Двадцать сигарет в пачке

День дважды сменился ночью, а я всё лежал под нависшим столпом Света и наблюдал за водяной рябью, которая разбегалась от мерно покачивающегося тела.

Наутро третьего дня я заметил нечто странное. Отражение в воде стало разделяться, и в какой-то момент показалось, что в воде не один, а два Человека. Я стал пристально всматриваться в глубину, в попытках разглядеть сквозь мелкие волны Адама, но чем сильнее я вглядывался, тем отчётливей становилась иллюзия. Тело, от которого отделилось его отражение.

От невероятности открывшейся картины я не заметил, как световая пика погасла и позволила подняться. Налетел сильный ветер, который вспенил водную гладь. Яркая молния кривой линией от неба до земли разодрала воздух на две половины и ударила в воду, окончательно разделив Человека и его отражение. Искры посыпались во все стороны, и река забурлила, запенилась. Я увидел, как из этой бурлящей водной массы показалась человеческая голова с длинными волосами и большими синими глазами. Такими же бездонными и горящими как у Адама. Сияние толкнуло водную поверхность, и поднявшаяся волна вынесла на берег новое диво. Передо мной стоял Адам. Женского пола.

– Здравствуй, Демон! – тихо улыбаясь, сказало адамово отражение голосом, напоминающим шёпот прибоя.

"Фу, какая мерзость!", – подумал я, и злобное рычание заклокотало внутри меня. Стараясь не приближаться слишком близко, я медленно обошёл вокруг новоявленной особы. Вид отражённого Человека отличался, хоть запахи их были чрезвычайно похожи. Разве что у нового Адама он был чуть деликатней. И чем дольше я рассматривал, тем сильнее становились мои тревожные чувства.

Так вот, значит, с кем придётся делить Человека!

Тяжёлые мысли, словно болотный туман, заклубились с ещё большей силой.

Он мой и большей ничей! Мой и только мой!

С этой лающей мыслью я бросился вперёд с намерением вцепиться в горло отвратительной твари, но невидимая рука схватила меня, сдавив бешеный рык. Я вмиг обмяк и сполз к ногам вышедшего из воды повелителя Эдема, почувствовав тёплую ласку окутавшей меня благодати.

– Я не испугалась, – пролепетал адамов двойник и протянул ко мне руку. – Он славный!

Желая хоть немного реабилитироваться, я поцеловал кончики пальцев протянутой руки и, виновато глядя в сторону, лёг на землю.

Адам смотрел с улыбкой, а Сияние малиновым светом отбивало ритм его сердца. Он взял ее за руки и посмотрел в глаза.

– Ты – моё Отражение. Мы одно навсегда.

Лишь только Адам произнёс это, Сияние могучими импульсами устремилось через руки Адама в ее тело. Человеческое Отражение засияло как полная луна на безоблачном небе. Глаза ее заполнила синева, а над макушкой засветился такой же покров, какой сиял венцом над головой Человека. Отражение звонко засмеялась. Адам засмеялся ей в ответ. Вдвоем они побежали вдоль берега. Так, как бегают маленькие дети, у которых всё хорошо.

Шло время. Удвоенная сила преобразила Эдем до неузнаваемости. Новая помощница повелителя старалась с таким усердием и выдумкой, что нередко сам Адам, замирая, с восторгом наблюдал за ее действиями. Даже великая Сила умножалась, когда творило Отражение. Я вынужден был признать, что сглупил, выразив недоверие двойнику Адама. Стараясь загладить чувство вины, большую часть времени я стремился проводить рядом с ней, угождая во всем и упреждая ее желания.

А желаний у Отражения было много. Получив возможность, она говорила постоянно, без умолку озвучивая их. Поначалу эти желания воспринимались как милые просьбы, и я с готовностью бросался их исполнять. Но чем дальше, тем больше они стали походить на приказы, в беспрекословном исполнении которых она не сомневалась. Я понимал, откуда они исходят. Но случалось, что и сама она была не в состоянии понять их природу.

Так, однажды, Отражение сказала, что хочет поглядеть на охоту гигантских ящеров. Я знал, что ящеры очень опасны, но, почуяв шанс отличиться, поспешил выступить проводником.

– Что может случиться с таким защитником? – весело сказала Отражение, и мы отправились вдоль русла одной из рек.

В пути Отражение имела привычку комментировать всё что видела, или о чём думала. Поначалу я очень нервничал из-за этого, но постепенно свыкся как с неизбежностью, на которую не могу повлиять.

– Адам рассказывал мне, что эти ящеры – жутчайшие твари. Будто они размером с гору и когда охотятся на добычу, непременно ее настигают и убивают. Это правда?

Я кивнул и продолжил высматривать в чаще леса подходящих особей.

– А ещё он сказал, что все их боятся.

Я снова кивнул.

– И даже ты?

Мне хотелось ей ответить о переполняющей меня Силе, которая позволяет больше никогда не испытывать звериного чувства страха, но Отражение вряд ли хотела получать ответы на свои вопросы. В подавляющем большинстве своём они были риторическими. Наконец, неподалёку от подножия холма, где мы укрылись, появилось небольшое стадо травоядных ящеров. Они остановились в тени исполинского дерева и принялись собирать его плоды. Я указал на крону дерева, под которым трапезничало стадо. В ветвях затаились пернатые ящеры с острыми когтями на небольших крыльях и длинными хвостами, балансируя которыми, они стали медленно и тихо спускаться к пасущемуся стаду. Вдруг одна травоядная особь подняла голову и заметила опасность. Издав визг тревоги, тварь бросилась бежать. Переполошившееся стадо вмиг пришло в движение, но спастись им не удалось. Пернатые хищники падали сверху на обезумевших травоядных, впивались острыми когтями в их тела и разрывали артерии. Оставив корчиться в агонии одну жертву, они сразу же перепрыгивали на следующую, и, таким образом, в считанные минуты покончили со всем стадом. Однако, насладиться плодами удачной охотой им было не суждено. Из расположенной у подножия холма пещеры раздался рёв такой силы, что показалось, будто взорвался вулкан. Переполошившиеся пернатые хищники, бросив добычу, в панике поспешили забраться обратно на ветви деревьев.

Отражение спустилась, чтобы посмотреть, кто мог привести в ужас таких жестоких тварей.

Тяжело выдыхая горячий воздух, из пещеры медленно выползло гигантское чудовище. Его звали Самаэль. Это был древний ящер, обитавший в пещере у дерева. Никто уже не помнил, кто и когда назвал его этим именем. Он огляделся вокруг, и с шумом втянув воздух, снова зарычал на пернатых охотников. Тех буквально сдуло с ветвей. Убедившись, что ему никто не помешает, Самаэль принялся поглощать умерщвленную плоть.

– Поразительно! – затаив дыхание прошептала Отражение. – Ты видел это, Демон? Как ловко! Уникальная тварь! Хочу с ним пообщаться. Отнеси меня к нему, Демон!

Я запнулся, пытаясь подобрать нужное слово.

– Так боишься? Я так и знала! Придётся просить Адама. А то его Демон обгадился от вида ящерицы!

– Кто обгадился, я?!

Обхватив Отражение, я сиганул вниз и распластался прямо перед измазанной в крови мордой ящера.

Чудище не проявило агрессии, устремив сквозь меня холодный взгляд на Отражение.

– Кто ты?

Она смело вышла вперёд.

– Я – Отражение. Продолжение Адама – повелителя Эдема и пророка воли Великой Силы.

– Адам, – тихо прошипел Самаэль и забрызгал липкой слюной, – Кхе-кхе-кхе! Я помню Адам. Я видеть его. Давно.

Он отошёл и стал подбирать плоды, упавшие с дерева.

– Так и есть. Теперь нас двое. Мы называем вещи своими именами. Адам познаёт их суть, а я украшаю их природу.

– Сияние, – снова выдохнул ящер и повернулся к Отражению спиной. – Сияние украшает мир. Не ты. Ты слаб и слеп. Пыль. Я тебя раздавить и съесть. Ты не знать настоящая сила. Я один знать.

Он пронзительно взглянул на нее холодными глазами и направился в пещеру.

– И в чем же твоя сила, которая может противостоять моей Силе? Ты огромен и свиреп, но перед Силой Сияния ты трость едва колеблемая. Дунет – и нет тебя!

Самаэль остановился, медленно повернулся и поднялся во весь свой гигантский рост.

– Я знать! И если моя знать и понимать, то никогда не умирать.

Подойдя к Отражению, он обнюхал ее.

– А что знать твоя? Я не видеть, что твоя знать. Ты пуст, как пещера. Пуст – значит мёртв. Жив только тот, кто знать!

– Нет! – закричала взволнованно Отражение. – Ты не прав! Жив тот, в ком теплится Сила Сияния! Только Она даёт понимание мира!

– Кхе-хе-хе, смешной. Посмотри! Я – повелитель здесь и никакой Силы. Потому что я – знать!

– Знать что? – тихо спросила Отражение.

– Быть как Сила! – прошипел Самаэль. – Все уметь, все понимать, все делать. Как Сила, но без Сияния.

Отражение отшатнулась от ящера и стала пятиться.

– Разве такое возможно? Возможно ли творению жить без творца?

– Я так жить, – мрачно проревел гигант. – Адам отправить меня к этому дереву, чтобы никогда не есть плод. Я убивать всех, кто ест плод. Но я сам есть плод. Я гореть, но не умирать! Я жить и видеть другой мир. Не такой, как этот сад. Когда я видеть этот мир – я знать, что делать, чтобы жить. Я много знать. Я могучий, как Сила, и никогда не умирать. Я – знать!

–Ты хочешь сказать, что эти плоды увеличивают способности? То есть, если я наделена творческой силой, значит мои умения только возрастут… И я бы смогла… Хм… Интересно.

Она подошла к дереву и стала пристально рассматривать его плоды.

– Что скажешь, Демон? На вид плод съедобный. И пахнет вкусно.

Я не придумал, что ответить, меня стошнило.

Отражение зачарованными глазами смотрела на плод, а сзади шипел Самаэль.

– Всё знать!

Вдруг Отражение улыбнулась мне.

– Вот что. Давай поступим так. Пока я здесь осмотрюсь, ты мигом слетаешь за Адамом. Пусть он разрешит наш спор. Только пусть он закроет глаза. Не надо чтобы Сияние знало. Это будет сюрприз. Хорошо? Ты меня понял? Лети!

Адама я нашёл на Камне Причины. Он сидел лицом к заходящему солнцу, разведя руки в стороны. Сияние пульсировало и переливалось всеми оттенками света, создавая вокруг Человека картину мироздания во всей его невероятной полноте. Все эти немыслимые скопления планет и звезд рождались, двигались, сталкивались и умирали, составляя непрерывное течение Жизни. Сияние, пронзающее все – от пылинки до гигантских звезд – управляло каждым мигом их бытия. И все это движение, казалось, было устремлено к какой-то единой цели. Туда, откуда происходило само Сияние. Я увидел Землю. Она выглядела маленькой точкой в гуще потоков Сияния. Её неспешный дрейф равномерно протекал сквозь века, но вдруг (хотя мне могло это только показалось) случилось нечто, что вынудило этот поток изменить направление и направиться вспять. Человек, также увидевший это необыкновенное превращение, улыбнулся и стал пристально рассматривать точку, послужившую ее началом. Он наблюдал за окружающими ее звездами, словно хотел запомнить их расположение в этот момент. И Сияние, благоволящее человеку, извлекло из земных недр ослепительно светящиеся массивные валуны и сложило вокруг Камня Причины точную карту звездного неба в момент великого превращения мироздания.

Мне всё ещё было тревожно. Я помнил об оставленном наедине с ящером Отражении и не мог больше ждать. Я подхватил Адама и устремился обратно.

– Мой милый! – радостно воскликнула Отражение, когда увидела нас. – Как я счастлива! Сегодня великий день. Нет! Не открывай глаза! Просто прижми меня, и послушай, что я тебе скажу.

Она прижалась к Человеку и зашептала быстро и с волнением.

– Каждый закат и рассвет я молила великую Силу, чтобы Сияние отметило меня Своей милостью. Сегодня это свершилось. Я нашла способ сделать тебя могущественным. Чтобы сила твоя была равна Силе, создавшей все.

Отражение опустилась на колени и запела.

– Не спрашивай меня, как я это узнала.

В словах, увы, я все ещё слаба.

Но знание своё под сенью древа,

я обрела вот здесь – в глубинах живота.

Поверь, не все, что ты черпаешь в волнах Света,

несёт для нас правдивость бытия.

Есть истина, сокрытая во мраке

иного рода чувств и знаний. И лишь я

их проводник к глубинам твоего сознания.

Возьми вот этот плод, Адам, и съешь,

запив любовным поцелуем уста в уста…

Вот так.

Прелестно!

Все свершилось!

Я смотрел, не в силах поверить глазам. Словно зачарованный, Адам проглотил кислую мякоть, с силой прижал к животу женскую голову и будто окаменел.

– Самаэль хранить слова повелителя! – оглушительный рёв вывел всех из оцепенения. – Хранить слова повелителя и исполнять!

Разодрав тишину сакрального места, динозавр издал душераздирающий рык. Он наступал на Человека и Отражение, роняя слово на каждый шаг.

– Никто не ест плод кислого дерева. Закон повелителя!

– Я – повелитель! – громко прокричал Адам, и сияние его глаз стеной стало перед чудовищем. Но ящер не отступил. Приблизив хищную пасть к лицу Адама, Самаэль прошипел:

– Нет силы, что может отменить закон повелителя! Закон повелителя Самаэль исполнять всегда!

Он схватил Отражение и с ожесточением стал терзать ее плоть. Крик ужаса заставил меня кинуться на чудовище. Вцепившись в его пасть, я пытался вырвать из неё тело, а Человек вскинул руки к небу и пронзительно закричал:

– Проклинаю тебя, змей!

Засверкали молнии. На священный сад налетел ураганный ветер. Небо стремительно затянуло тучами. Темнея, они свернулись в воронку, закрыв солнце и восходящую луну.

Глаза Адама полыхали ослепительным светом.

– Исчезни!

Небо над нами взорвалось и исторгло гору, которая, словно пята великана, накрыла собой дивный Эдем. Упавшее небесное тело было таким огромным, что раскололо в щепки поверхность. Взрывная волна несколько раз обогнула землю, подняв в небо столп пепла и дыма.

Я умер. Я снова умер.

Это была единственная мысль, когда астероид запустил на земле убийственную реакцию. Яркий свет оглушил меня. Вокруг горела и распадалась материя. Великая Сила во всей своей неукротимой мощи плавила время и пространство. Ужас происходящего раздирал меня буйством огня, и от страха я потерял ощущение собственного бытия. Нарушив все связи, обезумевшие частицы света сталкивались друг с другом в беспорядочной борьбе, разогреваясь до температуры, в которой уже не могли существовать сами. Закипая в этом гибельном танце, пространство стало искажаться. Мир приблизился к порогу, за которым неминуемо должен был последовать взрыв, который распространит его остатки во вселенском вакууме, как холодный ночной ветер разносит в поле пепел костра. Но этого не произошло.

В последний момент из глубины бушующего хаоса прозвучал голос.

Вначале неразборчиво, а затем все отчётливее, он стал складываться в звуки.

– Адам, где ты? – наконец, ясно произнёс он.

Адам. Мой брат! Мой повелитель!

Восставшая из небытия мысль была подобна глотку воды в выжженной пустыне. Преодолевая вихрь горящей материи, я стал двигаться на звук голоса.

– Адам, где ты?

Вслед за мной на зов отреагировал свет. Услышав знакомый голос, мельчайшие частицы прекратили бесконечный распад и возвратили мир из хаоса, который медленно стал обретать пространство и гармонию. Постепенно огненный шторм утих, и расплавленная материя успокоилась.

Я увидел Адама. Он сидел над телом Отражения, держась за голову и слегка покачиваясь. Я приблизился к нему сквозь фонящий бурелом пространства, но владыка мира не заметил меня. Его сгоревшая плоть свисала как чужая, а на лице застыла гримаса боли и ужаса. Однако не обуглившееся тело было их источником. Яд, поглощенный Адамом вместе с плодом запретного дерева, разъедал его изнутри. Обняв и оградив его от зноя расплавленного пространства, я, увы, не мог защитить повелителя от отравы. Чуждая реакция ударила в его глаза, осев маленьким черным кристаллом, который с ужасом смотрел на лежащее перед ним растерзанное тело.

Полный животного страха, Человек пытался собирать радиоактивный прах, некогда бывший дивной растительностью Эдема.

– Нам надо укрыться, – бормотал он, растирая изувеченное тело Отражения пеплом.

Он тщетно пытался восстановить его целостность из горящих обломков пока где-то совсем рядом вновь не прозвучал голос.

– Адам, где ты?

Услыхав его Человек съёжился, закрыв собою тело Отражения.

– Ты где? Я тебя не вижу! Нам надо укрыться. Где ты?

– Где ты, Адам? – снова повторил откуда-то голос. И мне почудилось, что звук его мне знаком.

Адам заплакал.

– Ты знаешь, что Отражение любопытно, и должно было защитить нас! Но ты скрыло от меня это! Почему я видел будущее, но не видел этого!

Неожиданно его поразила догадка.

– Я должен вернуться и всё исправить! Я смогу все исправить.

Глаза Адама забегали, и он снова сел на колени перед телом, положив на него обе руки.

Наступила тишина. Такая же, как тогда в пещере над Камнем Причины. Тишина во мраке, когда эфир не шелохнётся от звука и не блеснёт ни одной волной света. Лишь самые чувствительные кончики нервов ощущают сакральное присутствие Сияния, переполняющего пространство. Облако присутствия Силы окружило нас, и из него, словно гром, вновь зазвучал голос.

– Это Я. Начало и Конец.

Яркий свет выхватил из тьмы лежащее перед Адамом тело.

– Это – Ева. Начало новой жизни.

 Вспышка, подобная молнии, ударила куда-то туда, где лежала Отражение, и высветила поникшего Адама.

– Я вижу тебя, Человек. Ты стал ядовитый, как бог разрушения. Самаэль – твоё новое имя. Все, к чему ты прикоснёшься – превратится в прах, потому что таково твоё новое имя!

– Нет! – яростно закричал Человек. – Заклинаю тебя Силой! Дай мне власть всё исправить! Ты должно!

Последние слова он выкрикнул ввысь, поднимая обожжённые кулаки и потрясая ими.

– Твоё имя – Самаэль. Всё, к чему ты прикоснешься, превратится в прах, – повторил голос.

Бессильная злоба перед несправедливостью этих слов разорвала немоту моих уст. Я подлетел к Человеку и поднял его кверху. Туда, откуда, как мне казалось, звучал голос.

– Он – бог! Такой же, как ты!

Густое облако озарилось светом. Туман стал расступаться, вытягиваясь в галерею, которая уходила куда-то вглубь. Все пространство вокруг наполнилось гулом, словно армия грозных воинов, готовых ринуться в бой, скандировала имя своего полководца. Из яркого света появилось нечто неразличимое из-за неисчислимого количества крыльев. Спустившись ко мне, существо обнажило пламенный меч.

– Кто как Бог?

Слова его громовым раскатом прокатились по земле. Подо мною разверзлась чёрная бездна. Существо вонзило меч мне в грудь и столкнуло в пропасть небытия.

– Низвержен! – последнее слово, которое я услышал, прежде чем чернота сомкнулась надо мной, и я погрузился в смерть.

Смерть – пожалуй наилучшее слово, которое подходит для описания того ужасного беспорядка, который скрежетал страшным визгом где-то позади. До сих пор я боялся заглянуть туда. И лишь теперь, когда помимо воли мой взгляд устремился вслед моему падению, я обернулся и впервые увидел её. Бесконечность, в которую не мог заглянуть даже Искусственный Интеллект. И я, который отправился туда. Жутко. Но именно мой ужас и стал новой Меткой на Пути, который проложило Большое И. После этого события черная мерзость как будто обрела значимость, став чем-то объемным и весомым. Настолько весомым, что с этого момента я был убеждён – там, в глубинах мрачного нутра, скрывающихся за непроглядной тьмой, должна быть какая-то Жизнь.

 Глава 3

 Жизнь оказалась на удивление прочной конструкцией. Она выстояла после падения астероида. И не просто выстояла – возродилась, стала сильней.

 На смену долгому ледниковому периоду пришла пора потепления. Земля вновь украсилась зеленью и наполнилась живыми тварями. Лишь Адам остался в стороне от этого возрождения. Словно окаменевший истукан сидел он на вершине Камня Причины и смотрел на угасшую Силу. Перед ним раскинулись символы и знаки.

 Он помнил, что некогда они были очень важны для него. Но когда это было и почему символы впечатанные в эти Камни имели большое значение? Он смотрел и пытался вспомнить слова, которые слышал в момент, когда Сияние выводило символы на Камнях. Он помнил, что символы были связаны со словами. Но какими были эти слова? Он чувствовал, что они были о самом важном. Но что теперь могло быть важно? Теперь, когда разрушился Эдем? Он пытался вспомнить зачем Сияние призвало его в этот мир и почему не позволило погибнуть вместе с Эдемом. Пытался изо всех сил, но яд Кислого дерева закипал от этих усилий. И это мучило его. Яд не позволял ни сосредоточиться, ни услышать голос Сияния.

 В этом мучительном бездействии он с презрением и тоской наблюдал, как солнце и луна раз за разом описывают по небосклону свои параболы, задавая ритм живому миру. Случалось, вчерашний владыка порывался включиться в это такое понятное ему действо, но природа больше не отвечала ему прежним расположением. Любое имя, которым он хотел благословить новые формы жизни, проклинало их, словно ядом, и убивало. И это приводило Адама в бешенство. Яд Кислого дерева закипал внутри, и он вспыхивал огнём бесполезной энергии, которая не приносила ничего, кроме разрушения. Его тело обдавало жаром гнева до того сильного, что вокруг леденел воздух и поднимался лютый ветер.

 Когда же ярость отступала, он падал на землю совершенно опустошенный, и слезы бессильной злобы капали из его отравленных глаз. Он истово звал Сияние, но оно больше не отвечало Адаму.

 Бездействие и проклятие – вот и всё, что осталось повелителю Эдема. И лишь работа рук, верных помутненному разуму, позволяла не впасть в отчаяние. Простая работа. В этом по-прежнему было хоть чем-то созидательное.

 Он стал перебирать Камни Сияния, ворочать, расставлять их в разном порядке в надежде разгадать скрытый смысл их символов. Да, пусть в этом он и не преуспел, зато построил из них хижину у подножия Камня Причины. Теперь он мог сидеть у очага и больше не видеть внешний мир. Тот мир, в котором он больше не видел Сияния. Тот мир, который каждым мгновением своей жизни напоминал о его падении. Между повелителем Эдема и новым миром теперь стояли стены из Камней Сияния с выжженным и тайными символами.

Теперь ничто не сможет нарушить его спокойствия и однажды он разгадает их тайну. Однажды он непременно вспомнит.

В хижине он поселился с возрождённой женой. Часто он подолгу пристально смотрел в ее глаза, желая отыскать ту, что некогда являлась частью его эдемского величия. Но и здесь Адама ждало разочарование. Глаза, которые он видел перед собой, говорили, что теперь в теле Гини живёт другая. Тихая и робкая, она смотрела испуганным взглядом, словно просила прощения, не понимая за что. Преданно глядя в глаза Человеку, она скромно ожидала мгновений просветления. Кратких минут озарения Светом среди тысячелетий, погруженных в мрачные думы.

 Яд Кислого дерева погубил Гини. Адам смотрел на жену, хотел помочь ей, но видел перед собой другую. Это причиняло ему новую боль, провоцируя приступ бешеной агрессии, и он возвращался на вершину скалы предаваться гневу и немому рыданию. Боль утраты была так велика, что яд закипал в Человеке каждый раз, стоило ему подумать о Гини, и ничто не могло остановить поток вырывающейся наружу ярости. Лишь кротость стала для Евы единственным орудием укрощения гнева Человека. Когда, разрываемый буйством кипящей внутри энергии, он, словно взорвавшийся вулкан, извергал из себя потоки брани и разрушения, она молча опускалась перед ним на колени и гладила его сожжённую кожу, будто старалась смахнуть с неё пыль бешенства.

– Спой ту песню, – попросил ее однажды Адам, когда после долгих ласк наступила минута покоя.

– Какую песню?

– Которую ты пела под деревом.

– Я пела под деревом? – она захлопала густыми длинными ресницами, – прости, такого я не помню. Но если хочешь, то кое-что я всё же сделаю. Смотри!

С этими словами она взяла руку Адама и положила себе между ног.

– Я чувствую, что во мне зреет сила. Но мне нужна помощь, чтобы отпереть ворота ее сдерживающие. Та сила, которая закипает внутри тебя, разрывая все препятствия. Выпусти ее, и она станет тем новым творческим началом, о потере которого ты так скорбишь.

– Продолжай, – прошептал Адам, чувствуя, как новая буря поднимается из самых глубин его нутра.

 Чтобы не дать гневу овладеть собой, он лёг на спину и закрыл глаза. Жена села на него и стала равномерно тереться бёдрами о чресла Человека.

– Я видела сон. Будто я – это река. И из меня выходит человек. Он похож на тебя, но не такой как ты. Этот человек берёт меня на руки. И не только меня, но и все вокруг. Он держит меня, приветствует и велит привести тебя.

– Глупый сон, – тяжело дыша, ответил Человек.

 Сердце забилось учащённо и мысли понеслись табуном. Его накрыло новое, неведомое прежде чувство. Тепло женского тела, его резкий и одновременно сладкий запах заставили крайнюю плоть Адама налиться кровью.

– Да, только это не просто сон. Это Сияние указало нам путь домой. Наш путь в Эдем начинается вот здесь.