Граф советской эстрады

— Симку мне переставь, — бросил я, кладя на стол старый мобильник.

Через несколько минут я уже был возле фонтана, загружая на ходу новый телефон. Сашу увидел через стекло аптечной двери, она как раз расплачивалась. Видимо, в аптеке до неё была очередь. Тут я вспомнил, что собирался купить таблетки от изжоги. Вчера сжевал последнюю, и теперь Сашин омлет стоял у меня комом в горле. Давно мучаюсь, тоже последствия гастрольной жизни. И я зашёл в аптеку.

— Всеволоду Алексеевичу привет передавайте, — услышал я слова аптекарши. — Давно его не видела. Как он поживает?

— Отлично поживает, — отозвалась Саша вполне миролюбиво.

— Что-то вы давно для него новые иглы не брали. И инсулин. Нам теперь отличный возят, израильский.

Саша на секунду замялась.

— Нам сейчас по квоте выдают в государственной аптеке.

У аптекарши вытянулось лицо. Видимо, она не питала иллюзий насчёт отечественного инсулина. А я снова задумался. Туфли для Саши за пару тысяч долларов и бесплатный инсулин по квоте для себя? Я невольно бросил взгляд на Сашины покупки. У неё в руках было несколько пачек спиртовых салфеток и банка каких-то БАДов.

— Лучше бы железо капать, конечно, — продолжила аптекарша. — Таблетки не особо эффективны…

— Я знаю, — оборвала её Саша таким тоном, каким можно гвозди заколачивать. — Я тоже врач. Всего доброго. — Развернулась и чуть не врезалась в меня. — А ты что здесь делаешь?

Да уж, Сашенька сегодня сама любезность.

— Собираюсь купить таблетки от изжоги. Дайте, пожалуйста, со вкусом апельсина.

— Со вкусом говна на лопате, — прошипела Саша. — Эта дрянь не лечит, только заглушает. А лечит…

Она назвала какой-то препарат. Аптекарша послушно выдала и то, и другое. Я расплатился. Странные у Туманова пристрастия, очень странные. Я понимаю, в его возрасте вряд ли большой выбор и супермодели ему не светили. Но Саша всё же слишком экзотический вариант.

Мы вышли из аптеки. Саша достала мобильник, проверила, нет ли новых сообщений, осталась явно недовольна, засунула его обратно в портмоне. Любопытно, она носит платье и мужское портмоне одновременно, причём портмоне очень дорогого бренда. У Туманова отжала, что ли?

— Ты телефон-то купил? — поинтересовалась она.

— Да, взял такой же, как и был. Повезло, что тут нашёлся последний айфон.

— Не такая уж у нас и дыра, — буркнула Саша. — Пошли в кофейню поднимемся. Здесь есть очень приличная.

Я кивнул и потащился за ней на эскалатор. Заодно, вспомнив о мобильнике, я разблокировал экран. Надо посмотреть, что у меня в мессенджерах делается. И свою учётную запись восстановить.

Но меня ждало разочарование. Айфон не ловил мобильную сеть. Вообще! Ни одной палочки, ни по обычной симке, ни по виртуальной. Что за чертовщина?

— А у вас тут какой оператор нормально ловит? — поинтересовался я.

— Да все. — Саша пожала плечами. — Прибрежный — нормальный город. Это вы там в Москве считаете, что за МКАДом жизни нет. А она есть, поверь. Я достаточно по нашей стране покаталась, всякое видела: и Новый Арбат, и Верхние Ели. Разница не такая уж большая.

— Странно, у меня сети нет, — заметил я, пропустив всю её речь мимо ушей. — Симка, что ли, глюкнула? Давай вернёмся в салон, попрошу, чтобы восстановили.

— А паспорт у тебя с собой? — меланхолично поинтересовалась Саша. — Без паспорта не восстановят.

Она была права. Я полез во внутренний карман куртки, где хранил бумажник и документы. Паспорта не было. Чёрт… Наверное, после досмотра в аэропорту сунул его в сумку, со мной иногда так бывает. А сумка осталась в доме Тумановых. Теперь до следующего выезда в город ждать. Понятно, что можно прямо сегодня метнуться туда-сюда, но опять просить Сашу вызвать машину, опять тянуть время…

— Да расслабься ты. — Саша первой вошла в кофейню, даже не дождавшись, чтобы я придержал для неё дверь. — Куда ты так спешишь? Работы у тебя в Москве нет, ты в опале. Я бы на твоём месте как раз схоронилась на пару недель, а то и месяцев подальше от камер и журналистов. И в соцсетях тоже ничего не выкладывала бы, кстати. Гуляй вон по Прибрежному, наслаждайся видами. Кофе рекомендую венский с корицей, очень хорошо делают. А мне как обычно.

Последняя фраза была адресована подошедшей официантке. Судя по понятливому кивку девушки, она отлично знала Сашу и помнила о её предпочтениях.

— Да, давайте венский, — согласился я и сам себе удивился: я ведь не люблю корицу и сливки.

— Отдыхай, кайфуй, ты же в Прибрежном. В море купаться, конечно, холодновато, но у нас на заднем дворе бассейн с подогревом. В твоём полном распоряжении…

Однако... Я же говорю, у старика денег немерено.

— А когда всё поутихнет, про скандал забудут, Всеволод Алексеевич устроит твоё триумфальное возвращение. Поверь, с его связями это будет довольно просто.

— А сразу нельзя? — ляпнул я то, что вертелось на языке. — Зачем ждать?

— Нельзя. Сразу даже Рубинского за косяки не прощали. А ты накосячил знатно.

Я понятия не имел, кто такой Рубинский. Но Саша, вспомнив о нём, даже улыбнулась.

Нам принесли кофе. Мне венский, с пышной шапкой взбитых сливок, посыпанных корицей и политых шоколадом. Саше — раф, отчётливо пахнущий пряниками. Прежде чем сделать первый глоток, она снова проверила телефон.

— От Туманова сообщений ждёшь? — полюбопытствовал я.

Саша кивнула, но молча, без каких-либо пояснений. Трудно с ней вести светские разговоры.

— Вы давно вместе? — снова попробовал я.

— Люди столько не живут, — хмыкнула Саша.

— А как вы познакомились, если не секрет?

— Я была его фанаткой.

И замолчала. Другая бы уже вывалила мне целую историю любви. Уточняющих вопросов задавать больше не хотелось. Да и так всё понятно. Стареющий мэтр, преданная поклонница. Для него последний шанс обрести личное счастье, для неё, полагаю, тоже. Единственное, что не вписывалось в уравнение, так это жена Туманова, о которой старик недавно упоминал.

— Допил? — Саша посмотрела на мою опустевшую чашку. — Можем ехать домой или ещё куда-то надо?

Вот и погуляли. Подышали свежим воздухом, развлеклись, мило побеседовали.

— Нет, больше никуда не надо.

— Тогда вызываю машину. — Саша снова достала телефон.

— Слушай, а может быть, вызовем что-нибудь поприличнее? Я заплачу. Не хочу обижать дядю Колю, но эти «Жигули»…

— Дядя Коля у нас работает, — коротко ответила Саша. — А обычное такси к нам не поедет. Ещё вопросы есть?

Больше вопросов у меня не было. И я покорно потащился за странной маленькой женщиной в чёрном платье, имеющей надо мной какую-то необъяснимую власть.

***

— Дом у вас, конечно, огромный, — заметил я, когда мы подъехали к воротам.

— Да. — Саша кивнула. — Спасибо, дядя Коля. Будь здоров.

— Теперь уж буду, — буркнул Коля.

Он закрыл за Сашей дверь, дождался, пока я выйду из машины, и дал по газам. Мы пошли через сад с высокими раскидистыми деревьями и аккуратно подстриженными кустами. Некоторые из них цвели мелкими беленькими соцветиями и выглядели очень нарядно. Огромная сирень росла прямо у входа в дом, и запах цветущей сирени наполнял весь сад. Арку перед входом оплетали белые и розовые рододендроны. Красиво, по-южному ярко, но сколько же надо сил, чтобы за этим всем ухаживать!

— У нас раньше был маленький дом, — пояснила вдруг Саша во внезапном приливе разговорчивости. — Одноэтажный, Всеволоду Алексеевичу было тяжело подниматься по лестницам. А потом… скажем так, обстоятельства поменялись, и он решил воплотить нашу давнюю мечту о большом доме. И мы купили этот. Побольше площадью и подальше от людей.

— А кто дизайном занимался? Очень он у вас… необычный.

Я ожидал услышать какую-нибудь известную фамилию. Очевидно, что тут потрудилась целая команда. Не знаю, зачем мне эта информация, вряд ли я в ближайшее время заработаю столько денег. Да и отгрохать нечто подобное в Москве наверняка дороже раз в пять.

— Сами. — Саша пожала плечами. — У нас со Всеволодом Алексеевичем всегда совпадали вкусы. Заодно нашли себе развлечение на пару месяцев.

— И ты сама убираешь такую махину? Тут же квадратов триста?

— Пятьсот. Нет, конечно. Через день приходит домработница Наташа. А садом Коля занимается в свободное время. Я бы и сама справлялась, но Всеволод Алексеевич сердится. Поэтому на мне только приготовление еды и уборка нашего с ним этажа.

Я хотел ещё спросить насчёт странного расположения комнат. Ну правда, если бы я строил такой большой дом, я бы сделал гостевые комнаты на самом верхнем этаже, а свою спальню расположил бы пониже. Саша сказала, что раньше Туманову было сложно подниматься по лестницам, в прошедшем времени. Наверное, сделал операцию по замене суставов, я слышал про такие. Но всё равно он не молодеет. Проще же на второй этаж подниматься, чем на третий.

Но задать вопрос я не успел, потому что мы зашли в дом. И Саша замерла на входе в гостиную, так что я едва не сшиб её. Однако, было от чего остолбенеть. Домработница Наташа, говорите?

То, что это именно она, я поняла сразу. Потому что в руках у девушки был пипидастр, щёточка из перьев, которой удобно смахивать пыль с поверхностей. Пипидастром она и отбивалась от Туманова. Но очень слабенько отбивалась, я бы сказал, для приличия. Глупое подхихикиванье свидетельствовало о том же.

— Ой, ну Всеволод Алексеевич, ну прекратите.

Они сидели на диване. Наташа, пухленькая смешливая блондинка, со своим пипидастром, и Туманов в халате с золотыми кистями. Халат слегка разошёлся на груди, а сам Туманов, обычно бледный, даже разрумянился. А уж как горели у него глаза!

— Наташенька, золотце, ты слишком много работаешь. Тут и так идеально чисто. Посиди пять минут со стариком.

— Ну какой же вы старик, Всеволод Алексеевич!

И снова глупое подхихикиванье. А рука Туманова обнимала девушку за талию, и можно было не сомневаться, какие у него планы.

— Всеволод Алексеевич абсолютно прав, здесь и так чисто, — отчеканила Саша, и каждое слово разлетелось по гулкой гостиной. — Поэтому вы, Наталья, на сегодня можете быть свободны. Хотя, пожалуй, не на сегодня, а навсегда. Расчёт я вам сделаю, остаток зарплаты за месяц придёт на карту.

Хихиканье тут же смолкло. Наташа подскочила с дивана. Туманов, что примечательно, даже бровью не повёл. Как сидел, развалившись, так и продолжил сидеть, только похотливая улыбка сменилась на ироничную усмешку.

— Простите, Александра Николаевна, это совершенно не то, что вы подумали, — залепетала Наташа.

— Я вообще ничего не подумала и не собираюсь думать о вас ещё хотя бы секунду. Вам показать, где дверь, или вы помните?

Наташа помедлила пару секунд, видимо, в надежде, что Туманов её остановит, что он вообще как-то вмешается. Но старик, казалось, слился с диваном, только смотрел на Сашу, откровенно любуясь. Я почувствовал себя лишним в этой семейной сцене. Причём сцена-то сама по себе была тривиальной. Я, к счастью, не был женат, но даже с мимолётными подругами случались подобные истории, когда одна уже пришла, а вторая ещё не вышла из звёздной опочивальни. Хотя, надо заметить, я никогда никому из них ничего не обещал и в вечной любви не признавался. А у этих двоих явно долгие отношения, а не случайный секс. Что ж, милая Саша, если ты уводишь мужика у законной супруги, будь уверена, когда-нибудь у тебя его уведёт следующая, ещё моложе, чем ты. Или хотя бы попытается.

— Пойду к себе в комнату, — пробормотал я. — Надо разобраться с телефоном и паспорт найти.

Саша, казалось, даже не заметила моих слов, Туманов тоже. Так что я быстренько поднялся на второй этаж. Терпеть не могу семейные драмы. Но. прежде чем войти в комнату, я всё-таки задержался в коридоре. Уж больно интересно было, как выкрутится старик, пойманный с поличным. Однако ну и либидо у него в таком возрасте. Вроде только этой ночью они с Сашей веселились, и с утра уже на Наташу потянуло?

— Всеволод Алексеевич, я же просила! — услышал я голос Саши. — Ну что вы творите!

— А что я должен был делать, по-твоему? Надо как-то решать проблему, сама она не рассосётся.

— У нас есть решение. Простое и безопасное. Идеальное!

— Оно меня не устраивает!

— А вот эта вся грязь вас устраивает, да? Ну вот только домработницы не хватало. Как вы вообще могли? А если у неё какая-нибудь дрянь? ВПЧ, СПИД, гепатит?

— Саша, ты правда думаешь, что я могу заболеть всем, что ты сейчас перечислила?

Голос старика звучал мягко. Он ни капельки не разозлился, не смутился, не расстроился. Потрясающее самообладание!

— Я вас очень прошу, Всеволод Алексеевич. Просто дайте мне выполнять своё предназначение.

— Мы с тобой очень по-разному понимаем твоё предназначение. Я хочу, чтобы ты была жива и здорова.

— Я жива и здорова. Но видеть вот это всё…

— Саша, ты же понимаешь…

— Понимаю, но меня тошнит!

— Вот, это от анемии. Кстати, ты купила железо?

— Купила.

Они перешли с повышенных тонов на обычный разговор, и я перестал разбирать слова. Кажется, это была самая странная ссора после предполагаемой измены, какую мне доводилось видеть в принципе, включая не только жизнь, но и кино.

Зайдя в комнату, я занялся поисками паспорта. Проверил все карманы, перетряхнул сумку — его нигде не было. Странно, куда мог деться? То есть теперь у меня нет ни телефона, ни документов. Может, в машине у дяди Коли выронил, когда ехал сюда из аэропорта? Надо спросить.

В дверь постучали. Я было обрадовался, что пришла Саша и можно будет попросить её позвонить Коле. Но на пороге стоял Туманов. По-прежнему невозмутимый и довольный жизнью, как будто не скандалил только что с благоверной.

— Артур, я собираюсь поплавать в бассейне. Подумал, может, ты захочешь ко мне присоединиться?

— А не холодно? — Я с сомнением посмотрел в окно.

— Бассейн с подогревом, а если замёрзнем, можем сходить в сауну, она у нас тоже имеется. Бар, кстати, также в твоём полном распоряжении. Он возле бассейна, пойдём, покажу.

— Однако, — присвистнул я. — Красиво живёте, Всеволод Алексеевич.

— Могу себе позволить на старости лет. И ты сможешь, если не будешь дураком, — хмыкнул Туманов. — Плавки есть или одолжить?

Плавки у меня, что удивительно, были. Догадался кинуть в сумку, отправляясь в Прибрежный. Я быстро переоделся, накинул сверху халат. Туманов ждал меня в коридоре. Вместе мы спустились по лестнице, прошли через гостиную и небольшую комнату, единственным примечательным предметом в которой был рояль, и оказались на заднем дворе.

— Инструментом, кстати, тоже можешь пользоваться, — пояснил Туманов по дороге. — А на втором этаже есть мини-студия, там всё, что нужно для звукозаписи. Недавно, кстати, приобрёл отличный микрофон. Тульский, представляешь? Наши наконец-то научились делать. Звук передаёт потрясающе, я уже записал несколько новых песен с ним, очень доволен.

Обалдеть. Старик в таком возрасте не только сохранил голос, но и записывает новые песни? Даже студию дома организовал? Как такое вообще возможно? Есть же какие-то законы природы, старение связок, в конце концов. Кто он? По идее, баритон. Они позже стареют, чем мы, теноры. Но всё равно, законы природы-то на всех распространяются. И куда он, интересно, потом свои треки девает? Ну не на радио же в ротацию отправляет? Если только на какую-нибудь специальную радиостанцию «Нафталин ФМ».

— Вы так говорите, как будто меня у себя жить оставляете, — усмехнулся я.

— Ну, жить — не жить, но я настоятельно советую тебе задержаться в Прибрежном. В Москве тебя всё равно не ждёт ничего, кроме проблем. А когда появится повод, скажем какой-нибудь подходящий концерт, поедем с тобой в Первопрестольную вместе. Выведу тебя в правительственном концерте, и все вопросы снимутся сами собой. Можем даже дуэт какой-нибудь записать для верности. Как тебе идея?

— У меня голос пропал, — напомнил я.

— Я тебе уже говорил, вернётся, — безмятежно отозвался Туманов. — Отдохнёшь как следует, и вернётся. Ныряй.

Он скинул халат на один из лежаков, стоящих вдоль бассейна, и я вдруг понял, что передо мной не такой уж и старик. Тело у Туманова было крепким и подтянутым. Не двадцатилетний мачо, конечно, но нормальный мужик. Ему ещё с фигурой повезло, осанка роскошная, плечи широкие. И нырнул, легко оттолкнувшись ногами, в воду вошёл почти без брызг и тут же вынырнул, довольный и мокрый.

— Ну чего ждёшь? Водичка отличная. Я держу температуру воды двадцать шесть градусов, но можно прибавить, если захочешь. Саша любит потеплее, но она бассейн не особо жалует, ждёт открытия морского сезона.

Я плюхнулся в воду вслед за стариком, и получилось у меня далеко не так изящно. Вода и правда была приятная. Думать о том, как придётся вылезать на довольно прохладный майский воздух, не хотелось. Впрочем, пока солнышко пригревает, нормально.

— Бассейн маловат, конечно, — продолжил Туманов, доплыв до бортика. — Десять метров. Надо было делать двадцать. Как-то я просчитался. Всю жизнь мечтал о своём бассейне, веришь? Очень люблю плавать. У меня раньше дом в Подмосковье был, так я всё там пытался бассейн вырыть. Но жена не давала, убеждала, что возни с ним больше, чем пользы, что зимой все трубы замёрзнут и полопаются. Может, и права она была, конечно. В итоге тот дом остался ей, без бассейна. А я теперь плаваю, когда захочется. Понимаешь, какой вывод надо сделать?

— Выбирай жену помоложе, чтоб не спорила? — ляпнул я первое, что подумал.

Туманов засмеялся. Слава богу, ирония и самоирония ему не чужды.

— Ну почти. Вообще я хотел сказать, что иногда надо просто набраться терпения и дождаться благоприятных обстоятельств. Но про жену тоже верно. Хотя Сашенька ещё как может спорить, если чувствует за собой правоту.

Я хотел сказать, что слышал сегодня, но вовремя прикусил язык.

Однако Туманов сам захотел продолжить:

— Надеюсь, тебя не слишком смутила сегодняшняя сцена?

— По крайней мере, она не смутила вас.

— Ну ты же меня как мужик мужика понимаешь, верно?

Честно говоря, я не понимал. Саша, конечно, весьма специфичная барышня, но он же сам такую выбрал. Сам ушёл к ней от жены, если я сделал правильные выводы. И любит она его до безумия, что очень бросается в глаза. Чисто внешне беленькая и пухленькая Наташа привлекательнее, но даже я уже понимаю разницу между девушками, с которыми хорошо провести одну ночь, и с теми, с кем можно прожить жизнь. Наташа явно из первых. И вряд ли Туманов этого не понимает. Ну и зачем так обижать Сашу? Если приспичило, мог бы как-то аккуратнее всё спланировать.

— Вы там не замёрзли? — раздался голос Саши. — Вам что-нибудь попить принести? Чаю или покрепче?

Я обернулся. Саша стояла у противоположного края бассейна с двумя полотенцами в руках. И ни её тон, ни выражение лица ничуть не напоминали о недавнем инциденте. Мне кажется или обиженные женщины выглядят совершенно иначе? Не несут в зубах полотенце спустя пару часов после того, как застукали мужика с любовницей.

— Мне кофе и булочку, Сашенька. Там вроде оставались с корицей, вкусные такие.

— Хорошо, Всеволод Алексеевич.

Однако у него ж диабет? Это нормально вообще — с диабетом булки лопать?

— Я сам до бара дойду, — осмелел я. — Саша, проводишь? Всеволод Алексеевич разрешил пользоваться его баром.

— Конечно. Для гостей и строили, — хмыкнула Саша. — Пошли.

Бар оказался ещё одной комнатой на первом этаже, из которой тоже можно было выйти к бассейну. Деревянные стеллажи для бутылок, барная стойка с высокими стульями, холодильник для вина с синей подсветкой. И десятки разномастных бокалов на специальном креплении над стойкой. Красиво живёт Туманов. Я, кажется, не устану это повторять. Просто даже интересно, он ведь много лет не работает. Откуда такие бабки? Может, даёт корпоративы? Да бред, ну кто будет заказывать на корпоратив Туманова? Его целевая аудитория тратит накопления в аптеке.

Я налил себе бокал шотландского виски и вернулся к бассейну. Туманов уже вылез из воды, завернулся в халат и расположился в шезлонге с чашкой чая. Саша сидела чуть поодаль и курила, по-мужски держа сигарету между большим и указательным пальцами.

— Вот она, настоящая жизнь, Артур, — изрёк Туманов, увидев меня. — Смотри, какой закат! Красота же!

Солнце и правда начало опускаться за горы, подсвечивая деревья на противоположном склоне розово-золотым.

— А вы всё рвётесь в Москву. Бесконечная гонка, гастроли, концерты, корпоративы. Больше денег, больше славы, больше заказов, ещё больше концертов. Зачем, Артур? Чтобы что?

«Чтобы отгрохать себе вот такой дом, например», — хотелось сказать мне.

— Надо уметь вовремя останавливаться и наслаждаться жизнью.

— А если жизнь — это и есть сцена?

Туманов даже обернулся ко мне. Посмотрел как-то особенно внимательно:

— Ты правда так считаешь или нахватался где-нибудь, чтоб в интервью умом блеснуть?

Стало даже обидно. Нет, я не собирался доказывать старикану, что сцена и публика для меня самое важное в жизни. Я ещё сам не понял, если честно, что для меня в жизни самое важное. Но да, я люблю свою профессию, я люблю выходить на сцену, люблю своего зрителя. Об этом, конечно, не принято в шоу-бизнесе говорить, только журналистам, как он верно заметил. А в артистическом кругу принято изображать циника, мол, всё ради денег. Но сейчас, когда у меня отобрали именно зрителя, а не деньги, я сразу ощутил потерю.

— Ладно, я понял, — усмехнулся старик, не дождавшись ответа. — Отрадно, что ещё есть искренняя молодёжь. Всему своё время, Артур. У тебя сейчас время строить карьеру, тебе кажется, что самое важное — это популярность и размер гонорара. Но поверь мне, наступит час, когда окажется, что самое важное — суметь утром встать без посторонней помощи. Успеть дойти до туалета. Не сдохнуть от лишней сожранной булки. И все твои нынешние проблемы покажутся тебе полной ерундой.

Я смотрел на Туманова, рассуждающего о возрасте и болезнях, и чувствовал несоответствие между его словами и тем, как он выглядел. Он явно вставал без посторонней помощи и не собирался умирать от диабета. Больные люди не прыгают так лихо в бассейн, да они вообще в него не полезут в мае: они простуды боятся. И не зажимают молодых девок где попало. Туманов крепок, бодр и весел. Странно ещё, что пьёт кофе, а не вискарь вместе со мной.

— Вот так-то. — Туманов со стуком поставил пустую чашку на столик и облизнул губы. — Очень вкусные булочки, Саша. Купи ещё такие, пожалуйста.

Глава 4

На следующий день я проснулся поздно. Несколько раз пытался продрать глаза, но за окном было так мрачно и серо, что я без сил снова валился на подушку. Когда всё-таки спустился в гостиную, напольные часы показывали половину первого. Туманов сидел в кресле возле разожжённого камина с телефоном в руках. Судя по тому, как быстро он тыкал в экран, старик с кем-то переписывался. Это показалось мне очень необычным. Я уже как-то привык видеть его с книгой, с газетой, с чем-то под стать местным декорациям. И смартфон в узкой бледной руке с выступающими венами выглядел неестественно. Ещё более неестественным казалось, что Туманов именно пишет сообщения, а не звонит.

— Ну и здоров ты спать, братец, — усмехнулся Туманов при моём появлении. — Иди теперь сам добывай себе пропитание на кухне, Сашу звать не буду. Она сегодня неважно себя чувствует, скорее всего, весь день проведёт в постели.

Я слегка удивился. Саша может неважно себя чувствовать? То есть наверняка может, как все люди, но я не представлял, чтобы Туманов сам разогревал или тем более готовил себе завтрак, пока Саша нежится в постели. Если я хоть что-то понимаю в людях, такая, как она, с температурой под сорок поползёт обслуживать его высочество.

Удивительно, что в этом доме был вполне современный двухдверный холодильник. Я ожидал увидеть что-то вроде ледника, а то бы и вообще в погреб какой-нибудь за съестным отправили. Но нет, обычный холодильник, на полках которого обнаружились колбаса, сыр, яйца, пакет с молоком, пакет с творогом, банка сметаны. На нижней полке стояла какая-то кастрюлька, заглянув под крышку которой, я определил, что внутри солянка. Кастрюлька была полной — видимо, Саша с вечера сварила на сегодня. Но доставать и разогревать солянку я не стал, рассудив, что пообедать ещё успею, надо сперва позавтракать. Так что обошёлся колбасой и сыром. Порыскал по полкам в поисках какого-нибудь соуса или на худой конец майонеза, чтобы окончательно добить свою диету. Ладно, будем честными, придерживаться диеты я бросил ещё неделю назад, когда стало понятно, что выступлений мне в ближайшем будущем не видать и за целостность концертных костюмов, которые могут лопнуть по швам, беспокоиться не надо. Но бутеры с колбасой и мазиком я всё же себе не позволял. А сейчас решил позволить.