат: пойдем мы вдвоем за этим богатством и понемножку перенесем его в наши дома, пока не обогатимся так, чтобы хватило и нам, и детям нашим, и внукам, и правнукам.

Согласился Гойко, пошел домой и рассказал обо всем жене. Имя ей было Круна. Она осталась недовольна этим планом и закричала на мужа, что он и один в тот же день может забрать деньги.

– Ступай, муженек! От такого огромного богатства можешь и сам один принести мешок. Неужели он знает там всякий червонец? Ведь и он без тебя, как ты говоришь, притащил почти целую меру.

Легко загнать лягушку в воду, потому что она и сама туда прыгает, так же легко было уговорить и Гойко идти в пещеру за деньгами. Взял он большие мешки, сел на лошадь и поехал в лес. О пещере он знал и что и как делать – слышал от брата. Со страхом ехал Гойко в лес, ещё с большим страхом входил он в пещеру, но деньги доводят человека до всего, – даже до виселицы.

Вошел Гойко в пещеру и нашел все так, как говорил ему брат. Но между горами денег он не нашел старика, и очень обрадовался этому. Он достал мешки, держит их и сыплет золото внутрь. Насыпал он мешки так, что деньги едва не просыпались, и еле-еле дотащил их до ворот. А ему все еще мало; он продолжает набивать ими пазуху, карманы, рукава – все, что ни попало. Слишком жаден он был и готов был бы захватить все деньги, если бы мог донести их домой.

Подходит Гойко к воротам, а они заперты. Он хвать за ручку замка, кричит: «Отворяй!», дёргает туда и сюда – нет ничего. Думает Гойко: как быть? Снова пробует, но отворить не может. Опять кричит, стучит, силится отворить дверь – и всё напрасно. Гибнет он за свою злость; смертельный пот прошиб его от страха. Вспомнил он, что Доминко говорил ему, что без денег он свободно может уйти из пещеры. Бросил он свои деньги, пробует отворить ворота, ан нет, опять не может. Один червонец остался у него в рукаве, а он не знал этого. Он остолбенел от страха и снял с себя всё до рубашки. Ворота отворились сами. Не хочется теперь Гойко выходить наружу без мешка. Думает он, что, быть может, как-нибудь хитростью удастся ему вытащить с собой мешок с червонцами. Однако ворота не подаются – заперлись. Как только он возьмётся за мешок рукой, ворота затворяются. Наконец он рассвирепел, давай силком тащить мешки через ворота, стучать в них как бешеный. Вдруг явился старик, схватил Гойко за волосы, ударил его головой о воротный столб и убил до смерти. И никто уже больше не видал Гойко.

Бедняк и духи

В одном селе была хорошая мельница, но ночью никто не заходил в неё, потому что все боялись духов, которые приходили туда каждую ночь и если кого-нибудь находили на мельнице, то тут ему и конец приходил. В этом же селе жил один бедный человек; денег у него не было, а детей полная хата. Пришлось раз этому бедному идти ночью на мельницу, чтобы намолоть себе и детям немного муки. Муку нужно набрать на мельнице, где собираются духи, да и детей жаль: плачут от голода. «Э, будь что будет!» Взял бедняк осьмину ржи и пошёл на мельницу. Один он знал, каково ему придётся, но решился не продавать своей головы дёшево.

Придя на мельницу, он прежде всего запер ворота, но так крепко, что пятьдесят быков не смогли бы выбить их. Только зашло солнце, стемнело на дворе, видит бедняк, идёт какое-то чудовище большое, голое, зубы большие, белые, руки длинные, чёрные глаза горят, словно две свечки. Это и был дух. Постучал он в ворота, видит – заперты; подпёр он их плечами, затворы лопнули и ворота раскрылись во всю ширину. Бедняк забился в уголок, а зубы у него так и стучат от страха. Дух как только вошёл на мельницу, – сразу спрашивает:

– Что ты тут делаешь?

А бедняк еле-еле выговорил:

– Мелю рожь, потому что у меня хлеба нет.

Заскрипел дух зубами и свирепо посмотрел на человека; потом взял он жернов да как сдавит его руками, даже вода полилась из камня, словно дождь из тучки.

– Знаешь ты, – говорит чудовище бедняку, – что я и из тебя также выжму воду.

Видит бедняк – дело плохо, придется умирать, расхрабрился, вынул из мешка творог, стиснул в руке, а из него сыворотка так и брызнула во все стороны.

– Ну и я могу тоже выжать из тебя воду, – говорит он чудовищу.

А чудовище удивилось его молодечеству, испугалось и говорит:

– Давай побратаемся.

Согласился бедняк побрататься с ним. Между тем рожь уже смололась. Дух и говорит:

– Эй, брат, неси ты муку домой, да приходи назад. Пойдем мы с тобою по свету да и ко мне зайдем.

Послушался человек, отнес муку домой и вернулся на мельницу, а дух опять говорит:

– Ну что ж, идем, что ли?

– Идем, – говорит человек.

И пошли они по свету.

Долго шли они вместе, пока не пришли в пустынное место, где жили духи. Дал дух бедняку отдельную комнату, а в другой жила старуха-мать побратима. Увидевши бедняка, старуха подошла к нему и сказала:

– Иди, сынок, я закрою тебя своими крыльями, потому что как вернутся братья твоего названого брата, легко могут убить тебя.

Послушался бедняк старухи и спрятался под её крыльями. Немного спустя прилетели и братья его побратима. Только что они взошли, сразу и говорят:

– Здесь кто-то есть.

А старуха им отвечает:

– Есть здесь, детки, побратим вашего брата.

– Ну, – говорят они, – пусть он выйдет, мы посмотрим и поговорим с ним.

Вылез бедняк, услышавши это, а тут явился и его побратим и рассказал братьям о богатырстве бедняка, как он из белого камня воду выжал. Братья стали просить бедняка бросать с ними большой камень и показать свою силу. Сильно испугался бедняк. Ведь если он не поднимет камня – его убьют, потому что увидят, что он слаб, как и другие люди. «Что ж, – думает он, – пойду с ними. Пусть будет, что Бог даст».

Пришли они на морской берег. Бедняк думал, что ему дадут небольшой, а ему показали огромный, тяжелый камень. Взял один дух и бросил на двести саженей, взяли другой и третий и бросили ещё дальше и, наконец, дали камень бедняку. Еле-еле поднял бедняк камень и уставился глазами на небо. Спрашивают его духи:

– Чего ты смотришь на небо?

– А хочу этот камень бросить за облака.

Духи взяли у него камень и говорят:

– Оставь, оставь! За этот камень достанется нам от отца; ему нечем будет бросать. Оставь его: мы и так видим, что ты сильнее нас.

А бедняк едва дождался этого: камень ему все руки оттянул.

Вернулись они домой и духи дали бедняку воловью кожу, чтоб он принес воды к обеду. Еле-еле поднял бедняк кожу и пустую чуть доволок до ручья. «Ну, – думает он про себя, – если я пустую кожу едва доволок, так что же будет с полной?» И стал он запруживать ручей и собирать всю воду в одно место. Ждали, ждали духи, пока он запруживал реку, и, наконец, пришли сами за водой. Увидели они, что он делает, и спрашивают:

– Что это ты делаешь?

А он им отвечает:

– Хочу вот забрать всю эту воду, чтобы не ходить часто: уж очень мала эта бычачья кожа.

Услышали духи, чего он хочет, и закричали в один голос:

– Не делай этого, а то ты нас совсем без воды оставишь.

Тут один из чудовищ налил воды в кожу, и они пошли домой, а следом за ними и бедняк, благодаря Бога за избавление от такой беды.

Приказали они опять бедняку идти в лес и принести один дуб. Пошёл бедняк с верёвкой за дровами. Пришедши в лес, бедняк подумал: «Что мне делать? Дуба поднять я не могу, а не принесу – они убьют меня». Думал он, думал и, наконец, додумался: распустил верёвку и охватил ею порядочный кусок леса. Опять не дождались духи, прилетели сами.

– Что ты тут затеваешь? – спросили они.

А бедняк отвечает:

– Да вот хочу всё, что я охватил верёвкой, вырвать с корнем и донести домой, чтоб не ходить часто за дровами.

Опять закричали на него духи:

– Что ты без дров нас хочешь оставить?

Вырвал дух один дуб с корнями и потащил домой, а бедняк опять пошёл за ним.

Пришёл дух домой и рассказал, как бедняк хотел весь лес вырвать. Удивились все его богатырству и стали думать, как бы бедняка со света сжить и, наконец, решили, когда он крепко уснёт, обварить его кипятком. Но бедняк подслушал их разговор и услышал, как около полуночи стали разводить огонь и наливать воду. Смирно лежал бедняк в своей постели и ждал смерти.

Ожидая смерти, он водил глазами, высматривая, куда ему уйти, и вдруг на полке увидел седло. Схватил бедняк седло, завернул его в попону, занес его в постель, а сам залез за печку. Едва он успел спрятаться за печку, как пришли духи с котлами кипятку и сразу вылили его на седло и попону, так что попона сморщилась.

– Ага, – сказали они, – он уже умер, вишь как заворочался.

Ушли они из комнаты, а бедняк вытащил седло, снова положил его на полку, а сам прикрылся попоной. Назавтра рано утром пришли духи посмотреть на бедняка и вынести его труп на двор. Вошли они, а один из них и ударил бедняка, а тот как вскочит, да как закричит на них:

– А вот встану и до смерти изобью вас.

Испугались духи, увидевши его живым, и давай спрашивать:

– Не слышал ли ты сегодня чего-нибудь ночью?

А он им и отвечает:

– Слышать ничего я не слышал, только ночью мне очень жарко было. Верно, комната сильно была натоплена.

Услышавши это, духи ушли от него прочь.

А вечером опять они сговорились убить его железным молотом. Бедняк опять подслушал этот разговор, положил седло в постель, а сам, как и в первую ночь, спрятался за печку. Около полуночи вошли они в комнату бедняка с железными молотами и стали бить по седлу, так что оно заскрипело и затрещало, а один и говорит:

– Слышите, как грохочут его кости и ломаются ребра?

– Завтра увидим, что с ним сталось. – И ушли.

А бедняк вылез из-за печки, вынес поломанное седло на двор, а сам покрылся пробитой попоной.

Рано утром опять пришли духи и стали толкать бедняка ногами. Когда ему надоели удары, он вскочил с постели из-под попоны, и духи стали его спрашивать:

– Слышал что-нибудь ночью?

– Слышал, – отвечал он, – что-то кусало меня ночью, да не знаю что.

Опять стали они думать, как бы им избавиться от бедняка, и решили ночью сжечь дом, а с ним и бедняка.

Вот ночью стали они носить солому и класть ее вокруг дома. Но в комнате, где спал бедняк, стоял большой сундук, а в нем немало червонцев. Утопающий и за соломинку хватается, так и наш бедняк; видя, что деваться ему некуда, все равно пропадать, взял ключ, отворил сундук, влез в него и заперся изнутри. Духи ночью вынесли все свое имущество из дому, а вместе с тем и сундук, в котором сидел бедняк. Зажгли они со всех сторон дом. Пока горел огонь, радовались и веселились они, думая, что избавились от этого силача.

Когда догорел дом и пламя потухло, духи уснули, где кто лег, а бедняк вылез из сундука и лег в пепел сгоревшего дома, где была его постель. Ранним утром пришли духи и давай скакать по пеплу, а бедняк как закричит на них изо всех сил. Испугались они больше чем прежде. Как бедняк мог жить и после такого случая?

– Эй, – заговорили они, – если ты жив, чувствовал ли ты что-нибудь в эту ночь?

А он им отвечал:

– Что я чувствовал – сам не знаю, только было мне нынче порядочно жарко.

Видят они, что ничего не могут сделать бедняку, позвали его к себе и говорят:

– Видишь что, – долго ты у нас был и больше держать не можем. Возьми что хочешь и иди домой.

– Хорошо, – ответил бедняк, – отдайте мне вот этот сундук и всё, что в нём есть. Я унесу его и уйду от вас.

Согласились они. Только побратим бедняка сказал, что он его проводит до дому и поможет ему нести сундук.

Пошли они вдвоём; шли целый день и только к вечеру, голодные и усталые, пришли к дому бедняка.

– Смотри, товарищ, – говорит бедняк, – вот и мой дом.

Вошел тот в дом, отдохнул и простился со своим побратимом. А бедняк тем богатством поправил свои дела и зажил как следует.

Царевич

Был у одного царя единственный сын. Случилась в соседнем царстве война, и пошёл на войну царевич. Отец снарядил его прекрасно, как прилично царскому сыну: всего дал ему вволю. В дороге пришлось царевичу ехать по морю. Вдруг поднялся ветер, взволновалось море, и его корабль разбился о камни. Всё потонуло у царевича, и он остался один-одинёшенек.

– Эх, какое несчастье, – говорит царевич, – куда ни глянь – земли не видно: сиди на камне или прыгай в воду.

Так жаловался царевич; и стал он искать хоть какой-нибудь тропинки на этом каменном острове и, наконец, нашёл её на самом берегу. Со слезами пошёл он по ней и наткнулся на дверь в камне. Через эту дверь вошёл царевич в камень и нашёл там старика с белой бородой до пояса. Спрашивает царевича старик:

– Как ты, добрый человек, попал на этот каменный остров?

Царевич рассказал ему, как он отправился на войну, как разбился его корабль и, наконец, сказал:

– Я теперь прошу тебя, как родного отца, доставить меня, если можешь, куда-нибудь на сушу.

Но старец потряс седой головой и сказал:

– Не могу, братец: я о суше ничего не слышал, не только не видел; но у меня есть старший брат и мне подчинено шесть стай орлов, которые и отнесут тебя к моему брату. Если он тебе не поможет – ну, так я не знаю, что делать. А вот и письмо тебе, чтобы брат знал, что ты был у меня.

Потом старец достал из-за пазухи серебряный свисток и засвистал. Поднялся шум, словно подул ветер, и прилетело шесть стай орлов. Старик сказал им, зачем он их позвал, и орлы, узнавши, в чём дело, подхватили царевича и через море перенесли его на другой каменный остров. На этом острове было жилище старшего брата, а сам он был старик с белой бородой до пояса и седыми волосами до плеч. Царевич сейчас подал ему письмо брата, а он, прочитавши письмо, говорит царевичу:

– Эх, братец, я сам иду на войну и поэтому ничего тебе не могу сказать, пока не вернусь. Ты подожди меня здесь, в моём доме, и ничего не бойся; если ты проголодаешься, так кушанья и напитки сами явятся перед тобой. Вот тебе ключи от девяти комнат; всё ты можешь отворять, но девятой не смей. Отворишь девятую дверь – покаешься, не отворишь – тоже покаешься.

Ушёл старик на войну, а царевич остался один. Всё у него было: захочет обедать – обед уже перед ним; захочет ужинать – ужин уже стоит готовый. И никого не видит царевич, кто ему приносит обед и ужин. Проходил день за днём, а он всё один да один. Надоело, наконец, царевичу быть одному и ходить по всем восьми комнатам, и стал он думать, что бы такое могло быть в девятой комнате, о которой ему старик сказал: «Отворишь – покаешься и не отворишь – покаешься. Да что тут думать, была не была», – подумал царевич и отворил девятую комнату.

Отворил царевич девятую комнату и видит там прекрасный луг, а на лугу золотые цветы и одна золотая роза. Под розой голубое озеро. Разбежались глаза у царевича; смотрит он туда, сюда и видит он следы: будто кто к озеру ходит. Удивительным всё это ему показалось; спрятался он в розовый куст, думая посмотреть, кто это к озеру ходит. Немного прошло времени, вдруг что-то зашумело, и прилетели две голубки и обратились в двух таких прекрасных девушек, что глаза на них не могли насмотреться.

Как только увидел их царевич, сразу выскочил из розового куста, схватил перья одной голубки-девушки и спрятал за пазуху. Вышли из озера обе девушки, накупавшись вволю; одна тотчас превратилась в голубку и улетела, а другая осталась и говорит:

– Я твоя до смерти.

Так и стали они жить вдвоем остальное время. Царевич носил перья за пазухой и никогда не расставался с ними. Раз только вышел царевич из дому и забыл перья. Только что он вспомнил и вернулся назад, чтобы взять перья, ан перьев нет, а вместо них сидит голубка и говорит:

– Если ты найдешь стеклянный город, то найдешь и меня.

Сказала голубка это и улетела.

Горюет царевич о ней, а тут старик вернулся и говорит:

– Разве я не запретил тебе отворять девятую дверь?

Отвечает ему царевич:

– Отец ты мой, родной мой! Не слышал ли ты или не видел где-нибудь стеклянного города?

Потряс старик седыми волосами и белой бородой и говорит:

– Дитятко, никогда я не слышал и не видел сухой земли; всё время живу я на море. Но мне подвластны шесть стай орлов, и спрошу я у них, не слышал ли кто из них о суше.

Вынул старик из-за пазухи золотой свисток и засвистал. Только что он засвистал, поднялся шум, словно ветры подули, и прилетело шесть стай орлов. Стал их старик по порядку спрашивать, не был ли кто на суше, а они отвечают:

– Хозяин, никто из нас не был.

Опять спрашивает старик:

– Все ли вы пришли? Не остался ли ещё кто-нибудь?

Отвечают орлы:

– Ещё, хозяин, остался один старый орел; не мог он прилететь: от старости у него перья выпали.

– Ну, так ступайте и принесите его на себе, – сказал старик.

Улетели орлы и принесли старого орла. Увидел его старик и говорит:

– Старичина, был ли ты когда-нибудь на суше?

– Был, хозяин! – отвечает старый орел. – Около стеклянного города родила меня мать.

Очень понравилось это старику, и он сказал:

– Старичок ты мой! Вот этого царевича надо перенести на сушу: как бы это сделать?