Двадцать сигарет в пачке

 Ламех почесал затылок, потянул носом и кивнул.

– Значит твоя первая забота, как правителя, заключается в том, чтобы таких людей, которые подчиняются твоей воле, стало как можно больше. Верно? Больше людей – сильнее власть Ламеха.

 Ламех, нахмурив тяжёлые брови, продолжал кивать головой.

– Но откуда появляются новые люди? Разве от удара топором? Или от треска костей борющихся тел? Или может от трения камня о камень? Нет. Все вы знаете, откуда они приходят.

 С этими словами Ева сорвала одежды с Иштар, обнажив ее тонкое тело. И прежде, чем обнаружились первые признаки сексуального буйства, она щёлкнула ремнём.

– Ваши женщины – вот кто приносит вам новых воинов, охотников и земледельцев. И лишь женщины выбирают как им воспитывать своих детей – в повиновении и уважении к тебе, Ламех, или в ненависти и вражде, как бедные одичавшие, вразуми их Сияние!

 Ламех вновь посмотрел на обнажённое тело Иштар. Затем, переведя взгляд в пол, стал складывать какие-то мысли.

– Это тело, мой мальчик, подобно изумрудным полям твоих плодородных долин. Оно таит в себе божественную силу. Но для того, чтобы эта сила родила жизнь, поля необходимо возделать, проявив о них должную заботу. И чем большую заботу ты проявишь, тем больший плод оно принесёт, Ламех. Поэтому, если ты хочешь быть сильным вождём и превзойти в глазах великого праотца славу и честь твоего отца Каина, ты должен научиться заботиться о тех, на ком основано твоё будущее величие и могущество.

 Закончив проповедь, Ева подвела окаменевшую от страха Иштар прямо к сидящим мужчинам. Никто не шелохнулся. Все молча смотрели на Ламеха, который прямым немигающим взглядом уперся в обнажённый живот Иштар. Он тяжело дышал, и жар его дыхания ложился испариной на женском лоне. Затем он осторожно подался вперёд и прикоснулся губами к мраморной плоти, на мгновение замерев в таком положении. После этого порывисто поднялся, поклонился Еве и, избегая взглядов прочих присутствующих, поспешил выйти прочь.

 Остальные мужчины в полном молчании поспешили последовать его примеру, в точности повторив каждое действие Ламеха.

 Когда все ушли, Ева отпустила Иштар. Оставшись одна, она подошла к ложу и, поцеловав Адама в губы, наклонилась к его уху.

– Теперь самое время тебе очнуться, любовь моя.

 Сбросив с себя одежды, она легла рядом с мужем.

 Мягким светом, из которого доносилось его имя, острое блаженство бытия пролилось в пробуждающееся сознание Адама. Он почувствовал сладкий укол сердечного удара и глубокий вдох впустил струю живительного воздуха.

 Адам очнулся. Медленно, словно сдвигая тяжёлые каменные плиты, он открыл глаза и увидел перед собой жену. Ева улыбнулась ему своей самой нежной улыбкой. Он непонимающе стал озираться вокруг.

– Все хорошо, любимый. Мы дома, – успокоила Ева.

 В подробностях она пересказала события, прошедшие со времени их пребывания в пещере одичавших. Адам молча слушал, рассматривая помещение. Когда Ева закончила, он поднялся и долго с разочарованием смотрел на Камень Сияния и лежащее на нём тело любимого сына. Затем подошёл к камину и разжёг огонь.

– Видела ли ты Ламеха?

– Да.

– Говорила с ним?

 Ева молчала, подбирая правильные слова.

– Я не увидела света Сияния в его в глазах. Яда Кислого дерева с избытком, а света – нет.

– Он ведь разумен, как ты и я? Как Каин?

– Разумен. Но Силой Сияния не просвещен.

 Адам провёл пальцем по тщательно отделанному мрамору камина. Затем подошёл к ложу, на искусно сплетённых ремнях которого лежала Ева.

– Ну что же! Тогда воспользуемся плодами трудов наших разумных, но непросвещенных детей, – с усмешкой сказал Адам и упал в объятия жены.

 На следующий день Ева велела Иштар призвать всех жителей города и долины. К полудню перед входом в каменный мавзолей Каина собралась многолюдная толпа его потомков.

 Впереди всех возвышалась исполинская фигура Ламеха, который сильно нервничал. Он покрикивал на сновавших за его спиной воинов и раздавал им тумаки.

 Обычно хмурое серое небо вдруг прояснилось и выглянуло солнце. Ослеплённые им, люди щурились и прикрывали руками лицо, чтобы разглядеть как из мрака могилы выходит великий праотец. Едва покрытый шкурой Медведя силуэт Адама появилась в проеме, Ламех упал и растянулся на земле. Его примеру последовали все остальные. Лёжа на земле, прикрыв голову руками, они не могли видеть, как под шкурой их тотема сияет от счастья лицо Человека.

 Ясное солнце освещало внушительных размеров площадь, которую обрамляли одноэтажные здания из белоснежного мрамора. От площади шла прямая дорога, в конце которой виднелись высокие стены, кольцом охватившие весь первый город людей. И всюду, сколько хватало взгляда, были люди – большие, сильные мужчины и такие же сильные женщины с белой кожей и рыжими волосами. Все они склонились перед Адамом в мистическом страхе и трепете. Человек откинул на спину шкуру, посмотрел на Еву, и, широко улыбнулся. От переполнявшей его радости он стал тихонько пританцовывать, будто какая сила дёргала невидимыми нитями.

 Адам спустился по ступеням вниз и подошёл к Ламеху. Какое-то время он смотрел на его спину и блестевший на ней топор, а потом мягко дотронулся до его плеча коленом.

– Поднимись, сын мой. Я хочу взглянуть на тебя.

 Ламех медленно поднялся. Но после того, как выпрямившись во весь рост поглотил своим размером великого праотца, он виновато мельком глянул на Еву и снова опустился на колено. Однако, даже стоя на колене Ламех по-прежнему был на голову выше Человека.

 Праотец восторженно смотрел на потомка.

– Изумительно! Это больше всяких моих надежд.

 Он обошёл Ламеха, достал висящий на его спине огромный медный тесак и стал с восхищением рассматривать, как холодный медный блеск сверкает на филигранно заточенном лезвии.

– Кто это сделал?

Это Слеза Гнева. Секира Ламеха. Сделал мой сын Тувалкаин.

 Из группы лежащих на земле позади Ламеха поднялся мужчина и, сделав несколько несмелых шагов вперёд, вновь склонился перед Адамом до земли.

 Взгляд Человека скользил по лицам новых людей. Он рассматривал их, приветствуя каждого по отдельности, спрашивал их имена и род занятий. Они были рождены от разных женщин, но лицо каждого из них несло на себе отпечаток племени Каина.

– Ханок, сын Каина. Я приношу белый камень к воротам Ламеха.

– Мафусал, сын Каина. Я строю дома для нашего отца Ламеха.

 Дойдя до последнего, робко сторонившегося даже своих братьев, Адам спросил:

– Тебя как зовут?

 Тот замотал головой и с тревогой посмотрел на мощную спину Ламеха.

– Не тревожь себя из-за этого ничтожного сына Каина, великий отец! Это Юбааль. Он совершенно плох! Ламех позволил ему поселиться в своём городе только потому, что Юбааль делает приятный шум, рассказывая у костра истории. И от этих историй мне становится так хорошо, что я смеюсь, как ребёнок, а порой даже плачу.

– Это как? – с интересом спросил Адам.

 Ламех сделал едва заметный знак рукой и Юбааль, поклонившись до земли, достал из кожаного мешка на поясе небольшую корягу чёрного дерева. Она была выгнута в параболу натянутыми на неё сухожилиями. Он стал ритмично ударять по ним и запел.

– Бала-бала-ба; Я – Юбааль

Бала-бала-ба; Каин – мой отец

Бала-бала-ба; Медведь забрал его

Бала-бала-ба; Ламех наш герой!

Тара-дара-да; Отец пришёл

Тара-дара-да с ним наша Мать

Тара-дара-да счастлив Юбааль

Тара-дара-да; Ламех наш вождь!

– Достаточно, сын мой! – Адам похлопал в ладоши. – Мы признательны тебе за твой труд.

 Он вновь поднялся на ступени и обратился потомкам.

– Я – Адам! – громким голосом сказал он. – Первый Человек и ваш праотец. Этот день особенный. Приближаясь к нему, я тешился надеждой увидеть и обнять моего Каина. Но вот этот день принёс мне боль разочарования, потому что моего сына больше нет. Но он принёс мне и надежду – вместо потерянного Каина этот день подарил мне новых сыновей. И я вижу, что сыновья моего сына превзошли своего отца. Ламех, поднимись ко мне! Возьми свой топор – Слеза Гнева по праву твоя. Пусть он будет знаком моего благоволения к тебе. Сегодняшний день пусть отметит всевидящее Сияние, как начало новой эры творения, в которую мои дети войдут повелителями этого мира!

 Сказав так, он трижды поцеловал стоящего перед ним великана. Затем, развернув его перед стоящим народом, громко воскликнул:

– Твой царь Ламех, город атлантов!

 И весь народ, охваченный единым порывом, подхватил адамов возглас:

– Ламех! Ламех! Ламех!

 Лишь Сияние не разделило людского ликования. Резкий порыв ветра нагнал из-за гор свинцовые тучи, которые скрыли за собой бледный солнечный диск. Яркая молния прошила серость небосвода и мощный раскат грома, заливший всю долину, заглушил гордые речи Человека. На город обрушился холодный дождь такой силы, словно мать-земля, устыдившись, пожелала смыть с себя позор от дерзновенных слов новорождённого человечества.

 Все разошлись по домам.

 Но внутри Адама закипела активность творчества, которая не находила себе применения со дня катастрофы в Эдеме. Его всесторонние познания об устройстве мира, движении его сил и причинах их возникновения обрели выход на титаническую силу соплеменников Ламеха. Потомки Каина обладали такой физической мощью, что порой казалось, будто сила приручённого Каином пещерного медведя и в самом деле передалась сородичам Ламеха. Адам узрел это и ликовал. По его наставлениям Ламех начал перестройку Каиновой могилы на Камне Сияния, превращая мавзолей в дворец для великих праотцов. По замыслу, он должен был достигать облаков, чтобы великий праотец мог сверху лучше видеть дела своих сынов.

 Люди всей долины были отправлены на каменоломни для доставки невиданного прежде количества строительного материала. Но хоть потомки Каина и были неимоверно сильны, их усилий было недостаточно для столь амбициозного предприятия. Работа шла медленно. Ламех злился, подгонял руганью и кнутами работающих, но это не приносило результата. Вечерами он с виноватым видом приходил слушать новые наставления Евы, но все время исподволь наблюдал за неподвижно сидящим патриархом. Боязнь разочаровать великого праотца заставляла его искать любой знак благосклонности на неподвижном лице. А Адам никак не замечал этого. Он напряжённо рассматривал символы на могильном Камне. Он был погружен в свои размышления.

 Одно туманное воспоминание, почти забытое, но неистребимое, снова ожило и захватило все его мысли. Он вспоминал тот день на Камне Причины, когда последний раз Сияние беседовало с Человеком, открывая некую великую тайну. Он помнил, что это было очень важно. Помнил, что ему предстояло осуществить какую-то великую Цель и она была связана с его перерождением в Человека. Он помнил, что ему предстояло сделать нечто грандиозное. Вот только что именно он так и не успел узнать. Или успел, но теперь не мог вспомнить.

 Ах, если бы он смог вернуться в тот сладкий миг, когда Сияние во всем своем могуществе открывало ему эту захватывающую дух Цель, в котором таился ответ на вопрос зачем он здесь! Он точно помнил, что это было грандиозно. Он не забыл масштаб своей великой миссии. Не мог лишь вспомнить в чем же она заключается.

"Ах, если бы я мог вернуться в то мгновение!", – с горечью думал он, неподвижно уставившись на символ, который повторялся на Камне чаще других.

"Если бы я мог!"

 И лишь только это желание оформилось в его сознании, из глубин естества поднялся яд Кислого дерева. Зашумев, он поглотил все мысли Человека, и в этом шумном потоке, родился голос ядобога Самаэля.

– Сделай это!

 Невесть откуда вдруг потянуло холодным сквозняком и из глубин сознания поднялась Идея. Идея настолько сильная, что в миг вытеснила все прочие интересы Адама.

"Время – это такое же творение бытия, как пространство или материя, – думал Человек. – Значит оно имеет свою природу? Значит оно имеет сущность, которую можно изменить? И если ее можно изменить, то почему бы не попробовать ее изменить? Её нужно изменить! И даже если это изменение вновь принесёт лишь разрушение, пусть! Зато можно узнать, можно вспомнить, о чём же тогда на Камне Причины говорило Сияние! А уж что-что, а возможность разрушать, превращать все в прах – этот дар Сияние не отняло!"

– Разрушить время! – четко произнес Самаэль, и эта мысль зазвенела жутким хохотом ядобога.

 В глубинах человеческого сознания она посеяло маленькое зерно надежды.

 Адам вцепился в эту надежду, как цепляется за соломинку тонущий в пучине, и лихорадочно принялся просчитывать пути реализации великой, но навязчивой Идеи. Первым барьером, который следовало преодолеть для ее достижения, был недостаток физических усилий. Единственное решение, которое смог увидеть Человек несло массу компромиссов и отступлений от привычной морали.

– Нет никакой морали! Сделай это! – приказал Самаэль, и Адам принял эту мысль.

 Преисполнившись решимости Человек порывисто встал, прервав тихий рассказ Евы о любви и гармонии царившей в эдемском саду.

– Хватит женских сказок, – грубо оборвал жену Человек. – Теперь пришло время для моих наставлений.

 Ламех, начавший уже клевать носом под убаюкивающий говор Евы, подскочил.

– Сын мой, тебе предстоит проявить стойкость и храбрость. Ты – мой сын, и сын моего храброго Каина. Ты – наша кровь и наша плоть. Мы все возлагаем на тебя суровую миссию. Оправдаешь ли ты наши надежды?

 Ламех ждал этих слов уже давно. Став перед Адамом на колено, он положил перед ним свой топор.

– Великий Отец приказывает, Ламех исполняет.

– Готов ли ты пролить кровь за своего отца? – чеканя каждое слово, спросил Адам и посмотрел на Еву поверх рыжей косматой головы.

 Атлант, не шевельнув ни одним мускулом на лице, провёл отточенным лезвием по груди и из рассечённой кожи потекла тонкая алая струйка.

– Да будет так, сын мой. Собирайся! Пришло время утереть кровью Слезу Гнева.

 На следующее утро из городских ворот вышла дружина исполинов, несущих носилки. На них восседал Человек. Впереди шёл Ламех. Они держали путь через горы. Туда, где беспечной жизнью жили первые дети Адама. Всякую встречающуюся им на пути группу первобытных людей Человек призывал следовать за собой, оставив прежний образ жизни. Всех несогласных насильно порабощали, а проявляющих сопротивление истребляли. Так они шли долго. Очень долго. И когда за ними собралась многотысячная армия первых людей, Адам приказал возвращаться.

 Они вернулись в долину, и строительные работы там продолжились с новыми силами. Угнетённые потомки первых детей Адама были брошены на добычу и доставку строительного камня в долину. Чтобы работа не прекращалась, над ними были поставлены надсмотрщики из числа добровольно примкнувших к Ламеху. В награду за тиранию над собратьями они получили женщин и возможность селиться в горах у бескрайнего моря.

 В хлопотах обустройства города, Человека посетила новая радость. У Евы родился сын. Необычный мальчик, проявивший странную особенность, которую вначале приняли за смертельный недуг. Его огромные глаза заволакивала пелена, а над высоким лбом появлялось едва заметное сияние. Да, то самое сияние, которое не видел никто, кроме матери.

 Когда вернувшемуся из похода Адаму представили сына, ребёнок не понравился Человеку. Он не разглядел в нем то, что сразу бросилось в глаза Еве. Новый представитель человеческого племени обладал способностью, которой не было у других потомков Адама – он слышал голос Сияния. Тот самый голос, из которого вышел первый Человек. Тот самый голос, которого так жаждал Адам. Теперь его, пока ещё совсем щуплый отпрыск, вновь почувствовал присутствие Духа жизни.

 Однако Адам, увлечённый осуществлением своей идеи, оставил это без внимания. Он предоставил его воспитание Еве и неотлучно пребывавшей при ней Иштар. Ева нарекла сына Сит, сказав, что он дан ей взамен убитого Авеля. Мальчик рос столь же стремительно, как и окружённый заботой Адама город.

 Вскоре над стенами города Ламеха возвысилась громада дворца Праотцов, сооружённого над могильным Камнем Сияния. Белоснежные покатые стены стремились ввысь, где в низко висящих густых облаках скрывалось сакральное жилище Адама и Евы. Опоясывал пирамиду широкий ров, в который по хитроумной системе каналов стекала вода из горного озера, а с каждой стены спускалась крутая лестница. Ежедневные процессии, возглавляемые Иштар, каждое утро поднимались на ее вершину, совершая приношение даров Праотцам. Десять молодых женщин, тщательно отобранных, каждый день восходили в заоблачную высь для служения Еве и возмужавшему подле неё сыну.

 Вскоре одна из них родила Ситу первенца, которого Ева назвала Йенуш. Новое семя Человека росло в стороне от хлопот и стремлений Адама. Окружённые материнской заботой и женской лаской прислужниц Иштар, они с высоты взирали на кипучую жизнедеятельность потомков Каина, не понимая, какие силы ею движут и в чем заключается цель этой копошащейся внизу людской массы.

 Тем временем Адам устроил великие преобразования в городе Ламеха. Для обеспечения нужд быстро растущего города, в бухте у ледяного моря Адам воздвиг первый порт, из которого отправлял экспедиции. Такие походы всегда приносили богатую добычу в виде строительного материала, продуктов и новой крови – порабощаемых первобытных людей.

 По возвращении из очередного похода Адам призвал в свои покои постаревшего Ламеха.

Мы приветствуем нашего возлюбленного сына!

 Адам радушно обнял запыхавшегося от долгого подъёма великана.

 Позади него стояла Ева, за которой выстроились прочие обитатели верховного чертога. Все они были детьми новой крови Человека. Их отличия от потомков Каина столь явно бросались в глаза, что невольно возникал вопрос, были ли они детьми одних родителей? Новое поколение людей значительно уступало в размерах потомкам Каина. Дочери племени Ламеха имели сильные длинные руки и ноги. У их сестёр же из потомков Сита они были короче и изящнее, что в сочетании с нежными округлостями тел придавало силуэтам волнующую женственность. Лица их были бледны, а над широко раскрытыми глазами царствовал высокий лоб, который венчала копна роскошных черных волос.

 Все они молча разглядывали Ламеха.

– До нас дошли вести о твоём успехе, – продолжил Адам. – Металлы и камни, привезённые тобой, послужат для завершения строительства места нашей грядущей славы. Здесь, на вершине, скоро все вы увидите вашего праотца, возродившимся в былом величии!

 Все присутствующие смотрели на Адама. Кто-то с изумлением, кто-то с удивлением. Человек распрямился. Глаза его загорелись глубоким синим светом.

– Столько веков прошло, как дурной сон! Я – повелитель Эдемского мира, оказался не у дел управления Силой. Это неправильно! Так не должно быть! Но сегодня я наконец увидел, что мы снова сильны. Мы снова Сила! И теперь наконец мы совершим то, что должно.

 Затем он обнял за плечи Ламеха, который все время смотрел на Адама немигающим взглядом.

– Пойдём. Я хочу, чтобы ты показал нам свою добычу.

 Торжественная процессия в лучах заходящего солнца спустилась в город. Ламех с гордостью шествовал впереди, чередуя осмотр трофеев с рассказами о новых землях и поверженных племенах первых людей. Адам одобрительно кивал, внимательно рассматривая доставленные камни, дерево и металлы. На рассказы о жестоком применении силы он лишь с пониманием ухмылялся, чем каждый раз приводил в содрогание Еву.

 Так они вышли за пределы города, оказавшись на вершине одного из окрестных холмов.

– Ламех, сын мой, ты славно поработал! Слава твоя превзошла славу твоего отца Каина. Отныне место твоё подле нас, на вершине воздвигнутой тобой обители. Взгляни, сын мой, какие дела мы с тобой совершили! И этот город – только начало. Мы пойдём дальше! Дети твоих детей построят такие города повсюду – они пройдут для нас сквозь моря и создадут новые поселения на новых землях. И всюду будут стоять храмы, где будут возносить твоё имя, сын мой, складывая легенды и песни о твоих великих свершениях и рассказывать их твоим потомкам. А на вершине каждой пирамиды мы устроим обсерваторию, откуда наши дети будут следить за звёздами…

 Человек запнулся, словно бег его мыслей споткнулся о невидимый камень. Он стал пристально всматриваться вдаль.

 Ламех, уже давно привыкший к сбивчивому ходу мыслей великого праотца, молча проследил направление его взгляда.

– Это Ной, великий Отец. Я поставил его начальником в море. Ной мой сын, и он верен тебе.

– И что он сейчас делает?

Ной мастерски работает с деревом. Он много ходил по морю для тебя, Отец. Сказал, что построит большой дом, который может стоять на большой воде и перевозить много добычи, Отец.

 Адам потёр ладони и усмехнулся.

– Хм, это очень кстати. Я хочу поговорить с ним.

 На берегу кипела работа, которая, однако, сразу прекратилась, едва процессия приблизилась к примитивной верфи. Из группы рабочих вышел молодой мужчина и, упав на землю перед Адамом, приветствовал высоких гостей.

– Ной, сын Ламеха, сына хранителя рода Каина, приветствует великого праотца и всемилостивую праматерь.

– Поднимись, – мрачно ответил ему Ламех. – Великий Отец хочет видеть, что ты делаешь. Говори!

– Когда великий вождь Ламех призвал Ноя на службу, – начал свой рассказ мужчина, тщательно подбирая каждое слово. – Ной делал все: рубил деревья, собирал смолу, плёл канаты и много работал топором. Потом он ходил за отцом Ламехом по большой воде и научился понимать ее силу. Ной видел гнев большой воды, когда она встаёт стенами со всех сторон, разбивая наши плоты. Но наш вождь Ламех оказался сильнее гнева большой воды и выстоял против неё, потому что великий Медведь хранит его. И когда гневающаяся вода грозила утащить нас в бездну, Ноя посетил хранитель рода. Медведь сказал Ною, что если плоты соединить вместе, то получится дом на воде. Ему будет проще проходить сквозь убийственные водные преграды. И если посадить воинов работать такими длинными…, как это сказать, которые… если их сделать такими… а потом вот так укрепить… вот как-то так…и если потом все будут грести …

 Он стал чертить на земле, рисунками компенсируя нехватку слов, но Ламех тяжело вздохнул, и Ной замолчал, окончательно смутившись.

 Адам молча стал рассматривать чертежи, кое-где стирая и дорисовывая заново. Затем, едва заметно улыбнувшись, он также молча кивнул Ламеху.

– Великий Отец дал согласие, – роняя каждое слово, сказал тот. – Не подведи, иначе ты познаешь величие его гнева.

 Ной распластался по земле. Когда возглавляемая Ламехом процессия уже собиралась уходить, он схватил за ногу Адама, уткнулся в неё головой и, испугавшись своей же дерзости, сказал дрожащим голосом.

– Не погуби, Баал-господин! Позволь Ною говорить ещё!

 Адам сделал знак Ламеху, который уже достал свой боевой топор, и тихо ответил.

– Слушаю тебя, сын мой, говори смело.

– Дело, которое доверил Ною Баал-господин, не под силу сотворить ему одному. Работников у него мало, а умелых и вовсе нет. Но если бы великие праотцы позволили Ною завести свою семью, то Ной смог бы завершить строительство дома на воде много быстрее и не посрамить их доверия.

 Адам понимающе улыбнулся и посмотрел на Ламеха.

 Исполин улыбнулся ему в ответ и пробасил:

– Ты, посмешище города Ламеха! Ты не можешь найти себе женщину в долине и обременяешь великого Отца?

 Ной, не отпуская ногу Адама, ответил Ламеху.

– Ламех, мой вождь, ты вечно прав. Но Ной не может взять в жены обычную женщину. У него особенное дело и для его выполнения нужна особенная женщина, которая родит Ною особенных сыновей.

 Он помолчал, тяжело дыша, а затем выпалил:

– Ной хочет в жены одну из дочерей высокочтимого Сита, живущую в высоких чертогах обители великих праотцов.

 Стоящая в стороне свита Евы пришла в возмущение.

– Дочери верхнего храма не предназначены в жены сынам Каина, – строго сказала Ева. – Равно как и сыны Сита никогда не коснутся тел женщин долины. Прошу тебя, Адам, это кощунство!

 Но у Человека было своё решение.

– Ты сегодня обрёл благоволение в моих глазах, сын мой, – властно сказал он, обращаясь к Ною. – Поднимись и возьми любую из понравившихся тебе дочерей. Я тебя благословляю.

 Молодой мужчина медленно поднялся и тяжело глядя из-под косматых бровей, поклонился Адаму и Еве. Его лицо исказила хищная улыбка и он подошёл к группе молодых девушек, которые с отвращением смотрели на него большими тёмными глазами. Взяв одну из них за руку, он потащил ее за собой.

Тут совершенно неожиданно молодой Йенуш перегородил ему путь и оттолкнул Ноя в сторону.

– Матушка, он не может забрать ее! Ты же знаешь, я люблю её!

 Но прежде чем Ева успела открыть рот, Адам тихо обратился к Ламеху.

– Сын мой, прошу тебя, устрой все.

 Великан аккуратным, но решительным жестом оттеснил выступившую на защиту Еву, схватил за волосы девушку и швырнул ее к ногам Ноя.