Другая сторона. Камешек

7

А потом снова была дорога. Череда миров, которые все называли сторонами. «Вы с какой стороны?», – спрашивали их случайные попутчики или встречные. И отвечать полагалось не: «С той», или «С южной», или «Справа», а: «Из Снежных Пустошей», «С Равнин» или «С Молочных Рек». Да, именно, Молочные Реки. Когда Алиса услышала это название в первый раз, то рассмеялась. Подумала, что Йолрик, как всегда, шутит. Оказалось, нет.

Сторона, куда привели их врата из мира Добродега, называлась именно так.

– Почему? – спросила Алиса.

– Увидишь, – ответил Йолрик.

В этот мир совсем недавно пришла весна. Снег почернел и местами стаял, зеленая травка лезла из-под него пучками. Деревья стояли голые, но уже «звенели», как выразился Йолрик. А на дороге царила непролазная грязь. Глинистую землю размыло ручьями, и идти по ней было ничуть не легче, чем по колено в снегу.

Алиса несколько раз поскальзывалась и шлепалась в грязь. Если бы не кожаные штаны, которые подарила ей жена Добродега, ей пришлось бы остаток пути идти в мокрых брюках. А эти не промокали. Йолрик, конечно, легко перепрыгивал лужи, посмеиваясь над своими неуклюжими спутниками. Досталось и Галеду, он тоже пару раз упал.

Ночевали под заботливо сколоченным кем-то у дороги навесом, а утром снова двинулись в путь. Первую «молочную» реку Алиса увидела днем. Они подошли к крутому, почти отвесному глинистому берегу, и Алиса поняла, что вода в реке совершенно белая. Нет, льда на ней уже не было, редко-редко проплывет обломок льдины. Просто белая вода. Над рекой поднимался пар, создавая полную иллюзию кипяченого горячего молока. А там, где вода подмывала крутые берега, скопилось белесое полупрозрачное вещество, на вид кажущееся вязким.

– А это «молоко» можно пить? – спросила Алиса, с опаской глядя на далекую воду.

– Можно, но оно невкусное, – отозвался Йолрик. Он нашел тропинку и начал спускаться.

– Зато вон та штука, по краям, очень даже ничего, – сказал Галед. – Напоминает свежее тесто. А если его сварить, такая вкусная каша получается!

– Как ты еще можешь думать о еде после трех дней у Добродега? – ужаснулась Алиса. – Ты же там только и делал, что ел!

– Когда это было, – отмахнулся Галед. – Еще позатот год вспомни.

Йолрик как-то объяснил Алисе, что аппетитом Галед пошел в отца. Орки не так зациклены на еде, как тролли, и съесть за раз обед на пятнадцать человек не могут. Но надо отдать Галеду должное, в дороге он себя ограничивал. Если никакого «подножного» корма или угощения не было, он довольствовался двойной порцией из общих припасов.

Когда спустились к воде, Йолрик разделся, сложил одежду стопкой, и Галед запихнул ее в мешок.

– Опять пойдем по веревке? – ужаснулась Алиса. Эта река, конечно, не была такой бурной, как та, горная, но казалась гораздо шире и глубже.

– Нет, – ухмыльнулся Галед. – Вплавь пойдем.

– Я не умею, – вздохнула Алиса. И посмотрела на Йолрика, который с разбегу влетел в ледяную воду и легко погреб на середину. – А ты?

– А я плаваю как топор, – фыркнул Галед, поедая с ладони белый вязкий «кисель». – Зато ныряю, как камень. Бульк – и сразу на дно.

– Ну и как же мы поплывем? – насмешливо спросила его Алиса.

– Орки плавать не предназначены.

– Но ты же не совсем орк.

– А ты встречала плавающего тролля? – задрал безволосые брови Галед.

– Я вообще троллей не встречала. Кажется… – неуверенно добавила Алиса. – Как они выглядят?

– Обыкновенно, – буркнул Галед, облизывая пальцы. – Просто очень большой мужик, только рот не закрывается.

– Почему?

– Зубы мешают.

– Ты не похож на тролля, – решила Алиса. – У тебя с зубами все в порядке.

– Я ни на кого не похож, – грустно улыбнулся Галед. – Йолрик говорит: «Интересный гибрид».

– А это кто? – Алиса достала из кармана фигурку, которую ей подарил Овед, и показала Галеду. Тот прищурился.

– Это гоблин.

Йолрик скрылся из глаз, делать было нечего, и Галед, присев на бревно, прибитое водой к берегу, пустился в пространные объяснения:

– Орки похожи на эльфов, только пострашнее, кожа у них серая, а глаза навыкате и раскосые, как у меня. Гоблины лицом и телом больше смахивают на людей, только с серой, как у орков, кожей, а глаза у них обычные, круглые. Тролли здоровые и ширококостные. Кожа у них похожа на человеческую, разве что погрубее и куда как толще. Они сплошь рослые и широкие, часто еще и жирные. Уши большие и острые. Ну и зубы наружу.

– Почему же ты сказал, что это гоблин? – Алиса поднесла фигурку к глазам.

– Цвета кожи ведь мы не знаем. Может, это человек?

– У человека фигура другая. Люди не такие стройные, как эльфы, конечно, но и не так сутулятся, как гоблины. Видишь, как он сидит? Как паук. Сложился, шеи и не видать. Гоблин.

– На ту сторону надо кому? – вдруг раздался голос Йолрика. И Галед, и Алиса подпрыгнули от неожиданности, причем Алиса чуть не уронила фигурку в воду. – Нет, я вовсе не собирался вас прерывать…

Йолрик улыбался, развалившись на скамейке небольшой рыбачьей лодочки, и, зажав весло в одной руке, легко удерживал ее на одном месте.

– Просто подумал, может, вы на тот берег не против перебраться.

Галед схватил Алису в охапку и посадил в лодку. Быстро перекидал туда же вещи и осторожно, чтобы не перевернуть ненароком хлипкую посудину, залез сам. Йолрик отдал ему весла, а сам оделся, набил трубку и закурил.

– Почему она белая? – спросила Алиса, задумчиво глядя за борт.

– Понятия не имею, – лениво отозвался Йолрик.

– Как это? – опешила Алиса. – Нет, ты не можешь не знать.

– Почему? – усмехнулся Йолрик.

– Потому что… потому что ты все знаешь. А если чего-то не знаешь, то подумаешь как следует – и поймешь.

– А что тебе мешает подумать как следует? – Йолрик красиво заломил бровь. На его лице и руках был заметен белый налет, как будто он мелом намазался, а потом не до конца оттер.

– Может, в ней мел растворен? – предположила Алиса. – Есть ведь залежи мела в горах? Вот, а одну такую залежь водой размыло и…

– Весьма здравое предположение, – рассмеялся Йолрик.

– В этой стороне все реки такие, – буркнул Галед.

– Да, этот факт несколько подмывает твою теорию, – кивнул Йолрик. – И еще происхождение «киселя» остается неясным.

– Скажи просто, что тебе неохота объяснять, – надулась Алиса.

– Мне неохота объяснять, – легко согласился Йолрик.

– Это молоко земли, – сказал Галед. – Из одной земли вода течет, из другой кровь, а из этой вот – молоко.

– Ну, это твое высказывание, братец Галед, вообще ничего не объясняет, – весело рассмеялся Йолрик. – Зато звучит поэтично.

– А есть сторона, в реках которой течет кровь? – тут же переспросила Алиса.

– Есть, – кивнул Йолрик. – Не кровь, конечно, но нечто, очень на нее похожее. Есть даже реки, в которых течет вода, цветом и запахом похожая на мочу…

– Фу! – поморщилась Алиса. – Ладно, я не буду больше спрашивать, только дальше не рассказывай.

Йолрик закатился в новом приступе смеха и, все еще фыркая, спросил:

– Когда я вас прервал, вы вели антропологические изыскания. Не хотите продолжить?

Алиса посмотрела на Галеда, тот пожал плечами, не переставая махать веслами.

– Мы гоблина рассматривали, – наконец сказала Алиса, надеясь, что правильно поняла слова Йолрика, и показала ему фигурку.

– Действительно, гоблин, – подтвердил Йолрик. – Добродег резал.

– Я хотела знать, чем орк от тролля отличается, – Алиса убрала фигурку в карман. – Ты говорил, Галед наполовину тролль. А то, что он описывает, на него совсем не похоже.

– В тех Добродеговых всадниках, если Овед не потерял его, должен был быть тролль, – сказал Йолрик и пояснил: – Он крупнее прочих, широкоплечий и массивный, а самая отличительная его черта – клыки. Они оттопыривают губы сверху и снизу. Обычно у взрослых троллей они такие большие, что не дают полностью закрыть рот.

– Галед не похож на тролля, – окончательно определилась Алиса.

– Нет, конечно, – кивнул Йолрик. – Но и на орка он не слишком похож. Черты лица у него крупнее орочьих, нос плоский, а губы полные, сам он выше и шире в плечах. Хельта нет, да и вообще, кожа голая и грубая, как у тролля. Мускулатура рельефная, как у орка, но при этом комплекция тролля. Удачный гибрид.

– Вот, – вставил Галед. – Так он всегда и говорит.

– А по-моему, ты красивый, – заявила Алиса.

Галед сбился с ритма и плеснул водой на Йолрика. Тот улыбнулся, отряхивая воду с рукава:

– Странно на тебя действуют комплименты, братец.

– Глупости, – буркнул Галед. Если бы он не был серым, то, наверное, покраснел бы.

– Почему? Девочка права, – странно серьезно сказал Йолрик. – Красота ведь не в цвете кожи, не в посадке головы и не в длине рук. Красота в глазах смотрящего.

Галед глянул на Йолрика и, стараясь скрыть смущение, нарочито громко засмеялся.

– Когда он меня покупал, то считал, что переплатил, – подмигнув Алисе, сказал он.

– Так оно и было! – рассмеялся Йолрик. – Шесть монет за мальчишку непонятных кровей, тощего, как палка, и с бездонным желудком.

Алиса ничего не понимала, переводя взгляд с одного на другого. Как Йолрик мог купить Галеда мальчишкой? На вид Галед был старше его лет на десять. Если только Йолрик, покупая, сам был ребенком.

– Разве дети могут купить раба? – наконец спросила она.

Йолрик удивился странному вопросу, но ответил, как всегда, подробно:

– В разных гранях по-разному. В Гилгладе могут, если деньги есть. И купить, и продать при желании.

– Только это он купил ребенка, – добавил Галед. – Я был мальчишкой – и он меня купил. А не наоборот.

– Но ты же старше Йолрика? – недоуменно спросила Алиса. – Или нет?

Галед почему-то бросил весла в лодку и захохотал, хлопая себя ладонями по коленям. А Йолрик, наоборот, спокойно пояснил:

– Время в нашей вселенной – понятие относительное. Галед родился раньше меня, думаю, лет на пять-шесть, но, когда мы встретились, я был взрослым, а он мальчишкой. Потому что, родившись в Гилгладе, свой первый год я прожил в крайнем мире и вернулся, когда мне шел четырнадцатый год. А Галеду в это время все еще было шесть или семь. Я одновременно и старше, и младше Галеда. Не понимаешь? Ну, например, ты ушла из дома, когда тебе было девять лет. Сколько тебе сейчас?

– Девять, – растерялась Алиса.

– Да? Представь себе, что ты у нас задержалась. Тебе исполнилось двадцать или тридцать, а домой ты вернулась через месяц после того, как исчезла. Ты будешь ровесницей своей матери, но по счету времени в твоей стороне тебе по-прежнему будет девять. Это если время там идет медленней, чем здесь. А может, в твоем мире время течет быстрее и твоим родителям уже под семьдесят, а младший брат вырос, женился, и его детям столько, сколько тебе. Ты вернешься девятилетней, а они уже прожили жизнь, может, даже умерли…

– Нет! – Алиса закрыла уши руками и зарыдала. – Нет! Нет! Нет! Так не будет! Не будет так! Я вернусь домой девочкой, и мама будет молодая! Скажи, что ты пошутил!

– Я не шутил, – Йолрик искренне удивился так внезапно изменившемуся настроению Алисы. – В разных гранях время идет по-разному. В центральных мирах медленнее, в граничных – быстрее.

– Нет! Ты нарочно меня дразнишь! – рыдала Алиса. – Ты только притворяешься умным и добрым, а на самом деле ты злой!

Галед обменялся взглядом с Йолриком и укоризненно покачал головой. Йолрик беспомощно улыбнулся, пожимая плечами. Успокаивать Алису никто не пытался, и она проревела, наверное, минут пятнадцать.

Мысль о том, что возвращению домой могут сопутствовать сложности со временем, приходила в голову Алисе уже не раз. Но она гнала ее так же, как когда-то отгоняла вопрос о своем перемещении в другой мир. Почему-то она представляла себе, что вернется в тот же день, что и пропала, так что мама ничего и не заметит. О любых других вариантах она решительно не хотела думать. И вот теперь Йолрик озвучил все ее потаенные страхи. Ей стало понятно, что, как ни убеждай себя, как ни отгоняй страшные мысли, время не остановишь. Остается только надеяться, что в ее стороне оно течёт медленнее, чем в крайних мирах, и его пройдет не слишком много.

Потихоньку рыдания перешли во всхлипы. Наконец Алиса вытерла рукавом слезы и с обидой посмотрела на Йолрика.

– Если ты знал, что время уходит, почему же мы так долго торчали у Добродега, почему не спешили?

– Али, – мягко улыбнулся Йолрик, – подумай, куда нам спешить? Мы понятия не имеем, откуда ты к нам свалилась.

– Куда же мы идем?

– В Борею. Там можно встретить хорошего проводника.

– Чтобы он отвел меня домой? – с ожившей надеждой спросила Алиса.

– Это вряд ли. – Йолрик снова улыбнулся. – У нас нечем ему заплатить, а без денег никакой сталкер никуда тебя не отведет, плачь не плачь.

– Можно что-нибудь продать, – Алиса отказывалась принять безвыходность ситуации.

– Боюсь, что, даже если я продам тебя и Галеда, у меня все еще не будет достаточно денег, чтобы расплатиться с проводником, – качнул головой Йолрик. – А больше ничего ценного у меня нет.

Алиса не решила, обижаться ей на эту фразу или, наоборот, радоваться, что Йолрик назвал ее ценной.

– Тогда зачем нам проводник, если денег все равно нет?

– Я хочу выяснить, как ты здесь очутилась, – пояснил Йолрик. Лодка ткнулась носом в берег, затянутый белесым «киселем», и он легко выпрыгнул из нее, приземлившись на сухое место. – Может, проводник знает того, кто тебя привел. Мы найдем его и поймем, зачем он это сделал.

Галед выбрался из лодки и по колено провалился в «кисель». Не обращая на это внимание, он перебросил вещи Йолрику, последней поставив на землю Алису.

– И что? – Алиса в нетерпении топнула ногой. – Домой-то я как вернусь?

– Я не знаю, – пожал плечами Йолрик. – Не уверен, что это вообще возможно.

Алисе снова очень захотелось заплакать, но слез уже не было.

– Так нечестно.

– Согласен, – рассмеялся Йолрик. – Но так уж здесь все устроено. Вселенная редко играет по нашим правилам.

– Значит, ты не можешь вернуть меня домой?

– Нет, Али, не могу.

Алиса надолго замолчала. Йолрик объявил привал, когда они одолели крутой берег реки. Галед зачерпнул в котелок своего «киселя», развел огонь и сварил мутно-белую густую похлебку. Ели ее с вяленой рыбой. «Кисель» по вкусу напоминал несладкую манную кашу. Алиса вяло пожевала кусок рыбы, похлебала варева и свернулась калачиком на плаще. Думать ни о чем не хотелось. Не то чтобы Алиса смирилась с ситуацией, нет, она по-прежнему собиралась вернуться домой во что бы то ни стало, но поняла, что споры с Йолриком к цели ее не приблизят. А потому и дуться на него ни к чему.

После обеда пошли дальше, и к вечеру показалась вторая «молочная» река. Она была раза в четыре шире первой, и вдоль нее раскинулся город. Туда, видимо, бродяг пускали, потому что Йолрик и Галед, не сворачивая с дороги, вошли прямо в него.

Алиса думала, что ночевать они будут в этой стороне, но оказалось, что прямо в центре города, на главной площади, как какой-нибудь монумент, стоят врата. И там, в арке врат, видны были улицы другого города.

В городе стороны Молочные Реки дома были одно-двухэтажные, люди ходили пешком, выглядели измученными, и на улицах царило запустенье. В соседней стороне, которую Йолрик назвал Галадией, по улицам ездили механические экипажи, дома были выше, встречались даже пятиэтажки, а все люди были одеты в клетчатые широкие шорты.

У врат стояла очередь. Алиса удивленно уставилась на длинный хвост, растянувшийся на две улицы.

– Йолрик, чего они хотят?

– Уйти из этой стороны.

– И нам придется стоять в очереди?

– Нет. Очередь только для местных, а мы бродяги. Мы им здесь не нужны.

И правда. Охранявшие врата люди пропускали своих очень медленно, проверяли и перепроверяли их бумаги, задавали вопросы. А на друзей Алисы только взглянули – и тут же замахали руками, дескать, проходите.

В Галадии весной пахло вовсю. А еще пахло машинным маслом, горячим железом и дымом. Йолрик повел своих спутников по запруженным народом улочкам, легко уворачиваясь от спешащих пешеходов и самоходных экипажей. Стены домов, каменные и закопченные, с маленькими, будто амбразуры, окошками, напомнили Алисе котельную в ее родном городе.

После часа беготни по городу они пришли в самую настоящую гостиницу, где Йолрик заплатил за номер.

В номере обнаружилась отдельная комнатка с удобствами, и, хотя душа в ней не было, зато имелась раковина, а из крана текла вода. Холодная, правда, но ведь текла! А на полочке над раковиной Алиса нашла зубные щетки. Это была цивилизация. И у Алисы резко поднялось настроение. Ей казалось, что она уже чуть-чуть ближе к дому.

Здесь они неожиданно задержались. Галед нашел работу грузчиком в порту, а Йолрик проворачивал какие-то махинации с очень неприятными, похожими на гангстеров из кино, людьми.

В итоге Галадию они покинули на шесть золотых богаче, чем были.

Йолрик, как всегда, возвращаясь в срединные грани, «застывал». Ему не нравился дымный воздух, обилие машин и людей. Ему не нравилась та работа, которую могли ему предложить в урбанистических гранях. Он, родившийся в постапокалиптическом мире, где большую часть года тянулась зима, а земля была покрыта пеплом и льдом, любил леса, поля, моря, свежий воздух и открытые пространства.

А еще техногенная цивилизация заглушала голоса природы. И сила Йолрика почти не ощущалась. В большей части срединных миров магия его голоса не работала – впрочем, как и всякая другая. Здесь он превращался в обычного человека, ну… не совсем человека, острые уши и странные глаза никуда не девались. Но из этих его особенностей, как говаривал Галед, каши не сваришь.

В тех мирах, где были врата, жители привыкли к гостям из других сторон, и вид Йолрика и Галеда никого не удивлял. К тому же в техногенных мирах внешность их как-то неуловимо менялась, так что даже орк выглядел просто крупным лысым мужчиной с кожей нездорового сероватого цвета.

Алисе поначалу в цивилизованных, с ее точки зрения, мирах очень нравилось. Они напоминали ей родную сторону. Каждый раз, когда она умывалась над раковиной, слушала радио, садилась в поезд или автобус, ей казалось, что она уже рядом с домом. Еще одно-два измерения – и врата приведут ее в сквер, из которого она так внезапно и загадочно переместилась.

Но вскоре она потеряла им счет. Одна грань сменялась другой. Все они отличались от ее родной земли, и в каждой из них рано или поздно Алиса начинала чувствовать себя чужой.

Да и ее друзья явно вздохнули с облегчением, когда очередные врата привели их в зеленый равнинный мир. Алиса, правда, испугалась, что они вернулись в Крайние Земли, но Йолрик сказал, что этот мир тоже срединный, только живут здесь в основном существа, умеющие пользоваться силами природы, и она успокоилась.

Врата стояли в чистом поле. Алиса заглянула в них и увидела руины города, которые они только что покинули. Там дымили костры и двигались тени. Почти все обитатели ушли из него, а те, что остались, бродили между развалин, ища, чем поживиться. Та сторона была на редкость неуютной, и путники постарались там не задерживаться.

Вдыхая прохладный, пахнущий скошенной травой воздух, Алиса попыталась припомнить, какая по счету это сторона, и не смогла. С тех пор, как начала свое путешествие, она вела дневник. Ну, дневник – громко сказано. Ни тетрадей, ни ручек у нее не осталось, и она просто отмечала дни огрызком карандаша на белой части обложки единственного уцелевшего учебника. Этот был тридцать восьмой – значит, она в пути больше месяца. Измерения Алиса отмечать не догадалась, но полагала, что миров пятнадцать она уже видела. Йолрик говорил, что в срединных мирах время течет медленнее, чем в крайних. Сама Алиса разницы не ощущала, но верила Йолрику, надеясь, что ее собственный мир тоже срединный, а еще лучше – один из осевых. И, пока Алиса отсутствовала, времени там прошло немного.

Радуясь свежему воздуху, Йолрик объявил привал, как только они подошли к реке. Он тут же разделся и прыгнул в воду, смывая с себя пыль и запах гари. Галед развел костерок, но припасы их почти кончились, кашу варить было не из чего, и он просто кипятил воду и собирал листья, чтобы приготовить травяной настой.

Помогая Галеду, Алиса обнаружила поляну с земляникой. Галед ягодами не особо заинтересовался, а вот Йолрик составил ей компанию.

За время, проведенное вместе, Алиса так привыкла к своим спутникам, что уже с трудом представляла себе, как будет жить без них, когда вернется домой. В том, что этот момент наступит, она, в отличие от Йолрика, нисколько не сомневалась. Как только Йолрик найдет проводника, того самого, кто сможет прочесть след на камне, Алиса уговорит его отвести ее домой, чего бы это ей ни стоило. И пусть Йолрик считает, что сталкер и пальцем не пошевелит без оплаты. Он просто не понимает, как сильно Алиса хочет вернуться.

Ползая по поляне за ягодами, Алиса вдруг услышала тихий голос Йолрика. Галед обрывал листья с куста смородины в двух шагах от нее, и Алисе стало интересно, с кем это эльф говорит. Она выпрямилась и увидела Йолрика. Он сидел на коленях возле молодого дубка, два или три года как покинувшего желудь, и что-то вполголоса говорил, иногда замолкал, будто слушая, а потом кивал и смеялся. Алиса отступила и позвала свистящим шепотом: