( Не)нужный ребёнок для мага

Когда я вышла из ванной, Деслер уже был одет в строгий костюм. Он бросает на меня хмурый взгляд, застёгивая запонки на рукавах.

— Мне нужно отлучиться по делам. Буду к вечеру.

Я не стала выяснять, к кому он собрался и что за дела у него возникли, знаю, что он часто посещает своих друзей из высшего круга, постоянно что-то обсуждают, к тому же Деслер имеет дело с членами Совета Пантигона Ондернора. Но на этот раз я не стала ничего уточнять, как делала это раньше, да ещё и целовать в щёку, что ещё больше вселяло отчуждение.

— А ты сегодня купи лекарства, мне нужна здоровая жена, а не бледная моль, — сухо велит он.

— Тогда лучше будет, если я займу другую комнату. На время.

— Как хочешь, — вдруг соглашается он, морщась, одергивая лацканы пиджака. — Но советую тебе поменяться за это время и понять, что если дальше будешь дуться, ни к чему хорошему это не приведёт, — он вдруг приближается и смотрит на меня свысока. — Тебе ведь не нужны проблемы, а твоя обида бессмысленна. Предупреждаю последний раз — забудь о том, что видела.

Холодный взгляд пронизывает кинжалами, Деслер отстраняется, разворачивается и покидает спальню, оставляя меня в полном смятении.

Разжимаю пальцы, ногтями врезавшиеся в ладони, следы полумесяцами краснеют. В голове шумит, в груди ледяная буря. Мои губы дрогнули от безысходности.

Может, он прав. Впервые я задумываюсь об этом. Только сама себе врежу. Всё было бы намного проще, если бы он попросил извинений, пообещал, что такого не повторится, сделал бы всё, чтобы загладить это. Вместо этого он ещё больше превращает меня в безликую тень. Он не любит меня, для него я вещь, которая украшает его дом. Как с этим можно смириться?!

С мрачными мыслями иду в гардеробную, напомнив Кэт о выезде на прогулку. Собралась, не забыв и выписку. Мадам Кларисс вызвала для Лисандры преподавателя. Из её комнаты слышался назидательный голос репетитора. Я тихо прошла мимо, моля о том, чтобы не столкнуться с мадам.

Не хватало ещё и её беспочвенных упрёков.

Выйдя из дома, мы сели в экипаж, который подал наш слуга, выбрав более спокойное передвижение. Выехали из Ридж-Энд, скользя по свежевыпавшему снегу, который ещё не успели счистить с дорог.

Холодный воздух бодрил. Морозило ощутимо. Пожалуй, господин лекарь не спроста советовал одеваться теплее. Несмотря на то, что день пошёл на прибыль, воздух коварно щипал за щёки.

Мы проехали пару кварталов, пересекая несколько мостов, любуясь зимним улицами, красивыми фасадами зданий и магазинов. И хотя живу я здесь уже больше года, не перестаю восхищаться столицей.

Кучер остановился возле одной из лекарских лавок, на двери которой висел кованый фонарь. Мы с Кэт, выбравшись из экипажа, прошли по хрустящему снегу, вошли в дверь, сразу оказавшись в тепле.

— Доброе утро, миссис, — тут же приветливо встретила продавщица. — Чем могу быть полезна?

— Здравствуйте, — раскрываю свой ридикюль и достаю выписку. — Мне нужно вот это.

Протягиваю ей лекарский лист. Девушка берёт его и внимательно изучает. А я окидываю полки с окулярами, очками и ещё множеством разных предметов, баночки с эликсирами и различными травами.

— Сейчас, — говорит продавщица и подходит к одной из полок, беря небольшую баночку тёмного стекла с микстурой. И ещё одну — светлого, с круглыми, похожими на сахарные конфеты витаминами. Ставит на прилавок и считает. Я расплачиваюсь, кладя покупку в ридикюль.

— Благодарю, — отвечаю с улыбкой.

— Поздравляю вас, миссис.

Я замираю.

— Простите, с чем? — не поняла я.

— Исключительно с беременностью, миссис.

— Что? — я едва чуть не выронила свой ридикюль, голова резко закружилась. Бросила взгляд на Кэт. — Вы ничего не путаете?

— Я не могу путать, миссис, и хорошо разбираюсь в лекарствах, иначе я бы здесь не работала. Эта микстура — чтобы не сильно тошнило, а витамины для вашего иммунитета. Вам же лекарь это в выписке и прописал.

Хлопаю ресницами, осмысливая внезапную новость. Я отступаю, но всё же роняю ридикюль. Кэт поднимает его.

— Идём, — говорю только и шагаю на ватных ногах к выходу.

Мы выходим на улицу и садимся в экипаж.

— Куда дальше? — интересуется Кэт.

Куда? Куда…

— Миссис? — волнуется женщина и касается моей руки.

Я моргаю, а потом разворачиваю выписку и произношу адрес бюро.

Мы ехали молча. Кэт смотрела в окно, а я на свои руки, сложенные на коленях. Значит, мистер Кадан Раннэр скрыл это факт. Но почему? Пожалел?

Горько поджимаю губы.

О жалости мне хотелось думать меньше всего, хотя я действительно была в жалком положении. Переспать с другим мужчиной и… забеременеть от него. Боже, от него! Марсэль, ты хоть понимаешь, что это значит? И что подумал господин лекарь, насколько я падшая женщина, быть замужем и зачать от другого. Это скандал на всю столицу, да что там, даже за её пределами.

Я передёрнула плечами, но тут посетила другая мысль.

Марсэль, ты беременна, это же целая жизнь, которая зародилась в тебе, разве это не… чудо?

Чудо.

Представила кроху на своих руках. И тут случилось то, чего я не ждала. Слёзы. Мои глаза увлажнились, пришлось достать платок.

— Это прекрасная новость, миссис, — соглашается Кэт, наблюдая мою реакцию.

— Да, Кэт. Только жаль, что мой муж… — едва не вырвалось ”кобель” но я должна быть очень осторожной в словах. Хотя Кэт самый отзывчивый человек в этой семье из взрослых.

Но гувернантка, конечно же, всё понимает и без слов. Благоразумно молчит.

Она ведь не может знать, что это ребёнок от другого, никто не знает. И не узнает. Деслер изменил мне, унизил, а я вправе получить своё счастье. И пусть от другого, так даже лучше, потому что от этого человека я не хочу ничего. Промокаю слёзы. Представляю, что крохотная частичка жизни внутри меня.

— Кэт, прошу тебя, пока не говори об этом никому, — прошу женщину. — Я сама хочу обо всё сказать…

— Разумеется, миссис, за это не волнуйтесь, — отзывчиво уверяет Кэт. — Скоро буду нянчить и вашу малютку.

Глаза снова наполнились слезами.

А потом пришла тревога. Как теперь быть? Если Деслер узнает, то… Мороз пополз по позвоночнику от ужасающих мыслей. Он же может сделать всё что угодно, в том числе и забрать родившегося ребёнка себе. Ведь по закону я должна ему буду родить, чтобы иметь право развестись.

Мысли одна за другой топили меня в болоте страха. Как ни ищи выхода — его нет.

Экипаж остановился возле недавно построенного здания. Я читаю вывеску на двери. Оказывается, тут было много чего: и почтовое отделение, и банк, и другие мелкие канцелярии.

— Побудь здесь, Кэт, я скоро, мне нужно отправить письмо своему отцу, — соврала я.

Выйдя на мороз, я плотнее собрала меховой ворот у шеи и зашагала к парадным дверям. Конечно, такие конторы небольшие и прятались в неприметных местах. Пройдя по засыпанной снегом дороге, поднялась по лестнице и вошла внутрь.

— Где здесь бюро по… разводам? — интересуюсь у дежурного, круглолицей женщины в строгой платье.

— Второй этаж, коридор направо, прямо по нему, потом первый поворот налево и первая дверь с правой стороны.

— Благодарю, — разворачиваюсь и, вобрав в грудь воздуха, иду к главной лестнице, проходя мимо мужчин и женщин, которые чего-то ожидают в вестибюле.

На втором этаже гораздо тише. Пахнет чернилами и свежей бумагой. Поворачиваю в коридор направо, который оказался очень длинный, со множеством окон. Идя по нему, я думала о том, что буду говорить барристру и вообще как объяснить свою ситуацию и выложить суть проблемы. А именно — как развестись с минимальными потерями, пожалуй, это главный вопрос — на что я могу рассчитывать в своём положении.

Весьма деликатном положении.

Едва не пропускаю поворот налево и оказываюсь на площадке, на которой ещё одна лестница и несколько дверей. Я направилась к первой, на которой и висела нужная вывеска.

Дверь оказалась не заперта, и едва я приблизилась, как услышала женский голос. Смотрю ещё раз на вывеску.

“Бюро по разводам. Барристер, мадам Шарлотта Лидже”.

Берусь за ручку и, преодолевая волнение и страх, открываю дверь. Вхожу в тесный кабинет. Обстановка оказалась весьма простой, длинный стол, за ним кресло с мягкой, изумрудного цвета обивкой, пара более простых кресел для посетителей, полка с документацией. Но то, что тут находилась женщина, не оставалось сомнений — на столе стояла огромная хрустальная ваза с охапкой красных свежесрезанных роз. Их тонкий аромат и наполнял приятным запахом весь кабинет. Впрочем, початая бутылка сливого отжима крепленого и два полупустых бокала вызвали не меньшее изумление.

Я точно попала по адресу?

Хотела даже выйти и перечитать табличку, может, ошиблась дверью. Хотя табличка, которая указывала на то, что я точно не ошиблась, стояла ещё и на столе.

Но где эта барристорша?

Здесь была ещё одна дверь, её я сразу и не заметила за такой же изумрудной шторой. Поворачиваясь к двери, чтобы вежливо постучать, как из щели доносится приглушенный смех. Женский смех. А затем мужской голос.

Сразу сделалось как-то неловко.

Подожду лучше снаружи. Но мой слух улавливает весьма знакомый мужской голос. По телу волной проходится зыбкая дрожь. Ноги сами делают шаги, и оказываюсь возле этой самой двери, за которой находятся двое.

Заглядываю и застываю в ошеломлении.

На дамском столике перед зеркалом сидела рыжеволосая женщина, а между её ног в тонких чулках плотно устроился мужчина. Мне не нужно вглядываться в его лицо. Я узнаю Деслера со спины.

Мерзавец! Обрывается всё внутри.

К горлу поднимает ком гнева, настолько сильного, что чувства на миг затмевают ум, пронимая дрожью пальцы рук. Я едва сдерживаю себя, чтобы не толкнуть дверь и не выдать себя, ведь если он узнает, что я была здесь, то…

Стискиваю до скрежета зубы. Мой взгляд перемещается на его подстилку. Это же та рыжая курица, которая бывала в нашей постели. У меня заискрило перед глазами от острого, как нож, возмущения.

Наглая стерва.

Сжимаю металлическую ручку до белых костяшек. Значит, вот по каким делам он отлучился! Подонок!

— Де-е-еслер, — срывается с её губ полустон, когда дражайший муженек начинает покрывать её шею страстными поцелуями.

Отвращение подкатывает тошнотой из желудка. Нахожу в себе силы и отступаю, быстрым шагом выхожу из кабинета, покинув это омерзительное грязное место.

Я лечу, почти не разбирая дороги. Скорее, чтобы меня никто не смог задержать. Меня всю трясло, а глаза застилала пелена ярости.

Пролетев вихрем мимо дежурного, я выскочила на улицу и едва не поскользнулась на коварно застывших порожках, вовремя схватившись за деревянные поручни.

— Осторожней, мисс, — бросил мне кто-то.

— Да, спасибо, — пряча лицо, я бегу прочь, к экипажу.

Кадан Раннэр

…В эту ночь сон не шёл. И проснулся с раскладывающейся головой, выпил микстуру, принял душ, решив ещё ночью отправиться к семье Веньер.

Но даже утром из головы не выходила миссис, миссис Марсэль Веньер.

Марсэль… Красивое имя, как и его обладательница. Надо же, даже не предполагал встретить её в этом доме. Воистину судьба непредсказуема. Эта девушка имеет силу притяжения. Или она действует только на меня?

Но больше всего меня удивило то, что леди в весьма деликатном положении.

Я долго анализировал этот момент, и вчера по дороге домой в Бродвер, и за ужином, не мог отделаться от ощущения прикосновения чего-то очень тонкого и личного. И это не нормально, я с жадностью принимался ловить эти ощущения, желая испытывать удовольствие вновь и вновь. Ещё слабое истечение близкой мне энергии, когда я касался её, это усиливалось. И эту энергию явно выделял плод, ведь в первый раз я ничего подобного не испытывал, разве только потерял голову.

Всё это наводило на одну мысли: что я причастен к этому…

Даже сложно подумать об этом, но миссис Марсэль Веньер беременна от меня. Я лекарь и не могу в этом ошибаться.

Это должно вызвать мысль о катастрофе. Детей я не планировал, и вообще, для этого необходимо сначала жениться. Но и это пока не входило в мои планы.

Хотя много женщин пытались завлечь меня, чтобы женить на себе. Отец тоже как-то настаивал, но потом перестал, видимо, смирился, хотя смирение это не про него, наверняка строит какой-то свой коварный план надеть на меня ошейник и сделать семьянином, наверняка не раз подсылал женщин, чтобы охомутать меня, несколько таких имелось. Но у нас отцом определённо разные вкусы и понятия о женщине. Он ценил опыт и престиж, а для меня важны совсем иные вещи: искренность и добродетель.

Делаю глоток кофе и смотрю на горевшие в камине дрова. Сегодня мороз такой, что трещат стены. Но в доме тепло и комфортно.

Почти не могу перебороть желание выйти на улицу и немедленно отправиться к ней.

Я бы мог подумать, что это магия так меня влечёт, но невыносимое желание прикоснуться к ней вновь, сжать в объятьях и не отпускать было нестерпимым. Это злило, потому что я не мог собрать свои расплывающиеся в сладком киселе удовольствия мысли, даже одна мысль о ней вызывала блаженное удовольствие. И вместе с ней вспыхивала жгучая ревность.

Оставляю наполненный чашку. Это на меня не похоже. И не свойственно. Ещё не одна женщина так меня не цепляла, что я не могу её забыть уже месяц. А вчерашняя встреча только обострила все мои органы чувств.

Отпустить мысли о ней после той ночи? Я бы мог, наверное, у меня получилось бы это. Какая-то незнакомая девица налетела на меня посреди площади, о которой мне ничего неизвестно, и должна была так же быстро исчезнуть.

Но не сейчас, когда я узнаю о… ребёнке!

Не знаю, что делать.

Есть ещё один шанс исключить её из своих мыслей, убрать эту едва зарождающуюся связь с ней и тем плодом, что внутри неё. Для этого как врачу мне известны лекарства, приняв те или иные, можно избавиться от последствий.

Сердце камнем ударилось о рёбра.

Тело стало совсем тяжёлым от подобных дум. Внутри клубилось что-то темное и ноющее, будто уже сейчас от меня отделяют часть чего-то очень значимого. Неприятное ощущение, надо сказать.

Она ведь замужем. Перед глазами всплывает воспоминание, как Веньер приблизился к ней и обнял. Не знаю, как я нашёл тогда терпение, чтобы не встать и не вырвать её у него.

Чертовщина какая-то!

Сжимаю кулак на подлокотнике кресла. Взрыв гнева оглушает, проносится болезненной волной по всему телу, не находя выхода. Раздувая крылья носа, делаю большой глоток, заглушая горькой крепостью эмоции. Лучше об этом вообще не думать, иначе можно тронуться.

Она не моя женщина, она замужем, чужая.

Вот только кажется, что она несчастна с ним.

— Проклятье, — тру виски.

Лисандру придётся начать наблюдать раньше времени. И заодно выяснить, насколько мои ощущения правдивы.

Часы пробили идти на завтрак.

Спускаюсь вниз. Отец занимал место во главе стола и читал свежий выпуск газеты. Проводил меня сосредоточенным взглядом.

— Что это с тобой? — замечает отец мой слегка хмурый вид.

— Плохо спал.

— И снотворное не помогло?

— Я не пью снотворное.

Отец замолкает, слуга подает блюда, и мы на время отвлекаемся на завтрак.

— Тебе что-то известно о семье Веньер? — задаю вопрос и беру бокал с водой.

— Веньер? А, конечно. В столице они обосновались довольно давно, укоренились здесь основательно. Рокс Веньер имел несколько заводов по производству марки автомобилей, сейчас его место занял Деслер, его единственный сын. Только, пожалуй, на нём всё и закончится, либо производство продадут другому владельцу.

— Почему? — делаю глоток.

— Отпрыск Рокса бесплоден.

Едва не поперхиваюсь.

— Откуда тебе это известно?

— Был у меня на приеме несколько лет назад. Но об этом никто не должен знать, — бросает на меня суровый взгляд, будто я не знаю клятвы лекаря, отец продолжает как ни в чём не бывало читать газету и параллельно говорить: — Он взял в жёны дочь из семьи Линкарнов. Бедствующей сейчас, между прочим, но очень добропорядочной и благородной.

Отставил бокал и не смог сдержать глупой улыбки.

— Что здесь смешного? — неправильно понимает меня отец.

— У Рокса Веньера была ещё и дочь — Нора, и от неё есть ребёнок, Лисандра, я как раз её наблюдаю. К тому же в ней есть задатки мага. Растёт сильный ребёнок. У семьи Веньер ещё есть будущее.

Отец смотрит на меня искоса.

— Я слышал, он удочерил её, — подхватывает разговор Нисс.

— Да, так и есть.

— Постой, а Линкарны? Ведь в их крови тоже имеется магическое наследие?

— Имеется, но об этом все забыли. Сам мистер Линкарн давно не появляется в свете. Честно, не знаю, зачем он отдал единственную дочь Веньерам, их репутация, на мой взгляд, смутная, несмотря на богатство и славу, — начал рассуждать отец. — Но, видимо, были какие-то выгоды, может, его дочь влюбилась в Деслера так без ума, что он ей не смог отказать. Не знаю. Но я бы отказался наотрез, будь у меня дочь..

Я отложил салфетку и отодвинулся от стола.

— Благодарю за интересную беседу, мистер Раннэр, — бросаю отцу, который поднимает удивленный взгляд, когда я встаю. — Мне нужно по делам, и это срочно, извольте откланяться.

— Не стоит… беспокоиться, мадам.

— Стоит.

Делаю глубокий вдох и решаю всё-таки не настаивать, только лишь ради Лисандры.