- -
- 100%
- +
– Ни в коем случае! Ради природы, ради баланса!
– А ты готов умереть ради этого?
– Не знаю. Я хочу жить, но при этом и хочу добиться своей цели. И добьюсь!
– Хе-хе, а ты интересный. И твоя идея мне нравится. Но я тебе вот что скажу. Дельфины – не цивилизация. Они умные, очень, но не цивилизация. Знаешь, они что-то среднее между вашими собаками и людьми на раннем этапе развития. Из них ещё может появиться цивилизация, но пока это не так. Но на их помощь можно рассчитывать. Осьминоги. Вы их плохо знаете. Они тоже умные, но не цивилизация. Почему? Да потому что они не общественны! Сам же понимаешь. Но опять же, их можно использовать как собак. Приручить. Попробуй. Муравьи? Не знаю, не знаю. Может, и получится. Знаешь, кто тебе ещё поможет? Мы. Да, я вижу душу человека. А большинство из вас разучилось это делать. Да, меня заинтересовала твоя идея. Мы тебе поможем, мы, Homo aqua, примем участие в мировой революции во благо! Можешь рассчитывать на нас.
– Спасибо!
– Знаешь, но это не всё. Для мировой революции всё равно маловато. Знаешь, попробуй договориться с… вы их называете йети. Их ещё меньше, чем нас. И, скорее всего, ты их либо не найдёшь, либо они тебя убьют, но у тебя есть визитная карточка, универсальный ключ, – Королева кивнула в сторону 201-ой.
– Тебе серьёзно понравилась идея? – с сомнением произнёс Ярослав.
– Да. Это пора сделать давно, просто нужен тот, кто сможет всех объединить. Пора, пора… Всё идёт к самоуничтожению. Вот как же вы все испортились, – с какой-то досадой в голосе начала Королева. – Вы просто самоубийцы. Вы доводите себя и всё вокруг! Я просто не могу понять, как вы не можете понять элементарного?! Это же так просто! Достаточно не выдерживать плохие гены, естественный отбор. А вы каждого инвалида, каждого дурака пытаетесь вытянуть, якобы каждая жизнь ценна. Вы так только геном портите! А ещё эти бесят, которые всю природу защищают, отказываясь от мяса и против убийств. А ведь приматы должны есть пищу растительного и животного происхождения! А убийства – это норма, нормальные отношения между организмами. Ненормально только убийство членов собственного племени, семьи, стаи… Пора положить конец этому бреду!
– Попрошу не обобщать всех. Я и некоторые другие пытаемся изменить. Это во-первых. Во-вторых, вы так говорите, будто всё видели и знаете. Сколько вам лет?
– Мне? Двадцать один. Но я же правительница, мне надо всё знать. И я же просила, на «ты». Так, ладно, слишком много эмоций, надо к действиям перейти. Какой у тебя план?
– План, план, – Каргин почёсывал бородку, – план пока нечёток. Сейчас я, наверное, не выложу его. Нам надо обсудить, как мы будем связываться. Надо постоянно поддерживать контакт, а наша база больше, чем в тысячи километрах отсюда!
– М-да… Расскажу тебе ещё одну короткую историю. В земной коре огромное множество естественных тоннелей. Часть из них заполнена водой. Теми, которые под морским дном, мы пользуемся до сих пор, как ты уже понял. А те, которые под сушей, закрыты. Когда-то мы ими пользовались, но сейчас… Теперь придётся их открыть. Мы найдём вас.
***Серые стены, белый потолок, в углу на маленьком коричневом столике, сделанном из качественного дерева, стоял небольшой монитор компьютера. Чёрный экран, но из динамиков несильно громко играла энергичная музыка, явно несущая позитив. У противоположной стены расположился красно-коричневый деревянный шкаф, вытянувшись до самого потолка. В другом углу стояла одноместная кровать с металлическим каркасом, с серо-голубым постельным бельём. На ней сидела девушка в свободной светло-серой пижаме, согнув ноги в коленях, положив на них голову и обхватив руками. Из-за этой позы лицо полностью не видно, а тёмные волосы окончательно прикрывали его.
– Что сидим? – 957-я, шестнадцатисантиметровая микродевушка с каштановыми волосами, заплетёнными в косу, и с зелёными глазами, стояла возле кровати, приподняв голову.
– А ты как здесь? – Алёна посмотрела на собеседника и протянула ему руку ладонью вверх.
– Благодарю, – 957-я встала на ладонь и подмигнула. – Мы меньше и незаметнее.
– Ну да, ну да… – Тютчева подняла руку и посадила девушку себе на колени, а сама выпрямила спину, сложив руки на животе.
– Что-то случилось? – она заметила в глазах слёзы.
– Да не…
– А почему ты так выглядишь?
– Не знаю… просто грустно…
– Это как?
– А вы с этим не сталкивались? У нас такое часто…Просто грустно и всё. Ни с того, ни с сего… Может, это одна из главных проблем людей…
– А-а-а, депрессия? Я читала про это! Это…
– Не совсем. Депрессия – это тяжёлая психическая болезнь. А я не больна, наверное. У меня просто плохое настроение, вот и всё. Понимаешь?
– С трудом.
– Как бы тебе объяснить… Если не почувствуешь, не узнаешь. Удивительно, что вы этого не чувствовали. Это похоже на депрессию, но не депрессия, не так опасно.
– Я слышала от других про плохое настроение, но я никогда не понимала. Я пыталась понять, но у меня всегда всё хорошо.
– Это, – Алёна улыбнулась, – значит, что ты оптимист.
***– Падлы! Падлы! Убью! – за металлической дверью раздавались душераздирающие крики вперемешку с глухими ударами.
Марк проходил мимо комнаты Никиты и приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, что происходило. Иванов кричал, колотя стену руками и головой. «Никитос, Никитос…» – с жалостью подумал Лавров, закрывая дверь поплотнее, чтобы в коридор проникало меньше звуков, после чего направился в «информационный центр», единственную комнату, в которой есть компьютер с выходом в интернет. Там он нашёл последние новости:
– «Авиакатастрофа в Подмосковье», – читал Марк вслух, комментируя. – Не, не припомню, чтобы они на самолётах летали, да и что им в Подмосковье делать? Так, дальше… «В Омской области поймана щука-гигант». Это надо будет Ярику показать. Точно не то. «Война станет беспилотной»… Так, так, так… – он щёлкнул левой кнопкой мыши, наведя курсор на эту синюю запись, ставшую фиолетовой. На экране высветилась статья, которую он принялся читать шёпотом: – «Сегодня прошли испытания новых военных беспилотных летательных аппаратов АД-2. Это квадрокоптеры средних размеров со встроенной видеокамерой, посылающей цветное изображение высокого качества прямо на пульт управления, с глушителями радиосигналов узкого направления, с двумя мини-ракетными установками и мини-пулемётом. Управление дистанционное, но аппарат может работать в автоматическом режиме, используя искусственный интеллект. До сегодняшнего дня многие эксперты считали все беспилотные аппараты АД лишь «глупой игрушкой, которая на войне будет бесполезна», но испытания прошли более чем успешно: устранено 9 наземных целей и 2 воздушных (всё в автоматическом режиме), а также был проведён эксперимент по перехвату дистанционного управления, закончившийся тоже успешно, и протестирован глушитель радиосигналов, нейтрализовавший три других беспилотника. «…это позволит спасти много жизней в случае вооружённых конфликтов…» – выразил своё мнение министр обороны Павел Петрович Серпов», – Марк чисто из интереса посмотрел приложенные фотографии. На них изображён, с первого взгляда, обычный квадрокоптер, который можно купить в каждом специализированном магазине, но, приглядевшись, замечались различные «прибамбасы», придававшие ещё более игрушечный вид. На других фотографиях просто различные расцветки. – Нет, это не то, но интересно. «Автокатастрофа в Томской области»… Так, – он прочитал про себя эту статью, суть которой в том, что в вышеназванной области столкнулись легковушка, грузовая газель и фура, что привело к десяти смертям, два человека в больнице. – Осталось узнать, кто погиб…
***– Любви, надежды, тихой славы
Недолго нежил нас обман,
Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний туман;
Но в нас горит ещё желанье,
Под гнётом власти роковой
Нетерпеливою душой
Отчизны внемлем призыванье.
Мы ждём с томленьем упованья
Минуты вольности святой,
Как ждёт любовник молодой
Минуты верного свиданья.
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!
Товарищ, верь: взойдёт она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена! – Ярослав стоял у кармы яхты в своём, как он любил, камуфляжном костюме и читал по памяти вполголоса стихотворение.
– Школу решил вспомнить? – к нему подошёл Сергей, пользовавшийся возможностью: из одежды на нём только джинсовые шорты.
– Единственный стих, который я помню… Александр Сергеевич Пушкин… а вот название не помню.
– Чацкий, вроде.
– О, вспомнил! «К Чаадаеву».
– А Чацкий это кто?
– Из «Горе от ума», кажется.
– Всё-то ты у нас помнишь.
– Ты, надеюсь, кремом для загара намазался? А то сгоришь… – Каргин обратил внимание на кожу друга, обычно очень бледную, а сейчас ставшую намного темнее, чем была.
– Буду я ещё кремами мазаться! Да что мне будет?!
– Ну, смотри…
Яхта не спеша рассекала волны, где-то кричали чайки, Солнце приветливо дарило свои лучи…
– А ведь искусственный интеллект уже давно изобретён… – проговорил Ярослав вдаль.
– Что?
– Да не, ничего… – он дождался, пока Немецкий уйдёт, и продолжил: – Персонажи книг – это искусственный интеллект. Они думают, размышляют, решают задачки, ошибаются, чувствуют… И созданы человеком…
***Морская волна
Цвета свободы,
И пахнет она
Трудами работы.
Ветер перемен
С частичками света
Уносит что-то и оставляет взамен
Вопрос, бессмысленный без ответа.
Они будут биться
О берег покоя.
Все будут злиться,
Виной тому я!
***Ярослав наматывал чёрные боксёрские бинты на руки в спортивном зале. У стен стояли незамысловатые приспособления: лавка для пресса, брусья, велостанки, скамья для выполнения жима лёжа, лестницы, одна из которых заканчивалась турником. В свободном углу стояли грифы разного веса, лежали блины от одного до двадцати килограммов, замки. В центре висела красная боксёрская груша, вокруг неё достаточно много пространства. В зал зашла Алёна, ей в глаза сразу бросились сильно проступившие сосуды на руках парня, потом мозг воспринял одежду: чёрные шорты до колен и чёрная свободная футболка с голубым кругом в области сердца, в нём изогнулась жёлтая с непропорционально большой головой рыба, подняв хвост вверх, открыв большую беззубую пасть, сверля пустоту красными глазами. Девушка тоже одета просто: белая футболка с чёрно-белым баскетбольным мячом, свободные белые шорты, недостающие до колен, чёрные кроссовки.
Каргин с Немецким, 201-ой и 539-ой недавно вернулись. Сергей сейчас спал у себя в комнате, 539-ая рассказывала своим соразмерным друзьям про море, 201-ая проверяла работу с Пьер-де-Розетт, а Ярослав вот, решил побить грушу, его волосы даже не успели полностью высохнуть. О водяных сейчас знали только двое: те, кто их видел. Они пока решили не рассказывать, а всё тщательно обдумать.
– Как съездили? – спросила Алёна.
– Сойдёт… – Ярослав невольно посмотрел на правую покрытую недлинными тёмными волосками ногу, на голени свежее ранение со свежей мягкой бордовой корочкой. Алёна, конечно же, это заметила.
– Это кто тебя? – она присела, рассматривая повреждение.
Вдруг из коридора послышалось странное мычание. Мимо открытой двери прошёл Никита с пустым взглядом, жуя свой указательный палец на левой руке, ещё чудом не истекающий кровью. Потом короткий стук: похоже, Иванов врезался в стену. И удаляющиеся шаги.
– Очень интересная история… – Каргина абсолютно не удивило это.
– А что это с ним? – Тютчева указала на открытую дверь.
– Да кто его знает, – он подошёл и закрыл дверь, – может, проголодался.
– Очень смешно, – сарказмом ответила она. – А если серьёзно?
– Так может так и есть. Когда французы подохли, он мне весь мозг проел, мол, давай кусочек отпилим, попробуем. У каждого свои причуды.
– Он каннибал?
– Только на словах. Он такой же каннибал, как я алкоголик.
– Понятно… Так что с ногой?
– Интересная история… Очень сложная… Вообще, её надо всем рассказать, но мы с 201-ой не знаем, как её правильно преподнести. Ну, давай расскажу. Спускаемся мы за осьминогами, а точнее, за одним. Спускаемся, тут мне в ногу стрела каменная. Кровь, акулы, я её выдираю… И тут сзади мне на плечо рука кладётся: оборачиваюсь, а там… русалка, водяной. У него голова как у инопланетянина, на руках перепонки, ноги сросшиеся. На теле доспехи в виде чешуи. Он нас к себе забрал. Оказывается, они на нашем говорить умеют, и очень даже хорошо. Там он мне остановил кровотечение. Потом отвёл, так сказать, к Королеве. Она без доспехов, а просто, в своеобразном нижнем белье, и грудь… Мы с ней обсудили… Мне повезло с эмчами: это визитка! Из-за этого меня не убили! А они убивают всех, кто их видел! Мы поговорили, поговорили… Ну, они нам помогут…
– Них*ра себе! А осьминогов-то взяли?
– Да.
– Знаешь, Ярик, пока календарь позволяет… – Алёна припала губами к губам парня, они слились в страстном поцелуе, а дальше поглаживания, интенсивные движения, снятие одежды… на полу…
***– О, Ярик, я тебя ищу! – Марк проходил мимо зала, когда оттуда вышла закончившая парочка. Лавров не пошутил по поводу их внешнего вида (вспотевшая одежда, взъерошенные волосы, учащённое дыхание), выдававшего то занятие. – Может, Никитосу какую-нибудь таблеточку дать? Есть успокоительное?
– А что с ним? – задал встречный вопрос Каргин.
– Я выяснил: у него семья погибла. Ну, он совсем полетел с катушек…
– Что, совсем плохо?
– Ходит, палец грызёт, в стены врезается, иногда кричит, головой бьётся об стены.
– Это ладно. Успокоительных нет, да и пока ничего не будем предпринимать. Вот если начнёт представлять угрозу нам и операции, то тогда придумаем что-нибудь.
– Ну, смотри. Если что, тебя ему скормим.
Они посмеялись.
***– Рассказывай, – Ярослав откусил небольшое жёлтое яблоко и посмотрел 957-ой прямо в её зелёные глаза.
– Порадовать ничем не могу… – грустно произнесла она.
– А хоть немного удалось продвинуться?
– Удалось только панику у них останавливать. Я вообще начинаю сомневаться в успехе Пьер-де-Розетт. Всё-таки, мы слишком разные.
– Сомневаться – нормально. Это так же, как и страх, осторожность. Представь, что было бы, если бы пропал страх. Смерть, смерть, смерть…
– Работу, я так понимаю, мы не прекращаем?
– Конечно! Пока есть шансы, надо ими пользоваться. Тем более, глупо останавливаться на половине пути.
957-ая уже пошла, но Каргин её остановил:
– Подожди! Ты? Сомневаешься и спрашиваешь о прекращении работы? Ты? Ты же оптимистка.
– Да? А я не знаю, мне как-то просто грустно стало… Впервые…
– Дай-ка угадаю: с Алёной поболтала?
– Ну, поговорили немножко.
– Грусть заразна… Ладно, иди.
***Утро следующего дня. К сожалению, о времени суток говорили только часы, которые сейчас показывали восемь утра. Ярослав сидел в столовой за маленьким столиком, с аппетитом уплетая примитивнейшую яичницу, макая в жидкий желток урожайный хлеб и запивая всё это дело хорошим зерновым кофе скандинавской обжарки с молоком и корицей. В помещение зашёл Сергей.
– Охренеть! Не спишь! Доброго утра! – произнёс Каргин с набитым ртом.
– Да блин, всю ночь хреново спалось, – ответил Немецкий, почёсывая почти всё тело, его загорелая кожа начала местами облазить. – Кофе есть?
– Варить надо.
– Блин, а растворимого нет?
– В растворимом даже кофе почти нет. У нас только зерновой… Говорил же, что сгоришь.
– И чё?! Ну, сгорел. Ничего мне не будет. Дядя говорил сметаной мазать, вроде…
– Ты свою родню поменьше слушай! Сметана – миф из прошлого. Посмотри в аптечке, там должны быть средства.
– Знал бы я, где у вас аптечка.
– Маленькие с необходимыми лекарствами – повсюду, а центральная «аптека», где всё, подписана. Отсюда выйдешь и направо.
– Это, – Сергей остановился у двери, – а ничего покрепче кофе нету?
Ярослав посмотрел на него презрительным взглядом и медленно помотал головой, Сергей ушёл, что-то ворча под нос.
Через минуту в столовую зашла Алёна.
– Ничего себе! На вас так подземная жизнь влияет? Доброго.
– Если оно доброе…
– Что опять не так?
– Спала плохо. Кофе где лежит?
– Там, – Каргин указал на шкафчик. – Ты мне эмчей не заражай депрессией.
– Им рано или поздно пришлось бы с этим столкнуться. Пивка нет?
– Так сложно без алкоголя, блин?!
– А чего плохого? – Тютчева поставила турку на включенную электроплиту.
– Мозг ясный.
– Иногда с алкоголем мозг яснее, – она засыпала несколько ложечек приятно пахнущего порошка и налила воды. – Ты тут со скуки не помираешь? Ты же заядлый рыбак.
– Знаешь, мне скучать не приходится. Работы много. Да и на рыбалку я выбираюсь. Раз в недельку.
– А я вот со скуки загнусь скоро.
– Может, от грусти?
– Может.
***– Так-так… Аптека… Значит, должен быть медицинский спирт… – Сергей шёл между рядов шкафчиков с различными лекарствами, присвистывая. – Тут можно много протянуть… О, а это что? От ожогов… В том числе солнечных… Считается? Ладно, возьму, – он положил жёлтый тюбик в карман тёмно-синих джинсов. – Что-то я начинаю сомневаться, что тут есть спирт. Не, он должен быть! А, вот, двадцать пять миллилитров. А побольше? Хотя бы пол-литру… А, вот оно… счастье… пять литров медицинского спирта… – он взял стеклянную бутыль и тихо вышел из аптеки.
***– Слушай, Марк, а как там наши? Сеня, Настя, Дима, Коля, Катя?
– Сеня с Настей поженились. Ну, обычная пара: ребёнок, кредит, ссоры. Дима в Америке работает. Коля в Роскосмосе. Катя шлюха, не изменилась, к богатым в койки прыгает.
– А чем Димон занимается?
– А чёрт его знает!
– Это плохо… Марк, мне с 201-ой надо будет отлучиться, Серого и 539-ую тоже с собой возьмём. Приглядишь за базой?
– Без проблем.
– Тебе сильно ничего делать не надо. Просто, если что случится, надо будет решения принимать. Это ты сможешь.
– Да, обязательно всё сделаю хуже не бывает!
– Узнаю старину Лаврова!
– А в какую дыру на этот раз собрались?
– На северо-запад. Тайга.
– А, леший, твоя родная стихия.
– Конечно. Жаль зима, а то ягодок бы насобирал.
– Спасибо, обойдусь без вороньего глаза и волчьей ягоды!
– Да когда такое было?!
– Да всегда!
– Ладно, я пошёл, а то ты на меня все смертные грехи спишешь!
***– Кого на этот раз ловить собрались? – кинул Сергей, сидя за рулём машины, нёсшейся по заснеженной дороге, и почёсываясь.
– Угадай, – устало ответил Ярослав.
– К твоему сведению, муравьи зимой спят, – он посмеялся.
– Не смешно. У тебя осталось две попытки.
– Э-э-э, какие две? Во-первых! Количество попыток… не оговаривалось. А во-вторых… я ещё ни одной не использовал.
– Да хоть сто попыток тебе, всё равно не угадаешь.
– Спорим, что угадаю!
– Это интересно… На что спорим?
– На интерес.
– Не люблю так говорить, но ситуация требует: мой интерес деньги.
– Нахрена тебе деньги?! Тогда без интереса.
– Это относится к картам, но опять ситуация: без интереса играть – игру обижать.
– Да иди ты! Давай так: я угадываю – ты разрешаешь и предоставляешь алкоголь, не угадываю…
– Ну?
– Я хз.
– Вот видишь. Тебе нечего мне предложить, так что сиди рули, алкоголик хренов.
– На меня алкоголь вообще не влияет.
– Знаю я, как он не влияет. Рули!
– Куда едем-то?
– Нахрен! Едь и едь, тебе-то чё.
– Чё-то ты злой сегодня…
– Бывает…
***– О, Марк, спросить хотела! – Алёна догнала Марка, вразвалочку шедшего по коридору, убрав руки за спину.
– Да, – немного сонно ответил он и улыбнулся.
– Нам отсюда выходить можно?
– В смысле, на поверхность?
– Получается, что да.
– Вообще, Ярик с Серым же выбираются. Я подробностей не помню, но вроде он говорил, что выбираться можно, но только на машине и надо осторожным быть.
– У нас только одна машина?
– По крайней мере, я о других не знаю, даже если они есть. Жди главного, начальника, – Марк слегка усмехнулся и побрёл дальше.
– Ну, раз ждать, так ждать… – сказала Алёна себе под нос. А потом добавила в мыслях: «Это я умею…»
***Между деревьев промелькнуло что-то тёмное. Солнце уходило за горизонт, и от этого становилось только страшнее. Ярослав и 201-я, сидевшая у него на плече, переглянулись.
Они шли по какому-то глухому сибирскому лесу: снега по колено, деревья расположены одновременно хаотично и систематично, сосны, берёзы, кедры, ели. На ветвях сидели синицы и гаички, где-то вдалеке слышался стук дятла. Ярослав в привычном камуфляжном костюме, под низ надета более тёплая одежда, слева на ремне висело мачете в ножнах, а справа – небольшой ножичек; 201-я в плотно прилегающем к телу буром утеплённом костюме, с синим поясом на талии.
– Как думаешь, они сначала убьют, а потом будут разбираться, или всё-таки пару вопросов зададут? – Каргин попытался снять напряжение, но неудачная шутка только усилила его.
– В крайнем случае, они будут стрелять в тебя, а не в меня… тем более, я представляю для них больший интерес, – ирония микрочеловека на этот раз превзошла человеческую.
– Я как-то читал книжку… про третью мировую войну. Так там снежные люди сражались электричеством, какими-то кристаллами. Интересно, это так?
– А у нас будет такая же Третья Мировая?
– Нет. Хотя бы потому, что войной это можно будет назвать только в местных масштабах, а в мировом – это революция! А во-вторых, тут будут ещё и микролюди, и водяные.
– Я не очень понимаю вот что: ваша цивилизация построена на войнах и революциях. Так почему все, кто их устраивают, считаются плохими?
– Это интересный вопрос. Смотри, человек получился такой, что биотические факторы его контролируют с трудом, например, болезни; абиотические факторы тоже не очень хорошо справляются, то есть, и пожары, и наводнения не уносят много жизней; а вот антропогенный фактор – самый сильный: казни, войны… Это естественные процессы, призванные контролировать численность людей. Видишь ли, Природа – гениальный программист. Она поняла, что контролировать человека может только другой человек, поэтому пришлось заложить генетически агрессию, садизм… Возможно, это исчезнет, когда не будет нужно, то есть по эволюции, но это наступит с большим трудом. Но вот замкнутый круг: чтобы хорошо воевать, нужно много солдат, людей. Вот все и стремятся увеличить численность, втирая в глупые умы, якобы человек – это хорошо, должно быть много, давайте любить друг друга. А люди ведутся. Вот и получается, что умных давят числом, им не нужны суды, их разрывает общество. Я не могу сказать, что будет у вас. Скорее всего, почти то же самое. Я не убирал гены агрессии, хотя бы потому что они хорошо запрятаны. Да и вообще, я заложил вам своё мировоззрение. Видишь ли, сейчас всё аккуратненько встаёт на свои места: четыре цивилизации, они будут друг друга контролировать. Опять доказательство гениальности Природы.
– Так я не поняла: война – это хорошо или плохо?
– Ты не поняла, что такое «хорошо» и «плохо». Всё надо судить относительно. Вот смотри, кто-то сказал, что война – это ось, на которой крутится планета, ну, или как-то так. Это значит, что что-то происходит, есть какое-то движение, развитие. А развитие это же плюс? Плюс – это хорошо. А вот если смотреть в плане отдельных особей: на войне человек умирает и/или теряет близких. Для него же это минус? Значит плохо. Относительно… Относительно! Вот из-за этого я и называю… войной и революцией лишь относительно. Война – это же крупный вооружённый конфликт? Что мы и будем проводить в отдельных местах. Или мелкие вооружённые конфликты – это как пойдёт. Вот только этим мы добьёмся перемен. Перемен! А это уже революция. Революция – это перемены, резкие перемены в лучшую сторону. Получается, это же хорошо?
– Так получается, мы хорошие?
– Не суди так. Нельзя сказать однозначно. Говори это только себе, только со своей точки зрения. Если тебе хорошо, то значит хорошо.
– А смысл тогда от законов?
– Это шахматы. Надо продумывать всё на несколько ходов, а не только на один. Вот смотри, наркотики – сначала мне будет хорошо, а потом плохо, потому что здоровье подкосится. Так же и с законами: если ты не хочешь, чтобы тебе потом было плохо, лучше сдержаться. Понимаешь?
– Кажется, да…
– Ты разберёшься, поймёшь…