- -
- 100%
- +
– Стойте! – из последних сил закричал Горин, но его уже никто не слушал.
Воины по приказу своих предводителей схватили его и, поставив на колени, отрубили голову. Она покатилась по выложенной камнями площади, оставляя за собой красный след. Толпа возликовала.
Купцы смотрели на поверженного князя, на беснующуюся на площади перед теремом толпу и осознавали, что обратного пути нет. То, о чём много солнц они даже боялись подумать, свершилось. Княжеская семья была убита, все взрослые наследники Горина испускали последний вздох, а значит, у одного из мятежников появилась возможность занять место правителя. Вот только каждый из торговцев считал себя лучшим и наиболее достойным княжеского венца.
Советники князя, которые ещё не были уничтожены, с ужасом смотрели на происходящее. Они знали, как непросты отношения с соседями, как вспыльчив Яромир и холодно расчётлив Доброслав. По крайней мере такими были его отец и дед, пока жажда завоеваний не захлестнула их. Но князь Севера, только вернув свою власть, сохранял ясный рассудок и в сомнительные авантюры не кидался. А вот месть его за похищенную Горином дочь могла быть изощрённа и опасна.
Умные южане понимали, что их противник не пойдёт в лобовое столкновение, а будет искать пути отмщения. И купцы, свергнув своего законного князя, только помогли северянину в этом.
«Как они будут определять, кто из них главный? Никаких военных достижений, по которым раньше выбирался царь, у них нет. Только накопленные богатства. Но они сегодня есть, завтра уже нет. Что же будет с нашим краем? – горестно думал один из советников Горина. – Если они решат идти вперёд и мстить, то это может обернуться нашим общим концом».
Седовласый мужчина, уже схваченный мятежниками, размышлял о грядущем для своих родных земель, своей семьи и самого себя. Его оставили в живых только потому, что он был в курсе всех дел свергнутого князя и мог посвятить в них захватчиков.
«Что со мной будет, когда они решат, что всё узнали, и я им больше не нужен? – размышлял Хотен, глядя вокруг себя. – Надо убедить их, что без меня они не справятся с управлением народом».
Спустя некоторое время победители собрали совет. На него воины приволокли нескольких оставшихся в живых советников князя, среди них был и Хотен. Он всматривался в пышущие самодовольством лица купцов и пытался вспомнить, кому и когда он оказывал услуги, чтобы понять, к кому можно обратиться за защитой.
– Признаете ли вы себя виновными в измене? – пафосно спросил один из мятежников, обращаясь к советникам Горина; те покачали головами. – Вы выполняли преступные приказы князя! – обвинительно продолжал купец.
– Мы делали всё во благо наших земель, – ответил Хотен. – И хоть не всегда были согласны с правителем, но, подчиняясь ему, не могли ослушаться его приказов. Зато сейчас мы можем укрепить и защитить наш край в полной мере, не сдерживаемые пустыми мыслями Горина, а идя вперёд под вашим мудрым руководством.
Торговцы переглянулись. Тон и речи говорившего пришлись им по душе. А тот, видя, какое впечатление произвели его слова, был очень доволен собой. Подобострастие всегда находило отклик у тех, к кому оно было направлено. Тем более у таких тщеславных личностей, коими были купцы.
– Что ты можешь нам предложить в обмен на свою жизнь? – важно спросил другой торговец.
– Я знаю все договорённости, существующие между князьями. Ведаю, кто и когда более слаб, а в какое время силён. Например, воины Перуна каждое солнце проводят испытания и инициацию для новых воинов. В это время Северного князя охраняют только дружинники, не владеющие огнём. И если выбрать это время для нападения, то больше вероятность застать их врасплох. Пока в город вернутся те, кто владеет огнём, многое может измениться.
Купцы удивлённо переглянулись. Такой информации о жизни северян у них не было, и они посчитали знания Хотена важными, решив сохранить ему жизнь. Из остальных советников такой чести удостоился только один, который был вхож в казну князя и знал о его тайных хранилищах. Ему тоже решили сохранить жизнь, по крайней мере, до тех пор, пока он не покажет все клады с богатствами Горина. Остальных советников быстро обезглавили, чтобы даже не думать о них.
А вот с выбором главного среди мятежных купцов получился тупик. Каждый хотел занять место свергнутого князя и не имел желания уступать другому.
Видя их ожесточённые споры, Хотен предложил торговцам пока решать всё на совете, а после победы над северянами отдать княжеский терем тому, чьё войско сильнее остальных отличится во время похода.
– Это будет в традициях наших предков, – серьёзно проговорил советник, – они выбирали лучшего среди воинов, самого смелого и удачливого в сражениях. Но сейчас за вас будут биться дружинники. И тот купец, чьи воины уничтожат больше всех врагов и захватят больше трофеев, будет считаться достойным управлять Южными землями, ведь его люди смогут лучше всего защитить наши земли.
Все присутствующие охотно согласились с этим предложением, будучи уверенными, что их дружинники точно будут на высоте. Главное, что им самим не надо было ввязываться в битвы.
В итоге на совете было решено выдвигать войска к граду Яромира и, взяв его осадой, как они только что сделали с Горином, двигаться дальше.
– Когда он будет просить пощады, мы предложим нашему соседу сдаться и выставить своё войско вместе с нашим в борьбе против северян, – самодовольно рассуждал один из купцов, не имеющий представления о родственных связях Яромира и Цветаны или напрочь забывший об этом. – Тогда у нас будет кратное преимущество перед Доброславом, и никакие воины Перуна ему не помогут.
Хотен слушал и молчал. Его оставляли в Южном граде для ведения дел, и он надеялся, что большинство из купцов не вернётся из похода. А значит, ему надо будет выстраивать отношения с меньшим количеством людей, каждый из которых считал себя самым главным.
Через несколько дней дружины выступили в поход. Их предводители, возбуждённые скорой победой над своим князем, не могли усидеть на месте и пренебрегли хорошей подготовкой к наступлению. Почувствовав вкус торжества, они хотели ещё и ещё. Поэтому было принято решение выступать с имеющимися запасами и обозами с пропитанием, а остальное их люди должны были довезти позже, уже во время осады.
Хотен провожал их, подобострастно улыбаясь. А как только дружины покинули южный град, оставив в нём лишь небольшое войско, состоящее в основном из легкораненых защитников Горина, он взял власть в свои руки и начал устанавливать те порядки, о которых давно мечтал. Поправляющиеся воины вставали на его сторону, и вскоре советник создал вокруг себя надёжный круг защитников и стал ждать, кто же вернётся из похода и с какими вестями.
Глава 5
Подготовка к осаде
Демид с Милославом обсуждали, когда они смогут отправиться домой. Молодой волхв чувствовал себя уже достаточно хорошо, силы возвращались к нему. А вот шрамы так и не хотели покидать его лицо. Что только ни делала Рада, чтобы помочь брату, какие взвары и настои ни накладывала – рубцы оставались крупными и слегка воспалёнными.
– Моей магии не хватает, – с грустью говорила она после очередной неудачной попытки исцелить брата. – Может, Лучик сумеет тебе помочь, когда подрастёт. Эти уродства нанесены тебе колдуньей, которая использовала самые тёмные стороны южной магии. Я не могу бороться с ней, сил не хватает. Источник дал мне ровно столько, сколько было необходимо для спасения Славемиры. А вот Лучику может дать больше, в том числе и способность противостоять темноте, рождённой на Южных землях.
– Не переживай, сестрёнка, – ответил Милослав, – меня эти шрамы совершенно не волнуют. Мне хочется поскорее домой, поговорить с дедом. Надо многое с ним обсудить.
– Да, мы со Светозаром тоже хотим поскорее вернуться в Северные земли. Но я не сдвинусь с места, пока ты не обретёшь достаточно сил, – произнесла Рада.
Брат загадочно посмотрел на неё. Он не видел следов сестры в родном краю, по крайней мере, в ближайшее время. Но и гибели её тоже не чуял. Грядущее было закрыто, и чувствовалось, что впереди много дорог. И по которой они пойдут – даже Богам неведомо.
– Как Вышеслав со Светозаром? – решил перевести тему служитель Велеса. – Не ссорятся больше из-за тебя?
Радамила вспыхнула, но, увидев лукавый огонёк в глазах брата, улыбнулась.
– Княжич Юга женился и не отходит от своей супруги, – ответила она, – наша история в прошлом. Вышеслав осознал, что был неправ, и больше не смотрит на меня вожделеющим взглядом.
– Это хорошо, – молвил Милослав, – потому что когда ещё придёт ваш со Светозаром свадебный огонь…
– Что значит – когда? – удивилась моя дочь. – Как вернёмся на Северные земли, так и начнём подготовку. Я уверена, что княгиня и сейчас вовсю этим занята. Мне останется только платье дошить да придумать убор для волос.
Волхв расхохотался.
– Для женщин свадьба – это только уборы и наряд. А гости, угощения, воинский турнир? – спросил он.
– Это уже всё продумано, – уверенно ответила Рада, – я разговаривала с Цветаной до нашего отъезда, она сказала, что гонцы готовы скакать за гостями, а в поварне ждут только указаний для начала приготовлений.
Она неожиданно замолчала, вглядываясь в брата.
– Но ты ведь не просто так об этом спросил? – тревожно проговорила она. – Ты что-то видишь, а мне не говоришь? Моя свадьба со Светозаром под угрозой?
– Нет, я вижу вас вместе, но почему-то в совсем незнакомой обстановке. Я даже не знаю, где это, никогда там не был, – проговорил Милослав.
– Дай посмотреть, – попросила Рада, протягивая к нему руки и желая увидеть мир его глазами, а значит, считать и видение.
– Не стоит этого делать, – отрицательно покачал головой волхв, – иногда будущее лучше не знать. Так спокойнее жить и делать, что до́лжно.
Сестре не понравились эти слова, так как она хотела знать всё и сразу. Но молодой волхв был непреклонен в своём молчании.
Выйдя от Милослава и пройдя несколько шагов по двору, Рада ощутила беспокойство. Как будто вокруг неё начала закручиваться воронка.
Вдруг она заметила всадника, который во всю прыть нёсся от городских ворот к княжескому терему. Это был один из воинов Яромира. И он был ранен.
Радамила поспешила за ним, не понимая, что происходит. Было чувство, что они с Милославом упустили что-то очень важное, на что следовало бы обратить внимание.
Воин спешился и крикнул охраннику, что ему срочно надо к князю. В его глазах было сильное беспокойство.
– Что за вести ты нам принёс? – спросил его друг, стоявший на страже.
– Дурные вести, – покачал головой прибывший, – на нас напали, южане привели большое войско. Оно движется сюда.
Рада вздрогнула. Слова Милослава, что её свадьба откладывается, сейчас обрели совсем другой смысл.
А гонец уже быстро шагал в сторону зала совета.
Яромир с Демидом как раз обсуждали усиление рубежей с сопредельными князьями, особенно с Горином. Они уже отправили часть воинов сторожить границу с южным княжеством, но выделить много людей не могли – слишком большой была её протяжённость.
– Надо сделать укрепления, например, вырыть рвы в земле или сложить заграждения из камней, – говорил Демид, – чтобы один воин мог держать большую линию, невидимый для противника.
Яромир с удивлением слушал его. Такого на его землях ещё не делали.
В этот момент к ним подошёл воевода и сказал, что прибыл гонец с плохими вестями.
– Князь, – поклонившись, начал прибывший, – мой отряд стоял на дороге, ведущей к городу южного князя. Несколько дней назад на горизонте начали мелькать тёмные точки. А если прислонить ухо к земле, было слышно, что она вздрагивает от топота множества копыт. Вскоре мы увидели большое войско, которое двигалось в нашу сторону. Оно было многочисленно, дружинники хорошо вооружены. К сожалению, под их натиском наша застава пала. Слишком неравны были силы. Мне пришлось покинуть своих соратников и мчаться к вам. Южане движутся в сторону города, по дороге разоряя наши селения.
В глазах Яромира закипела ярость.
– Как он посмел напасть на меня! – проговорил он. – Да Горин должен просить о прощении и милости за то, что сделал! И благодарить Богов, что мы не пошли ему мстить. Это был выбор Доброслава, который решил поберечь своих людей, только сбросивших иноземное иго и не успевших восстановиться.
– Где сейчас нападавшие? – спросил Демид, уже прикидывающий, как выстроить оборону.
– Я скакал во весь опор, – ответил воин, – почти загнал лошадь. А значит, опередил их примерно на сутки. Двигаться так быстро с повозами невозможно. Думаю, они на полпути к городу.
Яромир посмотрел на своего воеводу и Демида.
– Мы не успеем выйти им навстречу? – то ли спросил, то ли констатировал он.
Его собеседники покачали головами. Так быстро собрать дружины в воинские порядки и выставить их в оборону далеко за воротами города было невозможно. Они просто не успеют дойти и занять позиции.
– Готовимся к осаде города, – скомандовал Яромир, – трубите сбор, закрывайте ворота, проверьте закрома с провизией. У нас есть время до вечера, чтобы собрать необходимое.
Воевода ушёл исполнять приказание.
– Вы с нами? – спросил князь, поворачиваясь к Демиду. – Ты ещё можешь увести своих воинов и детей.
– Мы остаёмся, – безапелляционно ответил мой Ладо, – ни я, ни воины Перуна, ни Рада с Милославом не покинут вас в трудный час. Я только отправлю одного из своих людей к Доброславу, чтобы он прислал подкрепление. Наше войско хоть и немногочисленно после недавних сражений, но в эту весну приросло новыми сынами Перуна, только закончившими посвящение. Они придут на помощь.
Яромир с благодарностью положил руку на плечо Демида и ушёл руководить приготовлениями к встрече врага.
Терем Яромира, да и весь город теперь напоминали пчелиный улей. Люди куда-то спешили, бежали, кричали, в пока ещё открытые ворота спешно завозили продовольствие, заходили женщины и дети из домов, расположенных сразу за городскими стенами. Во время осады в их жилища ворвутся завоеватели, и селянам не поздоровится. Поэтому князь распорядился укрыть беззащитных в стенах города. Их мужья и сыновья шли помогать дружине. Те, кто имел навыки боя, брали оружие, остальные помогали в подвозе пропитания, укреплении позиций и брали на себя другие необходимые дела для обеспечения защиты города.
Супруга Яромира с ужасом смотрела на всё происходящее. Она понимала, что это следствие того, что её муж посадил в темницу южан, которых успел схватить на ярмарке во время свадьбы их сына. А также это месть Горина за убитых воинов и колдунью. Женщина винила в происходящем Цветану и её семью, ведь из-за их дочери развернулись все эти события. Не возьми княгиня Севера с собой Славемиру, ничего этого не было бы.
«А сейчас получается, что они сожгли похитителей из числа южан и уехали в свой спокойный дом, – гневно думала она о правителях Севера. – А нас оставили отбиваться от озлобленных соседей, кровь которых горит жаждой мщения».
Княгиня не думала о том, что во всех событиях изначально был виноват сопредельный князь. Как и о том, что Славемиру привозили для того, чтобы волхвы Яромира просмотрели её дороги и дали своё согласие или запрет на брак с младшим княжичем. Это всё было забыто, и княгиня видела только то, что происходило прямо сейчас. А картина перед глазами очень пугала её. Никогда в жизни ей не приходилось переживать осаду и вообще какие-либо военные действия.
Вышеслав же относился к происходящему с воодушевлением. Как и любой молодец, он мечтал о подвигах и ратных сражениях. Тем более ему хотелось покрасоваться перед молодой женой, показать свою удаль и смелость.
И только взрослые мужи понимали, что это никакое не развлечение и не демонстрация силы, а тяжёлое сражение, из которого не все выйдут живыми и невредимыми. И они старались организовать оборону так, чтобы понести наименьшие потери. Кроме продовольствия важно было запастись стрелами для лучников и соломой для создания огненных шаров, которыми они планировали закидывать осаждающих.
На руку Яромиру играло то, что многие солнца его предки опасались нападения южан, которые остановили свои завоевания в непосредственной близости к его краю и в любой момент могли пойти дальше. А значит, город регулярно укреплялся и отстраивался так, чтобы было удобно отражать нападение. Например, было организовано несколько тайных выходов из городских стен, которые были незаметны снаружи и внешне являли собой обычную каменную кладку. А на самом деле это были очень хорошо подогнанные друг к другу камни, замазанные снаружи глиной, чтобы не отличаться от остальной стены. Их можно было выбить из стены и выйти наружу.
Никто не знал, когда понадобятся эти военные ухищрения, но их делали, готовясь к непредвиденным событиям и решениям, включая бегство княжеской семьи.
Рада смогла переговорить с отцом лишь поздним вечером, когда он, устав после насыщенного событиями дня, пришёл в свои покои, которые располагались по соседству с ней.
– Батюшка, всё ли готово к встрече неприятеля? – спросила она.
– К ней невозможно быть хорошо готовым, – ответил Демид, – но всё, что в наших силах, мы делаем. Этой ночью или на рассвете войско Горина будет у городских стен. Важно показать им, что мы готовы отразить нападение и не боимся их былой славы, что летит впереди дружинников. Многие воины Яромира испытывают страх перед ними, так как выросли на рассказах своих предков о том, как молниеносно и беспощадно завоёвывали южане их территории. Очень много жертв и разрушений принесли они на плодородные и некогда свободные земли, много женщин и детей угнали в плен и так и не вернули обратно, много домов разрушили, а полей пожгли. Всё это врезалось в память и осталось пятном боли у местных жителей. Нет ни одной семьи, которую бы не коснулась та беда. Ведь многие селяне, ныне живущие в княжестве Яромира, бежали сюда со своих родных мест, которые завоёвывались пращурами Горина. Это может мешать им сражаться. Они помнят, как были повержены.
– Как мы можем помочь им? – спросила Рада.
Она понимала, что сила духа очень важна для воина. А от дружины Яромира сейчас зависела и её жизнь, а также жизни её лю́бых: отца, брата, жениха.
– Мы встанем с ними плечом к плечу и передадим нашу уверенность, – ответил мой Ладо. – А вы с Милославом можете помочь местным волхвам вдохновить воинов, а также укрыть их от стрел противника. Когда шло решающее сражение в битве с Великим Магом, Цветана при поддержке Млады укрывала наших людей, как Берегиня. Не знаю, сможет ли жена Яромира сделать подобное.
– Я не вижу в ней силы, – покачала головой Радамила, – здесь всеми магическими делами занимаются волхвы. Но княгиня сможет укрыть своего мужа и детей, любая женщина на это способна. Остальным займусь я.
Моя дочь задумчиво посмотрела в окно.
– Такое ощущение, что не просто так болезнь Милослава затянулась, и мы задержались здесь, – спустя некоторое время проговорила она. – Мы должны были помочь Яромиру и его воинству. Вы отправили гонцов за нашей дружиной?
– Да, гонец ускакал, как только мы получили дурные вести, – ответил Демид. – Но Доброслав сможет привести свои войска не раньше, чем к началу следующей Луны. Это время нам надо будет продержаться самим. Стены города крепкие, пропитания достаточно. Думаю, мы справимся… если не будет предателей, – серьёзно закончил он, вспомнив, как много солнц назад пал наш родной город, преданный воеводой.
– Я просмотрю людей из ближнего окружения князя, – проговорила Рада, – если увижу кого-то подозрительного, то скажу. А пока дам вам отдохнуть.
– Да, у меня всего пара часов для сна, – кивнул отец, – к рассвету надо быть на ногах, чтобы встретить неприятеля.
Моя дочь обняла отца и ушла к себе. Она тоже решила немного поспать и на рассвете с новыми силами творить охранную магию.
Глава 6
Тяжёлые дни
На рассвете, как и ожидал Демид, к городу Яромира подошло войско южан. Выглядело оно устрашающе. Дружинники были обвешаны кинжалами, а их лица закрыты повязками из кожи, расписанными узорами, в которых каким-то образом сквозила жестокость. Головы лошадей украшали повязки с такими же узорами. Прибытие войска сопровождалось ударами в большие бочки, обтянутые кожей. Всё это вызывало трепет у тех, кто наблюдал за этим действом. Прибывшие выглядели так самоуверенно, будто они уже выиграли эту битву.
Глядя на всё это с высоты наблюдательной башни, Демид думал о том, что южане умеют производить впечатление. И понимал, почему после нескольких кровавых побед, которые они одержали над малочисленными поселениями много солнц назад, их стали бояться все остальные: завоеватели изначально вели себя как победители, даже не являясь ими.
От нападавших отделилась группа людей и подъехала к воротам города. Это были переговорщики.
Один из них протрубил в рог и заговорил:
– Мы предлагаем вам открыть ворота города, – начал он. – Так вы сохраните жизни своих воинов и простых селян, которые укрылись за стенами. Мы обещаем справедливый суд над теми, кто виновен перед нами. Остальные станут нашими верными подданными. Иначе, – он сделал паузу, набирая воздуха, – вы все погибнете от мечей и кинжалов, направленных сейчас на город. Ваши головы, все до единой, будут вывешены на деревьях, растущих в округе. А оставшиеся сиротами дети – станут нашими рабами, выполняющими самую грязную работу!
Яромир, стоящий рядом с Демидом, сжал кулаки.
– Неужели они и правда думали, что я соглашусь на их предложение? Это же чистое самоубийство, – сказал он.
– Нет, – покачал головой мой Ладо, – они преследуют другую цель: ищут предателей среди наших людей. Тех, кто купится на обещание сохранить жизнь и тайно откроет ворота. Слова переговорщиков слышали многие, они должны были посеять смуту в умах и сердцах людей, особенно простых селян, испытывающих сейчас сильный страх и панику. Заставить их поверить в хороший исход войны, если поскорее сдаться.
– Среди моих людей нет предателей, – ответил князь.
– Но есть трусы, – парировал Демид, – надо усилить контроль. И не пропустить момент, если осада затянется, и людей начнёт покидать надежда. Тогда они могут решиться на необдуманные шаги.
– Мы победим раньше, – уверенно проговорил Яромир.
– Я тоже на это надеюсь, – продолжал Демид, – а ещё, думаю, Горин пошлёт своих людей на штурм в ближайшее время. – Говоря это, мой Ладо не знал, что южный князь мёртв. – Надо посмотреть, на что они способны. Людей у них достаточно много.
– Мой сосед никогда не отличался умом, – ответил ему князь, – но всегда был хитёр и изворотлив. Посмотрим, что он придумал на этот раз.
Переговорщики тем временем, не получив ответа, отошли к своему войску.
Весь день их воеводы с советниками занимались распределением дружинников вокруг города, изучали местность и обсуждали планы осады.
Обороняющиеся тоже не спешили нападать. Яромир хотел сначала посмотреть замысел южан. Но близко к своим стенам врагов не подпускал. Когда передовые отряды купцов попытались подойти ближе к городским стенам, в них полетел град стрел. Часть дружинников осталась лежать на земле, выжившие отошли на расстояние, недостижимое для лучников. Это всё равно было достаточно близко и составляло около трехсот шагов от укреплений Яромира.
Осаждающие заняли дома селян, расположенные вокруг стен города. Хорошо, что люди заранее покинули свои жилища. Но те, кто не смог или не захотел уйти, оказались пленниками, многие лишились жизни.
Под покровом ночи южане предприняли вылазку, атаковав город с нескольких сторон. Дозорные Яромира вовремя заметили их и закидали стрелами с привязанной к ним горящей соломой. Благодаря этому можно было отследить, произошло ли поражение, осветить место нападения и, конечно, причинить бо́льший вред нападающим.
Первый штурм закончился безрезультатно. Но было понятно, что это только начало. Южане, соскучившиеся по разбою и завоеваниям, горели желанием новых побед.
Утром они продолжили свои попытки. Шли под прикрытием больших деревянных щитов, поджечь которые лучникам не удавалось. Так нападающие успевали без потерь пройти три сотни шагов, разделяющие их со стенами города Яромира.
Под щитами они несли длинные лестницы, с помощью которых планировали забраться наверх. Но как только край лестницы касался верхушки стены, её сразу же отталкивали защитники города. А их лучники посылали град стрел на нападавших. Те в ответ посылали свои стрелы в обороняющихся. Обе стороны несли потери, но проникновения захватчиков в город не допустили.
Подобные атаки продолжались ещё несколько дней, пока нападающие не выдохлись и не потеряли часть своих воинов. Тогда решено было остановиться и продумать другую тактику.
А вот согласовать её никак не получалось. Это происходило из-за того, что у каждого купца был свой воевода, который имел собственное, единственно правильное мнение о том, как надо действовать. Поскольку избранного предводителя, который своим словом мог бы снять противоречия в стане южан, не было, то принятие решений сильно затягивалось. А обсуждения часто переходили в ожесточённые споры. Торговцы начинали подсчитывать, сколько у них погибло людей, и предъявлять своим соратникам претензии, что те бросили в бой меньше воинов, чем они.