Граф советской эстрады

Но ничего похожего на майонез на полках не наблюдалось. Я осмотрел обе дверцы, но в дверных держателях стояли только бутылки, видимо, с домашним вином. Странно, что они хранят вино в холодильнике, когда есть отдельный бар. Вряд ли же у них сразу пять открытых бутылок и все нужны именно на кухне. Уже ни на что не надеясь, я открыл ящик для овощей и фруктов. Ну вдруг Саша там прячет вредные продукты от Туманова. Интересно, диабетикам можно майонез? И вуаля! Я нашёл то, что искал! Ну почти. Я нашёл кетчуп. Тоже сойдёт на бутерброд намазать.

Взяв бутылку, я направился к разделочному столу строгать бутерброды. Можно ещё заглянуть в бар и стащить оттуда баночку тёмного пива. И со всем этим добром улечься в своей комнате у телевизора, включить какой-нибудь тупейший сериал и ни о чём не думать. По-моему, идеальный план. Интересно, в этом доме можно есть не за столом?

Я успел сделать три бутерброда, которые осталось только залить кетчупом. Уже занёс бутылку над первым, как услышал резкий окрик:

— Стой!

От неожиданности я выпустил бутылку из рук. Вот за каким чёртом Тумановы установили мраморные столешницы? И пол на кухне из керамогранита. Бутылка грохнулась об стол, разлетелась на куски, которые попадали на пол и рассыпались на ещё более мелкие осколки. Кетчупом залило всё, кроме моих бутербродов. Он ещё и очень жидким оказался, так что забрызгало даже Сашу. Стоявшую в дверях с очень мрачным выражением на бледном лице.

— Господи, Саша, я чуть инфаркт не схватил, — пробормотал я. — Ты чего так орёшь?

— Действительно, Сашенька.

А это уже Туманов собственной персоной, возник тут же в дверях словно из ниоткуда. Он обвёл кухню острым взглядом и как-то нервно несколько раз облизнулся.

Саша, увидев его, побледнела ещё больше:

— Всеволод Алексеевич, идите пока в спальню, пожалуйста. Я сейчас тут быстренько всё приберу. Идите, идите. Нечего вам тут делать.

Она его практически вытолкала из кухни. Не слишком-то почтительно.

— Можно было меня позвать, я бы подала завтрак, — проворчала Саша, доставая из угла совок и щётку. — Нет, не трогай ничего! Я сама всё уберу! Сядь вон там в уголке и дождись яичницы, хорошо?

А она, похоже, привыкла командовать. Только я-то не Туманов, за мной бегать с тарелкой необязательно.

— Саша, я сам могу сделать себе бутерброды. Уже практически сделал. Хотел добавить кетчуп! Ты чего так орала-то?

— Потому что это не кетчуп.

— А что?

— Соус кавказский. Очень острый. Пятьдесят тысяч Сковиллей.

— Чего?

— Просто очень острый. — Саша смахнула остатки соуса со столешницы тряпкой за секунду до того, как я решил попробовать капельку: интересно же, что за Сковилли такие. — Нормальным людям его нельзя.

— А диабетикам можно? — усмехнулся я.

— Никому нельзя. Туманову подарили как сувенир, с гастролей привезли. А кетчупа у нас нет, в нём слишком много сахара. Горчица есть, хочешь?

Я уже согласен был сожрать бутерброды просто так, всухомятку, но согласился на горчицу. Саша сделала мне кофе, заодно и себе тоже.

— Туманов сказал, ты сегодня плохо себя чувствуешь, — заметил я.

Саша действительно выглядела бледнее обычного и чашку держала двумя руками.

— Нормально я себя чувствую. — Саша дёрнула плечом. — Всеволод Алексеевич любит преувеличивать. Просто погода меняется. Какие планы на день?

— Да никаких. Буду валяться в кровати и смотреть фильмы. Если ты, конечно, не против?

— А почему я должна быть против? Ты в гостях. Делай то, что считаешь нужным. А в такую погоду в Прибрежном лучше занятия и не придумать.

Саша обняла себя руками. Мне показалось или её знобило? Сыро тут, конечно, несмотря на пылающий в гостиной камин.

— Моя воля, я б тоже сегодня никуда не выходила. Но мне надо на рынок. Так что могу что-то купить заодно, заказывай. Кетчуп?

Я покачал головой. Кетчупа мне уже как-то расхотелось.

— И не скучно тебе вот так? — спросил я. — В этом замке Синей Бороды. Маленький город, из всех развлечений — один торговый центр и рынок.

«Не скучно ли тебе со стариком?» — хотел я добавить, но благоразумно промолчал. Ну правда, Саша ещё довольно молодая женщина, а фактически привязана к Туманову, который, я так понимаю, никуда лишний раз не выезжает. Какой тогда смысл в его деньгах, если тебе просто некуда их тратить? Содержанки, которых мне прежде доводилось встречать, катались по заграницам, меняя Куршевель на Бали в зависимости от сезона, скупали дорогие тряпки в Италии, а если и застревали возле своих папиков в Москве, то проводили время в салонах красоты и на модных выставках. При таком раскладе можно и потерпеть старика рядом. А вот зачем это всё Саше, совершенно непонятно.

— Скучно? — Саша подняла на меня удивлённый взгляд. — Вообще нет. И знаешь, я бы даже хотела немножко поскучать. Не против, если закурю?

Она потянулась к подоконнику, на котором оказались пачка сигарет, зажигалка и даже пепельница в форме черепа. Окно Саша приоткрыла на проветривание, и с улицы тут же потянуло холодом.

Я думал, дальше последуют откровения. За сигаретой и кофе Саша расскажет, чем наполнена её жизнь и почему скучать ей не приходится. Но Саша курила молча, сосредоточенно глядя в одну точку, и если вела диалог, то исключительно мысленный и сама с собой. Нет, они, пожалуй, оба странные и друг друга стоят. Я бы не выдержал такую женщину рядом. Мне всегда нравились весёлые девочки, которые много улыбаются и мало думают. А Саша как будто всё время на войне: сосредоточенная, мрачная, готовая к нападению. Хотя никто нападать не собирается ни на неё, ни на её бесценного Туманова.

— Ладно, мне пора. — Саша затушила окурок в пепельнице и одним глотком допила кофе. — Хорошего дня, Артур. Если что-то понадобится, зови Всеволода Алексеевича, я вернусь часа через два.

Встала и вышла из кухни. Я задумчиво посмотрел ей вслед. Телефон у меня, между прочим, так и не работает. И как я должен звать Туманова? Кричать на весь огромный дом?

Впрочем, что мне могло понадобиться? Я всё-таки сходил до бара, разжился парой банок тёмного нефильтрованного, поднялся в свою спальню, включил телевизор. К моей радости, у Тумановых были подключены платные подписки, и я без труда нашёл сериал, который не досмотрел в Москве. Ткнул в пятую серию и сообразил, что в доме есть вайфай! Вот я идиот! Надо было сразу спросить у Саши пароль от вайфая и подключить телефон к нему! Теперь придётся ждать, пока она вернётся. Ну не идти же тревожить старика ради такой мелочи, да он и не знает этот пароль, скорее всего.

Ладно, чёрт с ним. Честно говоря, мне было даже хорошо без телефона. Никто от меня ничего не хотел, никто не дёргал. И я сам перестал бесконечно листать соцсети, смотреть сторисы и посты коллег о том, где они выступили, какую песню записали, что сожрали на очередной презентации. У меня получился детокс от интернета, и, что удивительно, назад в Сеть не особо и тянуло. Спешно уезжать я тоже раздумал: в Москве меня никто не ждёт, а старикан вчера весьма убедительно объяснял, как может мне помочь. Словом, я решил расслабиться и получать удовольствие, а вкусное пиво, интересный сериал и убаюкивающий стук дождя в окно очень этому способствовали.

Проснулся я от громко включившейся заставки очередной серии. Ненавижу, когда так делают на монтаже. Неужели нельзя выровнять всю звуковую дорожку? Я потянулся, встал с кровати и подошёл к окну. Без всякой цели, просто поглядеть на сад Тумановых и удостовериться, что дождь ещё надолго. Судя по тёмным тучам, дождь и правда был надолго. А вот в саду происходило нечто любопытное. По дорожке от ворот шла Саша. В одной руке у неё был пакет с покупками, а второй рукой она держала за шкирку кролика. Белого кролика, довольно крупного, возможно, даже не декоративного, а самого обычного. Кролик махал в воздухе задними лапами и явно пытался сбежать, но Саша держала крепко. Наивный зверёк, от Саши, кажется, даже динозавр советской эстрады сбежать не в силах…

***

Прошло несколько ничем не примечательных дней. Погода наладилась, потеплело, днём воздух прогревался градусов до двадцати, а то и двадцати пяти на солнце, так что я чилил возле бассейна, опустошал бар Тумановых, который, кстати, исправно пополнялся, и читал книжку. Последнее удивило меня самого, я никогда книгочеем не был. Но Туманов, если составлял мне компанию, неизменно появлялся с какой-нибудь книгой, и я поинтересовался, не найдётся ли чего-то интересного и для меня. На что старик тут же ответил, что его библиотека в моём полном распоряжении. Библиотека занимала ещё одну комнату на втором этаже, и я изрядно впечатлился, обнаружив за дверью квадратов сорок пространства, уставленного книжными стеллажами. Я походил между ними, даже не зная, с чего начать. Последнее, что я читал в жизни, не считая гастрольного райдера, был «Евгений Онегин». Услышав это, Туманов хмыкнул, покачал головой и выдал мне «Идиота» Достоевского. И, прежде чем я успел обидеться, испарился. У него и правда была странная привычка бесшумно исчезать. Нормальные старики всегда издают много звуков: они шаркают при ходьбе, кряхтят, кашляют. Туманов же передвигался абсолютно бесшумно, и порой я думал, что он ещё в комнате, продолжал с ним говорить и, оборачиваясь, обнаруживал, что уже один.

«Идиота» я, конечно, брать не стал. Походил вдоль стеллажей, пытаясь найти что-то более современное и модное. Раз уж меня потянуло на чтение, надо выбрать такую книгу, про которую потом можно в интервью журналистам рассказывать. Пелевина там какого-нибудь. Кто-то из моих коллег недавно заливал, что на гастролях Пелевина читает.

Но Пелевина я в тумановской библиотеке не нашёл, зато мне попались «Приключения Шерлока Холмса». Я и не знал, что такая книга есть, я только кино смотрел. В итоге книга оказалась весьма увлекательной, и я проводил с ней время возле бассейна. Туманов, увидев мой выбор, снова хмыкнул, но ничего не сказал.

Саша иногда тоже составляла нам компанию, но редко. После увольнения Наташи у неё прибавилось забот, и, глядя, как она крутится на кухне или в очередной раз отправляется в город за покупками, я снова возвращался к мысли, стоит ли становиться содержанкой при старом мужике, если вместо курортов и ювелирных магазинов у тебя смена у плиты и танго со шваброй. А старик как будто и не собирался искать замену Наташе. Хотя не удивлюсь, если Саша отказалась от любых помощниц, убедившись, как легко они могут стать любовницами.

А ещё причиной постоянного Сашиного беспокойства было здоровье Туманова. Она ходила за стариком хвостом, то и дело интересовалась его самочувствием и настойчиво предлагала перекусить. А Туманов неизменно отвечал, что не голоден, что у него нет аппетита, и просил от него отстать.

В последние дни он выглядел хуже, чем при первой нашей встрече. Но я поначалу не придал этому обстоятельству значения. Ну бледный, часто старается прилечь или присесть, а если разговаривает стоя, то держится за что-нибудь, например за спинку стула. Вполне нормально в его возрасте, разве нет? Правда, не очень вяжется с тем поведением, которое он демонстрировал в первые дни после моего приезда. С той же историей с Наташей, например, и с бурной ночной сценой с Сашей, которой я стал невольным свидетелем. Но опять же, мало ли какие у него проблемы со здоровьем. И как вообще себя ощущают люди в его возрасте? Может, так и должно быть, что в один день ты огурцом, а в другой еле ползаешь?

Когда Туманов в очередной раз не вышел к обеду и Саша, ковыряющая котлету, выглядела особенно грустной и подавленной, я спросил:

— Может, всё-таки поискать помощников по хозяйству? Ты совсем замотанная. Не обязательно же нанимать на постоянку человека, можно просто вызывать клининговую службу раз в неделю.

— А? Что? Да нет, дело вообще не в этом. — Саша словно очнулась от своих явно невесёлых мыслей и быстро натянула на лицо нейтральную маску. — Я не устаю.

— Ну конечно. Готовишь, убираешь, обо всех заботишься. О Туманове, обо мне. И дом огромный, целое хозяйство. Вон там теплица, я так понимаю.

Окна кухни выходили на заброшенную часть сада, где среди деревьев просматривалось стеклянное сооружение.

— Да, но это не огород. Там Всеволод Алексеевич выращивает всякие травки для чая. Мяту, мелиссу и даже сам чай. У нас растёт чай, представляешь? Больше нигде в России не растёт, только в наших краях.

— А где-то ещё крольчатник есть, да? Тоже куча возни. У меня один приятель разводил кроликов. Купил двух декоративных и просто выпустил во двор. Потом они расплодились, и по участку бегало с полсотни.

Саша взглянула на меня удивлённо:

— Крольчатник? Нет, никакого крольчатника у нас нет. С чего ты взял?

— Да видел в окно, как ты несколько дней назад кролика несла. Думал, в крольчатник пополнение.

— А… Так это на готовку… Рагу же готовила на следующий день. Из крольчатины. Всеволод Алексеевич любит. Кстати, есть идеи, что готовить на завтра? Я купила три килограмма отличной свинины.

Саша стремительно перевела тему. Я охотно подключился к составлению меню, но меня не покидала мысль, что Саша мне наврала. Потому что рагу действительно было, но я готов спорить, что из говядины, я отлично разбираюсь в мясе. Это во-первых. А во-вторых, зачем покупать живого кролика, если сейчас в любом магазине продаются уже разделанные тушки? Вряд ли Саше доставит удовольствие умерщвлять бедное животное, а потом сдирать с него шкуру.

Мы решили, что вечером надо сделать шашлык. Раз уж заговорили о мясе, а во дворе под навесом стоит роскошный профессиональный мангал. У Тумановых целая летняя кухня сделана, с мангалом, столом и диванчиками вокруг, грех не воспользоваться. Я пообещал немного разгрузить Сашу и заняться приготовлением шашлыка. И сам скуку разгоню, и она хоть немного отдохнёт.

Я замариновал свинину в своём фирменном маринаде, в кефире с чесноком. Как раз успел дочитать книгу, пока мясо настаивалось, и спустя три часа, когда уже начало темнеть, вышел во двор, чтобы разжечь мангал. Дрова были сложены на специальной кованой полочке под мангалом, и вскоре я понял, что это очень плохое решение для Прибрежного с его сыростью. Потому что огонь не желал разжигаться. Я проложил дрова картонками, найденными на кухне, истратил с десяток спичек, но всё бесполезно. Интересно, есть ли у Саши жидкость для розжига? Она явно бы не помешала.

— Давай я, — раздался голос за моей спиной.

Туманов опять возник словно из ниоткуда. Я сегодня не видел его весь день, и, судя по виду, старик провёл этот день в постели. Какой-то он стал совсем измождённый. Не помер бы раньше, чем выполнит, что обещал. Не то чтобы я верил во всемогущество динозавра эстрады, но всё равно будет обидно.

Он забрал у меня спички, чиркнул одной о коробок, поднёс к полену, и пламя мгновенно занялось.

— В пионерлагерях вы не были, что ли? — вздохнул Туманов. — Костры не разводили, картошку не пекли? Безрукое поколение. Мясо где?

— На кухне. Да рано ещё нанизывать, пока дерево прогорит до углей…

— Ты поучи меня давай. Тащи мясо и шампуры. Шампуры спроси у Саши.

Пока я ходил, Туманов обзавёлся банкой пива. Открыл, но пить не стал. Поставил возле мангала.

— Мясо поливать, — сообщил Туманов. — Учись, пока я жив.

На последней фразе Саша, которая пришла со мной — принесла шампуры, отчётливо вздрогнула. Туманов это заметил и помрачнел.

— Так, давай сюда шампур. Показываю один раз, как правильно нанизывать. Берёшь кусок мяса в одну руку…

— Да умею я, — обиделся я. — Ну что уж вы…

Взял второй шампур, взял кусок мяса и от обиды и желания доказать, что не совсем уж мы бездарное поколение, чуть резче, чем следовало, дёрнул рукой. И вспорол кожу на ладони неожиданно острым шампуром. Кровь тут же выступила и закапала на землю — пропорол я руку знатно. И в ту же секунду ко мне бросились оба, и Саша, и Туманов.

— Я перевяжу! — рявкнула Саша. — Всеволод Алексеевич, вы…

Мне показалось или она опять попыталась его оттолкнуть?

— Что ж… ты… так… неаккуратно? — делая вдох через каждое слово прошипел Туманов, буквально нависая надо мной.

Глаза у него горели каким-то нечеловеческим огнём, дыхание сбилось. Мне показалось, он меня готов убить прямо тут. За кусок испорченной свинины? Да что не так с этим стариканом? Он выглядит, будто его сейчас кондратий хватит. Ну порезался, подумаешь…

— Идите к себе, Всеволод Алексеевич! Мы разберёмся, — взмолилась Саша, продолжая стоять между нами.

— Да сколько можно разбираться, Сашенька, — прошипел Туманов обманчиво ласковым голосом. — Всё тянем и тянем, а время-то идёт. А времени-то мало… Вот так вот сдохну, и все старания прахом. И стоило ли тогда начинать?

— Никто не сдохнет. Если, конечно, будет голову включать, — рявкнула Саша. — Замучили, ей-богу. Два суицидника. Идите к себе, Всеволод Алексеевич, пожалуйста! Прямо сейчас! Я поднимусь к вам через полчаса, и мы всё решим.

Что-то странное было в её тоне. Она как будто бы приказывала старику, но я никогда не поверю, что она посмеет ему приказывать, а он будет слушаться. И тем не менее…

— Не устраивает меня твоё решение, Сашенька.

— А другого у нас нет. Ради бога, Всеволод Алексеевич!

Саша повернулась к нему, положила обе руки ему на грудь и так стояла, глядя старику в глаза. Они замерли в столь странной позе на несколько минут. А потом Туманов отступил.

— Ради Бога я ничего делать не собираюсь, — уже спокойнее произнёс он, делая шаг назад. — А вот ради тебя могу попытаться.

Он развернулся и ушёл в дом. А я остался стоять, совершенно ничего не понимая. Кровь продолжала капать с ладони на землю. Дрова прогорали в мангале. Свинина пропитывалась маринадом в тазике. Саша смотрела вслед уходящему Туманову такими глазами, как будто он уходил не в свою спальню, а от неё и навсегда. Что, чёрт возьми, тут происходит?

***

«Два суицидника». Эта фраза Саши особенно сильно врезалась мне в память. Почему два? Почему суицидника? Ну распорол я ладонь, ничего смертельного. А кто второй?

Руку Саша мне обработала и перевязала, но как-то наспех. Чувствовалось, что она хочет как можно быстрее оказаться рядом с Тумановым. Закончив с моей рукой, Саша ушла на третий этаж. Я постоял на кухне, где проходили все медицинские процедуры, чувствуя себя полным идиотом. Что теперь делать с шашлыком? Жалко и мясо, и угли, которые уже, наверное, потухли. Но без посторонней помощи мне мясо не нанизать, а эти двое уединились в спальне и выясняют отношения.

Вот поэтому я не люблю ни у кого гостить. Приходится подстраиваться под других людей, которые ещё могут между собой поссориться. Туманов чудит, Саша впадает в истерики по каким-то идиотским поводам. И оба огрызаются друг на друга. А я тут вообще зачем?

Я вернулся в спальню, сел на кровать. Взгляд наткнулся на телефон, брошенный за ненадобностью на столе. Я встал, взял мобильник. Он опять разрядился, хотя им никто не пользовался. Я воткнул зарядку и зажал кнопку включения. «Поиск сети, — сообщил телефон. — Обнаружено Wi-Fi подключение». Чёрт, я же собирался узнать у Саши пароль. Попробовать подобрать? Если настраивала Саша, то это наверняка день рождения Туманова. Вот только, чтобы узнать дату рождения старика, мне тоже нужен интернет. Я потыкал в телефоне. Домашняя сеть называлась Graf. Ну и какой пароль может быть у «Графа»? Слово «граф» ассоциировалось у меня только с Дракулой. Перед глазами всплыла обложка книги, которую читал Туманов. А чем чёрт не шутит? Я вбил «Dracula». «Соединение установлено», — выплыло сообщение. ЧТО?

Я сам не поверил своей удаче. Но никакой ошибки, интернет заработал. Да ещё и быстрый, так что я без труда вошёл в свой яблочный аккаунт, синхронизировал все данные из старого устройства, открыл поисковик, и тут же телефон начал непрерывно пищать от доставленных сообщений. Из соцсетей повалились уведомления о новых комментариях, и далеко не хвалебных. Я уже неделю ничего не выкладывал, а говно на меня всё продолжало литься, но сейчас это было неважно. Я забил в поисковую строку «Всеволод Туманов» и начал читать первую же открывшуюся статью.

Год рождения… КАКОЙ?! То есть ему… Вы хотите сказать, что ему за девяносто?! Серьёзно?! Да я никогда в это не поверю. Ну шестьдесят пять… Ну семьдесят. Да вы вообще видели людей, которым больше девяноста лет? Они не прыгают с размаха в бассейн и не зажимают девчонок по углам.

Вехи творческой биографии я пролистал, там не было ничего интересного. Конкурсы, звания, полученные награды, спетые песни, записанные альбомы. О личной жизни мало. Официальная жена Зарина Туманова, но в семьдесят восемь лет (господи!) ушёл к Александре Тамариной, бывшей поклоннице. С женой, впрочем, не развёлся и продолжает поддерживать дружеские отношения. Перебрался в Прибрежный, изредка выступал, последний альбом выпустил семь лет назад. На этом записи обрывались.

Я сидел, тупо смотря в экран телефона и пытаясь осознать всё прочитанное. А главное, понять, что с полученной информацией делать. Ну о́кей, Туманову очень много лет. Но выглядит он в разы лучше моего деда, который умер в семьдесят дряхлым стариком. С другой стороны, чудеса современной медицины никто не отменял. Может, он на каких-нибудь кремлёвских таблетках сидит? Или в Израиль съездил и какие-нибудь операции сделал? Включая пластические, кстати, потому что лицо у него тоже ну никак не девяностолетнего. При его деньгах-то возможности совершенно другие, чем у простых смертных.

По крайней мере, теперь я нашёл объяснение его чудачествам. В таком возрасте чердак в любом случае будет подтекать. И понятно, почему Саша над ним так трясётся. Мне-то что с того? Чужая семья, чужие проблемы, у меня своих хватает. Валить отсюда надо. Ну правда, глупо верить, что почти столетний старикан чем-то сможет мне помочь. Все, кто его знал, сами уже перемерли. Надо брать билет на самолёт, заказывать такси и валить. Паспорт только надо найти, но не мог же он испариться. Так, билетный оператор…

Но, прежде чем зайти в приложение для покупки билетов, я зачем-то открыл свой профиль в одной из социальных сетей. И тут же пожалел об этом. На последней опубликованной фотографии я стоял с букетом цветов после концерта в окружении поклонников. В посте под фотографией благодарил всех зрителей, пришедших на выступление. То есть не делал ничего плохого! Но комментарии… «Мразь, вали на Запад, там таким, как ты, самое место», «Кто его вообще слушает, певца ртом?», «А на его концерты ещё кто-то ходит?», «Павлин», «Вот раньше были артисты, а это клоун какой-то». Часть комментариев алгоритмы соцсети скрыли как содержащие запрещённый контент и угрозы, о чём светилось уведомление. Туда я лезть побоялся. Господи, за что меня так ненавидят? Что я сделал? Я просто живу свою жизнь, просто выступаю, просто решил немного расслабиться в свой день рождения. Как будто другие артисты так не делают. Да тот же Туманов в молодости наверняка… Ладно, представить, что Туманов развлекается в ночном клубе с голыми девками и правда сложно… Но святошей он точно не был, в чём я уже мог убедиться в случае с Наташей. И на гастролях советские артисты таких Наташ пачками собирали, и ничего. Никто их помоями не поливал.

Я листал комментарии, не в силах остановиться. И чем больше читал, тем меньше мне хотелось в Москву. Ну куплю я сейчас билет, ну прилечу, дальше что? В телефоне ни одного пропущенного звонка от продюсера. Баронесса как будто вообще забыла о моём существовании. На почте ни одного письма от организаторов концертов. Я могу вернуться в столицу, но я вернусь не известным певцом Артуром Вейзером, я вернусь Антоном Веркиным, обычным, уже в меру потасканным мужиком, который не умеет ничего, кроме как петь. Но петь он тоже не может, потому что нет голоса. М-да…

Бросив телефон на кровать, я вышел из спальни, намереваясь спуститься в сад и дожарить как-нибудь шашлык. Изловчусь и нанижу одной рукой, ничего страшного. Не пропадать же добру. И мангал заново разведу. Хоть что-то же я могу сделать нормально. «Павлин». Да я, между прочим, с удовольствием бы носил обычные костюмы, да хоть бы вот как у Туманова на фотографиях из той статьи. Бабочка, фрак, жилетка. Можно подумать, мне нравятся все эти стразы и перья. Но публика же хочет шоу! Яркого, красивого, запоминающегося. И артист должен быть ярким, сияющим. Немножко неземным. Артур Вейзер должен ездить на лимузинах и питаться утренней росой, непременно публикуя фото завтрака в соцсетях. А Антон Веркин может пожарить шашлык одной рукой и сожрать его на заднем дворе дома где-то на окраине Прибрежного. И не опубликовать при этом ни одного фото.