Сладость возмездия
- -
- 100%
- +
Я крепко зажмурилась и медленно провела ладонью по лицу, заставляя себя перестать думать об этом. Нет. Не сейчас. Если снова позволить этим воспоминаниям взять верх, я так и останусь стоять на обочине, а сегодняшний вечер уже и без того доказал, что времени на сожаления у меня больше нет. Прошлое никуда не исчезло. Оно просто терпеливо ждало момента, чтобы снова напомнить о себе. И, похоже, этот момент наконец настал.
Я убрала ноутбук обратно на заднее сиденье, ещё раз бросила на него короткий взгляд и, крепче сжав руль, медленно выехала с обочины. Поток машин почти не изменился, несмотря на поздний час. Нью-Йорк никогда по-настоящему не засыпал. Даже глубокой ночью по улицам продолжали спешить такси, грузовики развозили товары по круглосуточным магазинам, а редкие прохожие торопливо исчезали в свете ярких витрин и бесконечных городских огней.
Навигатор был мне не нужен. За эти годы я столько раз приезжала сюда на работу, что могла проехать половину Манхэттена с закрытыми глазами. Машина неспешно влилась в поток, а я машинально перестраивалась из ряда в ряд, почти не замечая привычного городского шума. Мысли снова и снова возвращались к разговору, который ещё даже не состоялся. Я понятия не имела, как начать его после пяти лет молчания, что сказать при встрече и поверит ли он мне? Слишком многое изменилось. Да и имела ли я вообще право появляться в его жизни после всего, что произошло?
Я тихо усмехнулась, не сводя взгляда с дороги.
— Отличный план, Саюри... Исчезнуть на пять лет, а потом заявиться посреди ночи и попросить помощи.
Собственный голос прозвучал настолько устало, что вместо улыбки вызвал лишь тяжёлый вздох. Развернуться и уехать домой было бы гораздо проще. Сделать вид, что никакой слежки не существовало, убедить себя, что сегодняшний вечер — всего лишь цепочка нелепых совпадений, и завтра снова выйти на работу, словно ничего не произошло. Ещё несколько часов назад именно так я, наверное, и поступила бы.
Но теперь кто-то знал, где я живу.
Кто-то знал, где я работаю.
И этого оказалось достаточно, чтобы впервые за пять лет нарушить собственное обещание и снова обратиться к человеку, которого я так долго старалась вычеркнуть из своей жизни.
Впереди, между высокими зданиями, уже показалось знакомое кирпичное здание с развевающимся на фасаде американским флагом. Я невольно сбросила скорость, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее. Похоже, назад дороги действительно больше не было.
Припарковавшись в самом конце парковки так, чтобы было видно главный вход, я снова достала ноутбук и проверила последние данные местоположения. Ничего не поменялось — человек находился внутри, а мне оставалось только ждать.
Спать и есть хотелось ужасно, мой организм был явно недоволен тем, что вместо поездки домой я решила устроить себе нервную взбучку от того, как на меня отреагируют. Возможно, даже не станут слушать, а может, ещё чего похуже
Я вздрогнула от звука собственного телефона и потянулась к сумке. Через несколько секунд он был у меня в руках, а на экране светилось имя «Лео».
— Черт! Как же не вовремя! — пробормотала я, бросая взгляд на здание, потом на парковку и крыльцо — на улице практически никого не было, за исключением двоих мужчин.
Не ответить было не вариантом — Лео четвертует меня сразу, как только я появлюсь на пороге дома.
— Да, Лео, — ответила я быстро, имитируя громкое дыхание, якобы бежала до телефона.
— Скажи мне, что ты в пути домой, — слышу его уставший и, возможно, сонный голос.
— К сожалению, нет. Сегодня работы много, и моя сменщица не вышла, поэтому, скорее всего, я останусь на ночь.
Не любила я врать брату, но за последние годы, кажется, я привыкла, что все, кто меня окружают, никогда не получают настоящей правды.
— Такими темпами я скоро на третью работу устроюсь, Саюри!
— Не начинай, ты прекрасно знаешь, что нам нужны деньги.
— Знаю.
— Значит, перестань накручивать себя. Я обещаю, что лягу спать, как закончу работу. Тут есть где отдохнуть. Хорошо?
Слышу тяжёлый вздох брата и не отрываю глаз от здания, а когда вижу до боли знакомую фигуру, которая только что вышла из двойных дверей, где-то в области груди становится невыносимо больно.
— Хорошо.
— Ладно, я побежала. Люблю тебя!
— И я.
Сбрасываю звонок и не отрывая взгляда смотрю на человека, которого не видела уже пять лет. Я несколько секунд продолжала сидеть неподвижно, словно надеялась, что всё произойдёт само собой и мне не придётся делать первый шаг. Но мужчина уже медленно спускался по широким ступеням, и времени на раздумья почти не осталось. Сделав глубокий вдох, я осторожно открыла дверь машины и выбралась наружу. Ночной воздух оказался прохладнее, чем я ожидала, и приятно коснулся разгорячённого лица. Я машинально осмотрелась по сторонам, задержав взгляд на припаркованных автомобилях, пустой парковке и редких прохожих, неспешно проходивших по противоположной стороне улицы. После двух месяцев вечного напряжения привычка постоянно проверять всё вокруг стала почти инстинктом. Убедившись, что ничего подозрительного поблизости нет, я тихо закрыла дверь машины и, стараясь не привлекать к себе внимания, направилась вслед за мужчиной, не сокращая расстояния.
Он шёл уверенной, хорошо знакомой мне походкой, не оборачиваясь и, казалось, совершенно не замечая ничего вокруг. В одной руке он держал плотную папку с документами, а дойдя до пешеходного перехода, дождался зелёного сигнала светофора и спокойно перешёл дорогу, направившись к небольшому круглосуточному кафе, окна которого ярко светились на углу улицы. Сквозь большие витрины было видно, как внутри за несколькими столиками сидели редкие посетители, а за стойкой скучающий бариста протирал кофемашину.
Я остановилась у самого перехода, пропуская несколько автомобилей, и только после этого тоже перешла на другую сторону, продолжая не выпускать мужчину из виду. Он уже вошёл внутрь, ненадолго задержался возле кассы, что-то сказал бариста, после чего забрал высокий бумажный стаканчик с кофе и направился в глубину зала. Не раздумывая долго, он выбрал самый дальний столик, сел спиной ко входу и, положив папку перед собой, сразу раскрыл её, полностью сосредоточившись на документах. Казалось, всё происходящее вокруг перестало для него существовать. Он медленно перелистывал страницы, иногда делая какие-то пометки ручкой прямо на полях, а стакан с дымящимся кофе так и остался стоять нетронутым рядом с локтем.
Я замерла перед стеклянной дверью кафе, так и не решаясь взяться за ручку. Сквозь отражение ночных огней я продолжала смотреть на его широкие плечи, на знакомый силуэт, который ещё пять лет назад видела почти каждый день, и вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не представляю, с чего начать этот разговор. За эти годы я сотни раз прокручивала его у себя в голове, придумывала слова, пыталась объяснить то, что невозможно было объяснить, но теперь, когда нас разделяло всего несколько метров, все заранее подготовленные фразы словно исчезли. Осталось только тяжёлое чувство вины, от которого внезапно стало трудно сделать даже самый обычный вдох. Я медленно опустила взгляд на свою руку, всё ещё лежавшую на холодной металлической ручке двери, и крепче сжала пальцы, понимая, что если не войду сейчас, то, скорее всего, уже никогда не найду в себе сил сделать это снова.
Сделав ещё один глубокий вдох, я наконец нажала на ручку. Над дверью тихо звякнул колокольчик, сообщая о новом посетителе. Бариста привычно бросил в мою сторону вопросительный взгляд, словно собирался предложить сделать заказ, однако я лишь едва заметно покачала головой и, не сбавляя шага, направилась в глубину зала.
Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Мне казалось, что расстояние между входом и тем самым столиком растянулось до невозможности. Я слышала тихий шум кофемашины, негромкие разговоры за соседними столиками, звон посуды, доносившийся из-за стойки, но всё это постепенно растворялось где-то на заднем плане. Перед глазами оставался только человек, к которому я шла.
Остановившись возле стола, я несколько секунд просто смотрела на него сверху вниз. Он продолжал читать документы, даже не подозревая, кто сейчас стоит рядом. На какое-то мгновение меня охватило почти непреодолимое желание развернуться и уйти. Возможно, так было бы правильно. Не заставлять его снова вспоминать всё, что произошло пять лет назад. Не возвращаться в жизнь человека, которого я когда-то собственными руками предала.
Но я слишком далеко зашла, чтобы снова убежать.
Я осторожно отодвинула свободный стул и медленно села напротив.
Только звук ножек, скользнувших по полу, наконец заставил его отвлечься. Он машинально перевернул ещё одну страницу, словно собирался продолжить читать, но затем всё же поднял голову.
Наши взгляды встретились.
Внутри будто что-то оборвалось.
Пять лет.
Пять долгих лет я убеждала себя, что однажды эта встреча всё-таки произойдёт, представляла её сотни раз, пыталась подобрать слова, которые должны были прозвучать первыми, но сейчас не смогла произнести ни единого. Я просто смотрела в знакомые глаза, понимая, насколько сильно успела соскучиться по человеку, которого сама же когда-то потеряла. Всё это время мне казалось, что чувство вины постепенно притупилось, однако сейчас оно накрыло с такой силой, что стало почти невозможно дышать.
Несколько секунд он смотрел на меня совершенно спокойно, словно пытался понять, почему моё лицо кажется ему таким знакомым. Затем между бровями появилась едва заметная складка, взгляд стал внимательнее, а в следующую секунду я буквально увидела тот самый момент, когда память наконец сложила все кусочки воедино.
Документы медленно опустились на стол.
Он замер.
На его лице одно за другим сменились непонимание, удивление и неверие, будто он до последнего отказывался верить собственным глазам.
— ...Саюри?..
Глава 2
— Саюри?..
Моё имя тихо сорвалось с его губ и словно застыло где-то между нами. Я продолжала молча смотреть в его глаза, не находя в себе сил произнести хотя бы слово. За пять лет я столько раз представляла этот момент, мысленно прокручивала сотни вариантов нашей встречи, пыталась придумать объяснения, оправдания, извинения, но сейчас все они будто растворились без следа. Остался только он. Всё такой же спокойный взгляд, который я, оказывается, помнила до мельчайших деталей. Господи... как же сильно мне не хватало этого человека.
Я и сама не заметила, как память начала возвращать меня назад. Перед глазами почти сразу всплыл тот самый вечер, когда я по собственной глупости едва не оказалась под колёсами его машины. До сих пор помню, как он сначала испугался и накричал на меня, решив, что я совсем лишилась рассудка, а уже через несколько минут, заметив мою подвернутую ногу, совершенно забыл о собственной злости. Тогда это показалось мне просто забавной шуткой, но кто бы мог подумать, что именно с той нелепой встречи начнётся человек, без которого спустя годы мне будет так мучительно больно жить.
Потом воспоминания начали сменять друг друга так быстро, что я едва успевала за ними. Наши бесконечные разговоры за чашкой кофе, случайные встречи, которые постепенно перестали быть случайными, его дурацкие шутки, над которыми я сначала только закатывала глаза, а потом смеялась громче него самого. Он каким-то удивительным образом всегда появлялся именно тогда, когда мне больше всего хотелось забыть обо всём происходящем вокруг. Рядом с ним я переставала думать о Марселе, о заданиях, о том, сколько ещё лжи мне придётся сказать ради спасения Лео. Мне не нужно было постоянно носить маску, изображать из себя человека, которым я давно уже не была. Впервые за долгие годы рядом появился кто-то, кому мне действительно хотелось доверять. Наверное, именно тогда я и совершила свою самую большую ошибку. Я позволила себе привыкнуть к ним.
А потом всё рухнуло.
До сих пор помню тот вечер так отчётливо, будто он закончился всего несколько часов назад. До клуба Энтони оставался всего один шаг. Я наконец узнала, где держат Лео, понимала, что совсем скоро смогу вытащить его оттуда, и уже была готова исчезнуть вместе с ним навсегда. Оставалось только закончить начатое. Именно тогда со мной связался один из ребят моей команды. Всё это время они продолжали собирать информацию о людях, которые меня окружали, проверяли каждого, кто хотя бы ненадолго появлялся рядом со мной, и в тот вечер прислали короткий отчёт, после которого я несколько минут просто сидела, не в силах пошевелиться.
Тобиас Михей Риверс. Детектив.
Я перечитывала эти строки снова и снова, надеясь, что где-то закралась ошибка, но её не было. В голове мгновенно всплыли все наши встречи, его вопросы, его постоянное желание оказаться рядом, случайности, которые теперь уже не казались случайностями. В тот момент я не думала о том, зачем он появился в моей жизни и что на самом деле ко мне чувствовал. Я испугалась совсем другого. Если рядом со мной всё это время находился детектив, значит рано или поздно полиция выйдет не только на Марселя, но и на меня. А я ещё не успела спасти Лео. Тогда мной руководил только страх, животный, лишающий способности здраво мыслить. Я понимала лишь одно — мне нельзя оставаться рядом ни с кем. Нужно закончить начатое, вытащить брата и исчезнуть раньше, чем вся эта история окончательно накроет меня с головой.
Именно так я и поступила.
Я спасла Лео... а потом сбежала, точнее, пыталась это сделать.
Даже сейчас, спустя пять лет, стоит только закрыть глаза, и передо мной снова возникает тот перекрёсток. Оглушительные выстрелы, крики, запах пороха и кровь, которой за какие-то секунды стало слишком много. Я до сих пор не знаю, в какой именно момент всё окончательно вышло из-под контроля. Я помню только, как увидела пистолет у виска брата и перестала понимать, что происходит вокруг. В тот момент для меня перестал существовать весь мир. Не было ни Марселя, ни Энтони, ни Вистана, ни людей вокруг. Был только Лео, которого я обещала себе вернуть любой ценой.
Когда Энтони направил оружие в его сторону, я уже ничего не соображала. Я выхватила пистолет у раненого охранника и выстрелила первой. Энтони умер мгновенно. Тогда мне казалось, что этим всё закончится, что стоит убрать человека, который вот-вот нажмёт на спусковой крючок, и я наконец смогу забрать брата и уйти. Но вместо этого за какие-то секунды мир окончательно превратился в хаос.
Я до сих пор помню взгляд Вистана, полный такой ненависти, что от него становилось страшно. Помню, как он поднял пистолет, а я машинально сделала то же самое. Никто из нас уже не думал. В тот момент нас уже ничего не связывало.
Я целилась в него, но пуля нашла совсем не того, кому предназначалась. До сих пор перед глазами стоит Тобиас. Его удивлённый взгляд, короткий болезненный вдох, кровь, стремительно расползающаяся по плечу, и то, как он начал оседать прямо на асфальт. Всё произошло настолько быстро, что мой мозг тогда просто отказался принимать случившееся. Я не сразу поняла, что попала именно в него. А когда поняла... было уже поздно.
Наверное, именно этот момент преследовал меня все последующие годы сильнее всего.
А затем прозвучал ещё один выстрел.
Я даже не успела понять, что произошло. Только увидела, как мама внезапно бросилась ко мне, закрывая собой, и через мгновение её тело дрогнуло. Она медленно осела на землю, а мои руки уже беспомощно пытались удержать её, словно я ещё могла что-то изменить. Вистан стрелял в меня. Я стреляла в него.
Именно тогда я поняла, что проиграли все.
После этого я уже почти ничего не помню. Всё словно растворилось в бесконечном шуме сирен, криков и собственных слёз. Я только крепко держала Лео за руку и бежала так быстро, как никогда прежде не бегала, не оглядываясь и не думая о том, что осталось позади. В тот день я потеряла мать, выстрелила в человека, который стал мне дорог, навсегда разрушила жизнь Вистана и окончательно похоронила ту Саюри, которой была раньше. С того вечера я больше не пыталась ничего объяснить. Я просто исчезла, оборвав все связи, словно меня никогда не существовало, потому что была уверена: если хоть на секунду остановлюсь и посмотрю назад, то уже никогда не найду в себе сил уйти.
Я часто ловила себя на мысли, что наказание всё-таки существует. Просто оно не всегда приходит сразу. Иногда оно терпеливо ждёт, пока ты убедишь себя, что сумела сбежать, а потом начинает медленно забирать у тебя всё, что ещё осталось. Эти пять лет не стали для меня новой жизнью. Они превратились в бесконечную борьбу, в которой каждый следующий день мало отличался от предыдущего. Постоянная усталость, вечная нехватка денег, страх, что однажды прошлое всё-таки меня найдёт, и ответственность, от которой уже невозможно было отказаться, вытесняли всё остальное. Иногда мне казалось, что я просто существую, цепляясь за очередной день только потому, что иначе уже нельзя. Наверное, именно так и выглядит расплата. Не громкая, не мгновенная, а тихая, растянутая на долгие годы, когда ты каждое утро открываешь глаза и понимаешь, что обязана идти дальше, даже если сил почти не осталось.
— Что ты тут делаешь?
Негромкий мужской голос прозвучал так неожиданно, что воспоминания рассыпались так же быстро, как и появились. Я медленно моргнула, возвращаясь в настоящее, и снова встретилась взглядом с человеком, которого пыталась забыть все эти годы и одновременно боялась забыть хоть на секунду.
Тобиас больше не выглядел тем парнем, которого я встретила когда-то совершенно случайно. За пять лет его лицо стало жёстче, взгляд — холоднее, а в уголках глаз появились едва заметные морщины, которых раньше не было. Только сейчас я поняла, насколько сильно нас обоих изменило время.
— Это какая-то идиотская шутка? — резко спросил Тобиас и приблизился к столу, я едва заметно покачала головой.
— Ты хоть понимаешь, что сейчас может произойти? А? По закону я должен сообщить, что нашёл тебя. Ты проходишь по делу, которое до сих пор не закрыто! Дело Марселя всё ещё находится в производстве!
Все эти слова Тобиас прошипел, нервно оглядываясь по сторонам, а только потом возвращает взгляд на меня.
— Я понимаю, как всё это выглядит!
— А вот и не понимаешь! Ты нихрена не понимаешь! Знаешь... за эти пять лет я представлял нашу встречу по-разному. Думал, если когда-нибудь найду тебя, то наконец получу ответы хотя бы на половину вопросов. А сейчас ты сидишь передо мной... и я даже не знаю, что сказать.
Я осторожно опустила взгляд.
— Тобиас...
— Нет.
Он произнёс это спокойно, но так жёстко, что я сразу замолчала. Несколько секунд между нами висела тишина. Его внимательный взгляд голубых глаз прошёлся по моему лицу, и я заметила, как с него сходит напряжение. Он коротко вздохнул, провёл рукой по лицу и тихо сказал:
— После той потасовки тебя искали все! Ты понимаешь это? Полиция. Федералы! Я, чёрт возьми! Ты до сих пор находишься в списках преступников, Саюри! Да что уж говорить, Вистан был готов перевернуть весь Нью-Йорк вверх дном, лишь бы найти тебя! А я скажу, что таким, каким ты его оставила, я ещё никогда не видел!
Тобиас наклонился ко мне.
— Он хочет твоей смерти!
Боже!
Я всегда боялась услышать именно эти слова по отношению к Вистану, я боялась даже думать об этом человеке, потому что моя и его ненависть от содеянного переросла в какой-то до одури жгучий коктейль, что иногда казалось, я сойду с ума. Только поэтому имя этого человека никогда не произносилось даже в моей голове до этого момента.
— И теперь ты приходишь ко мне? — меня снова возвращают в реальность; каждое его слово было абсолютно справедливым, и от этого становилось только тяжелее.
— Я могу всё объяснить...
Он перебил меня.
— Правда?
В его голосе впервые прозвучала злость.
— Потому что пять лет назад ты тоже могла всё объяснить.
Я вздрогнула.
— Не могла...
— Не могла?!
Он резко откинулся на спинку стула, не отрывая от меня взгляда.
— Ты серьёзно сейчас это говоришь?
Я чувствовала, как начинают дрожать пальцы, поэтому я сжала их в кулаки и стыдливо подняла на него взгляд.
— Ты можешь меня выслушать, пожалуйста? У меня нет никого кроме тебя... и да, я знаю, что поступаю неправильно, но сейчас я серьёзно настроена на то, чтобы всё рассказать.
Я положила руки на стол, продолжая сжимать пальцы, потому что моё тело не справлялось с нервами, которые трещали по швам, когда я начинала нервничать.
— Ох, Саюри... — он вздохнул и тоже приблизился к столу, внимательно смотря на меня. — И сейчас я должен поверить тебе?
— Я пришла к тебе, потому что только ты можешь мне поверить, — сказала я, чувствуя, как всё тело начинает неметь от усталости и недосыпа, а ещё из-за страха.
— Допустим.
Он заметил моё состояние и немного нахмурился.
— Что с тобой? Почему у меня такое ощущение, что ты сейчас грохнешься?
— Всё нормально! Просто усталость и недосып, сейчас пройдёт.
Не знаю, кого я хотела в этом убедить — себя или Тобиаса, но, кажется, он мне не поверил и встал с места, ушёл к стойке и что-то заказал, а затем вернулся и поставил около меня горячий чай с лимоном. Я уставилась на это всё и не нашлась с ответом, к горлу подобрался комок.
— Пей давай и рассказывай, пока я добрый, — говорит Тобиас и садится напротив, закрывает папку и смотрит на меня.
— Ты всегда был добрый... — вырывается у меня, и Тобиас перестаёт шевелиться, а я не могу найти сил посмотреть на него.
— Поверь, я не такой, каким был, когда мы познакомились, Саюри. И лучше бы тебе начать говорить. Что у тебя случилось, что заставило прийти ко мне, зная, что я следователь, ещё и тот, который занимается делом Марселя Блэквуда?
Я беру кружку и делаю глоток.
— Кажется, этот самый Марсель Блэквуд следит за мной, и я готова пойти на сотрудничество, чтобы посадить его. Я готова сдаться, Тобиас, и рассказать всё, что знаю об этом человеке. Готова ответить на все твои вопросы и дать на них ответы.
— Хм, а чего тянула с этим пять лет? Неужели нельзя было раньше это сделать?
— Я не могла...
Тушуюсь под его проницательным, в самое нутро взглядом и опускаю глаза в стол. Эту часть моей жизни никто не знает за исключением Лео и Алана. И как же, мать его, страшно, если ещё кто-то узнает о том, что я так рьяно прятала все эти годы.
— Ладно, опустим информацию с твоим прошлым. Ты ответь мне, откуда ты знаешь, что за тобой следит Марсель? Есть какие-то доказательства? Потому что за эти пять лет этот человек просто испарился со всех радаров, его не слышно и не видно. Даже я его не могу поймать на чём-то.
— Доказательств того, что это именно он, у меня нет. Но этот человек никогда не остановится ни перед чем, пока не отомстит за то, что я с Лео сбежали. А сегодня я убедилась окончательно, что за мной приставили человека. Я видела его и слышала, когда тот отчитывался своему боссу обо мне.
Несколько минут Тобиас смотрел в никуда, его пальцы барабанили по столу, и когда он услышал, что я замолчала, поднял глаза.
— Хм, и мы сейчас не стали бы противиться, если я задержу тебя?
В горле поселился ком. Мне нельзя было прямо сейчас оказаться за решёткой, но вслух я сказала совсем иное:
— Не стала бы. Тобиас, я устала убегать. Я пять лет бегу и не могу остановиться.
— И если отпущу, то ты не исчезнешь? Я не хочу чувствовать себя идиотом, который отпускает преступницу.
Я поджимаю губы и не могу не согласиться с его обвинением. Я убила Энтони Риверса. Он вообще не должен смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы разговаривать и как-то помогать.
— Нет, Тобиас, я не собираюсь никуда бежать. Я пришла к тебе за помощью, потому что не могу больше так. Я готова всё рассказать с самого начала. Если ты согласишься, я буду всегда на связи и приеду по первому зову. Мне правда жаль за всё то, что я совершила...
— Не смей! — парировал озлобленно Тобиас, и я никогда не слышала, чтобы в его голосе могли быть такие до боли знакомые нотки. Я посмотрела ему прямо в глаза.