- -
- 100%
- +
Вдруг в спину человеку что-то уткнулось. Он хотел поднять обе руки, но поднял только левую, ведь на правом плече сидел друг. А 201-я, не сразу поняв, что произошло, обернулась.
Высокое, под два метра, человекоподобное существо. Всё его тело покрыто бурой длинной шерстью, только вокруг глаз, рта и на ладонях голая серая морщинистая кожа. В руках у йети полутораметровая неровная зеленоватая палка, заканчивающаяся небольшим, примерно с кулак, голубым кристаллом, будто удерживаемым этой же палкой при помощи отростков. Этим кристаллом посох упёрся в спину. Глаза снежного человека выражали удивление.
Из глубин леса стали выходить другие особи. Они все отличались по размеру (на глаз, от 190 до 220 см), по цвету шерсти (от рыжего до чёрного), по цвету кожи (от бледно-серого до тёмно-серого) независимо от цвета шерсти. Всего вышло около десятка, у одних в руках посохи, у других ничего.
Самый высокий из них, бурый с сединой, без посоха, жестом руки приказал следовать за ним.
***Они повели сквозь лес, казавшийся непроходимым. Вскоре стало совсем темно, и что-либо рассмотреть очень трудно, а запомнить маршрут – невозможно. Через некоторое время ходьбы людей завели в ещё более тёмную пещеру. Спустя ещё некоторое время в пещере стало светло.
Маленькие голубые кристаллики, светящиеся мягким светом, прикреплены неизвестным способом к неровным стенам. Ярослава посадили на холодный широкий пень. С боков встали два йети: один рыжий двухметровый с длинным посохом, но маленьким кристаллом, а второй тот, кто вёл их по лесу, седой и без посоха.
В центр комнаты вышел высокий крепкий снежный человек, его шерсть значительно короче, насыщенно бурая, на шее, на тоненькой верёвочке висел плоский кристалл, прекрасно огранённый в идеальный круг.
– Так, значит, вот вы какие, – хриплым, неприятным голосом начал он с сильным неизвестным акцентом.
Ярослав ничего не ответил, а только стал сверлить взглядом лицо йети. Это делалось для некоего подавления собеседника, но и позволяло рассмотреть его: каждую морщинку, каждый сосуд в глазу, каждую волосинку.
– Может, объяснишь, что происходит? – снежный человек соединил свои руки в замок.
– Точно ли я должен объяснять? Мне приказали идти и завели неизвестно куда! – Каргин бы с радостью всё рассказал, но сейчас надо больше вытянуть из этого звена эволюции.
– Мы с людьми не контактируем! Так выложи причины, что мы вас к себе завели! Ещё ни один человек не видел этого убежища! Так что, вы умрёте, но у вас есть время до рассвета, чтобы переубедить нас.
– Вы блефуете! Может, вы и убьёте меня, но микрочеловека не тронете, – Ярослав указал левой ладонью на 201-ю, – Так может, расскажете, кто вы? Я должен знать, с кем имею дело.
– За свой… острый… язык ты можешь недотянуть до рассвета. Ладно, слушай… Вы называете нас… йети, снежные люди, бигфуты. Мы являемся одними из представителей рода люди. Раньше мы были не очень скрытны, но потом, когда у вас начали распространяться… христианские религии, – чувствовалось, что ему нелегко подбирать слова, – вы стали представлять нам опасность. Мы стали очень замкнуты. Языки нам даются плохо, поэтому только некоторые знают ваш язык. Нас немного, но если надо, то мы можем дать хороший… отпор вам. Наши кристаллы – это энергия: свет, оружие, лекарство. Что я ещё могу вам рассказать?
– Вы хотите чувствовать себя свободнее? Перестать прятаться, честно разделить Землю?
– Я не верю, что это возможно. Ты врёшь!
– Я не вру. Я собираюсь изменить этот мир. Я создал микролюдей, я договорился с водяными.
– Водяные? Русалки? Они не вымерли?
– Они процветают. Ну, почти.
– Мы уже несколько веков их не видели… Какие основания вам верить?
– Без доверия ничего не получится. Так вы с нами?
Он что-то хрюкнул и рыкнул страже, и та вывела людей из пещеры, а потом проводила к краю леса.
***Ярослав сидел в столовой, пил кофе с молоком и ел яичницу с помидорами. В столовую зашла Алёна. Ярослав подавился и закашлял:
– Сколько время вообще?! – он посмотрел на часы, показывавшие 6:47. – Опять не спится?
– И тебе доброе утро.
– Дай угадаю: кому как?
– Именно! Я устала. Сидишь тут в четырёх стенах и всё.
– Формально, стены не четыре.
– Не цепляйся к словам. Мы отсюда выходить будем? – она подсела за столик.
– Вообще, я выбираюсь часто. Если тебе надо наружу, то могу взять с собой. А тебе куда?
– Куда-нибудь. Да хотя бы на рыбалку.
– Водитель, то есть, Серый, сейчас спит. Мы же недавно приехали. Я-то поспал на пассажирских, а он за рулём… Короче, где-то в обед поедем, мне надо заскочить кое-куда. Ты можешь пока собраться. Что надо поищи на складе-М.
– Тут ещё складов несколько? – она удивлённо подняла брови.
– Два: склад-М и склад-Б.
– Чем отличаются?
– Да неважно… Пару ножей не забудь взять. Кстати, тебе куда?
– Давай в мой район, к озёрам.
– Хм, – он озадачился, – как бы тебя там не ловили…
– Думаешь?
– Понятия не имею! Давно у родственников была?
– У родственников? У кого? Родителей нет, бабушка пару лет назад умерла…
– Умерла? Я не знал…
– Как бы ты узнал? Тётя только, ну, из тех, с кем общалась, осталась. И то уже год не виделись… Друзья остались в молодости…
– А сейчас ты вообще старая, песок сыпется… – Ярослав улыбнулся.
– Извини, но не к месту, – Алёна встала из-за стола и пошла к выходу.
– Завтракать не будешь?
– Что-то аппетита нет, – немного, совсем чуть-чуть, еле заметно, плачущим голосом ответила она и быстро скрылась.
Тут же зашёл Марк:
– А что с ней?
– Депрессивная алкоголичка… – посмеялся Ярослав. – Так, прежде чем ты что-то спросишь или скажешь, ответь: почему не спишь ты?
– Я вчера в восемнадцать лёг… – он открыл холодильник, – нет, в семнадцать с чем-то… – он внимательно осмотрел содержимое, взгляд пробежал по сыру, куриным яйцам, квашеной капусте, зелёному салату и остановился на слабосолёном филе сёмги, – проснулся в одиннадцать. Нет, в двенадцать, – он достал рыбу. – А где хлеб? – он закрыл холодильник и посмотрел на стол для готовки, на котором лежало полбулки белого хлеба. – Да, вот, в двенадцать. Ну и делать нечего. Сидел, новости читал… А сколько сейчас времени?
– Почти семь. Утра. Так что там по новостям?
– А. По новостям? – он начал резать рыбу. – Ну, про беспилотники много было написано. Беспилотные танки, беспилотные самолёты, беспилотные БТР и т.п., и т.п.
– Это ладно… По эффективности что?
– Согласен. Беспилотники уже давно. Вот только сейчас они реально эффективны. Не, с настоящими мастерами, конечно, не сравнятся, но… Я видео с испытаний смотрел: это мощь. Да и вот, что тебе скажу, как знающий человек: все карты власти не показывают, а только козырную шестёрку!
– Интересно…
– Я честно не понимаю: как ты собираешься вести войну? У тебя хотя бы один самолёт есть?! Один! Я уже не говорю о… полноценных ВВС!
– Пока нет.
– А ПВО?
– Не-а.
– Одна бомбардировка и всем хана.
– Ошибаешься. Им будет не выгодно использовать авиацию.
– Ну а вообще, у тебя есть что-нибудь: танки, оружие, ракеты?
– Позже всё узнаешь… Что ещё по новостям?
– Новые ГМО сорта зерновых и плодовых культур, уменьшение количества рыбы в местных водоёмах, закрытие трёх универов в стране, эпидемия гриппа и ОРВИ в центральной России…
***Небо закрыто бледными сплошными тучами, сбрасывавшими редкие мелкие и ничтожные снежинки, уныло ложившиеся на снег – кучу таких же снежинок. Иногда им мешал лёгкий ветерок, подгонявший к носу свежий воздух. Ярослав торопливо шагал по тротуару, заваленному кашей из мокрого снега. Ноги, обутые в тёмные ботинки, постоянно проваливались в эту кашу, что стремительно отбирала энергию. Костюм хоть и сделан холодно, но одежда, надетая под него, не давала замёрзнуть. Вообще, замёрзнуть затруднительно, ведь на улице уверенный ноль – отличная погода для декабря, а ведь скоро Новый Год. Ярославу не до погоды, он куда-то спешил, а может, и не спешил, а только создавалось такое впечатление.
Слева автодорога с двумя полосами. Изредка проезжали машины. На другой стороне серые пятиэтажки. Вот перекрёсток, светофор, зебры, грязные легковушки, толпящиеся пешеходы с заляпанными грязью штанинами. Каргин присоединился к этой толпе, но не слился с ней благодаря камуфляжу, как бы забавно это не звучало. Горел красный стоящий человечек, а ниже красные цифры, ведшие обратный отсчёт: 49, 48, 47, 46…
Ярослав стал невольно рассматривать окружающих: два подвыпивших молодых человека в джинсах и коричневых мокрых пуховиках держались друг за друга, чтобы не упасть; низкая старушка в буром пальто искоса поглядывала на них, покачивая головой; бодрый дед курил дешёвую сигарету, опёршись спиной о серый столб; молодая девушка в белой курточке напевала себе под нос музыку, которую она слышала в беспроводных наушниках. 13, 12, 11… «Я жду, жду, жду, чего не известно!» – запел «бухой дуэт». 3, 2, 1. Вспыхнул зелёный идущий человечек, а снизу зелёные цифры: 19, 18, 17… Все пошли, а «дуэт» остался, напевая уже другую песню: «Светофор даёт зелёный свет, а я жду красный…»
На удивление, дорога оказалась скользкой: Ярослав чуть не упал.
– Ох! – раздалось сбоку. Каргин повернул голову: старушка грохнулась, не удержалась, ей все кинулись помогать. Все, включая и девушку, которая, казалось, абстрагировалась от окружающего мира при помощи наушников, включая певших парней, которым, казалось, уже плевать на всё происходящее. Все, даже те, кто не стоял на светофоре. Все, кроме Ярослава, отвернувшегося и ускорившего шаг.
Он решил свернуть в парк, предаться воспоминаниям. Он понимал, что это не очень грамотно, но… какая жизнь без воспоминаний? Ярослав прошёлся по очищенному от снега тротуару и остановился перед мрачной аркой: серая краска местами облезла, и на этих местах проступила ржавчина, некоторые буквы в названии над аркой отсутствовали, и получалась надпись «гор кой парк». Каргин постоял пару минут и пошёл по тропе. Можно было свернуть налево, к старым аттракционам, но они ни о чём не говорили. То ли дело приятный хвойный лесок: лёгкий запах хвои, шишки на утоптанной тропе, скачущие белки, чистый снег… Сколько воспоминаний: Ярослав по этой тропе частенько ходил на рыбалку, они с Алёной часто гуляли тут, здесь он устраивал пробежку вместе с друзьями… Спокойная, мирная жизнь…
Через некоторое время он вышел к замёрзшей реке. Когда на глазах начали появляться слёзы (то ли от ветра, который у реки всегда сильнее, то ли…), он быстрой, чуть ли не бегущей походкой ушёл из этого парка. Как же плохо предаваться чувствам. «Старая мирная жизнь… Ещё можно к ней вернуться, но… зачем? Чего в ней было такого, что вызывает во мне столь сильную ностальгию? Семья? Родители и брат, которых я не ценил и с которыми не чувствовал себя дома, в семье? Отсутствие больших проблем? Это мне тоже казалось плохим, душа требует приключений. Теперь у меня есть любовь, моё дело… мои друзья… Друзья… Не умею я ни дружить, ни любить…», – с этими мыслями Каргин миновал несколько улиц и попал в гаражи. Он нашёл гараж с номером 666 и прислушался: за дверью шум какого-то моторчика, какого-то инструмента. Ярослав постучал в дверь, шум прекратился. Щёлкнул замок, и тяжёлая металлическая дверь открылась: внутри стоял среднего роста тощий бледный человек. Лысая голова, белая кожа, грязная майка и шорты и… не вписывающаяся в картину улыбка тонкими синеватыми губами.
– Здрасьте… погоди… – мутные глаза выразили сильное удивление, – Ярик?
– Лёха?
– Я-то Лёха… Ты какими судьбами? Сколько лет… – тон стал грустным, но улыбка не сходила с лица. – Проходи.
Каргин переступил через высокий порог и сел за самодельный деревянный стол на самодельный деревянный стул.
– Ты как, всё ещё не пьёшь или…
– Не пью.
– Тогда чай?
– Чай.
– Чёрный/зе…
– Чёрный.
Алексей налил в металлическую кружку кипяток из пластикового чайника, налил тёмно-коричневой заварки из пластикового заварника и разбавил холодной водой. Кружку он поставил на стол, ближе к другу, а сам уселся напротив.
– Я смотрю, потрепала тебя жизнь, – Ярослав сделал глоток и кинул жалостливый взгляд на улыбавшегося собеседника.
– Да… рак – это не шутки, но… я вылечился! Знаешь, как-то начинаешь ценить жизнь после такого, всё радует, даже неприятности.
– Ну, ты совсем другой стал, вот вспомнить… толстый загорелый человек… а теперь…
– Бывает… А куда ты пропал?
– Я? Да вот дела были… Да…
– Были… Согласись, что не были мы с тобой друзьями?
– Ничего себе смена разговора… Наверное, не были…
– Товарищи просто были…
– Да… Чем занимаешься?
– Да много чем. Руками работаю. Мебель, механизмы, ножички…
– Холодное оружие?
– Нет, ты что, мне проблемы с законом не нужны. Были заказы, но я не брал их.
– У меня к тебе дело.
– Конечно, а зачем ещё старых знакомых навещать…
– Ты не обижайся, но жизнь такая. Просто так приходить не получается.
– Так что за дело?
– Можешь изготовить мне несколько интересных вещей?
– Меч, кинжал?
– Мозг химиотерапия не убила…Меч! И… тэкко-каги.
– Когти?
– Ну да.
– Эх, не нравится мне это, но, ладно, помогу… Но учти, если менты нагрянут, скажу, что ты мне угрожал!
– Без проблем, я тебя прекрасно понимаю.
– Давай обсудим детали. Сталь.
– Очень качественная. И чтобы заточку хорошо держала, и крепкая была.
– Есть у меня один секретный сплав…Просто чума!
– Я немного знаю о металлах… Радиоактивный, поди, сплав-то?
– Не, но радиации лучше не подставлять…
– Постараюсь.
– Так, длина клинка меча.
– Примерно восемьдесят см.
– Отлично. Ширина?
– Сантиметров пять-шесть…
– Понятно. Прибамбасы какие-нибудь?
– Да не. Не будем понтоваться.
– А эти, когти…
– Ну, смотри. Во-первых, чтобы удобно было. Сами когти немного изогнуты… Как бы объяснить, получается, как четыре ножа должно быть.
– Я понял. Четыре… А длина?
– Двадцать?
– Не длинновато?
– Ну, можно сорок.
Они посмеялись.
– Ладно, двадцать.
– Сколько тебе времени надо?
– Не знаю… минимум три дня. Лучше неделя.
– Зайду через неделю.
– Уже уходишь? – спросил Алексей, когда Ярослав встал.
Каргин оглядел помещение. Только сейчас он заметил, что на столе стояла фотография в рамке. На ней он и Алексей (ещё до рака) держат двадцатикилограммового тёмного сома с длинными усами.
– Радоваться мелочам… – под нос сказал Ярослав.
– Что?
– Вот что хорошо в мирной жизни! Ты радуешься мелочам: пойманной рыбе, пятёрке в школе, нашёл на дороге полтинник, посмотрел новую серию сериала, пересмотрел старую серию «Смешариков»!
– А что тебе сейчас мешает этому радоваться?
– Не знаю…
– Вот ты же вроде оптимист, а несёшь какую-то ересь!
– Полностью оптимистом я не был никогда! Просто относительно других…
– В чём проблема? Почему сейчас не порадоваться мелочам?
– Деньги не нужны, рыба… как бы тоже, да и… Не знаю. Просто на рыбалку не удаётся выбраться, всё дела, дела.
– Это называется помешательство. Когда зациклился на чём-то одном, а всё, что радовало, не радует.
– Да… «Моби Дика» читал?
Алексей помотал головой.
– Я помню. Там похоже было. Капитан, как его… Аллах, Ахилл… Ахав! Вот он помешался на поимке кита, и его даже его любимая трубка не радовала! Но, я помешался?
– Наверное…
– Нет, нет… но… да… я же всегда об этом… мечтал?
– Поэтому я и не читаю. Ты вечно начитаешься какой-нибудь х*еты и несёшь всякую х*ету! То белый кит, то белый клык, то ещё какая-нибудь хренотень.
– Не надо тут! Книги – это…
– Ты не играл в компьютерные игры, якобы не жить в иллюзиях, а в настоящей жизни. Но при этом ты жил в ещё больших иллюзиях, читая книги. Сколько ты прожил в этих несуществующих мирах?
Ярослав плюхнулся на стул с печальнейшим лицом, выражавшим глубокое разочарование. А Алексей всё так же спокойно улыбался, да и вообще он всё говорил спокойно.
– Ладно, я пойду… – Ярослав встал, пряча взгляд со слезами.
– До встречи?
– До встречи…
Они обнялись, и Ярослав быстро покинул гараж.
***Тем временем…
Толстый слой липкого снега покрывал не слишком толстый лёд, покрывавший небольшое озеро, окружённое лысыми кустами и кустарниками, живыми от воробьёв. Алёна в тёплом костюме с трудом шагала по снегу, за спиной у неё рюкзачок и чехол с ледобуром. Озеро выглядело нетронутым, что довольно странно, ведь находилось в городе.
Тютчева ногой очистила площадку 2Х2 и просверлила две лунки, потом насадила на мормышки опарышей и опустила их в воду, понемногу разматывая пластиковые катушки.
Рыбалка.
***Тем временем.
Сергей вышел из машины, закрыл дверь и нажал на кнопочку на ключе. Машина пиликнула. Немецкий отправился в ближайший скромный магазинчик. Дверь со скрипом открылась, в нос ударил запах чего-то тухлого. Сергей отыскал винно-водочный отдел. Очереди нет.
– Пива, пожалуйста. Безалкогольного – я за рулём.
– Какого? Бренд… – хриплым голосом произнесла продавщица с крашеными рыжими волосами, с неприятной внешностью и с синим фартуком.
– А давайте… «К***», – задумавшись, произнёс Сергей.
– Сколько? – устало ответила она.
– Бутылочку.
– По 0,9 или 1,2?
– 0,9, – Сергей положил купюру, забрал бутылку и сдачу и ушёл.
Он отошёл поближе к дворам и открыл бутылку, окинул взглядом пяти- и девятиэтажки, сделал глоток, улыбнувшись. У его ног закружилась средних размеров бурая собака с короткой жёсткой шерстью, с висячими ушами, с узенькой мордочкой, с длинными стройными лапами и с тонким хвостом, покрытым очень короткими, но плотно лежащими волосками.
– Что, дорогая? – парень погладил собаку по голове. – Нет у меня ничего… Дворняжка? – он увидел на шее кожаный ошейник с серебристой пластинкой, на которой выгравировано курсивом «Элла». – По породе, в смысле. Куда хозяина дела?
– Элла, – раздался приятный женский голос, – не приставай к людям! – строго прикрикнула подбежавшая девушка с поводком в руках и несильно хлопнула собаку по боку, а потом почесала за ухом и ласково прибавила: – Не убегай далеко.
Сергей с любопытством посмотрел на девушку: голубые глаза, светлые волосы, выглядывавшие из-под чёрной тонкой шапочки, белый пуховичок прикрывал стройность, обтягивающие светло-синие джинсы, старые, но аккуратные бурые сапожки.
– Дворняжка, я ведь прав? – спросил он у девушки, пытавшейся пристегнуть поводок к ошейнику, но собака сопротивлялась, превращая всё это в игру.
– Да, помогите, пожалуйста.
Парень крепко схватился за ошейник, а девушка ловко зацепила металлический карабинчик за кольцо.
– Активная очень, – прокомментировала девушка.
– А вас как зовут?
– Вика, – девушка устало присела на лавочку.
– Серёжа, – он присел рядом. Собака положила свои лапы ему на колени, запачкав их.
– Элла!
– Да ничего страшного… – Немецкий ладонью стёр грязь, являвшуюся всего лишь песком со снегом.
Собака куда-то побежала, потянув за собой девушку. Очень быстро они скрылись из виду.
– Жаль… – протянул Сергей, допивая пиво. – Милая…
***Марк от нечего делать в который раз обходил бункер. Он хоть и оставался за главного, но до сих пор не знал многих комнат. Например, склад-Б: что там, не понятно. Лавров остановился перед широкой дверью с выгравированной надписью «склад-Б».
– Б, бэ, бэ…Бомба? Бункер? Бомбоубежище? Бар? – тут он хихикнул себе в кулак и прислонился ухом к двери: ни единого шороха. – Бог? Бордель? – Марк стал говорить все слова на букву «Б», отдаляясь от двери и смеясь.
Он забрёл в какие-то незнакомые ему коридоры: ничего сверхъестественного, просто тут он не был.
– Не заблудиться бы, – с улыбкой на лице он медленно шагал, разглядывая стены: через каждые десять метров на потолке висели лампочки дневного света, но они немощные, и поэтому на некоторых участках полумрак, навевавший страх и одиночество. Дверей нет, а вот это уже странно: в чём тогда смысл данного коридора. Вдруг, как писал Чехов: «в рассказах часто встречается это «но вдруг»», на стене он увидел надпись «2000». Марк провёл пальцами по надписи, на руках остался тонкий слой пыли.
– Можно предположить… это километры или метры. Глубина или расстояние. Не верится, что тут глубина два километра, а уж тем более две тысячи километров… Расстояние? Не, что-то не то. А где тогда другие надписи? Или вместе с пылью стёрли? Если бы не были выгравированы, я б так и подумал. Две тысячи… Две тысячи… А что в двухтысячном?.. А! Начало!
***На улице пошёл снег. Сначала это были миниатюрные редкие снежинки, которые даже забавляли. Теперь же началась настоящая метель. Снег мешал передвигаться, но не отнимал эту функцию полностью, потому что городские постройки мешали ветру набрать по-настоящему опасную скорость. Ярослав миновал гаражи и хотел вернуться к машине, но на пути ему встретилась крытая остановка. Он решил зайти, отдохнуть от этой метели, несмотря на то, что это его любимая стихия. Слово «крытая» употреблено почти в прямом смысле: металлическая плоская крыша, две таких же стенки, обклеенные рекламой, одна лавочка и четыре столбика по углам крыши, к трём из них крепились стены, четвёртый одиноко стоял, весь в белых, розовых, красных бумажках. На лавке сидела старушка, закутавшись в бурую шубу и обняв увесистую клетчатую сумку. У стенки стоял высокий человек без шапки, в чёрной куртке, в синих джинсах и в тёмно-серых ботинках. Волосы светлые, длинные, зачёсаны на бок, виски и затылок подстрижены коротко. Он стоял, прижавшись спиной к металлу, и разговаривал по синему телефону, сенсорному.
– Какие люди… – тихо произнёс Ярослав, постояв пару минут у защищавшей от снега стенки, разглядывая лицо человека, пытаясь понять, почему оно казалось знакомым.
– Мам, ну, ладно, давай, пока. Всё равно скоро дома буду, – человек убрал телефон в карман куртки. – Ярик, серьёзно, ты?
– Не ошибся.
Они пожали друг другу руки.
– Мы с тобой не виделись уже… Да как из школы выпустились!
– Да, Тём, много времени прошло, – с небольшой грустью в голосе подметил Ярослав. – Ну, как ты? Не женился ещё?
– Смеёшься? Я? Женился? – с усмешкой над собой ответил Артём.
– Ну ты даёшь! Ещё и с мамой живёшь. Угадал?
– Ага. А почему бы и нет? Домой пришёл – еду готовить не надо, убираться тоже. Не, иногда приходится, но если б один жил, приходилось б чаще. Дома рады, экономить сильно не надо. В кредит залазить тоже.
– Ничего удивительного. Обыватель, он и есть обыватель.
– Ой, а ты у нас супер самостоятельный! Если и живёшь не с родителями, то в какой-нибудь пещере. Жрёшь дошики и мальков, которых поймаешь. С Алёной разбежались поди!
– Много ты обо мне знаешь, – с гордостью заявил Каргин, хотя и понимал, что действительно жил в пещере.
– Давай, похвастайся, раз чего-то достиг… А чего молчишь? Сказать нечего? Ладно, хватит вы*бываться, может, по стаканчику или по рюмочке? Вот только не говори, что всё ещё не пьёшь – не поверю.
– Я всё же скажу: не пью. До свиданья, – деловито сказал Каргин, пожал собеседнику руку и ушёл. Ему было чем похвастаться, только нельзя этого делать.
***Марк продолжал своё «путешествие» по подземным тоннелям. Вдруг за стенами начался какой-то шум. Какой-то шорох, скрип, треск.
– А вот это плохо… – почти неслышно произнёс Марк, медленно пятясь обратно. Вскоре он побежал по коридорам, постоянно сворачивая не туда.
– Блин, Ярика же нет! Ладно, придётся к Никите идти.
Марк остановился на перекрёстке, пытаясь вспомнить, где находилась жилая часть. Постояв с минуту, он опять услышал шумы за стенами, махнул рукой и побежал наугад.
***– О, как сходил? Где был? – спросил Сергей, когда Ярослав подошёл к машине.
Он ничего не ответил, а только плюхнулся на сиденье, хлопнув дверью.
– Не хлопай! Не в жигулях! – развернувшись и заглянув в пассажирскую часть, рявкнул Немецкий. – Проезд тридцать рублей! Оплата водителю.
Каргин отвернулся к окну:
– Давай, к озёрам…
– Понял. Я вот думаю, может тоже порыбачить?
Ярослав вздохнул и закрыл глаза.
– Надо будет сегодня в зал сходить. У нас же есть зал?
– Есть, – безразлично бросил Ярослав.
– Кайф! Погнали в зал?
– Посмотрим…
– Посмотрим! – передразнил его Сергей. – Лопата есть?
– Нахрена?
– Погоду видел? Алёнку твою откапывать! – посмеялся Немецкий.
– Не смешно.
– Смешно. Это ты просто не в настроении. Чего мрачный такой?
– Всё равно не поймёшь.
– Да куда уж мне!
– Ты-то чего такой весёлый?
– Ты тоже не поймёшь.
– Вот и всё. Квиты.
***Алёна заметила силуэт человека, приближавшегося к ней. Поклёвка. Подсечка. Пару мгновений и серебряный карасик меньше ладошки на снегу.