Измена. Моя неукротимая
- -
- 100%
- +
Мы нашей командой тогда в очередной вернулись с задания отца. Аристов был на своём неизменном посту у трапа нашего личного самолёта. Шикарный мужчина на шикарной тачке, что можно кипятком ссаться, как говорил тогда мой брат.
Я не встречалась. Ни с кем. Не потому, что фригидна, как ходили обо мне слухи, а просто из-за отсутствия времени и терпения у парней, когда их девушка пропадает на пару-тройку дней и потом ничего не объясняет. А ещё я училась. Не за деньги и связи. А действительно хотела получить нормальную профессию. Свободное время оставалось только на сон, спорт и подготовку.
Платон покорил своим упорством. Три месяца измора и ни одной истерики, упрёка или недовольного взгляда с его стороны. Я отказывалась с ним встречаться, он возвращался обратно. Сам появлялся там, где была я: выставочные галереи, приёмы, деловые ужины. Я ходила туда по делу, а он, чтобы сопроводить меня. Естественно, это попало к папарацци.
Ещё бы не сенсация! Миллионер, бабник и просто секс-символ более раза появился с одной и той же дамой. Непорядок!
А все его отношения, точнее интрижки, длились не более недели. Я, естественно, не горела желанием пополнить эту коллекцию собою.
Платон же не торопил. Не давил. И даже не прикасался ко мне вне требований правил приличия. Он только смотрел. Смотрел так, что я постоянно давилась шампанским, едой или воздухом. Тяжелый, пронизывающий и при этом невыносимо тягучий взгляд из-под густых широких бровей мне даже по ночам снился. И в последний месяц в неприлично «мокрых» снах. А ведь мужчина даже ни разу не пытался меня поцеловать, совратить…
И вот я дошла до кондиции. А что вообще ему от меня надо?
- Горячий миллионер, – встав рядом со мной в проёме выхода, сестра причмокнула в сторону Аристова.
- Думаешь?
- Зачем думать, ведь всем известно: если ты не сохнешь по Аристову и не течешь при звуке его голоса, значит ты не женщина.
- Я не сохну и не теку, Арина. Мне что, пора в монастырь… мужской?
Она засмеялась шутке и мягко подтолкнула меня к трапу.
- От тебя этот гений явно хочет чего-то другого. Иначе бы всё вышеперечисленное уже бы было. Спорю, что вы даже ни разу за эти месяцы не целовались?!
- Боже, Арина, эта идеальная мраморная статуя даже во время танца ладони свои кладёт, как будто мы в бальной зале мадам Дюпро.
- Вот! Я тебе о том же. А ведь обычно он просто кого-то трахает.
И действительно, всё как-то не сходилось! Где тот всем известный сексуальный властелин? Со мной он сплошная интеллигенция. Может я его не интересовала, как женщина?! Может вообще не вставало?!
Пока размышляла над этими вопросами, брат с сестрой вышли из самолёта, при этом и меня столкнули на бетонку посадочной полосы.
- Иди уже к своей статуе. Традиционно пошли на хуй, – с усмешкой посетовал Арсений.
- А вот и пойду, – огрызнулась я, и забрав свою сумку у брата, сразу направилась к Платону.
Как-то меня уже подзадолбала вся эта неопределённость. Может у него игры такие. Хрен его знает.
Арс с Ариной, привычно махнув рукой Аристову, ушли к нашей машине.
- Привет, Алая! – как обычно превратив моё имя в прозвище, Аристов снова смотрел. Тем самым взглядом. Споткнулась на ровном месте. – Давай сумку.
Забрал, уложил в багажник и вернулся ко мне.
- Ужин или по старинке домой отсыпаться? – иронично изогнув бровь, Платон задал свой стандарт вопрос.
- Возможно, позже, Платон Юрьевич, а вот сейчас хотелось бы узнать, какая тварь из моего окружения сливает тебе информацию о моём расписании?
Это так-то информация не общего пользования.
- Мне передают только время твоего возвращения, и всего за два часа заранее.
- Хмм, и ты всегда в городе? Всегда готов?
- Нет, конечно. Сегодня вот прилетел.
Кивает головой в сторону, где на дальней полосе стоит ещё один самолёт с логотипом его же компании.
- Откуда?
Он называет страну, а я в уме прикладываю время полёта.
- Ты прилетел всего минут пятнадцать назад.
- Девять, – скромно поправил меня.
- Такие мучения и всё зря. Не рационально, Платоша.
- Я не мог не прилететь.
- Да ты что?! Это же ещё почему?
- Ты неуловима. Это единственное место, где ты относительно свободна и постоянна.
- Хмм. Ладно, с этим разобрались. Теперь к главному. К чему такие страдания? Не верю, что женщины планеты в миг тебя расхотели и тебе, кроме меня, некого окучивать.
- Есть. Но я хочу только тебя.
А как сказал! Даже я прониклась от вибраций его хрипловатого голоса.
- Хочешь меня? Уверен? Я не то, что берусь судить, но ты как-то не тянешь на озабоченного любовника.
На мой наезд он отреагировал молчанием секунд на десять, при этом не переставая разглядывать меня своим фирменным взглядом.
От напряжения старалась выдохнуть и изобразить полный штиль, но получалось с трудом.
- Нравятся озабоченные? – наконец-то, что-то решив в своей голове, Платон шагнул ко мне.
Теперь между нами осталось не более сантиметра. Полы его пиджака при порывах ветра касались моего голого живота. Из-за кроссовок я чуть ниже мужчины, поэтому пришлось слегка задрать подбородок, чтобы смотреть прямо в мужские глаза. Если он решил, что этим можно продавить меня, то зря.
- Да нет. Но твоё поведение со мной плохо вяжется с твоим привычным раскладом.
- Сделай выводы.
- Сделала. Вот и спрашиваю, что ты хочешь?
Серо-зеленые глаза потемнели, и напряжение в них передалось мне телепатически.
- Тебя.
Наверное, во мне взыграло детское бунтарство, но я просто изогнула бровь.
Докажи. Вот что сигнализировало моё тело.
Аристов доказал. Одной рукой обхватил за талию, впечатывая в себя, другой нежно перехватил за горло. Хотя я и не собиралась сопротивляться. Предвкушала.
- Я сейчас поцелую, и после этого ты не сможешь уйти.
- Ничего страшного, у меня как раз намечается свободная неделя.
- Неделя?
- Ну, больше твои интрижки всё равно не длятся.
- Проверим, – и поцеловал.
Это сродни силы демона из фэнтези. Платон властно, постепенно наращивая силу, поглотил мои губы. Сначала уронил мой мозг в оцепенение, а потом мир вокруг нас вообще перестал существовать. Никаких звуков, кроме его дыхания и моего тихого стона. Я обхватила его обеими руками за затылок и крепкую шею, ловя такое неожиданное наслаждение.
Боже! Алла, угомонись! Я силой воли разрываю воспоминания, но тело уже полыхает и требует продолжение банкета, которому никогда более не быть.
Хочется сдохнуть прямо на месте!
Но так нельзя! Не сейчас! Если со мной всё понятно, то вот свою подругу я планирую вытащить из дерьма её жизни. Любой ценой!
Полина не должна видеть меня в таком состоянии, когда моя броня пробита.
Я устала. Кажется, даже всё тело болит разом. Нервы. Нервы. Грёбанные слабые нервы, а ещё моя больная мозоль.
Аристов своим присутствием отравляет всё то, что я пытаюсь создать заново. Я не могу быть с ним, но и без него меня рвёт на части от боли, воспоминаний.
Так дальше нельзя! Поэтому я и соврала. Прошлась и вскрыла разом все воспоминания. Радость, боль и чувство пустоты внутри живота, где недавно была жизнь.
Я не делала аборт. Я бы никогда его не сделала. Мой малыш, плод моей любви. У меня был выкидыш.
Врач сказала, что это совсем не удивительно, когда на таком маленьком сроке беременности получаешь сильнейший стресс. А запись в той клинике действительно есть, так что если дотошность Аристова возьмёт верх, и он проверит, то всё будет чики-пуки. С одной разницей, мне сделали чистку уже мёртвого зародыша, а не убили живого малыша. Эту информацию можно почерпнуть только из моей карты, которую Платон читать уже не станет.
Аборт для нас обоих табу. Мы оба были против этого, и сейчас своими словами я просто помогла ему развеять возможность второго шанса между нами. Просто всё к чертям добила.
Только жизнь продолжается.
Умывшись и хорошенько успокоившись, я вышла из ванны. Постояв посреди коридора пару минут, поняла, что в домике слишком тихо и темно.
Где Полина?!
Стало совсем плохо. Пока я там сопли по прошлому мазала, Барышникова могла что угодно сотворить. Несусь в её комнату, где тоже совсем темно и пусто.
- Полька! Ты где?! Барышникова? Не пугай меня так!
- Я тут, – глухо, как из могилы, отзывается подруга из дальнего угла спальни, что с порога её сразу и не видно.
- Вижу, но, блять, от увиденного мне не легчает, – выдыхаю я и падаю на колени рядом с ней на пол. – Прости, дорогая. Это я, идиотка, виновата. Я нарочно устроила это представление, но, чёрт, я не думала, что ты воспримешь это так близко к сердцу.
Полина открывает припухшие от слёз веки. В глазах усталость, боль, недоверие. Так жутко, словно себя снова вижу два года назад после клиники.
- Зачем? Для кого представление? Для меня? – обиженно шепчет она.
- В некотором роде и для тебя, но в большей степени захотелось проучить этого гондона Лёлика.
Устало сажусь рядом. Чувство вины перед ней гложет все внутренности.
- А что он натворил? – вяло интересуется, но укрывает своим пледом и мои голые ноги. Я разулась ещё в ванной, а подол платья повыше задрала, чтобы не мешал.
- Спорил на девушек. Условие – переспать за определённый срок. Выигрыш – кучка денег, – вываливаю нелицеприятную правду её недосвидания.
- А почему именно в этот раз?
- Потому, что впервые Лёлик пошёл ва-банк. Ставки были крайне высоки, и нашему бизнесмену захотелось сорвать куш. А ещё Сириус… утром я поняла, что наша звезда бокса тоже пойдёт до конца. За тебя.
Барышникова неожиданно громко и страшно хрипло смеётся, что меня от ужаса аж передёргивает.
- Полинка, я идиотка. Думала, что тебе будет на пользу увидеть, как классный мужик отхерачит гондона, посмевшего позариться на тебя. Реально, никакого злого умысла с моей стороны.
Но чувствую, подруга не очень-то верит в честность моей подставы. А я сама бы поверила?!
- А что руководство? У вас тут кругом вип и элита, а массажист проворачивает такое, – спрашивает снова, пытаясь понять всю ситуацию.
- А Лёлик тоже из элиты, – недовольно рычу я. – Сынок обнищавшего бизнесмена. Вот его устроили к нам по блату. Красивый и язык подвешен хорошо, да и руки из нужного места растут. Женская половина наших пациентов благоволит к нему. Многие закрывают на такой тотализатор глаза. Мол, играется красавчик и ладно. Безобидный же. Да только не для всех.
- А что Аристов? Ему говорила?
И снова ЭТОТ.
- Пыталась обличить эту парочку Лёлика и Болика, но была выслана прочь из кабинета, – гордо задирая свой подбородок, я воинственно складываю руки под грудью. – Сама "придумала-поверила-обиделась", вот ответ нашего дорого Платона Юрьевича.
Жду продолжения допроса, но Барышникова устало откидывается на стенку, прикрывая глаза.
- Полин, со мной дурой всё понятно, а вот что с тобой?
- Приступ панической атаки. Ничего страшного, поверь.
- Да твою же мать! – помню, что Поля не любит матов, но сдержаться не могу. Я такая охуенная подруга, что довела до такого! – Чем помочь? Только скажи!
- Ничем. Оно само приходит, и также само уходит. Надо, наверное, просто поработать с психологом, но пока я не могу трепаться о своей тайне налево и направо.
Теперь тяжело выдыхаем обе. Мне тоже пора. К психологу. Психиатру. Сексологу.
- Сириус лишь хотел защитить тебя, – вспоминаю напряжённого боксёра.
Когда Поля зайцем от волка сбежала из тачки чемпиона, мне пришлось задержаться и дать совет о воздержании. С тем намёком, что у нашей барышни и так вагон неприятностей. Он вроде проникся. Хотя в общем-то я на его стороне. Правильно он сделал, что врезал этому Лёлику. Тот первым начал. А вот Барышникова не совсем въехала в нашу тему. Добрая девочка. Не зря Сириус её Ромашкой зовёт.
Комната погружается в тишину, но мы продолжаем сидеть на полу. Как две старухи у разбитого корыта.
- Откуда у тебя панические атаки? – всё-таки решаю тронуть больную тему.
Так сказать, выпьем горечь жизни залпом.
- От мужа.
Вот даже не удивилась. Сука он!
- Хмм… воздушно-капельно передаётся или контактно? – как могу смягчаю боль от её прошлого.
- Контактно.
- Вот мразь! Прививку на него, во всё тело, – срываюсь, но тут же торможу себя. – Расскажи, может я смогу чем-то помочь.
Полина надтреснутым голосом рассказывает, как её «замуж по любви» постепенно превратилось в маленький ад на земле. Стало так мерзко. И самое оригинальное, что я непроизвольно провела параллели. (История Полины в "ИЗМЕНА. Моя несвободная")
Полинке муж изменял, любовницу беременную завёл, а ей запрещал рожать, бил её, истязал, а она всё равно до какого-то момента продолжала прощать и любить. А Платон мне изменил только раз и потом поверил в предательство, но уже два года он стоически выносит дерьмо, которым я его поливаю. И каждый раз утверждает, что не изменял. Да и с той историей насчёт моей якобы подставы его бизнеса, он тоже извинился, узнав правду. А что я?!
Сегодня окончательно вколотила его в асфальт. Ведь сама дала причину меня ненавидеть.
Тело сковало холодом от осознания. А если я не права?! Если измены не было?! Не знаю, как именно…ибо я видела съёмку, специалист подтвердил, что это оригинал. Не монтаж, не фотошоп. Но если…
Ужас осел мраком и желанием биться в панике. Так, ещё немного и меня, придурушную, тоже посетит приступ панической атаки.
Слушаю Полю и на нервах от всего происходящего дёргаю себя за волосы, безжалостно портя укладку. Ещё бы и платье содрать. Надоело строить из себя всесильную.
А потом Барышникова неожиданно подрывается и несётся в ванную комнату. Я, естественно, следом. Придерживаю её волосы и глажу по спине, пока Полю эпично до пустых позывов выворачивает над унитазом.
- Поль, а у тебя так давно? Ну тошнота и рвота?
Мне снова мерещится, что это я. У меня за мою хоть и короткую беременность тоже был замечательный токсикоз. Теперь страшно за подругу.
Глава 8
Алла
- Полинка, что сегодня снова филонишь от работы? Или точнее, скрываешься от одной конкретной личности?
Второй день я связующее звено между Полиной и её пациентом, который в упор отказывается признавать меня своим временным врачом. Сириус разве что меня открыто на хрен не послал, но зато в его взгляде это читается отчётливо. А Барышникова взяла больничный и изображает хроническую тугоухость, едва я начинаю разговор о боксёре. Славу богу, что мои страхи насчёт беременности подруги от её сучары-муженька оказались пустыми.
Дети, мля…
- Полина, ну не уходи в себя, когда я рядом и вся горю, – тормошу подругу, которая привычно подвисает в своём мирке.
- Отчего горишь?
- От голода и твоего ослиного упрямства, – рублю правду с плеча.
- И кто из нас двоих ещё больше осёл, надо бы разобраться, – не сдаётся она, но да, я местами хуже осла, но всё ради благого дела.
- Мы обе проиграли, ибо это звание теперь носит твой боксёр, который отказывается от полноценного лечения без своего лечащего врача, и даже съехал из отделения в отдельный домик на территории клиники.
- Аля, у меня официальный больничный! Звёзды спорта про такое не слышали?! Не-а? Ни разу?! И у него прекрасная замена.
- Это я-то?! Ну да… четыре часа подряд два раза в день любуюсь, как этот терминатор истязает своё тело.
Барышникова эпично громко стучит тарелкой с яичницей и беконом по столу, когда ставит завтрак перед мной.
- Завтра выйду. Можешь передать.
От радости громко кричу! И быстро доедаю, ибо время летит и мне пора на работу. Прощаюсь с подругой и лечу в сторону домика боксёра.
Мои муки завершатся. Ура! Больше не надо будет видеть страдания этой парочки.
А то мне бы радоваться, у меня вон Аристов по ходу сдался и свалил из клиники без объяснений. Его зам вчера на планерке жмурился и жал плечами в недоумении.
Хотя после вечера откровения с Полей, я впала в глубокие раздумья. Даже не знаю, что случилось. Это как будто какая-то пелена с глаз спала, и теперь всё видится в новом свете.
Платон улетел ночью. Я слышала шум на вертолётной площадке. Но своё обещание насчёт Лёлика и Болика он не забыл.
Алексей вылетел с рабочего места без отработки и компенсаций. Он, говорят, даже буянить начал. Сыпал проклятия и угрозы всем нам причастным. В итоге за пределы территории центра его выводила охрана.
Пашка же отделался строгим выговором с занесением в личное дело и крупным штрафом. Предложили последовать за другом на выход по собственному желанию, но тот клялся, что более «ни-ни» и остался работать дальше, молча взяв в нагрузку пациентов своего приятеля.
Я же думала, что делать дальше.
С семьёй я порвала два года назад, ибо сначала брат с сестрой обещали убить Аристова, а потом встали на сторону Платона. Мы тройняшки, чудо ЭКО у наших родителей, мечтающих о детях, но которым никак не удавалась их заделать. Мне их оппозиция как нож в спину. Но я всё равно их любила, поэтому просто молча ушла. Ликвидировала себя из их жизни и начала свою. Новую.
И теперь, сожаление топит меня по вечерам и ночам. Мучает бессонницей. Я скучаю по обоим, даже по строгому отцу, который я точно знаю, нас всё равно ценит. Скучаю по улыбке мамы, что обязательно варит нам какао, когда мы забегаем к ним в гости. Скучаю по Платону, по нашему дому, где мы прожили всего полгода, но это были лучшие полгода всей моей жизни.
А что у меня есть сейчас… работа. И только. Полинку вот нашла и, дай бог мне сил, спасу её от всех невзгод.
Кажется, это называется депрессия. Где желания топиться и вешаться играют особыми привлекательными красками.
Но, там наверху, наверное, решили, что мне ещё рано опускаться на такое дно и прислали мужа Польки к воротам нашей клиники.
Как красиво в рожу Сириус показал Адаму, что трогать ЕГО женщину нельзя я пересматривала раз пять. Спасибо мальчикам с охраны, что любезно поделились со мной записью с камер наблюдения.
Во мне проснулась такая жажда мести этому скоту, что словами не передать. А вот Барышникова впала в свои комплексы и собралась бежать на очередной край света. Кто ищет, тот всегда найдёт. Взять того же Аристова… всегда меня находит, тварь приставучая. Но я его не боюсь, а вот Шайберг, этот уродец, имеет власть над чувствами Поли.
- Полька, прекращай рефлексовать! Собрать чемоданы мы и так всегда успеем.
- Собрать вещи я, возможно, и успею, но вот скрыться уже нет.
- А надо ли скрываться? Так и будешь бегать всю жизнь и страдать на радость этому мудаку?! Да урод, наверное, тащился от факта своего всесилия над тобой. Ровно до сегодняшнего дня! Теперь он знает, что ему тоже могут дать в морду.
Я до сих пор в такой ярости, что даже сама чувствую, как вокруг меня всё заряжается. Хочется убивать, рушить и хоть куда-то выплеснуть этот перебор адреналина в крови. И раньше я могла спустить этот поток чёрной энергии на Аристова, а теперь и этот сдулся. А кто виноват?! А сами вы, Алла Борисовна, всё сами натворили.
- Да сегодня Сириус вывел его из строя, а что потом… мне придётся нанимать телохранителя? – снова вскидывается подруга, но хотя бы перестала дёргать вещи и чемодан.
- А почему бы и нет? Я вон даже главного кандидата на эту должность знаю. Он точно готов и днём, и ночью… трудиться. Безвозмездно, – подключаюсь я, стараясь помнить, что Поля не Платон.
Моей энергетики она просто не вынесет.
- Аля, перестань, пожалуйста, – от всей души смущается Поля, и мне нравится этот её розовый цвет лица вместо того бледнецкого, что был после встречи с мужем.
А ещё я видела, всё с тех же камер, поцелуй моей парочки. Троекратное ура! Уверена, Сириус скоро дожмёт мою скромницу и уложит в постель. Я же готова там свечи держать, и Полину заодно, чтобы не сбежала от собственного счастья.
***
Остаток вечера проходит в уборке вещей и бесконечных подколах Барышниковой, едва я замечала, что та снова зависает.
Легла спать с лёгким сердцем, радуясь за подругу. Во сне меня снова мотало по воспоминаниям, поэтому проснулась посреди ночи с чувством тревоги.
Сходила на кухню попить воды, а потом застыла в проёме, думая, чем заняться дальше: попытаться уснуть или почитать какой-нибудь романчик.
Поля влетела в коридор с выхода на всех порах. Я-то думала, она сладко спит в своей постели. Вот шельма!
- Поля, ты где была?
Барышникова визжит и бьётся плечом об косяк. Писец!
- Блин, Аля, тебе бы колокольчик на шею!
- А тебе тогда что? Ты где была? Я встала в туалет и решила тебя проверить. А ни хрена... Барышникову корова языком слизала.
Малость вру, но это мне только на пользу. А то вижу по голубым глазам нашего цветочка, что сейчас уйдёт клиент «в несознанку».
- Я это...
- Что? Давай соври уже скорее, – помогаю подруге принять правильное решение.
- Я не могла уснуть и решила немного побегать.
- И как побегала? - с иронией в голосе спрашивает я, подходя ближе к ней.
На шее и плечах, открытых в топе, красуются свежесозданные засосы.
- Хорошо. А что? – она всё ещё пытается съехать с темы.
Мля, чувствую себя мамкой рядом с несовершеннолетней дочерью, которую застукала на «горячем».
- Просто хорошо? А по следам на твоей шее должно было быть охренительно хорошо. Сириус?
Она, хоть и запоздало, но прикрывает ладонью шею.
- Аля, между нами ничего не было! Ну, то есть до ЭТОГО не дошло?
- А до чего дошло? – и грозно складываю руки под грудью и прищуриваю глаза.
Играть роль мамки так до конца!
- Мы целовались, а потом... Потом я сбежала.
- Он что-то не так сделал или сказал? – сразу хмурюсь, ибо очередное насилие над моей подругой я точно не допущу.
Сама этого чемпиона «сниму». У меня и моя любимая винтовочка спрятана в сейфе в шкафу. Давно не практиковалась в своём любимом деле, конечно, но уверена, что в такого большого, как Сириус, я уж точно попаду.
Так отвлекаюсь на собственные мысли, что не сразу понимаю суть объяснений подруги, а когда до меня начинает доходить, то градус кипения моих нервов резко возрастает с нуля до ста.
- Нет. Это я сама. Я же замужем. Я не могу быть как Адам, – шокировано шепчет Полька.
- То есть не можешь издеваться над ним и принуждать к сексу? – даю шанс несчастной исправиться, но … всё зря!
- Не могу изменять!
Барышникова не прошибаема!
- Бля, святая простота, Поль! Кому изменять?! Сука, кому?! Козлу, что трахал всех подряд и даже с одной их них потомство себе заделал? Это ему ты собираешься хранить верность?! Совсем рехнулась что ли?
Я чувствую, как теряю связь с собственным телом. Убивать!
- Причём тут всё это? – уже не так уверенно продолжает Барышникова.
Боится меня, и правильно. Я сейчас…ууу!
- Да при том, Полина, что ты хрень творишь! Хрень! И это я сейчас очень стараюсь подбирать красивые матерные слова.
Очень! Блять! … и дышу как паровоз! Давление рвёт темечко.
- А что Сириус? Сказал, что ты сумасшедшая? – пыхчу я, надеясь, что в этой парочке хоть у кого-то есть яйца.
- Нет. Я убежала раньше, чем он успел прокомментировать.
Хочется снова материться, а ещё позвонить Аристову и поругаться. Пиздец! Исполняю фейспалм и разворачиваюсь на пятках на сто восемьдесят градусов.
- Так я спать. Дальше вести эту беседу просто бессмысленно. Разбираться будем утром, – громко топая, ухожу к себе.
Если я тут задержусь, то реально придётся звонить Платону и в темпе вальса искать причину сначала моего звонка, а потом причину, чтобы поругаться.
У нас ссоры что-то вроде секса. Драйв, скорость, а потом слегка отпускает напряжение в теле.
Утром после сна урывками встаю с твёрдой уверенностью свести этих двоих. Я буквально готова связать Польку и доставить боксёру, потом ещё и под дверью караулить.
Поэтому все несчастные взгляды, вздохи и позы нашего цветочка игнорирую и веду на заклинание.
В зале в коттедже Сириуса вовсю идёт тренировка. Мужик резво скачет на скакалке, а его тренер также оптимистично скачет вокруг него.
Беру Герберта на себя, точнее на мою грудь. Незаметно расстёгиваю верхние пуговицы блузки и под нежный щебет из моего клювика вывожу мешающего моим деткам тренера.
Полине активно сигнализирую, брать быка за рога, но судя по бледному цвету лица подруги, быку придётся самому себя взять.
Одна надежда на Сириуса. Тот вроде точно с яйцами и не должен подкачать.
Плету и вешаю лапшу о тренировках после травмы колена на уши Геры. Тот активно пасётся у меня в вырезе блузки, и жамкает ладонью мою талию. Он в принципе для мужика своего возраста совсем даже ничего, но точно не в моём вкусе.
Естественно! Он же не Аристов, мать его за ногу! Почему всё сводится только к этому экземпляру самца?! Дерьмо!