Граф советской эстрады

Глава 1

Я вылетел из Москвы в 8:35 вечера 1 мая, надеясь уже через два часа быть в Симферополе. Лететь пришлось эконом-классом, потому что билеты брал в последний момент. Чёрт знает что, как будто вся Москва решила махнуть в Крым на майские. Люди летят развлекаться, гулять, самые отчаянные, возможно, даже полезут в море. И только у меня действительно важное дело, не терпящее отлагательств. Если старик мне не поможет, конец всему.

Милая стюардесса наклонилась надо мной, вырывая из невесёлых мыслей:

— Воду с газом или без?

Это всё, что она могла мне предложить. Воду… Учитывая все обстоятельства, стоило бы махнуть водки. Ну или какой-нибудь виски, коньяк, что там носят на нормальных рейсах?

— С газом, пожалуйста.

Картонный стаканчик, вода с затхлым запахом, как будто из бачка унитаза. Не то чтобы я пробовал пить из бачка… Когда я прилечу, уже будет ночь. А до городка, где живёт старикан, ехать ещё не меньше часа. При условии, что я сразу найду такси. Агрегаторы у них хотя бы работают или придётся ловить местного бомбилу в аэропорту?

Немыслимо, конечно. Я, Артур Вейзер, ещё вчера возглавлявший все музыкальные хит-парады этой страны, собравший «Мегаспорт» на свой сольный концерт, обладатель премии «Золотой резонатор», лечу в заплёванную деревню заплёванными авиалиниями, чтобы встретиться с какой-то кучкой нафталина, которой даже моль побрезговала. Потому что только от неё теперь зависит моя судьба. Абсурд.

Что, собственно, произошло? Даже не знаю, как объяснить. Кажется, я просто вошёл не в ту дверь. Праздновали мой тридцать первый день рождения. Самая обыкновенная тусовка, клубешник. Ну, возможно, с чуть более оригинальным дресс-кодом, чем обычно. Вход по приглашениям, только для своих. Выпивка, стриптиз, ну ничего особенного. А наутро все издания написали, что шоу-бизнес погряз в разврате. Моё имя полоскали во всех заголовках, фотографии с вечеринки не выложил только ленивый. Ну ладно, та, на которой я позировал не совсем одетым на столе, была лишней… И вдруг у меня один за одним стали отменяться концерты. Организаторы разрывали контракты, иногда даже в убыток себе, потому что по договору я уже получил аванс и не был обязан его возвращать, если расторжение исходит от заказчика. Отменились мои выступления во всех государственных концертах на майские праздники. Но хуже всего, что обо мне перестали писать хоть что-нибудь хорошее. Теперь моё имя появлялось в СМИ только в контексте скандала. А когда мы срочно выпустили новый трек, на него никто даже не обратил внимания. Кроме самых преданных поклонников, но их робкие комментарии просто потонули в море хейта в моих собственных соцсетях. И самое ужасное — на фоне дикого стресса у меня пропал голос. Певческий голос, конечно, говорить-то я могу. Побегал по врачам, все только руками развели — со связками полный порядок. И, когда я уже в отчаянии обратился к Шульцу, восьмидесятилетнему фониатру, который лечил ещё моего отца, и тот тоже сообщил, что я здоров, у меня не выдержали нервы.

— А у вас никакого стресса не случалось за последнее время, молодой человек? — поинтересовался Вольф Абрамович, осмотрев мои связки.

Очевидно, дед не следил за новостями шоу-бизнеса, возможно, у него даже не было смартфона и социальных сетей. И тут я, здоровый лоб, зарыдал как ребёнок. Натурально размазывал сопли, сидя в кожаном кресле в квартире Шульца на Котельнической набережной, и рассказывал обо всём, что со мной произошло. Что я сам не понял, как оказался на той вечеринке, и уж тем более не понял, как это привело к моей отмене. Я спохватился, что деду такая терминология может быть неочевидна, но он только грустно улыбался.

— Ничего не меняется, надо же, — изрёк он наконец. — История ходит по кругу.

— И что мне теперь делать? — почти прорыдал я. — Голоса нет, концертов нет, публикаций нет. А самое главное, меня все ненавидят! Моя публика меня ненавидит. Раньше мне писали, как меня любят, а теперь на меня льют говно… Что мне делать?

— Понятия не имею, — хмыкнул Шульц. — Но знаю того, кто всё это уже видел и проходил. Съездите к Туманову.

— К кому? — Фамилию я слышал впервые.

— Ко Всеволоду Туманову. Был такой известный эстрадный артист, певец. Кто-то считал, что власти его всегда любили. Менялись правители, эпохи, а он оставался любимцем и зрителей, и вождей. Его коллег отлучали от сцены, кто-то сходил с неё сам, теряя популярность, кто-то, как вы, попадал в скандалы, а Туманов лавировал между любыми неприятностями, оставаясь всегда на коне. Интересный мужик. Боюсь даже посчитать, сколько ему сейчас лет, он-то постарше меня будет. Но мы не так давно общались с ним, так что могу заверить: жив-здоров и в трезвой памяти. Живёт в Прибрежном. Это маленький городок в Крыму, практически деревня. Я ему позвоню насчёт вас, предупрежу.

— Да неудобно как-то, — возразил я. — Я его знать не знаю, он меня. Да и чем он мне поможет?

— Как минимум — советом. А может, и ещё чем-нибудь. Старыми связями, например. Раньше его называли серым кардиналом нашей эстрады. Ну чем вы рискуете? В худшем случае потеряете время, так у вас его теперь навалом.

Мне оставалось только согласиться. И вот я лечу в Крым, к одному странному старикану по протекции другого странного старикана. И ещё даже не подозреваю, что на самом деле могу потерять жизнь.

***

Трап подали самый обычный, по которому надо спускаться к автобусу. К автобусу, а не к «Мерседесу Виано», как я привык на гастролях. Когда я заходил в уже переполненный автобус, первой мыслью было — сейчас меня узнают и растерзают на сувениры. Но на меня никто даже не обратил внимания. Возможно, всё дело в кепке и тёмных очках, но стало ещё тоскливее.

Я летел без багажа, с сумкой ручной клади, рассчитывая провести в Прибрежном пару дней. А… я же не сказал самого главного. Жить мне предстояло в доме Туманова. Потому что в Прибрежном всего две гостиницы! И обе они переполнены! Впрочем, Шульц заверил меня, что у старика огромный роскошный дом, который гораздо лучше любой местной гостиницы, и он будет только рад гостям. Я сильно сомневался в обоих утверждениях, но у меня уже не было сил спорить и сопротивляться. Я просто хотел, чтобы этот кошмар закончился. И если его может закончить какой-то древний дед, я согласен спать хоть на коврике у его двери.

Я вышел из здания аэровокзала, вдохнул тёплый, пахнущий почему-то лавандой воздух и вдруг подумал, что теперь всё будет хорошо. Идиот.

Порефлексировав пару минут на чистое звёздное небо с непривычно яркими и близкими звёздами, я достал телефон, чтобы вызвать такси. Сети не было. Чертыхнувшись, я сменил приоритетную сим-карту. Сети не было всё равно. Оба оператора молчали. Потрясающе…

— Ехать надо? — прозвучал голос где-то сзади.

Я обернулся. Передо мной стоял дед в расстёгнутой на две пуговицы клетчатой рубашке. От деда ощутимо несло потом и табаком. Ещё не хватало… Я хотел сказать «не надо», но почему-то ляпнул:

— В Прибрежный довезёшь?

— Довезу, — спокойно кивнул дед. — Пошли.

— Куда пошли? А машина-то где? — удивился я.

— Там. — Дед махнул куда-то в сторону. — Дойти до неё надо. В аэропорту стоянка платная, я не миллионер.

Я уже ничему не удивлялся. Мне чертовски всё это надоело. Я хотел быстрее оказаться у Туманова, выяснить, может ли он мне помочь. Потом принять душ, а лучше ванну, выпить чего-нибудь покрепче и завалиться спать. Меня уже успели утомить эти экзотические приключения на отечественном юге, честное слово. Мы потащились за территорию аэропорта искать машину. Впрочем, «машина» — слишком смелое название для ведра с гайками, которое нас ждало. Лет ему, я думаю, было столько же, сколько и деду. Ведро воняло бензином и заводилось с рёвом носорога, и я еле упихал свои два метра на заднее сиденье.

— Меня Колей зовут, — сообщил дед, трогаясь с места.

— Артур, — представился я.

— Домчим за полчаса, — заверил Коля. — Всеволод Алексеевич уже ждёт.

Я вздрогнул. Я ведь не говорил, к кому еду. Я даже точный адрес не успел назвать. Откуда он, собственно… Но додумать мысль я не успел, потому что у меня звякнул телефон. Я тут же схватил оживший аппарат. Сеть появилась! Пришло сообщение с неизвестного номера. Обычно я такие не открываю, но в этот вечер я сделал слишком много того, что не стал бы делать прежде. Так что одно сообщение уже ничего не изменит.

«Добро пожаловать в Прибрежный! Надеюсь, погода порадовала! С нетерпением жду вас. Всеволод Туманов».

Сообщение как сообщение. Немного старомодно, но столетний дед вполне может быть немного старомоден. Я так и не понял, что меня смущает. Коля тем временем закладывал лихие повороты на и без того петляющей дороге. Кстати, очень плохо освещённой. Тут про фонари не знают, что ли, или электричество экономят? Удивительно, как Коля видит в такой темноте в его-то возрасте. И реакция у него, конечно, дай боже. В какой-то момент нам навстречу вылетела иномарка, неудачно перестроившись перед очередным слепым поворотом. Фары иномарки ослепили даже меня, сердце улетело в пятки. Сейчас мы разобьёмся, понял я. Но в следующую секунду Коля легко ушёл от столкновения и невозмутимо продолжил рассказ о том, что зимы в этом году толком и не было, значит, лето будет жарким.

— Дядь Коль, а ты давно за рулём? — спросил я, чтобы поддержать беседу, а заодно выразить восхищение водительскими навыками деда.

— Да уж полвека, наверное, — хмыкнул дед.

— Не тяжело в таком возрасте водить?

— А что тут тяжёлого? — удивился Коля.

В следующую секунду он так резко вильнул вправо, что я долбанулся башкой о ручку над окном. Идиотская конструкция отечественных машин, кто вообще придумал ручки над окнами прикручивать?

— Кошка дорогу перебегала, — доверительно сообщил Коля, выравнивая машину.

Дальше мы ехали молча, больше отвлекать водителя от дороги разговорами желания не возникало. Я вообще постарался отвлечься и смотреть не прямо, а вбок: любовался морем, вдоль которого теперь проходила трасса. Кораблями, стоящими на рейде. Звёздным небом. Думал о том, что зря себя накручиваю. Хороший, тёплый город, простые, душевные люди. Почему во всём надо искать подвох? Мы там, в своей Москве, совсем уже от реальности оторвались. А настоящее — оно вот тут, в «Жигулях» этих прокуренных, воняющих бензином и потом дяди Коли. В городе, где все друг друга знают и не нужен мобильный телефон, чтобы вызвать такси или узнать адрес.

Телефон. И тут до меня дошло. Шульц давал мне номер Туманова. И я его сохранил в телефоне. Но сообщение от Туманова пришло с незнакомого номера.

«У него просто две сим-карты, как и у тебя, успокойся, — сказал я сам себе. — Хватит уже паниковать. Что ты психуешь? Съест тебя Туманов, что ли?»

— Скоро приедем, — сообщил дядя Коля. — Вон его замок. Ишь, отгрохали махину.

Я посмотрел в направлении, куда показывал дядя Коля. Дом на горе и правда смахивал на небольшой замок. Три этажа, облицованных чёрным гранитом. И никакой подсветки. Просто глыба чёрного камня с островерхими крышами башен. Однако вкус у старика… Нет, у нас на Рублёвке такое вообще не редкость, но почему-то здесь, в окружении гор и моря, замок смотрелся куда более внушительно и уместно, чем новострои моих коллег в Москве, впихнутые между соседских заборов, сосен и березок. Интересно, сколько ж эта легенда эстрады бабла заработала за всю жизнь, чтоб такой домик построить…

Мы подъехали к воротам. Большим кованым воротам, ведущим на территорию.

— Выходи, — скомандовал дядя Коля, не заглушая мотор.

— Сколько? — спросил я, доставая из кармана бумажник — вряд ли дядя Коля принимал карточки.

В этот момент произошло сразу несколько событий. Заскрипели, открываясь, ворота. А где-то вдали завыли собаки. По крайней мере, я очень надеялся, что это собаки, потому что, честно сказать, вой больше походил на волчий.

— Так сколько? — повторил я вопрос внезапно замолчавшему дяде Коле.

— Да нисколько, вылезай уже, — рявкнул тот.

Обалдевший от столь резкой перемены, я вывалился из машины. «Жигули» рванули с места с такой скоростью, будто были как минимум «БМВ». Я в растерянности огляделся. Ворота всё ещё медленно разъезжались — оказывается, они были автоматическими. Немудрено, попробуй вручную такую махину открой. Собаки всё ещё выли, и вой как будто приближался. Я заозирался по сторонам. Ночь, пустая дорога, вой непонятных зверей и зловещий скрип высоких ворот. И я, идиот из Москвы, с сумкой модного бренда, в которой нет ничего, что может спасти мне жизнь. Сейчас окажется, что дедуля — сексуальный маньяк, который заманивает наивных молодых артистов…

— Добрый вечер! — раздался голос.

Я резко обернулся. В воротах не было никакого деда. Там стояла невысокая худенькая женщина чуть за сорок. Черноволосая, черноглазая, с короткой стрижкой и в старомодном чёрном платье до пола.

— Артур Вейзер, я правильно понимаю? Проходите, Туманов давно вас ждёт. — Она посторонилась и чуть заметно улыбнулась. — Будем знакомы, я — Саша.