Covert nevtherworld. Бесконечность I. Катастрофы разума

Основные действующие лица

Ксения Игоревна Авалова – старший детектив-инспектор Оперативно-розыскного бюро.

Наталья Владимировна Покровская – старший следователь генеральной прокуратуры Понти́йской Республики

Макс Рауш – оперативник уголовного розыска города Кранцберг

Анатоль Мациевский – детектив Оперативно-розыскного бюро.

Алексей Соболь – околоточный из города Борисфен

Анастасия Урусова – директор пансионата «l'Est»

Александра Рыкова – адвокат, подруга Анастасии

Светлана Русакова – адвокат в швейцарской юридической фирме

Александр Верховский – молодой бизнесмен и талантливый ученый

Наталья Понарина – начальник академического отдела Образовательного центра им. Ломоносова в Женеве

Флориан Штильхарт – старший инспектор швейцарской уголовной полиции, отдел убийств.

Фабиан Эмболо – криминалист из кантональной полиции Женевы.

Джеймс Чилуэлл – английский адвокат

Эмма Чилуэлл – его жена

Томас Чилуэлл – их сын

Екатерина Кирсанова – пропавшая ученица

Соня Захарова – пропавшая ученица

Дарья Терехина – пропавшая ученица

Антон Сиджан – ученик, бывший бойфренд Екатерины Кирсановой

Татьяна Козловская – ученица, подруга Екатерины Кирсановой

Лера Лапина – ученица.

Ирма Сиверс – директор

Борис Тополевич – олигарх.

Сергей Адашев – бывший шеф СБР Понти́и

Петр Арсенюк – бывший спикер парламента Понти́и

Константин Душенин – лидер радикальной группировки «За православный социализм»

Эльмира Сабурова – подруга Анастасии

Ольга Касатонова – журналистка газеты «Golos Kranzberga»

Дмитрий Урусов – крупный отельер и промышленник

Альберт Сабуров – бизнесмен, бывший министр торговли Понти́и

Александр Захаров – бизнесмен, лидер «Понти́йского союза»

Стивен Рид – контр-адмирал канадского королевского флота, в отставке

Алин Авонамйелус – капитан канадских ВВС, помощница Рида.

Глава I. Изъян

Нет, вы только подумайте, какой сегодня день странный, а вчера всё шло, как обычно.

Если заглянуть в большой энциклопедический словарь, например, Оксфордский или в энциклопедию Британника, то о Понти́йской Республике будут написаны примерно следующие сведения: Понти́я – восточно-европейское государство с республиканской формой правления, занимающее пространство от Балтийского до Эвксинского моря, лежащее между Великоруссией на востоке, Польшей на западе и Венгрией на юге. Своим названием Республика обязана древнегреческим колонистам, заселившим когда-то эти территории. В Средние века Великое княжество понти́йское было важным торговым центром, соединявшим Западную Европу с загадочными восточными странами, прежде всего с Китаем, однако с течением времени и под набегами орд кочевников с востока некогда великое государство утратило свой статус и в XIV веке была заключена уния с королевством Польским, для общей защиты от грабительских врагов, благодаря чему половина страны до сих пор исповедует католицизм, а позже, в веке XVIII, северные соседи из Великоруссии победили поляков и присоединили территорию Понти́йского княжества к своей империи, и оставалась Понти́я в составе её вплоть до распада коммунистического Советского Союза в 1991 году. Тогда Понти́я вновь обрела независимость и на всенародном референдуме был принят республиканский строй правления. Государственным языком Республики остался великорусский язык, однако же латинского написания. Экономика Понтии, богатая полезными ископаемыми: янтарем, литием, огромными зелеными полями на юге и мрачными лесами на севере, переживает свой расцвет. Площадь 812 тыс. кв. километров. Население 60 млн человек. Столица – Борисфен. Тем же, кто захочет узнать больше об этой стране, следует изучить труды профессора Елагина или его австрийского коллеги доктора Герберта Альтмайера – признанных мировых экспертов по этой стране. Понти́иведов, как это принято говорить в научных кругах. Именно эти ученые ввели термин «Восточная Швейцария», когда речь заходит о Понти́и. Хотя с Конфедерацией Республику может ровнять, пожалуй, разве что политика нейтралитета, о стабильности же, столь присущей Швейцарии, жители Понти́и могли только мечтать. По их подсчётам в стране произошло уже шесть бархатных революций, которые неизменно начинались с протестов на старинной рыночной площади – торге – и в обиходе уже более никак иначе, как «Торг», не именовались. А главное, чем Понти́йская Республика точно не походила на Швейцарию, так это тем, что исторические события и действия лиц на этой территории никогда не шли по прямой, а двигались какими-то изогнутыми, причудливыми линиями. Линии же эти никогда не были понятны ни жителям этой территории, ни её властителям. Хотя следует заметить, что в чем своих западных соседей перещеголяли понти́йцы, так это в выстраивании социальных барьеров, разделявших жителей Республики не по своим талантам, а по уровню доходов. Это было заметно так сильно, что при малейшем изменении своего финансового положения человек был вынужден менять весь свой образ жизни. Богатый человек в Понти́и не мог быть равен обеспеченному, а бедный – нищему. Собственно говоря, в Республике существовало только два класса: или очень богатые, или очень бедные. И как это обычно бывает, очень богатые жили за счет очень бедных, не придавая этому большого значения.

Вот и Анастасия Николаевна Урусова не придавала этому значения. Она была молода, красива и богата, наверное, этим можно было объяснить все, что с ней когда-либо происходило, будь то хорошее или плохое.

Девушка была высокого роста, имела длинные, чуть вьющиеся темно-рыжие волосы и правильные, почти аристократические черты лица. Её типаж словно бы сошел с работ портретистов начала позапрошлого века и был крайне редок для нашего времени.

В свои тридцать Анастасия была управляющей модным частным пансионатом в городе Кранцберг – главном курортном месте Цареградской волости, которая когда-то принадлежала Германии, но была отторгнута советским правительством по итогам Второй мировой войны и договорам с союзниками. Новая власть сохранила коренное население и установила на территории автономную область в составе РНСФР. Однако же после смерти Сталина область потеряла свой автономный статус и решением пленума ЦК была присоединена к соседней Понти́ийской Советской Республике. Шли годы, Советское государство дряхлело и постепенно распалось. Понти́я стала независимой. Начались традиционные для распада крупных государств периоды сепаратизма окраин. Власти Цареграда выступили с заявлением, в котором назвали акт передачи территории Понти́и совершённым «без учёта мнения народа» и обратились к властям Великоруссии с просьбой о вхождении в её состав, однако решение принято не было. Начались бесконечные дебаты между властями Великоруссии и Понти́и, в результате которых был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве, по которому и образовывалась Цареградская волость – автономный регион Понти́йской Республики с независимым от центра государственно-административном устройством. Великоруссия сохраняла возможность держать в балтийских портах Понти́и военный флот. Город Кранцберг располагался на самом побережье этой волости, на так называемой балтийской косе. Это излюбленное место охоты прусского дворянства в древние времена ныне стало центром курортного отдыха понти́йской элиты, и в пансионат, который открыл отец Анастасии – известный отельер и ресторатор, самый крупный в Республике, часто приезжали влиятельные люди отдохнуть от трудов праведных. Собственно говоря, у пяти-шести олигархов это была даже некая традиция. Поэтому не было ничего странного в том, что именно этот пансионат был выбран местом проведения международных переговоров по североевропейскому транспортному коридору из Великоруссии, за прокладку которого Понти́я вела соперничество с Турцией.

Впрочем, сама Анастасия мало интересовалась подобными вещами. Некоторое время она жила за границей, после много путешествовала, не была замужем и не обременяла свою жизнь мирскими заботами, что было характерно для многих девушек из состоятельных семей Республики тех лет. Её беззаботная жизнь так овладела ею, что она настойчиво противилась всем попыткам отца подобрать ей какую-либо партию в силу того, что сама мысль о конформистском браке с кем-нибудь из её круга и потеря независимости была сродни жертвоприношению. Нонконформистские же молодые люди, из числа юных поэтов и художников, жеманных манер, хотя и были приятны и обольстительны, но совершенно не подпадали под социальную стратификацию понти́йского общества, которую Анастасия соблюдала, хотя и без видимого удовольствия, иногда ей хотелось немого бунтарства, но тот комфорт, который давала ей стратификация, она ценила больше. Поэтому, когда отец сделал её управляющей и переписал на неё несколько своих активов, девушка, быстро войдя в курс дела, а она была не лишена природного ума, заинтересовалась работой и очень быстро именно в ней обрела жизнерадостность и спокойствие буржуазного существования бизнес-леди.

Встав, продирая глаза, с кровати в это утро, то есть на рассвете понедельника, девушка потянулась, накинула махровый халат, обула домашние тапочки, стоявшие возле кровати, и направилась в ванную комнату, где совершала традиционный ритуал приведения себя в порядок, после которого следовал ритуал похода на кухню, где, разбив пару яиц, девушка стала взбивать себе омлет. Пока здоровый фастфуд потрескивал на сковородке, Анастасия привычными движениями стала варить себе кофе.

Приготовив завтрак, девушка взяла поднос и отправилась в гостиную. Устроившись на диване, она включила телевизор на первом попавшемся канале.

«Неизвестный преступник похитил уже третью девушку за этот месяц. Несчастную ищут по всему городу и в округе, но безрезультатно. Милиция Кранцберга очень озадачена. Если вы что-то знаете о пропавшей или о её местонахождении, просьба позвонить по телефону…»

Анастасия молча переключила канал. Нашли что показывать с утра пораньше. Смена цифры не помогла. На другом канале передавали о громком убийстве депутата, совершенном в Борисфене.

– Что вы можете сказать о совершенном преступлении? Это заказное убийство?

– Пока рано что-либо утверждать определенно… Анастасия нервно выключила телевизор. Ну их с их криминалом и оправданиями от собственного бессилия.

Через полчаса после завтрака, одетая в элегантный и строгий деловой костюм, в меру накрашенная, девушка заводила свой «мини купер».

Ничего из того, что представляло собой это утро, не намекало на последующие события. Впоследствии Анастасия была уверена, что вся утренняя благость была именно из-за того, что остальной день был беспросветно испорчен.

По аккуратной грунтовой дороге Анастасия заехала на территорию клуба. Это была озелененная площадка, окруженная акациями, посреди которой стоял небольшой трехэтажный коттедж, выстроенный в средиземноморском стиле с устремляющейся вниз красной черепичной крышей, чугунными балкончиками и небольшим цветочным садиком. Окна коттеджа, в которых отражалось осеннее солнце, весело смотрели на морскую гладь, отделенную от берега насыпным волнорезом из цветных камней, и на длинный деревянный пирс, возле которого обычно покачивалось несколько маленьких яхт и катеров.

Анастасия припарковалась, вышла из машины и с наслаждением некоторое время вдыхала ароматы моря. Сейчас это поистине райское для неё место, всегда шумное и веселое, было тихим и безмятежным. Клуб с сегодняшнего дня и до конца месяца был закрыт для посетителей из-за проведения специального мероприятия.

Щелкнув сигнализацией, девушка направилась в сторону входной двери. В первый раз её здесь никто не встречал. Обычный персонал связи с мероприятием был отправлен в отпуск, а временный, отобранный организаторами мероприятия, ещё не приехал. Вот почему Анастасия находилась здесь совсем одна, ожидая подругу Александру.

Александра Сергеевна Рыкова была молодым, но уже успешным адвокатом. С Анастасией они познакомились в Женеве, где вместе учились в Образовательном центре имени Ломоносова – небольшом частном университете, на факультете международного права, и стали неразлучными подругами, но вот уже два года, как не виделись, поскольку Александра защищала в суде интересы одного крупного холдинга на территории Франции.

Было ровно десять ноль-ноль, когда белый «evoque» затормозил на покрытой гравием дорожке, и из автомобиля легко выпорхнула изящная девушка. Про такую обычно говорят просто – красавица. Изящная фигура, мраморные плечи, пленяющие взор и возбуждающие желание, подчёркнутые соответствующим платьем, длинные, собранные кверху волосы, тонкое лицо с очень чувственными губами, чуть вздернутым носиком и жгучими карими глазами, которые смотрели на мир с нескрываемым любопытством.

«Красавица» стрелой бросилась к Анастасии.

– Чуть свет, уж на ногах, и я у твоих ног! – процитировала Александра, заключая подругу в объятья.

– Шурочка, ну как тебе не стыдно! – проворковала Анастасия, – раз и пропала! Два года ни звонка, ни строчки! Взяла и исчезла! Куда? Зачем?

– Ты же знаешь, что страсти к эпистолярному жанру у меня никогда не было. А куда и зачем? – Шурочка усмехнулась. Как всегда! Хотела объехать целый свет и не объехала сотой доли! Работа, знаешь ли. Нудная и скучная. С очень нудными и скучными людьми, поэтому я очень рада, что Александр предложил мне должность юриста в его фирме. Может быть, это и не предел моих мечтаний, но я точно отвлекусь от серых будней.

Анастасия звонко рассмеялась.

– Насколько же скучны были твои занятия, что консультирование сиятельных мира сего будет тебе в радость? – задалась риторическим вопросом девушка. Я бы умерла от уныния, впрочем, ты всегда умела видеть в вещах то, что не видят другие.

– И всегда помогала тебе находить правильный выход из неправильной ситуации, – проворковала Шурочка, как любимая фрейлина королевы.

Анастасия меланхолично вздохнула.

– Не говори глупостей, – сказала она, – какая из меня королева?

– И, тем не менее, ты самая настоящая королева, – воскликнула Шурочка, – блистательная королева, томящаяся в загородном дворце в ожидании принца!

Анастасия вопросительно приподняла бровь. По крайней мере, одно в её подруге точно не изменилось. Это страсть к образности, которая всегда была ей присуща.

– Ну, раз так, – улыбнулась Анастасия, – то я предлагаю своей фрейлине осмотреть мои владения.

Александра хлопнула в ладоши.

– Не только фрейлине, но ещё и охраннице, – патетично заявила девушка, – охраннице от всех врагов.

– Врагов? – переспросила Анастасия. Разве у меня есть враги?

Александра покачала головой.

– У всех есть враги, – веско заявила девушка, – а ты так прекрасна и так заметна, что у тебя они быть просто обязаны.

Анастасия рассмеялась.

– Поверь же, ангел мой, что у меня нет ни одного врага на белом свете, – сказала она, – моя фрейлина чересчур подозрительна.

Обе девушки засмеялись, словно бы всё, что они говорили, было простой болтовнёй, которая никак не касалась их жизни, как те новости, которые Анастасия слушала утром. Взявшись за руки, подруги, направились по устланной гравием дорожке к входу в пансионат, откуда они могли созерцать изящное здание, скрытое в тени мягкой зелени и которому южное утреннее солнце придавало большее очарование.

Девушки подошли к массивным деревянным дверям, Анастасия достала ключ-карту от электронного замка и приложила к белой панели возле двери. Замок улюлюкнул, и девушка потянула на себя открывшуюся дверь.

В этот самый момент, когда дверь распахнулась, сверху, возле самого косяка, как будто что-то щелкнуло и что-то тяжелое бесформенной кучей рухнуло вниз.

Девушки одновременно взвизгнули и отскочили в сторону.

– Что это? – испуганно и тревожно спросила Александра. Анастасия, сохраняя присутствие духа, хотя по её внутренностям полз липкий страх, осторожно двинулась вперед, стараясь разглядеть упавший предмет, но почти сразу закричала от ужаса и бросилась на шею к подруге. Перед ними лежало тело мертвой девушки с перерезанным горлом.

– Детектив, это здесь! – воскликнул парень в темно-синей милицейской форме. – Его местный дворник обнаружил!

Было около десяти часов утра. Небо над столицей Понти́и – городом Борисфен – заволокло плотными серыми тучами, и тонкими металлическими стрелами падал осенний дождь.

Старший детектив-инспектор оперативно-розыскного бюро Ксения Игоревна Авалова стояла у стены покосившегося от времени дома старой постройки, не этих модных, металлических небоскребов, заполонивших столицу, и кутаясь от дождя в чёрную кожаную куртку, наброшенную поверх коричневого шерстяного, под горло, свитера, жевала грецкий орех, наблюдая за тем, как постовые огораживают место происшествия красно-белой лентой.

Знакомая картина, которую она видела много раз, словно бы сошедшая с экрана телевизора. Киношники любят такие сюжеты. Убит молодой мужчина – документы при потерпевшем. У подъезда припаркована его черная «Тойота». Для полной картины не хватало, чтобы стрелки часов стояли где-то от трех до пяти утра. Что ж, спасибо господину киллеру, что поберег сон работников милиции до восьми.

– Другие свидетели есть? – флегматично спросила девушка, сбивая мокрую грязь, налипшую на легкие мокасины. Ей было неимоверно скучно.

– Нет, – сказал оперативник, – лишь этот дворник. По существу дела сообщил только то, что киллер вроде бы запрыгнул в большой джип. Ни номера, ни марки, ни даже цвета он не запомнил, показывал только направление, в которое двинулась машина. Я велел опросить всех, чьи окна выходят во двор, но безрезультатно. В трех квартирах нам никто не открыл, а в ещё одной живет семья с ребенком, они ничего не видели и не слышали.

Девушка усмехнулась. Когда было иначе?

Ксения Игоревна Авалова была привлекательной спортивной особой двадцати девяти лет отроду, с сосредоточенным лицом, копной бархатных каштанового цвета волос, собранных сзади в мощный хвост, и большими, глубокими серо-голубыми глазами.

Околоточный поднял ленту и пропустил Авалову вперед. Не дожидаясь его, девушка пошла к стоявшей чёрной машине, её огромные яркие глаза внимательно смотрели вокруг, не упуская ни одну деталь.

Сквозь широко распахнутую водительскую дверь был виден беспорядок, царивший в салоне автомобиля, по всей видимости, там что-то искали. Авалова бросила взгляд на левое переднее колесо, возле которого лежало тело мужчины на вид не старше тридцати пяти, одетого в серый меланжевый костюм.

Ксения натянула на свои руки белые резиновые перчатки и, наклонившись, осторожно приподняла тело. На шее мужчины виднелась тонкая резаная рана.

– Шесть лет на этом околотке, всякого насмотрелся, но такого никогда не видел, – прокомментировал околоточный, – обычно-то как, или заточкой пырнут, или стреляют, а здесь такой удар странный…

Ксения коротко кивнула.

– Личность установили? – спросила девушка.

– Установили, – раздался за спиной голос её напарника Мациевского. Анатоль, невысокий, плечистый парень, с короткими жесткими волосами и большими ушами, протянул ей темно-синее удостоверение депутата.

– Судя по официальным документам, Левицкий Андрей Владимирович, депутат городского совета, а судя по визитке, ещё и руководитель общественно-политического движения «Республика зовет».

– Многозначительное название, – констатировала девушка, – и поэтому резонанс будет общественным.

Мациевский фыркнул.

– Меньше денежки надо любить нашим депутатам, – заметил оперативник, – работал бы по закону, был бы жив.

– Так, может, он и работал по закону, – заметила девушка, заглядывая в салон автомобиля, – и кого-то это не устроило.

– За это не убивают, – заметил Анатоль, – по крайней мере, у нас.

– Ладно, – обронила Ксения, – разберемся, – девушка повернула голову в сторону околоточного, – а вы убитого хорошо знали?

Околоточный пожал плечами.

– Нет, – сказал он, – я его только по телевизору видел, а здесь никогда.

Ксения насупилась. Уже становилось интереснее.

– Значит, он здесь не жил? – догадалась девушка.

– Нет, – покачал головой околоточный, – по паспортным данным он зарегистрирован на улице Правды, дом одиннадцать.

– Что же он тогда здесь делал? – в пространство спросила Авалова.

Околоточный пожал плечами.

– Возможно, пробку объезжал, – сказал он, – дорогу на аэропорт уже два месяца делают, проехать совершенно невозможно, а дворами самое то.

Ксения кивнула, продолжая обшаривать своими большими глазами салон. Её что-то манило, что-то, что пока было скрыто от её глаз, но то, что она обязательно найдет. Она всегда находила.

Думай, сказала себе Авалова, представляй картину. Он приезжает сюда и выходит из машины и здесь на него нападает убийца, но если он вышел, значит, он не объезжал пробку или убийца сидел в машине вместе с ним. Он мог потом вытащить его из машины, чтобы мы думали, что Левицкий выходил.

– Очень интересно, – сказала Ксения, высунув голову из салона. Ладно, когда закончите здесь, пришлите мне рапорт. И еще, снимите образцы с подошв его ботинок, чтобы мы могли знать, ходил он здесь или нет. Девушка повернулась к Мациевскому: – А мы с тобой съездим к нему домой, может быть, там найдем больше информации. Его семейное положение известно?

Мациевский кивнул.

– Женат, – сказал он, – но детей нет. Ксения коротко кивнула.

– Возможно, жена в курсе каких-то его дел, – предположила она, – поехали, узнаем.

Девушка круто развернулась и зашагала прочь. Здесь ей уже ничего не надо было видеть.

– Она всегда такая… немногословная? – удивился околоточный.

Мациевский в ответ только слегка улыбнулся.

Часы показывали около трех, когда спешно вызванная подругами милиция закончила осматривать загородный пансионат, оказавшийся местом убийства молодой девушки.

Анастасия была так поражена случившимся, что даже не помнила, через какой срок приехала милиция, её только трясло от пережитого шока. Прибывший на место происшествия молодой оперативник о чём-то её спрашивал, а она отвечала спутанно и невнятно, словно в бреду, практически не понимая сути вопросов, которые ей задавали. О чём её спрашивали? Хотя о чём бы ни спрашивали, что-либо существенное она всё равно не могла бы сказать. Убитую она не знала, не знала, как её тело попало на козырек. Допрашивавший её оперативник сказал, что, вероятно, труп был привязан к косяку двери, и когда дверь открылась, веревка лопнула, и тело упало вниз, скорее всего это было сделано намеренно.

Всё остальное было как будто в тумане, но одно Анастасия помнила хорошо. Она помнила лицо этой девушки. Это была та девушка, которую показывали по телевизору, одна из трёх пропавших. Первая девушка. Больше ничего.

Их показания записали и оставили наедине с их восприятием произошедшего.

– Я ведь её видела, – тихо проговорила Анастасия. Они с Александрой сидели сейчас на небольшой, но просторной террасе, которая служила верандой для ресторана. Анастасия не могла находиться внутри. Большой просторный коттедж, сейчас он казался ей слишком одиноким и слишком холодным.

Александра повернула к подруге свое красивое лицо.

– Когда? – непонимающе спросила она. Анастасия тяжело вздохнула.

– По телевизору, – сказала она, – сегодня утром передавали. В нашем районе пропали три молодые девушки, и эта убитая одна из них.

Александра вздрогнула и прижала руку к губам.

– Господи, какой ужас! – воскликнула она. – Вот так думаешь, что такие страшные события тебя не коснутся, а потом…

Она не закончила, потому что поймала на себе мрачный взгляд подруги.

– Да, – кивнула Анастасия, – мне ли этого не знать?

Александра ахнула и взволнованно посмотрела на подругу.

– Кажется, я сказала лишнее, – пробормотала она, – прости.

Анастасия махнула рукой.

– Ничего, – вздохнула девушка, – то, как говорится, в старину было, – она совсем невесело усмехнулась, и на один момент её живое лицо побледнело, но только на один момент.

Александра задумчиво пожевала губу.

– Значит, ты склонна думать, что случившееся не имеет к тебе отношение? – поинтересовалась она.