Социология мировых цивилизаций. Восточно-христианская православная цивилизация

Внезапное появление

Как и в случае с Киевской Русью, Московское государство возникло как-то вдруг, ни с того, ни с сего. Вот как представлял себе это появление один из наиболее объективных историков, объединивший обе исторические школы – до- и послеоктябрьскую – С.Ф. Платонов: «Начало Москвы. Во второй половине XIII и начале XIV в. (т.е. после покорения Руси татаро-монголами, – авт.) на Северо-Востоке Руси начинает возвышаться до сих пор незаметное княжество Московское» (С.Ф. Платонов. «Лекции по русской истории». Часть I. – М., 1994. С. 143).

Дата 1147 г.

Оно было настолько «незаметным», что вызывает сомнение даже сам факт основания Москвы в начале XII в., т.е. официальная дата её рождения – 1147 г. По крайней мере, ни в одной летописи нет упоминания о Москве. 1147 год возник чисто произвольно. В Ипатьевской летописи приводится отрывок, в котором суздальский князь, занявший потом Киев, Юрий Владимирович Долгорукий приглашает вместе поохотиться и потом «посидеть» новгород-северского князя Святослава Ольговича. Последний, кстати, был отцом князя Игоря – героя «Слово о полку Игореве». Вот и вся ранняя «история» Москвы и её «основателя» – Юрия Долгорукого.

Не случайно даже сам С.Ф. Платонов, запутавшись в силках разных мнений о причинах возвышения Москвы, махнул на всё это заявление рукой: «Разбираясь в указанных мнениях, – записал историк, – мы видим, что вопрос о принципах возвышения Московского княжества не развивается, и последнее по времени мнение не есть самое удовлетворительное» (С.Ф. Платонов. Там же. С. 156).

И. Л. Солоневич – эмигранты

Важно отметить, что уж если кто и «повинен» в основании Москвы, то это владимирский князь Андрей Боголюбский, сын Юрия Долгорукова. Именно он превратил московское поселение в город, обнеся его деревянными стенами. Это обстоятельство дало основание И.Л. Солоневичу заявить, что «Московскую Русь основали эмигранты из Руси Киевской» (И.Солоневич. «Народная монархия». – 1991. С. 285). То есть люди, которым раньше других опротивели «феодальные отношения», выражавшиеся в бесконечных междоусобных разборках Мономаховичей и Ольговичей, т.е. потомков князей Владимира Мономаха и Олега.

Именно киевские эмигранты Андрея Боголюбского и их потомки поддержали и трёх Иванов, которым Москва обязана своим положением сперва центра, а затем и столицы централизованного общерусского государства – Калиту, Ивана III и Ивана IV.

Концепция Филофея: историко-теологическое и политическое измерение

Филофей сформулировал теолого-историческую концепцию Восточно-православной цивилизационности, стимулом для которой послужило завоевание турками Византии в 1453 г.

История цивилизации человечества – это возникновение, развитие и упадок мировых царств в соответствии с волей Бога.

первое мировое царство – Древний Рим – пало из-за своего язычества.

Второе мировое царство – Византия – погибло из-за унии с католической церковью. Византию наказал Бог, и Константинополь был завоёван турками.

третий рим – Москва. Центр Православия будет стоять до скончания мира, ибо русское государство избрано по воле провидения для защиты православной религии. Сохранившая верность православию Россия не только осталась невредима, но, напротив, явно набрала силу, сбросила татарское иго, успешно обороняла свои границы, возрос её международный авторитет. Слава и могущество Рима и особенно Византии не исчезли бесследно, они вновь возродились в России как новом генеративно-политическом центре ВХПЦ.

Эсхатология

Эсхатология (от греч. eschatos – последний, конечный) – религиозное учение о конечных судьбах мира и человека (НЭС. С. 1409). В основе данного историософского учения лежат эсхатологические идеи, связанные с толкованием пророчества Даниила о преемственной смене мировых держав (Дан. 2:31 – 45, 7:1 – 28). Добавим от себя: шире, не только держав, но и цивилизаций. Христианские толковники IV – V вв. отождествляли последнее земное царство, которое будет существовать до конца мира, с Римской империей, которая, по их мнению, находилась под особым покровительством Божьим уже потому, что Христос родился во плоти как римский подданный и был записан в переписи Августа (Лук. 2:1).

на Западе

Крушение Западной Римской империи в V в. повлекло за собой дальнейшее развитие учения о вечном Римском царстве (цивилизации) в свете слов Христа: «Отнимется царство от народа сего и дастся народу, приносящему плоды его». Рим стал восприниматься как образ и символ мировой теократической державы, господствующая нация которой выступает с миссией избранного народа Божьего. Этот взгляд о преемственном передвижении символического Рима нашёл отражение на Западе в идеологии «Священной Римской империи германской нации», на Востоке – во «Вселенской империи ромеев», т.е. Византии.

О соотношении властей

Проблема соотношения светской и духовной властей решена Фи- лофеем посредством увеличения объёма светской власти и ограничения духовной, её полного подчинения светским правителям, но с сохранением за духовными владыками права «говорить правду» царям. Светская власть должна осуществляться в законных формах. Филофей советует царю жить праведно, наблюдая за тем, чтобы и подданные жили по закону и заповедям.

О законах и заповедях

Законы государства – это лишь часть «правды», поддерживаемая силой власти, они основаны на божественных заповедях, которые через них и реализуются. Наглядная преемственность с учением Ила- риона о Законе и Благодати. Беззаконием Филофей считал всякое безнравственное деяние, независимо от того, указано ли оно в источниках права. Любое аморальное действие – нарушение «правды», которое наказуемо по воле провидения. Если кто пострадал невинно, то восстановление справедливости ожидается прежде всего от небесных сил. Развитие учения о Законе и Благодати митрополита Илариона на этногеополитическом поле.

политическая роль церкви

Церковь Филофей представлял как одно из ведомств государства. Он возлагал на царя заботы по борьбе с ересями, назначению епископов, искоренению недостатков в православии, содержанию церквей и монастырей.

актуальность

Идеи о Москве, шире – о России как третьем Риме оставались востребованными и впоследствии на протяжении веков. Например, Н.А. Бердяев не без оснований усмотрел в создании Лениным III Коммунистического Интернационала (1919) прямую перекличку с третьим Римом как прообраз будущей коммунистической цивилизации.

Доктрина Уварова

«самодержавие. православие. народность»

Уваров С.С. (1786-1855).

В 2010 г. исполнилось 155 лет со дня упокоения Сергея Семёновича Уварова. Хороший повод вспомнить достойного сына Отечества, которого можно назвать настоящим русским государственником.

О значении триады графа С.С. Уварова «Православие. Самодержавие. Народность». Мы используем трактовку доктрины Уварова Протоиерея Геннадия Беловолова, настоятеля Леушинского подворья Санкт-Петербурга.

Значение

Этот идеологический треугольник в исторической жизни народа и государства представляет собой наиболее жизнеспособную конструкцию. Трагедия России в ХХ веке в том, что она попыталась отказаться от одного из этих компонентов – Самодержавия. Тут же пострадала и вторая часть триады – Православие. Народ, лишённый Православия и Самодержавия, оказался беззащитной игрушкой в руках всемирных экспериментаторов. Эти эксперименты продолжаются до сегодняшнего дня.

Продолжение идеи «Москва – третий Рим»

Идея, сформулированная старцем Филофеем, на многие века стала определяющей в выборе вектора внешней и внутренней политики России. В XIX веке такую же краткую, но ёмкую формулу дал С.С. Уваров.

Формула – универсум

Любое государство основывается на подобной триаде, только в разных формулировках и идеологическом наполнении. Нынешняя демократическая государственность в России также зиждется на трёх основах. Но вместо Самодержавия предлагается демократия, вместо Православия – толерантность, а вместо народности – некая вненациональная общность.

народность

Этот принцип является наиболее сложным и проблемным. Уваров понимал эти сложность и многогранность. Он писал, что этот вопрос «не имеет того единства, какое представляет вопрос о самодержавии».

Понятие «народность» не статично. Оно расширяется, обогащается новыми гранями. Определение народности: «Дух русский, здравый, высокий в простоте своей, смиренный в доблести, непоколебимый в покорности закону, обожатель царей, готовый всё положить за любезное Отечество, искони возвышал нравственные силы его» (С.С. Уваров).

Дух русский – это национальный дух русского народа. Его составной элемент – национальный характер. Отсюда и перечисление Уваровым основных черт русского характера – законопослушность, монархизм, патриотизм. Именно эти качества легли в основу православной цивилизационности. Не случайно именно они, с одной стороны, вызывают у недоброжелателей ВХПЦ неприязнь, а с другой – ставят Россию и ВХПЦ в один ряд с ведущими западноевропейскими ГПЦ и всей ЗХЦ..

Суть понятия народности у Уварова сопрягается как минимум с ещё двумя составляющими. Это – 1) русская нация и 2) русское государство. И оба рассматриваются в неразрывном единстве. Это единство – результат совместного многовекового развития. В государстве Уваров видел живой организм, который развивается как естественный процесс.

Ещё одна важная особенность принципа народности заключается в его динамичности. «Народность, – писал Уваров, – не состоит в том, чтобы идти назад или останавливаться; она не требует неподвижности в идеях». Она такое же древнее понятие, как православие и самодержавие. Но есть и отличие. Народность на протяжении столетий претерпевала значительные изменения, сохраняя старые и приобретая новые черты. Поэтому относительно трактовки народности затруднение состоит в умении сочетания древних и новых понятий.

Державность

В идеологической программе Уварова важное место отводилось понятию державности. В его трактовке державность дополнили такие ключевые понятия, как Промысел, Царь, Самодержавие, Вера, Отечество, Народ, Народность. Логика была такой: Промысел посылает в Россию Царя, Царь исполняет в своём Отечестве волю Промысла. Он любит Отечество в лице народа и правит им как отец. Народ верит в благую волю Промысла, который проявляет себя в царе и не умеет отделять Отечество от Царя. В нём народ видит своё счастье, силу и славу.

Вера Промыслу и взаимная преданность Царя и Народа определяют коренное отличие России от Запада – её народность. Россия крепка единодушием беспримерным. Другие же народы (имелись в виду прежде всего западноевропейские) не ведали покоя и слабели от разномыслия. Поэтому главной функцией русского царя была охранная функция – охранять единодушие России от разномыслия Запада. «ЦАРЬ – Хранитель Веры ея и народности» – заключал Уваров. (См. А.М. Песков. «Русская идея» и «русская душа». М., 2007. С. 22-23).

Отступления

Формула державности Уварова исправно проработала весь XIX в. В начале ХХ в. она стала давать сбои. Кто или что были причинами этих сбоев – долгий разговор. Но нарушение принципов имперской державности привело к краху империи и надлому самого русского характера.

С октября 1917 г. попытались включить в русское политическое самосознание, в русский характер иные ценности, инациональные в своей основе. С огромными потерями, ценой утраты русского национального достоинства Россия (СССР) отвергла эти ценности. Первым, кто это понял в советском руководстве и воспользовался ситуацией, оказался нерусский по рождению Сталин.

Сталин

Он восстановил разорванное тело российской империи, соединив ценности советской России и исторической дооктябрьской России. Разумеется, без царско-православной фразеологии. Но по существу в жизнь и практику Страны Советов была возвращена ува- ровская формула державности. Место самодержавия заняла советская власть, православия-ВКП-КПСС. Ну, а народность, она и при Советах осталась народностью. В этом виде державность выдержала испытания Великой Отечественной войной и послевоенным восстановлением народного хозяйства. Её не смогли разрушить даже нелепые эксперименты Хрущева. Державность помогла Брежневу встать на ноги как руководителю КПСС и Советского государства. Ослабление имперского начала привело к внутренним катаклизмам и кризисам. Точнее, наоборот. Внутреннее расстройство подрывало имперское бытие страны, оборачивалось потерями как внутри, так и вовне.