Дом Ведьмы. Кто тут хозяйка?
- -
- 100%
- +
Погодь, погодь, Отелло, я еще не помолилась. И даже завтракала без молитвы, прикинь!
На пороге чудо-двери, скалясь во все свои тридцать четыре длинных зуба, стоял Ррото, и перья, вплетенные в его жесткую гриву, сегодня были даже подкрашены красной краской.
– С добрым утром, чаровница, – радостно ощерился мне гнолл, – я пришел к вам с великой миссией.
Боже, да неужели я дождалась? Неужели гноллы наконец-то прибыли, чтобы помочь мне избавиться от хлама, да еще и приплатить мне при этом?
В любой рыночной сделке существует пять стадий: стадия гнева покупателя – когда продавец озвучивает, сколько он хочет получить за свой товар, отрицание – когда покупатель отчаянно старается доказать, что ему вообще этот товар не нужен, он просто мимо проходил, случайно увидел, и никак не может уйти.
Торг – соревнование, кто перед кем больше поприбедняется, вспомнит всех своих больных родственников, можно даже тех, кто не дожил до этого счастливого дня и отчаянно нуждается в цветочках на могилку.
И принятие – когда продавец и покупатель, обвинив друг друга во всех смертных грехах, расходятся в разные стороны, в душе посмеиваясь, что противник остался облапошенным.
К моему счастью, Ррото был шаманом. Существом отвлеченным от всех этих денежных материй.
Он просто шлепнул на мой стол мешочек с круглыми, ровнехонькими, разноцветными жемчужинами редкой красоты – я шепотом проконсультировалась с Джулианом по поводу их цены – на этот мешочек я три месяца могла кормиться в его претенциозном ресторане и завтраком, и обедом, и ужином, – а после отвела шамана в свой холл, ткнула ему пальцем в уже подготовленную для него гору хлама.
И он еще после этого восторженно взвыл и клятвенно пообещал донести до меня недостачу.
– Конечно, я подожду, – в душе я потерла лапки и прикинулась, что не знаю правил вежливости, которые советовали мне быть поскромнее, – а как вы будете забирать покупки? Духов снарядите на погрузку?
– Духи не созданы для такой грубой работы, чаровница, – снисходительным тоном старого учителя откликнулся Ррото, – вы позволите мне провести в ваш дом двух помощников? Следует ли мне уплатить вам пошлину за их проход?
– Ну, нет, – я рассмеялась и покачала головой, – можете считать, что это вам бонус к покупке. Вы же пришли сюда для сделки. И они пусть проходят.
– Нет границ вашему великодушию, чаровница, – благодарно пробормотал гиенолак.
Постепенно я привыкла к своеобразному очарованию гноллов. И они уже не казались мне страшными, как это было при нашей первой встрече. Чего там страшного? Разумные, учтивые – не были б еще такие волосатые, было б вообще отлично.
Гноллы, пришедшие за Ррото, по общим признакам были молодые, ретивые, силушка в них так и побулькивала. Их необычный язык, состоящий из одних только рычащих звуков казался объявлением войны, даже если они кого-то приветствовали.
Угол заготовленного хлама истаял за полчаса. Еще за час гноллы повытаскивали из моих “запасников” все, на что им указал шаман.
Не сказать, что они убрали все, но определенно, в холле стало гораздо легче дышать.
Работы приостановили на втором часу, когда запал у работничков выноса и погрузки начал сходить на нет, и им решили дать вольную.
Ррото долго жал мою руку, рассказывал, что ближайшую неделю он будет занят обустройством своего марракаша из тех артефактов, что он у меня забрал, но обязательно прибудет за следующей порцией, если чаровница изволит.
Чаровница изволила. И даже согласилась подождать неделю до получения второй половины оплаты за сегодняшнюю сделку.
Сама удивляюсь своей доброте.
Вернувшись на кухню, я внезапно узрела, что мешочка с жемчугом у меня на столе внезапно нет. Сощурилась, глядя на вампира, – больше моим жемчужинкам просто некому было делать ноги.
– А ты не слишком дорого себя оценил, красавчик? За такие деньги тебе весь мой дом зубной щеткой придется год выметать, не меньше. И едой я оплату не приму.
– Их нужно отнести в банк, – безапелляционно сообщил мне Джулиан, – часть обменять на варосский злотый, часть – оставить на хранение гномам, у них очень надежно. И до банка они побудут у меня. Так я хоть буду знать, что тебе не свернут шею за горсть жемчужин.
Я подумала. Еще раз подумала. Потом благосклонно кивнула. Предложение было дельное, и из нас двоих вампир явно был поопаснее моей скромной персоны.
– Надеюсь, ты не собираешься взять себе процент? – подозрительно поинтересовалась я, тыкая вампира в грудь пальцем.
– Разве что натурой, – нахально ощерился Джулиан, – мне как раз в ресторан нужна девочка, чтоб мыть посуду.
Хорошее настроение ему шло. Очень даже.
– Ну что, по чашке кофе и за работу?
– А что, у нас есть другие варианты развлечений, Марьяна?
– Нету! – я коварно прикончила в зародыше поползшие куда не надо мыслишки Джулиана. Что-то он долбануто ведет себя в последнее время. То за талию приобнимет, то башкой у меня на коленях полежит… Бабы давно не было? Ой не по тому адресу он за этим всем зашел! У меня тут дом. Мужчины, извините, до конца уборки прошу не заходить. Любовным утехам даже негде происходить.
– Ну, значит, кофе и за работу, – кивнул Джулиан и потянулся за дымящимся кофейником.
Я успела только раз отхлебнуть из своей чашки, когда сиреной взвыл звонок на воротах.
– Если это Кравиц, я оторву ему уши, – мечтательно протянул Джулиан, – потому что нельзя мешать честной супружеской паре пить кофе.
– Ну, с честными ты переборщил, – фыркнула в ответ, – шамана я надула.
– Или он тебя, – фыркнул Джулиан, – ты ведь не знаешь, какую ценность твой хлам для него представляет. Заметила – он еще и выбирал, что взять в первую очередь. Абсолютно уверен, что ты еще и продешевила.
Звонок тоскливо завыл снова.
Я залпом выхлебала свой кофе и двинулась к гостям, кем бы они ни были. Лучше бы не торопилась!
– Доброго вам утречка, госпожа старший инспектор, – с фальшивой учтивостью протянула я, обозревая выстроившуюся у моих ворот компанию.
А компания была что надо.
Софик Елагина – во всем своем желчном великолепии, в лиловом платье, с таким количеством оборок, будто она хотела в них утопиться, с высокой прической из темных волос. Прикид не “госпожи старшего инспектора”, а благородной дамы, кстати…
Сбоку от неё девица, тощеватая, бледноватая, манерой поджимать губы чем-то неуловимо смахивавшая на Софик. Дочь. Точно дочь. А мужик с тяжелой челюстью, стоящий за левым плечом Софик, – муж? Да, судя по всему. Выражение лица – типичный полкаблучник. Из тех, кто вечно втихую от жены проворачивает десяток своих сомнительных афер…
Помимо них – сухая, похожая на бледную моль девушка в черной строгой мантии (спасибо Гарри Поттеру, я знала, как эти мантии обычно выглядят). От этой девицы настойчиво несло канцелярской пылью и занудством. На груди у девицы висел довольно примечательный амулет – вращающееся внутри маленькой стеклянной сферы золотое ушко.
Интересно, что это такое?
Хотя у меня имелись и более животрепещущие вопросы.
– И чем обязана визиту столь благородных господ в мой скромный домик? – прищурилась я. – Надеюсь, не с налоговой проверкой? А то вы не туда зашли, гостевой дом пока не работает, налоги платить не с чего.
Про жемчуг мы не скажем, чек за покупку хлама с меня шаман не спрашивал.
– Магесса Леонард, я требую зафиксировать, – как-то неожиданно высоко и пронзительно взвизгнула Софик, – эта наглая особа именует наследное поместье Елагиных своим домом!
– Зафиксировано, – сухо озвучила та самая “канцелярская” девица, поднимая на меня свои блеклые глаза, – сударыня, немедленно покиньте землю чужого волшебного дома.
Боже, не существует таких слов, чтоб описать, как я офигела. Настолько, что даже остроумный ответ придумать не смогла сразу, только оглянулась назад – увидела Джулиана, стоящего на кухонном крыльце, Триша, который вовсю играл с Вафлей во что-то вроде “принеси мячик”, и Прошку, торчащего на окне кухни в облике кота…
– Сударыня, – голос магессы Леонард повысился и стал угрожающим, – вы препятствуете прямому кровному наследнику во вступлении в права наследования и нарушаете этим пункт три, подпункт четырнадцать Магического Гражданского Кодекса. Незамедлительно покиньте чужую землю. Обращаю ваше внимание, ведется магическая запись нашего разговора. И в случае третьего отказа исполнить требование Службы Магического Правопорядка к вам разрешается применить силу.
– На каком, собственно, основании? – наконец обрела голос я.
– На том основании, что это я являюсь внучатой племянницей Улии ди Бухе, – капризно возопила Софик, – и по закону пресветлого Варосса я являюсь первым претендентом на наследование этого дома. Так что выметайся с моей земли, Марьяна.
– С вашей? – что-то вспыхнуло в моих глазах такое, от чего Софик попятилась на шаг назад. – Этот дом – мой. Я магический наследник самой Матильды Елагиной. Я разрешала вопрос кровной вражды с семьей ди Венцер, я снимала родовое проклятие. С чего это мой дом вдруг твой, госпожа инспектор?
– С того, что ты не удосужилась даже зарегистрировать прибытие в Варосс, не то что заявить свои права на наследство, – сахарно прошипела мигом оправившаяся Софик. – А я заявила свои права – сегодня утром. Я ведь от них не отказывалась. И по закону срок действия моих прав еще не истек.
Иными словами, стоило Джулиану снять проклятие с хозяйки этого дома – и наследнички, что так долго трусили, вдруг возжелали воспользоваться ситуацией. И моей глупостью!
Я качнулась вперед – точнее, меня рванула вперед чистая ярость, желающая хотя бы в волосы Софик вцепиться, для справедливости, но…
Крепкая мужская рука обхватила меня поперек живота.
– А ну-ка уймись сейчас же, – шикнул мне на ухо Джулиан и ослепительно улыбнулся выстроившимся у ворот утыркам, – ох уж эти юные ведьмочки. Такие экспрессивные.
– Лорд ди Венцер? – голос магессы Леонард немного потеплел. – Какая удивительная встреча. Неожиданная. Вампир на территории земель ведьмы…
– Лишнее доказательство того, что явившиеся из не пойми каких миров чужеземки не могут быть хорошими хозяйками приличным домам, – вполголоса пробормотала Софик, и муж за её плечом подхалимски закивал, выслуживая себе пару баллов.
– Что может быть неожиданного в том, что один супруг проводит свое время в компании другого? – учтиво поинтересовался Джулиан, продолжая прижимать меня к себе. – Я вкратце слышал историю о столкновении интересов моей жены и госпожи Елагиной. Что требуется от Марьяны?
– Немедленно покинуть землю дома ди Бухе, – сухо отрезала магесса Леонард, – дабы не препятствовать законной наследнице. Вам как её мужу надлежит выйти вместе с ней.
– Ох, мы, конечно, не будем никому препятствовать, – тут же заявил вампир, – мы уже выходим, магесса Леонард.
Что-о-о-о?!!!!
А вот это уже тянет на предательство!
4. О неверных мужьях и верных крысах
Я попыталась было взбрыкнуть, лягнуть предателя-мужа хотя бы в голень или ткнуть его локтем в печень, но эта ловкая сволочь уклонилась и от первого, и от второго удара. Более того, он стиснул меня своими руками, по крепости сравнимыми с рельсами, так что у меня затрещали ребра, и провернул со мной этот свой излюбленный фортель хождения по теням. Нырнул в мою тень, вытащил нас обоих с той стороны ворот, в тени магессы Леонард. По спектру ощущений это напоминало нырок в прохладную воду.
– Ты… – я почти задыхалась от бешенства и хотела его уже убить, причем быстро, чтобы не тратить на этого мерзавца слишком много усилий.
– Успокойся, – это Джулиан шепнул мне еле слышно, – ты ведь не хочешь, чтобы тебя принудительно лишили магии и вернули обратно в твой мир? А именно такое наказание предполагается для всех иномирцев, препятствующих соблюдению законов любого из четырех государств Велора.
– Они отнимают мой дом, – прошипела я, злая, как гарпия, но медленно остывающая.
Если сказать по-честному, в тот, старый скучный мир, в котором я была простой Марьяной Гурцкой, даже не самым блестящим бухгалтером, действительно не очень хотела.
– Успокойся, – повторил Джулиан, глядя на меня пристально, – дыши ровнее. Ты – моя жена. Ночевать на улице тебе все равно не придется.
Что-то было в его глазах еще. Что-то, о чем он не говорил вслух. Будто требовал – потерпи, Марьяна, не все так просто.
А я вот чувствовала себя будто бы даже зябко, оказавшись вне границ своего дома. Будто на сквозняке стояла.
А, стоп, кажется, я знаю, отчего это! Я прямо почувствовала маленькое сердечко, что билось где-то рядом с моим. Так я с самого первого дня вылупления ощущала свою волшебную связь с Вафлей. И сейчас дракошка явно напугалась, что хозяйка куда-то пошла без нее.
– Я хочу забрать своего фамильяра, – раздраженно произнесла я, разворачиваясь к сотруднице Службы Магического Правопорядка, – уж не хотите ли вы мне сказать, что и это не позволено?
Девушка моргнула, явно обдумывая мой вопрос. Софик запыхтела – она явно хотела бы, чтобы я вообще ей все оставила.
– Интересно, на какие это деньги вы позволили себе такое дорогое удовольствие как фамилиар, Марьяна? – ядовито прошипела она.
Я хотела было проигнорировать её вопрос, но заметила вопросительно приподнятую бровь магессы Леонард. Магичка-законница явно ждала от меня ответа.
И что-то мне подсказывало, что лгать лучше не стоит.
– Яйцо карликового дракона было найдено мной в процессе поиска реликвии семьи ди Венцеров, – проговорила я холодно, стараясь не замечать ликующей улыбки на лице Софик.
– Договаривай до конца, дорогая, – ласково, но весьма звучно произнес Джулиан. – Твоя дракошка пробуждена твоей магией, и только на ней держится её линия жизни. И, как минимум, на тот момент, дом ди Бухе тебя признал своей полноправной хозяйкой, а значит, пользоваться его имуществом ты могла по своему усмотрению.
Следовало признать, в местной юриспруденции Джулиан разбирался получше моего. Я даже тонкой брошюрки “Законы Варосса для чайников” не прочитала.
Судя по всему, уточнение вампира пришлось очень кстати – и Софик подстухла, и магесса Леонард едва заметно кивнула, принимая этот факт к сведению.
– Позовите по связи с фамильяром, – произнесла она, явно придя к решению. – истинный фамильяр принадлежит только чародею, его пробудившему. Значит, ни у кого, кроме вас, прав на него нет. Если фамильяр истинный, разумеется.
По всей видимости, были какие-то различия. Впрочем, меня это не озаботило ни на секунду – я уставилась на замершую в четырех шагах от ворот дракошку и потянулась к ней мыслями.
– Иди ко мне, малышка, – шепнула про себя, ощущая, как дрожит струной моя любимица, – иди сюда, мамочка обнимет.
Дракошка попятилась, покачалась с носка на пятку и бросилась… в обратную сторону.
– Бывает, Марьяна, – небрежно фыркнула Софик, – неумелые ведьмы часто путают истинные связи с надуманными. Но раз твой фамильяр не отвечает на твой зов, значит…
Она заткнулась, увидев углубившуюся ухмылку на моих губах. Замолчала и снова повернулась к воротам.
Вафля, долетев до кухонного крыльцы, снова развернулась и пошла на разбег, расправляя широкие крылья.
Она не могла перелететь стену с того места, где она стояла. Ей требовалось, чтобы её кто-то подкинул – обычно это была я, ну или нужно было место, чтобы хорошенько разогнаться
Дракошка мягким комком тепла рухнула в мои руки, и я прижала её к себе, согреваясь от неё и успокаиваясь за нас двоих.
– Бывает, госпожа Елагина, – я презрительно глянула на побледневшую от злости ведьму, – бывает, что люди смеют судить про то, в чем сами не разбираются. Сплошь и рядом.
– Это все равно все, что ты унесешь из моего дома, Марьяна, – осклабилась Софик, будто капая мне в душу концентрированного яда, – можешь считать, что это тебе плата за то, что ты взяла на себя труд с ди Венцерами.
Труд. Труд, мать её. Проклятие чуть не свело меня в могилу, я пахала не разгибая спины, разгребая эту помойку, а сейчас меня вышвыривают из моего дома, заявляя, что у меня нет на него прав. Неужели…
Неужели все это было зря?
Я невидящим взглядом уставилась вперед, на поникшую невысокую фигурку у ворот. Единственную, что осталась с той стороны.
Триш стоял осунувшийся, сбледнувший, – а для белого крысюка это было действительно достижение. И не спускал с меня черных глаз-бусинок.
Его излюбленное “миледи” будто висело в воздухе. Он будто все еще ждал моих распоряжений.
– Дворецкий, – кажется, Софик тоже заметила Триша, – почему ты стоишь столбом? Ты должен открывать хозяевам любые двери!
Кажется, это была особая месть для меня. Когда мой дворецкий, мировой мой крысюк, с которым мы пуд горелой овсянки на завтрак съели, откроет двери моего дома семейству Софик Елагиной.
Слов у меня не было, как я в эту секунду ненавидела эту высокомерную дрянь.
– Кориандров, – муж Софик в первый раз с момента своего появления в компании подал голос, и до чего же он оказался противным, – твой род присягал на верность дому ди Бухе.
– Хорошее напоминание, сэр, – негромко произнёс Триш, все так же глядя на меня. Я видела его беспокойно царапающие друг друга пальчики на лапках. Я видела отчаянные глаза. – Я служу дому.
– И хозяйке дома, – с издевкой прокомментировала Софик, – ты не имеешь права ослушаться приказа. Открывай ворота.
Это цирк. Она вполне могла открыть ворота сама. Ей просто хотелось, чтобы это сделал мой Триш, хотелось, чтобы я ощутила себя преданной и им тоже.
Я стиснула на чем-то пальцы, отчаянно и с силой, и только потом поняла, что мои ногти вообще-то впились в прохладную кожу на запястье Джулиана.
Ну и поделом ему. Он вообще тут самый главный предатель.
Наверное, именно поэтому я, глядя на Триша, закусила губу и медленно кивнула.
В конце концов, не всем же из-за меня портить жизнь. У него ведь и правда присяга, а с учетом того, что я успела узнать о магии Велора, тут клятвами разбрасываться было нельзя. Пусть…
Кажется, Триш в этот момент решился. Встряхнулся, нацепил на остренькую мордочку гордое выражение истинного дворецкого, шагнул к воротам, потянул створки на себя…
– Вот так бы сразу, – Софик расцвела в триумфальной улыбке и шагнула было вперед, но…
Створки ворот снова лязгнули, смыкаясь перед самым её носом. Триш, закрывший ворота с этой стороны улицы, невозмутимо развернулся и засеменил в мою сторону.
– Кориандров, – Софик взвыла белугой, – как это понимать? Измена! Предательство! Ты преступил присягу!
– Мой род служит дому ди Бухе, магесса Елагина, – Триш поймал мою ладонь, точнее, сжал пальчики вокруг моих трех пальцев, – и я сейчас служу именно дому. Той, кого он признал. Той, что действительно стала его хозяйкой. А не той, что пытается в хозяйки навязаться.
Ох, Триш… Мне кажется, в эту секунду у Джулиана пропали все шансы завоевать мое сердце. Оно было отдано моему упрямому крысюку, который сейчас рисковал своей шкурой ради меня. Такое признание стоило дорого.
Очень дорого, если судить по позеленевшей от злости Софик Елагиной.
– Ты… Ты… – госпожа старший инспектор задыхалась от ярости, – ты пожалеешь, Сар’артриш. Как только я доберусь до алтарной комнаты, я обращу твою присягу против тебя. Прокляну до седьмого колена все твое крысиное отродье.
– Как изволите, – учтиво откликнулся крысюк, приосанившись.
Если бы мне не мешали Джулиан и Вафля – я бы и Триша сгребла в охапку, поперек пуза и от души бы его потискала, от переизбытка эмоций. И плевать, что он у меня гордый и родовитый, зато он у меня просто за-ме-ча-тель-ный! И верный. Не то что некоторые.
– Рано радуешься, Марьяна, – процедила Софик, замечая на моем лице удовлетворенную улыбку, – с дворецким или без него, все равно, Елагина – это я. И этот дом – тоже мой. И ничего ты с этим не сделаешь.
Увы. Я действительно не могла ничего с этим сделать. Только крепче впиваться ногтями в руку вампира, глядя, как Софик, встряхнув высокой копной кудрей, толкнула ворота моего дома.
Пересекла границу моей земли.
Зашагала по моей дорожке…
Я впилась взглядом в ярко-синий, свежеобновленный фасад дома. Кажется, в моей груди сердце вывернулось наизнанку.
Это мой дом. Мой маленький домик. Я обещала его не бросать! И сейчас должна смотреть, как шагающая по мозаичной дорожке поступью мерзкого конкистадора Софик Елагина осматривается и громко рассуждает.
– Так, этот фонтан мы снесем. Вырубим эти старые липы. Посадим петуньи. Разведем павлинов. Им здесь понравится.
– Веранда, мама, посмотри какая здесь ужасная веранда! Может, и её снесем? – капризно звучит голос дочурки Софик. – Такое старье!
– Конечно, Ульяша, – сладко подтверждает мамаша, погромче, чтобы я услышала.
А между прочим, веранда была премилая. После того, как к дому прикоснулись умелые ручки Духа Починки, белая веранда с левой стороны дома была на редкость хороша. Её портили только высохшие на корню розовые лозы, но разве это проблема, которую стоит решать сносом?
– Мама, в этом саду нет ни одного купидона, я хочу двух или трех. И чтобы они крыльями хлопали.
– Сколько захочешь, мое солнышко, это ведь и твой дом теперь!
Моя душа кровоточила при каждом шаге Елагиных к моему дому.
Она билась в ужасе, не в силах поверить в происходящее.
Мой хороший, мой любимый, капризный домина, ласковый, как соскучившийся по ласке щенок, так любящий выполнять мои поручения.
Когда он поймал в свою клетку Виабель, он радовался, как ребенок.
“Я защитил хозяйку” – это так и кипело в его мыслях, которые я ощущала, когда прикасалась к косякам или ручкам дверей.
Когда я привела на свою землю вампира в первый раз, домик напугался. И “облаял” Джулиана всеми имевшимися в его лексиконе нехорошими словами, мне пришлось потратить немало сил, чтобы его уговорить довериться мне. Не вампиру, а именно мне. Мне он поверил. Но все еще косился на Джулиана с подозрением. Уже готовил про запас новую серебряную клетку.
И вот его, моего доброго верного друга, эти две курицы и один петух испохабят своими кривыми ручонками и паршивым вкусом? Оклеят стены пошлыми обоями в цветочек и завалят сад уродскими скульптурами хлопающих петушиными крыльями купидонов? А если они не захотят выгребать хлам? Что если их ручки окажутся слишком белы для этого? Они что, сожгут мой дом, а на его руинах выстроят что-то свое?
А что, магическое место ведь, мне мой сосед, кажется, именно об этом и говорил.
Софик с гордо вздернутой головой поднялась на верхнюю ступеньку крыльца главного входа и взялась за ручку двери. Я аж зажмурилась, не в силах смотреть на это.
Джулиан требовательно щипнул меня за запястье.
– Не вздумай отвести взгляд, Марьяна. Пропустишь все веселье!
Тон у вампира был такой предвкушающий, что я заинтересованно приоткрыла один глаз.
Одним глазом было видно плохо. Пришлось открывать второй.
Да, определенно так было лучше видно. Софик дергала ручку двери. Безуспешно. Раз-второй-третий…
– Господи, какая же развалюха, – донесся её звонкий возглас, – все заедает, заклинивает…
– Какая наивная ведьма, – шепнул Джулиан насмешливо, – кажется, с магическим домом она имеет дело первый раз.
– А ты? Имел дело с такими домами раньше? – заинтересованно и так же шепотом поинтересовалась я. Злость на Джулиана постепенно отпускала, наряду с приходящим пониманием, что возможно, вампир не просто взял и слил мой дом Елагиной с её припевалой Леонард, а сделал осознанную пакость, и даже не мне.
– Я много слышал историй о них. В Эсейлане, столице эльфов, где я жил, пока проходил кулинарную практику, живые дома не такое необычное явление, как в человеческих государствах. И истории о том, как тот или иной дом обошелся с незваными гостями, передавались из уст в уста как сплетни. Выходками домов некоторые эльфы даже хвастались друг перед другом.
– Что ж, придется мне передумать тебя казнить, – фыркнула я, – ты не настолько мерзавец, как мне вдруг показалось.
– Как можно, Марьяна, – сахарно мурлыкнул Джулиан склоняясь к моему уху, – я с самого утра веду себя как образцовый муж.
– Это-то и подозрительно, – я вздохнула, – ибо мы оба знаем цену нашему с тобой браку.
Вампир промолчал, будто пропустив мимо ушей последнее мое замечание. Я же заметила, что наше шушуканье привлекло внимание магессы Леонард, все еще стоящей у ворот дома, натянула на лицо самое что ни на есть невинное выражение лица и вернулась к созерцанию неожиданно интересного спектакля “Софик Елагина vs Марьяшин умный домик”.
На посту дергающего за ручку двери Софик сменил её муж.
Кажется, я даже услышала возглас: “Ольмар, ты же мужчина, помоги!”
Бедолага Ольмар. Ему пришлось закатать кружевные рукава мажорской рубашечки и приналечь. Только и он не был особенно одарен физической силой, да и мой дом оказался насмерть упрямый. Весь в мамочку, то есть в меня!