( Не)нужный ребёнок для мага

Глава 2

Три недели спустя…

— Эти продукты не сочетаются, — с недовольным лицом кладёт столовые приборы на стол Кларисс.

Мать Деслера, Кларисс Веньер, всегда была придирчивой, угодить ей крайне сложно, хотя теперь я понимаю, что придирчивой она была только ко мне. И требовательной. Раньше мне не так это бросалось в глаза, а сейчас вижу, что я как кость в горле.

Деслер вскользь бросает взгляд. Это наше фирменное блюдо с папой. И Деслер его тоже оценил, но сейчас молчал.

— Ба, я попросила леди Марсэль приготовить это блюдо, — вступается Лисандра, которая также сидела за столом семейного обеда.

— Милая, разве ты предпочитаешь говяжью вырезку?

— Да, мне сразу понравилось, как только первый раз попробовала.

Кларисс поморщилась, невозмутимо вздернув подбородком. С ребёнком, к счастью, она спорить не стала.

— И всё же оно какое-то сырое, как считаешь, Деслер? — переключилась на своего сына.

Муж взял салфетку и вытер подбородок, снова взглянул на меня.

— Тебе кажется, мама, Марсэль хорошо следит за поварами, — заступается за меня.

Вздёргиваю бровь и опускаю взгляд на свою тарелку. Есть совсем не хочется. Нет аппетита.

С самого Рождества с Деслером я мало разговариваю, между нами выросла стена. В какой-то момент я поняла, что это моя участь, и даже, кажется, начала принимать эту мысль, что вызывало беспокойство. Я не хочу так жить, быть вторым сортом. Хоть муж и вёл себя как обычно, как самый примерный семьянин, только всё это ложь. Никогда ему больше не поверю. Но самое ужасное — осознавать, что я не уйду, и Деслер прекрасно это знает. Я в ловушке. Если подам на развод, он потребует материальную компенсацию. И он не блефовал, когда говорил это с такой ненавистью.

Перевела взгляд на Лисандру. Заплетенные в косички волосы закреплены вокруг головы, украшены ленточкой, светлое пышное платье нарядно сидело на ней. При взгляде на неё моё сердце наполняется теплом, и от одной мысли, что придётся расстаться с ней, зудит тоской. Этого ещё не случилось, но я уже грущу.

Мы не ждали мадам Кларисс, она явилась к сыну совершенно неожиданно с предлогом, что желает навестить внучку. И задержалась. Сегодня третий день, как она в Фидельсе.

— И всё-таки такая еда вредна для ребёнка. Деслер, тебе нужно следить за этим, Марсэль неопытна в этом вопросе.

— Почему вы так думаете? — поднимаю на неё взгляд.

— Я не думаю, я знаю, — бросает в ответ.

Смыкаю губы. Что-то мне становится нехорошо. Беру стакан с водой и делаю глоток.

— Вот что я решила, — продолжает мадам, — поживу пока у вас.

Резкая тошнота подкатывает к горлу, мне делается так плохо, что даже руки пронимает слабость, и стакан едва не выскальзывает из пальцев.

— В этом нет необходимости, — не соглашается Деслер, кажется, эта новость его не устраивает.

— Марсэль, тебе плохо? — Лисандра трогает меня за плечо.

— Лисандра! Как ты обращаешься к миссис? — возмущается Кларисс. — Всё, я точно остаюсь.

Я делаю глубокие вдохи, чтобы снять дурноту, но всё только обостряется. Резко поднимаюсь из-за стола, понимая, что ещё немного, и…

— Что с тобой? — уже интересуется Деслер.

— Я сейчас, — бросаю и разворачиваюсь, быстрым шагом иду в туалетную комнату.

Слышу позади себя возмущения Кларисс, но мне не до этого. Склоняюсь над раковиной и открываю кран, набираю в руки воду, плеская в лицо. Как только становится легче, поднимаю взгляд и вижу своё отражение в зеркале. Лицо белое как полотно.

Всё из-за переживаний. В последнее время плохо сплю и ем.

Закрываю кран и застываю. В дверях словно тень возникла мадам Кларисс. Она окинула меня внимательным взглядом и, аристократично сложив руки, сказала:

— Я хочу поговорить насчёт Лисандры.

А нельзя было дождаться, пока я выйду из комнаты? Беру полотенце и промокаю лицо.

— Хорошо. Сейчас выйду, — только лишь отвечаю, набираясь терпения.

— Я жду тебя наверху, — оторвав от меня пристальный взгляд, она удалилась, зашуршав тяжёлым шлейфом объёмного платья.

Стискиваю зубы. Бросаю полотенце и иду наверх.

Кларисс стояла возле шкафа с книгами и держала в руке рамку с фотографией. Нашей свадебной с Деслером. Не могу прочесть на её лице эмоций, на них она, сколько помню, всегда была скупа. Раньше я думала, что это из-за трагедии, которая случилась с её дочерью Норой. Но теперь сомневаюсь в этом. Кажется, что в этой семье живёт только ложь.

Насмотревшись, она поставила фотографию обратно и повернулась ко мне.

Натягиваю на лицо улыбку, к мадам я всегда проявляла уважение как к матери моего мужа. Только теперь нет искренности. Она для меня чужой человек, как и муж.

Сколько ещё она будет разглядывать меня?

— Вы хотели со мной поговорить, — начинаю я.

— Да, и это очень важно. У Лисандры подходит такой возраст, что её способности скоро начнут проявляться, и ей необходимо пристальное внимание.

— Да, мне это известно.

Лисандра не просто ребёнок, а ребёнок с даром, в её крови магия.

— Так вот, её пора показать лекарю, чтобы не упустить симптомы…

— Хорошо, завтра я…

— Не утруждай себя. Я сама этим займусь, — прерывает меня мадам. — Тебе бы тоже не мешало показаться лекарю, выглядишь плохо.

По телу проходит волна жара, будто меня поймали на чём-то очень личном и застали врасплох.

— Со мной всё в порядке, просто… Прошедшие праздники дают о себе знать.

— Вот поэтому заботу о Лисандре я беру на себя. Лучше тебе держаться подальше пока что от ребёнка, не хватало ещё подцепить инфекцию.

Спорить бессмысленно, если мадам Кларисс что-то решила, то лучше уступить. Деслер перенял эту черту, властность и упрямство. Кларисс вдруг покидает своё место и приближается ко мне.

— У вас с Деслером всё хорошо? — задаёт вопрос, которого я опасалась больше всего. Серые глаза женщины буквально проникают под кожу, пытаясь что-то увидеть.

Я выпрямляюсь до идеальной осанки.

— Хорошо, мадам, — вру. — Мне… просто нужен небольшой… отдых.

Я знала, что этот разговор случится, что возникшая между мной и Деслером отчужденность не ускользнет от внимания мадам, но так ничего и не придумала для оправдания. И сейчас сказала то, что первым пришло в голову.

— Значит, я права… — задумчиво выдыхает. — Что ж, тогда отдыхай. Я займусь Лисандрой.

Она удалилась, оставив после себя тяжёлый шлейф своих мыслей. Провожаю её долгим взглядом. Мадам никогда не интересовалась особо моим состоянием и о детях не заговаривала, хотя я два года с её сыном живу. Кажется, от меня ей внуки не нужны. Тогда я её больше не понимаю, зачем Деслер предложил мне выйти за него? Он не любит меня и относится как к вещи, мои глаза раскрылись.

Мысли о муже снова вызвали приступ дурноты.

— Да что такое?

Ком горечи подкатил к самому горлу, толкнув меня вновь в туалетную комнату.

На этот раз меня вывернуло наизнанку.

Я вышла из комнаты только через полчаса, как только полегчало. Но ноги стали ватными, как и всё тело. Закрыв дверь, прислонилась спиной к ней. Так плохо мне не было ещё. Морщусь.

— Почему так мутит?..

Моя тётушка сейчас бы пошутила: “Не беременна ли?”.

И тут меня словно молнией прошибает. Застываю, осмысливая это.

— Боже, боже мой, — внутри всё трепыхалось от сильного волнения.

Только как, с Деслером у нас нет близости уже больше двух месяцев.

Облегчённо выдыхаю, кладу руку на солнечное сплетение. Но следующая мысль парализует.

С Деслером нет, а как насчёт того незнакомца?

По телу прокатывается холодная волна. Коридор поплыл. Смотрю в сторону столовой.

Меня никто не должен видеть в таком состоянии.

Покидаю порог и иду в свою комнату. Слышу разговор Деслера с матерью, пробегаю мимо бесшумно и поднимаюсь на второй этаж. Запираюсь и прохожу к дивану, опускаюсь на него.

— Этого ведь не может быть… Как не может? Конечно, может. Ещё как может! Боже, — прикрываю веки, паника накрывает с головой.

Как же я об этом не подумала заранее? Почему не приняла в расчёт? А как я могла иначе, когда случилось такое потрясение, как измена мужа?! Я о безопасности вообще не думала. Да и привыкла к тому, что Деслер, как он уверял, всегда контролировал это. А с другим я просто упала в этот омут страсти и заботы, в эти горячие, такие необходимые объятия, от которых не устоять. Я просто нуждалась в нём в тот момент, чтобы пережить измену.

Кровь начинает шуметь в ушах, а комната будто проваливаться в пропасть.

Нервный смешок приводит в чувства. Накрываю лицо руками.

— Марсэль, перестань придумывать, это не из-за того, что ты думаешь, скорее, просто истощение на нервной почве, всего лишь. А ты тут уже такого себе надумала, — смеюсь сама над собой.

Вот же накрутила себя. Мадам права, мне просто нужен отдых. Беру мягкую подушку, подбиваю под спину.

— Сегодня как следует отдохну, а завтра всё пройдёт.

Кадан Раннэр

Снежный водопад загустел, скрывая горизонт белой пеленой, создавая ощущение, что стою над пропастью, а всего лишь возле окна второго этажа каминного зала своего особняка Бродвер. Сильные морозы рисовали узоры на стёклах. В такую погоду магия в теле обновлялась, и тянуло на улицу.

На улицу…

Рождество выдалось запоминающимся. Центр столицы всегда затягивал в круговорот, но это Рождество… было особенным.

Блестящие, синие, как льдины, глаза брюнетки, ярко выделяющиеся на бледной коже точеного личика, выплыли из памяти.

Снегурка с глазами замёрзшего кристально-чистого озера.

Со мной что-то произошло в ту ночь, то, чему так и не нашёл объяснения. Я будто голову потерял. Так хорошо, как с ней, мне не было никогда. Нарушил ряд правил, которые я как лекарь должен был соблюдать. Ещё никто так не воздействовал на меня, как та леди. Как снег на голову свалилась. И так же внезапно сбежала. Когда я вышел из ванной, на диване уже никого не было, а одеяло лежало на полу. Консьерж сказал, что леди прошла так быстро, что он не успел ничего выяснить.

Шумно выдыхаю, сбрасывая напряжение с мышц.

Я ещё тогда решил об этом забыть, но она до сих пор преследует. Воспоминания о сладком аромате кожи, нежных губах в темноте, тугом погружении и тихих стонах приносили слишком соблазнительное удовольствие. И возбуждение. Что вызывало крайний дискомфорт в неподходящее время.

Я её больше не встречу, и, возможно, это и к лучшему. Сейчас не самое подходящее время для интрижек. Да и она, судя по всему, принадлежала кому-то. Тому, кто ввел её в такое состояние. Я много видел слёз женщин и закален к ним. Но рыдания этой незнакомки пробили броню. Ещё до сих пор никому этого не удавалось, странно.

Нужно заняться делами, праздничные дни знатно расслабили.

Наши дороги не пересекутся. А хочу ли я встретить её вновь? Тело отзывается неоднозначным ощущением.

Прищуриваю взгляд и смотрю сквозь.

— Мистер Кадан.

Оборачиваюсь на дверь.

— Мистер Кадан, к вам гостья, представилась как мадам Кларисс Веньер.

— Не помню её…

— Она ещё не была. Мадам настаивает.

Приподнимаю бровь. Роберт поправляет шейный платок, будто тот душит его. Разговор с этой мадам явно выдался для него непростым, что ж, если Роберт так нервничает, что бывает редко, я просто обязан принять эту настойчивую мадам.

— Проводи в кабинет.

— Слушаюсь.

Роберт удалился. Отступаю от окна и спускаюсь вниз. Прохожу к столу, опускаюсь в кресло, беру журнал, где веду записи своих пациентов. Переворачиваю песочные часы.

— Приходится за работу браться раньше времени.

Мадам Веньер заходит в кабинет через пару минут.

Глубоко зрелая женщина в синем бархатном платье с копной тёмных волос без единого седого волоска и блестящими глазами. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, что мадам принимает эликсир моложения, который стоит больших денег.

— Добрый день, мистер Кадан Раннер.

— Добрый, мадам. Присаживайтесь, — предлагаю место в кресле.

Она проходит на предложенное место и элегантно снимает с руки ридикюль, поставив его на колени.

— Моё имя Кларисс Веньер.

— Мне уже доложил мой помощник. Что вас беспокоит? — перехожу сразу к проблеме и макаю перо в чернильницу, пишу имя пациентки.

— Мне вас рекомендовали как лучшего лекаря в столице, который занимается наблюдением магических детей.

— И где ваш ребёнок? — окидываю её взглядом и смотрю на дверь.

— Лисандру я не стала брать с собой, хочу, чтобы вы посетили наш дом, мистер Раннэр.

Провожу языком по уголку губ.

Так, ясно. Ещё одна заносчивая дама.

Откладываю перо и скрещиваю пальцы в замок.

— Мадам, — начинаю с расстановкой, — я выезжаю на дом в редких и крайних случаях. Скажите, у Лисандры уже начали появляться симптомы? Произошло что-то серьёзное?

Женщина приподнимает подбородок и напряжённо сжимает ридикюль.

— Нет. Ещё не нет, но я хочу, чтобы она была под наблюдением.

— Я это уже понял. У меня очень много пациентов, и если бы я ко всем ездил на дом, то не смог бы ни за кем наблюдать. Вы меня понимаете?

— Да, понимаю, — и тут женщина опускает взгляд, виновато смотрит в сторону.

Этот трюк я тоже проходил — смена тактики и манипулирование.

Терпеливо жду продолжения.

— Просто понимаете, у Лисандры нет матери, которая бы позаботилась о ней. Я стараюсь дать ей все необходимые условия. Она моя единственная внучка от младшей дочери, которая погибла, — голос её дрогнул, но она быстро справилась с чувствами. — Мой сын удочерил её. Он недавно женился. Но что взять с неопытной молодой мисс, она совсем не умеет обращаться с ребёнком! И мне приходится брать ответственность на себя. Помогать. Прошу вас, не откажите.

Рассказ, конечно, интересный, и понимаю, что больше трачу время на разговоры.

— Говорите адрес, — решаю остановиться на этом.

— Благодарю вас, господин лекарь, вы очень великодушны, мой сын, Деслер, щедро вас вознаградит.

Скрытое хвастовство мне тоже видно невооруженным взглядом. Бросаю на мадам такой взгляд, под которым женщине становится дискомфортно, начинает диктовать адрес.

— …Ридж-эн пятьдесят два. Буду вас ждать, мистер Раннэр.

— Роберт проводит вас.

— Да, спасибо…

Мадам поднимается, собираясь уходить, заминается, решаясь что-то спросить, но передумывает, лишь с едким внимание окидывает меня взглядом и уходит. Откидываюсь на твердую спинку кресла, когда за ней закрывается дверь, беру лист с адресом, читаю.

Веньер… знакомая фамилия.

Откладываю адрес и поднимаюсь в тот момент, когда вернулся слуга.

— Роберт, в обед покину Бродвер, — решаю не откладывать визит в долгий ящик.

— Вас понял.

Не успеваю собраться, как Роберт вновь появляется на втором этаже с новостью.

— Ваш отец… прибыл, — спешит меня обрадовать слегка взволнованно: ещё один такой визит, и для Роберта снова понадобятся сердечные капли.

“Обрадовать” в переносном смысле, разумеется. Чёрт. Кажется, он должен был вернуться в столицу после Рождества, я уже и не ждал его.

— Хорошо, — надеваю жилет и застёгиваю. — Скажи, что выйду сейчас. И приготовь нам кофе.

Поворачиваюсь к зеркалу, поправляю воротник белой рубашки. С отцом у нас много общего, именно по его стопам я пошёл. Только решил, что буду добиваться всего сам, безо всякой помощи. Мой отец — прославленный лекарь-маг, не только в родной столице, но и в странах юга, получил несколько высших степеней магистра. Приезжает сюда только по праздникам. Но я этому и рад, его контроль и давление душат.

Закончив, покидаю комнату и отправляюсь вниз. Спускаюсь с лестницы и сразу становлюсь объектом пристального внимания Нисса Раннэра. Не могу сдержать ухмылки. Отец не меняется, всё так же статен и внушителен, но всё же годы всё накладывают отпечаток на взгляд, суровый и матёрый. Подхожу к нему, отец протягивает руку с аристократичной надменностью, крепкое рукопожатие немного растапливает его ледяной цепкий взгляд. И всё же рад его видеть, рукопожатие сменяется не менее крепким объятием.

— Как доехал? — интересуюсь.

— Как обычно.

Отец щурит взгляд.

— А ты куда-то собрался?

— Нужно по делам, к одной семье, попросили посмотреть ребёнка.

— Растёшь, — сухо констатировал.

— Уже давно, — напоминаю ему…

…Задержаться пришлось на час, пока я рассказал о своих успехах и делах, понадобилось больше времени, и мы уже пропустили не одну чашку кофе. Жизнь у отца была весьма насыщенной и далеко не скучной. Он открыл несколько лечебниц и приютов, сейчас набирает самых лучших лекарей. К тому же правительство соседней страны предложило несколько выгодных условий, о которых Нисс оттягивал говорить. После смерти мамы отец с головой погрузился в работу и совсем окостенел, до сих пор оставался вдовцом, никто не смог завоевать его холодного, сурового и надменного сердца. Только мама была на это способна.

Когда наступает пауза, Нисс достаёт из кармана пиджака какой-то конверт.

— Это… для тебя.

— Что это?

Раскрываю конверт и читаю.

— Кхм-м-м, — прочищаю горло и поднимаю на отца взгляд.

— Тебя готовы принять в коллегию, Кадан, — гордо заявляет он, будто это его личная победа.

Несколько секунд осмысливаю эту весьма неожиданную новость.

— Пора тебе перебираться ко мне, — заключает отец.

Сворачиваю бархатную бумагу обратно в конверт. Бой часов отвлекает и напоминает, что пора выезжать. Делаю под пытливым взглядом Нисса последний глоток крепкого кофе, потом ещё один и ещё, резко поднимаюсь с кресла, снимаю со спинки пиджак.

— Может, что-то скажешь? — требует отец.

— Надеюсь, обошлось без твоих, кхм, вложений? — деликатно уточняю.

— Обижаешь, о тебе уже там давно идёт речь.

— Нужно обдумать как следует, — одёргиваю рукава, застегиваю пуговицы.

— Тут не нужно думать, всё уже решено, — как всегда властно заявляет.

Неспроста он сразу заявился ко мне без предупреждения. Хотел застать врасплох? У него никогда это не получалось, несмотря на тяжёлый характер. Но сейчас внутри вихрем пронеслась смесь разных чувств. С одной стороны, это предложение дар небес — быть членом коллегии высших лекарей-магов, но с другой… это неожиданная новость.

Глава 3

Улица Ридж-эн находилась неподалёку от центральной площади Ондернор. И пока я добрался сюда, пожалел, что согласился нанести визит. Из-за обилия снега на дорогах сплошные заторы.

Свернув на нужную улицу, зацепился взглядом за высокую ель, которая ещё сверкала в огнях, напоминая мне Рождество. И его последствия. Оказаться здесь вновь стало приятным удивлением, это немного отвлекло и расслабило.

Нужный дом показался уже скоро. Двухэтажный особняк вклинивался в ряд ничем не отличающихся по фасаду других домов. Я припарковываюсь и выхожу к припорошенному снегом крыльцу, по обе стороны которого высятся два тяжёлых фонаря. На двери висел украшенный гирляндами и игрушками еловый венок, как, впрочем, и на всех дверях этой тихой улицы.

Дверь открылась без стука, и на пороге появился слуга.

— Мистер Раннэр, проходите, мадам ждёт вас, — впускает в дом.

Обстановка гостиной приятная, как и во всех богатых домах Ондернора. Мягкая мебель из мореного красного дуба, тяжелые портьеры и узорный ковёр на полу смягчали звуки.