Сладость возмездия

Но счастье оказалось недолгим.

Когда Киану исполнился год, он слишком часто начал болеть. Простуды сменяли одна другую, кашель почти не проходил, а вес практически перестал увеличиваться. Мы объехали десятки врачей, пока один из них наконец не назначил обследование, после которого впервые прозвучало слово, которого я тогда даже не знала.

Муковисцидоз.

Я ещё долго сидела перед врачом, пытаясь понять смысл этого диагноза. Казалось, он говорил на каком-то другом языке. Объяснял, что болезнь врождённая. Что полностью вылечить её невозможно. Что теперь лекарства, ежедневные ингаляции, дыхательная гимнастика, постоянные обследования и контроль станут частью нашей жизни. Я почти ничего не слышала. Только смотрела на мирно спящего у меня на руках сына и никак не могла понять, почему судьба снова выбрала именно его.

Наверное, именно тогда я окончательно перестала жить для себя.

С тех пор каждый мой день принадлежал только Киану. Каждая смена, каждая бессонная ночь, каждая лишняя подработка были нужны лишь для одного — чтобы однажды мой мальчик смог прожить жизнь длиннее той, которую ему когда-то осторожно спрогнозировали врачи. И если ради этого мне придётся снова пройти через собственное прошлое, встретиться с людьми, которых я боялась увидеть больше всего на свете, значит, так тому и быть. Потому что теперь у меня была причина, ради которой я уже никогда не имела права сдаться.

— Саюри, ау? Ты чего застыла там?

Из мыслей меня вырывает голос брата, и я тихонько вздохнув оборачиваюсь к нему и, опираясь бёдрами о столешницу, прячу коробку на место.

— Давай делись, что у тебя на уме, потому что я вижу, как твоё лицо каждый раз меняется, когда ты смотришь на меня.

— Если ты дашь слово, что не станешь прямо сейчас ругаться, — говорю я и иду к столу, сажусь прямо напротив Лео.

— Таак… за это отвечать не могу. Если честно, мне вообще не нравится твоё поведение с утра пораньше, — прищуривается он и поворачивается всем корпусом к столу и кладёт на него руки.

— Ты как всегда проницателен, — парирую я. — Но сейчас я серьёзно, Лео.

— Я весь во внимании. Рассказывай.

Наверное, он видит моё колебание и поэтому откидывается на спинку стула и берёт в руку стакан. А я же не знаю, как ему сказать, что решилась сотрудничать с Тобиасом. Мы как-то уже поднимали этот вопрос и тогда, поссорившись, разошлись по разным комнатам. Да он вообще не был в восторге, когда узнал, что я связалась с Марселем. Но чтобы он ни говорил, в тот момент, когда он ушёл из дома уже практически двадцать лет назад, я всегда верила, что он жив.

Лео был очень трудным подростком. Всегда делал то, что хотел.

У нас с Лео разные отцы, но я всегда считала его самым лучшим братом на свете, потому что маленькая я всегда хотела находиться с ним рядом. Эти чувства были взаимными, Лео никогда меня не обижал и всегда поддерживал. А когда в очередной раз он поругался с мамой, он решил уйти из дома. До сих пор помню, как я стояла и не могла ничего сделать, просто наблюдала за тем, как мой брат с сумкой на плече выходит из дома, а затем садится в машину. Кажется, тогда мой мир перестал существовать, и я на несколько лет закрылась в себе. Моя опора, поддержка закончилась ровно в тот момент, когда я видела брата в последний раз.

До сих пор помню, как мама плакала, когда к нам пришёл мужчина в форме. Она тогда подавала заявление об исчезновении Лео. На тот момент его не было дома около двух лет, за которые мы испереживались так, что казалось, жизнь вообще не имеет смысла. А потом этот смысл вообще испарился окончательно, когда Лео официально признали без вести пропавшим. Тот мужчина в форме сообщил матери об этом и ушёл, а мама около двух суток не выходила из комнаты даже на уговоры Алана просто поесть.

А я вот отказывалась верить, что моего брата больше не было. Отказывалась даже помыслить о том, что он умер. С каждым годом моего взросления эта мысль укреплялась всё больше и больше. Всем этим я делилась всегда со своими лучшими подругами — Сарой и Марго, но они всегда относились к моим словам и выводам скептически, ведь года шли, а о брате не было вообще никакой информации.

Вот тогда я начала действовать, чтобы всем доказать, что я права. В то время, когда брат был дома, я не один раз сидела рядом с ним в его комнате и наблюдала за тем, что он делает на компьютере. В то время для меня, двенадцатилетней девчонки, все его действия были какими-то зашифрованными странными символами. Пока в один из дней я не попросила его научить меня делать так же. Признаться честно, я даже не понимала, для чего это мне, но то, что делал он, мне всегда было интересно. Даже не могу сказать, зачем Лео согласился меня обучать. Возможно, в то время он даже и не подумал бы, что я пойду по его стопам. В те дни я под контролем брата написала собственную программу, которая до сих пор есть у меня на компьютере.

После того как Лео исчез, я полезла в его комнату и нашла много информации, как научиться хакерству, и на протяжении практически последних десяти лет я оттачивала этот навык. И в качестве эксперимента чуть позже мне удалось взломать его оставленный ноутбук, который я нашла у него в комнате под половицами. Информация на нём была первой отправной точкой, чтобы найти брата, и которой я пользовалась на протяжении всех этих лет.

Помню, как сейчас: когда я стала более-менее разбираться во взломе, я решила попытать новую удачу и поделиться своим открытием со своими подругами. На тот момент мы практически не общались из-за того, что учились в разных местах. И знаете, что самое обидное? Мои самые близкие люди в очередной раз сказали мне, чтобы я не занималась хернёй. Они не верили в то, что Лео может быть живым, а я просто не могла свыкнуться с мыслью, что перестану его искать.

— Хорошо, рассказываю, только постарайся сейчас не начать со мной ругаться, потому что это моё окончательное решение — обсуждению и осуждению не подлежит.

Лео скорчил гримасу, показывая, что он не даёт точных гарантий, что не начнёт ругаться.

— Я вчера обманула тебя по поводу того, что моей сменщицы не было, — говорю я, и лицо Лео хмурится.

— Допустим.

— Я вообще не хотела этого делать сначала, но пока не убедилась в том, что есть угроза, приняла решение, что мне срочно нужно встретиться с Тобиасом.

На кухне повисла такая тишина, что кажется, я даже слышу, как тикают часы в нашей гостиной. Лицо Лео в данный момент не выражало никаких эмоций, он, скорее всего, обрабатывал полученную информацию.

— И пока ты не начал орать, я скажу следующее: я заметила за собой слежку около двух месяцев назад, но всегда яростно пыталась убедить себя в обратном. За эти пять лет я настолько устала оглядываться, что последние два месяца превратили меня в параноика.

— Что-что ты сделала? Я сейчас тебя правильно понимаю, что ты не сказала мне про то, что за тобой следят? Решила к херам уничтожить себя, связавшись с Риверсом?

Лео аж подскочил со стула и упёрся двумя руками об стол, грозной тучей нависая надо мной.

— Он же при первой же возможности возьмёт тебя и сдаст! Ты совсем с ума сошла?

— Во-первых, не ори на меня! А во-вторых, Тобиас, как ты видишь, отпустил меня!

— Вот дура! Да он отпустил тебя, чтобы проследить, куда ты поедешь, чтобы потом в итоге найти тебя здесь! Ты это понимаешь? — всплеснул руками Лео и отошёл от стола, нервно отталкивая стул. — Я одного понять не могу, почему Риверс?

Лео резко оборачивается ко мне, раскинув руки в разные стороны.

— Потому что Тобиас из всей семейки Риверсов более-менее нормальный!

— Ага, тут же он в первую же очередь побежал тебе рассказывать, что он следак! Который втёрся к тебе в доверие, чтобы выйти на Блэквуда! Просто зашибись!

Я глубоко вздохнула и, чтобы не начать ругаться с братом, медленно досчитала до пяти, а затем поднялась.

— Сколько мы ещё будем с тобой прятаться? А? Всю жизнь? Ты понимаешь, что сейчас я не могу больше находиться в тени, потому что моему сыну постоянно нужна медицинская помощь! Я устала всегда бояться, что, выйдя на улицу, меня могут найти люди Марселя!

— Так на какой хрен ты вообще туда полезла?

— Чтобы тебя, дебил, спасти! Чтобы окончательно убедиться в том, что мой брат просто так меня не бросил! Что, чёрт возьми, он живой! И что всегда он мне был нужен!

Лео неверяще качает головой и начинает мерить шагами кухню, а я тем временем продолжаю:

— Да, Тобиас появился в моей жизни внезапно, и моя ошибка в том, что я не проверила его вовремя! Я не удивлюсь, что этот человек изначально прекрасно знал, кто я, ну, как ты видишь, ничего мне не сделал!

— Доказывай, что хочешь, но я в его милосердие не верю! — тихо говорит Лео. — У меня просто не укладывается в голове, ты хочешь сказать, что он простил тебя за то, что ты прикончила его старика? Что обанкротила компанию его брата? Он прям святой, ей-богу!

— Я понимаю твоё недоверие, но я уже это сделала и намерена дальше продолжать, чтобы в итоге вернуть хоть частичку своей жизни. Всё, что ты перечислил, логично, он мог меня арестовать прямо на месте, но, как видишь, отпустил.

— Ага, чтобы прямо сейчас постучать в дверь и арестовать уже официально!

— Не будь пессимистом! Если я не дам показания против Марселя, то мы до конца своих жизней будем сидеть в заднице глобуса!

Лео невесело хохотнул.

— Боже, из всего человечества, которое у нас существует в мире, ты умудрилась ещё вдобавок залететь от того, кого не надо было!

Я закатила глаза.

— Давай мы с тобой не будем мериться достижениями! Я не планировала как-то контактировать с Вистаном. Нечего было разгуливать там, где не надо было! Мне бы не пришлось твою задницу доставать из самого Ада!

— Надеюсь, у тебя чувств к этому человеку нет? — спросил он, выгнув бровь.

А что такое чувства?

Возможно, в тот момент, когда я, сама того не зная, заигралась с Риверсом, он начинал мне нравиться, а в момент, когда я с ним переспала, прекрасно осознавая то, что делаю, в моей душе не было места для любви. Я осознавала, что этим отношением придёт конец, когда в итоге он узнает, что именно я стала причиной его банкротства. Что именно я стала той причиной, по которой Райли Финч подаст в суд на компанию Вистана. Каждая моя ложь в тот момент убивала любую возможность того, чтобы мы были вместе. Признаться честно, я удивлялась его интуиции, которая раз за разом кричала ему не доверять мне.

— Ох, Саюри…

Выдыхает Лео, тем самым привлекая моё внимание и доказывая ему, что я промолчала, когда он задал вопрос. Было бы глупым отрицать, что первые несколько лет я безумно скучала и одновременно ненавидела Вистана Риверса.

— Успокойся, ничего нет, — запоздало отвечаю я и слышу топот по лестнице. — Киан проснулся, закрыли тему.

— Мы её не закрыли, сестренка! Всё, что касается Риверсов, никогда не закроется, а всё потому, что твой сын однажды спросит, где его отец!

— Всем доброе утро!

Мой самый любимый мужчина в мире с озорной улыбкой оказывается на кухне, и я моментально забываю обо всём, что каждый день грызёт меня.

— Добрый, малой! — Лео проходит мимо племянника и, взъерошив ему волосы, покидает кухню.

— Как спалось, мой самый любимый мальчик на свете? — Киан садится на своё место, а я, не удержавшись, подхожу к нему со спины и, обхватив его щёки, целую.

— Спал как убитый! Мы вчера с Рут и Джереми ходили на рыбалку…

— Да ты что, и как понравилось? — я отхожу к кувшину и наливаю воду, затем беру лекарства и возвращаюсь к сыну, присаживаясь слева от него.

— Ещё бы! Я несколько раз пытался поймать рыбу, ну, как сказал Джереми, у меня не хватает силёнок, чтобы вовремя вытащить удочку.

Киан без вопросов берёт лекарство и отправляет в рот, а затем запивает водой.

— Я уверена, что в следующий раз у тебя получится, — говорю ему и забираю стакан, когда он мне его отдаёт.

— Мам, я сегодня опять пойду к Рут? — он хватает вилку и с аппетитом начинает поглощать завтрак, когда я возвращаюсь к столу и присоединяюсь к сыну.

— Да, сегодня вечером я должна буду уехать на вторую работу. В кафе у меня сегодня выходной.

Я невольно задержала на нём взгляд и снова поймала себя на одной и той же мысли, которая приходила ко мне каждое утро. Киан был удивительным сочетанием нас обоих. Густые чёрные волосы, которые после сна торчали во все стороны, он унаследовал от меня, но стоило ему поднять голову и улыбнуться, как становилось невозможно не увидеть Вистана. Те же глубокие карие глаза, в которых порой мелькало столько же упрямства, сколько когда-то было у его отца. Те же прямые густые брови, чёткая линия подбородка и даже привычка чуть склонять голову набок, когда он чем-то увлекался или внимательно слушал собеседника. Иногда это сходство было настолько сильным, что на одно короткое мгновение у меня перехватывало дыхание. И всё же Киан никогда не казался мне чьей-то копией. Он был только собой.

— Саюри, Рут пришла! — крикнул Лео со стороны заднего двора.

— Куда собрался? — я уставилась на сына, когда тот собрался бросить завтрак и убежать. — Какие у нас правила за столом?

— Когда тарелка будет пуста, я свободен.

— Вот именно, а сейчас я ещё дно не вижу. Рут никуда не денется! Тем более сегодня до вечера я свободна, потом только Рут заберёт тебя к себе до того, пока не приедет Лео.

— Понял.

— Мой самый лучший! — улыбнулась я сыну, и он захихикал, как раз когда на кухне появилась Рут.

Рут было около шестидесяти лет. Невысокая, немного полноватая женщина с мягкими чертами лица и добрыми серо-голубыми глазами, в которых всегда жило какое-то удивительное спокойствие. Длинные седые волосы она обычно убирала назад простой заколкой, а на губах почти никогда не исчезала тёплая улыбка. Даже многочисленные морщинки возле глаз совсем не старили её, а наоборот, делали какой-то особенно родной. Казалось, что рядом с этой женщиной невозможно чувствовать себя чужим. Она обладала редким даром — умела слушать так, что хотелось рассказать ей всё, даже то, о чём молчал годами. Наверное, именно поэтому за все пять лет я ни разу не пожалела, что однажды постучала именно в дверь её дома.

Мы познакомились практически сразу после переезда. Тогда мне срочно нужно было найти место, где никто не станет задавать лишних вопросов. Рут вместе со своим мужем Джереми сдавали небольшой гостевой домик на заднем дворе, и уже в день нашего знакомства я поняла, насколько сильно ошибалась, ожидая обычных отношений между хозяйкой и жильцами. Она встретила меня так, словно знала всю жизнь. Не расспрашивала, откуда я приехала, почему приехала одна, почему постоянно вздрагиваю от каждого неожиданного звука и почему почти никогда не улыбаюсь. Она просто принесла домашний пирог, показала, где что находится, и сказала, что если мне вдруг понадобится помощь, их дверь никогда не будет закрыта.

С появлением Киана всё стало ещё очевиднее. Рут полюбила его так искренне, будто он приходился ей родным внуком. Она без лишних слов оставалась с ним, когда мне приходилось брать дополнительные смены, сидела рядом, если он болел, читала ему книги перед сном, учила печь печенье. За эти годы она незаметно стала частью нашей семьи. Не по крови, а по поступкам. Иногда мне казалось, что именно благодаря Рут и Джереми я окончательно не потеряла веру в то, что на свете всё ещё существуют люди, которые помогают не потому, что должны, а потому что иначе просто не умеют.

— Как тут поживает мой внучок? — она мягко улыбнулась мне, пока Киан не мог усидеть на одном месте.

— Киан, не торопись!

— Я фсё!

Сынок соскочил со стула и быстрым шагом направился к женщине, а потом крепко обнял её. Он обожал Рут и обожал проводить с ней время, а она безвозмездно любила его в ответ. У неё с Джереми не было собственных детей, я даже не вдавалась в подробности, почему это так, было как-то неудобно, а потом привыкла.

— Ты ж мой хороший! Ну-ка покажи, насколько сильно у тебя окрепли руки! Сможешь в этот раз с Джереми поймать вот такую рыбу? — Рут показала руками, в тот момент пока Киан показывал свои бицепсы. — Силён, ох как силён стал!

Мы засмеялись с довольного личика Киана, пока он показывал свои худенькие ручки.

— Джереми в гараже? — спросил он у Рут и тут же глянул на меня.

— Беги, он как раз ковыряется в своей старой колымаге! — недовольно фыркнула женщина, вызывая у меня улыбку. Киан, не дожидаясь, пока я разрешу ему, бросился к выходу и уже исчез за дверьми.

— Он сейчас надоест Джереми, — сказала я, посмеиваясь, но Рут только махнула на меня рукой, мол, этому старикашке только в радость.

— Так, ты сегодня на смену в кафе?

— Нет, я сегодня только в больницу. Так что можете выгонять Киана, когда он совсем надоест.

— Ой, дочка, брось это сейчас же! Этот мальчишка наполняет наш дом радостью! Поэтому выкинь из головы вот это вот!

Я поджала губы и промолчала, пока Рут раскладывала у нас на столе всякие вкусности. Она частенько угощала нас выпечкой.

— Давай рассказывай, почему так поздно сегодня приехала? — женщина поглядывает на меня с улыбкой, а я поджимаю губы. — Что, не от жениха, что ли?

— Неа.

— Ой, я в твоём возрасте…

Я невольно улыбнулась, уже заранее зная, чем закончится очередная история о том, как Джереми когда-то украл её с танцев, а потом ещё неделю ходил под окнами с букетом полевых цветов, пока она наконец не согласилась пойти с ним на свидание. За эти годы я слышала эту историю столько раз, что могла пересказать её сама, но почему-то каждый раз слушала с тем же удовольствием. Наверное, потому что в доме Рут всё казалось удивительно простым и настоящим.

Чуть позже, когда мы не спеша позавтракали, потом вместе убрали со стола, испекли пирог, который Киан с Джереми наверняка уничтожат ещё до вечера, несколько раз выходили во двор, где сын с восторгом носился вокруг старого пикапа, помогая Джереми подавать инструменты, а мы с Рут сидели на веранде с кружками чая и разговаривали обо всём подряд. О погоде, о больнице, о соседях, о том, как быстро растут дети. И только спустя несколько часов, когда Киан вместе с Джереми ушёл запускать воздушного змея за дом, я всё-таки решилась рассказать ей то, о чём с самого утра не переставала думать.

Рут слушала молча, не перебивая ни разу. Только крепче сжимала ладонями кружку, пока я рассказывала, что всё-таки встретилась с Тобиасом, что сама пришла к нему и впервые за пять лет решила больше не прятаться. Я ждала осуждения, вопросов, попыток переубедить меня, но вместо этого она лишь тяжело вздохнула и накрыла мою руку своей тёплой ладонью.

— Рано или поздно этот день всё равно должен был наступить, милая, — тихо сказала она. — Невозможно всю жизнь прожить, постоянно оглядываясь назад.

Я ничего не ответила. Только опустила взгляд на свою чашку. Возможно, именно это мне и нужно было услышать. Не совет. Не оправдание. Просто разрешение наконец перестать убегать.

Так незаметно пролетел почти весь день. Впервые за долгое время я позволила себе просто жить обычными мелочами, не прислушиваясь к каждому звуку за окном и не проверяя каждые несколько минут телефон. Но чем ближе стрелки часов подбирались к вечеру, тем сильнее внутри снова нарастало напряжение. Я знала, что это спокойствие не продлится долго. Сегодня мне предстояло снова увидеть Тобиаса, и после разговора с ним дороги назад уже окончательно не останется.

Солнце уже начинало медленно клониться к закату, окрашивая двор в тёплые янтарные оттенки. До вечерней смены оставалось чуть больше часа. Я помогла Киану собрать маленький рюкзак с лекарствами, ещё раз проверила, всё ли лежит на своих местах, а потом присела перед ним на корточки.

— Веди себя хорошо, договорились?

— Договорились, — серьёзно кивнул он, а потом вдруг улыбнулся. — Мам, ты сегодня поздно?

— Постараюсь вернуться как можно раньше.

Я коснулась губами его лба и крепко прижала сына к себе. Он тут же обнял меня в ответ своими маленькими руками, и этого оказалось достаточно, чтобы внутри снова стало немного спокойнее. Наверное, только рядом с ним я окончательно понимала, ради чего всё ещё продолжаю бороться. Ради него стоило терпеть бессонные ночи, бесконечные смены, страх, встречи с людьми из прошлого и собственные воспоминания, которые раз за разом пытались утянуть меня обратно. Ради него я была готова снова пройти через всё.

— Ну всё, мам, — тихонько засмеялся Киан. — Ты меня сейчас задушишь.

Я тоже улыбнулась, нехотя отпуская его.

— Иди уже. И слушайся Рут.

— Хорошо!

Он тут же сорвался с места и побежал к дому соседей, а я ещё несколько секунд смотрела ему вслед, пока маленькая фигурка не скрылась за дверью. Только после этого медленно выдохнула, достала из кармана ключи и направилась к машине.

Оказавшись за рулём, я не спешила заводить двигатель. Вместо этого потянулась за ноутбуком, который почти всегда возила с собой. Экран мягко вспыхнул в полумраке салона. Несколько привычных движений пальцами, вход в зашифрованную систему, ещё пара секунд — и передо мной появилась база, которую я собирала многие годы. Здесь были люди, адреса, номера телефонов, схемы, заметки. Всё, что когда-либо могло пригодиться.

Я задержала взгляд на пустой строке нового контакта.

Тобиас Михей Риверс.

Несколько секунд пальцы неподвижно лежали на клавиатуре. Странное чувство. Когда-то я знала наизусть номер человека, которому могла позвонить в любое время суток. Потом пять лет делала всё, чтобы никогда больше не искать с ним встречи. А теперь собственноручно заносила его контакт в список тех, кому, возможно, придётся звонить чаще всех остальных.

Я достала из кармана телефон, открыла недавние вызовы и медленно переписала номер. Проверила каждую цифру дважды, сохранила контакт, а затем ещё несколько секунд молча смотрела на экран, где теперь светилось его имя.

Захлопнув ноутбук, убрала его обратно на заднее сиденье, крепче сжала руль и наконец завела двигатель.

Пора было ехать. Впереди меня ждал ещё один длинный вечер, и почему-то впервые за очень долгое время я не знала, чего боюсь больше — прошлого или того, что оно только начинает возвращаться.

Дорога до больницы пролетела незаметно. Весь путь мои мысли то и дело возвращались к вчерашнему разговору с Тобиасом, но теперь они уже не душили меня так, как раньше. Скорее заставляли постоянно прокручивать каждое его слово, каждый взгляд и каждую паузу между фразами. Я снова и снова пыталась понять, почему он всё-таки отпустил меня. Из жалости? Из-за Марселя? Или действительно решил дать мне последний шанс? Ответа у меня не было.

Рабочая смена, к счастью, выдалась на удивление спокойной. Палаты были почти пустыми, пациентов оказалось меньше обычного, поэтому уборка закончилась значительно раньше. Я привычно прошлась по длинным коридорам, проверила, всё ли осталось на своих местах, вытерла последние поверхности, собрала инвентарь и вышла в служебный коридор. В раздевалке быстро сменила форму на привычные джинсы и тёмную толстовку, убрала волосы в высокий хвост и, бросив последний взгляд в зеркало, тихо закрыла за собой дверцу шкафчика.

На улице было удивительно спокойно. После долгого дня воздух казался особенно свежим, и я невольно остановилась на верхней ступеньке крыльца, глубоко вдохнув полной грудью. Я медленно достала из кармана телефон. Большой палец сам собой открыл список контактов и почти сразу остановился на новом имени.

Тобиас.

Я долго смотрела на экран, будто ожидала, что номер исчезнет сам собой, если дать ему ещё несколько секунд. Сердце почему-то снова начало биться быстрее. Наверное, потому что до этого момента всё происходящее казалось каким-то нереальным. Не давая себе передумать, я нажала на экран и поднесла телефон к уху, вслушиваясь в длинные гудки. В моменте мне казалось, что он просто не ответит на звонок, но когда на том конце послышалось «Да», я немного напряглась.

— Это я, Тобиас, — сказала я и, нажав на брелок, оказалась в салоне машины.

— Ты удивляешь меня, Саюри. Не думал, что позвонишь мне.

— Я же обещала, поэтому готова встретиться, куда подъехать? — завожу двигатель и мягко выезжаю с ряда, направляясь к выезду.