БЕСсильный чемпион. Том 5
- -
- 100%
- +
Где-то за спинами Мечей орут Николай и генералы, приказывая им остановиться.
– ОТОШЛИ. – надсаживаюсь и я, разбивая лицо очередному солдату. – ПОКА. НОГИ. НЕ. ОТОРВАЛ.
Узконаправленный Яка действует на передние ряды. Они дрогнули и застопорили наступление. Передо мной образовывается свалка, у людей появляется время подумать, прежде чем лезть, очертя голову.
Лишь Мечи отходят, оттаскивая раненых. Остаются только Гошины – им команду отступить не дают. Неожиданно рядом со мной оказывается Али и ударом хвоста отбрасывает пятерых нападающих.
– Аднака, приказя нарушят неззя.
Слепой Кот тоже тут – толчками раскрытых ладоней разбивает доспехи солдат, будто монах Шаолинь. И Бестия с Ясной – без техник, просто кулаками в доспехах, хреначат солдатню. Взгляд Ясны пробегается по мне, замечает подозрительно рычащего рядом Крокодила.
– Али! Своих не жрать!
– Пфу, – выплевывает мутант голову солдата. – Прявычка – втарай натуря.
Рыжая вовремя сориентировалась – клыки не успели сомкнуться, и перепуганный рядовой со всех ног уносится прочь. Только обильные крокодильи слюни, видно, застилают глаза – неудачливый со всего маху врезается лобешником в стену и отрубается.
Бестия пытается пробиться ближе ко мне. В глазах весь спектр темных эмоций. Гнев, ярость, расстройство, обида, непонимание. Вот же говнюки! Посеяли смуту в душу такой хорошенькой девушки.
– Ты правда предатель? Честно скажи!
– Нет, конечно, – взмахом железного локтя сверху вниз разбиваю хлебальник очередному солдату. – Откуда вообще такие мысли? Обидеть что ли меня хочешь?
– Тебя только что обвинил сам главнокомандующий! – кричит она.
– А! Ты про это. Ну, да. Просто ошибочка вышла, – наклоняюсь и врезаюсь наплечником в грудь парню. Удар отбрасывает его через весь зал. – Точнее подстава.
– Хорошо. Я тебе верю, – серьезно говорит Бестия. Отвечаю благодарным взглядом:
– Спасибо.
Она смущенно отводит глазки, успев при этом увернуться от противника сзади.
Визг царевича будто обретает новую силу.
– Предатели! – истерит Гоша. – «Зори» продались врагу!
Чего?! Точно, ты наша крыска! Больше и некому.
Чуть не сеется новая паника. Подстегнутые визгом царевича Мечи едва снова не бросаются в бой. Только Аяно предостерегающим рычанием и взмахом голого клинка их останавливает. Наконец князю удается обуздать и Гошу, и его людей, они отступают на улицу – кто-то сам, кого-то уносят на себе.
– «Зори»! Какого хрена? – Аяно накидывается на своих. – Что вы творите?!
– Главнокомандующий сказал «нет», командир, – Ясна строит невинные глазки. – Мы исполняем приказ – утихомириваем нарушителей.
Кот с Бестией и Али дружно кивают и хлопают преданными глазами. Еще бы в грудь себя кулаками побили – мол, мы чисто за Родину, нам самим нафиг не надо.
– Быстро отошли от подозреваемого, – рычит японка, а сама то и дело быстрым взглядом осматривает мою броню. Не покоцан ли где? Не пробили ли шальной техникой. Думает, не вижу ее заботу, хе. На новом «зырке» ловлю ее взгляд, она, вздернув носик отворачивается.
Солдаты разбрелись по позициям, больше не видно ни у кого охоты лезть на меня.
– Какие у вас доказательства? – кричу я растерянному командованию. – Выкладывайте. Дважды просить не буду.
За ними вообще и пришел – за ложными доказательствами. Они сразу покажут на крысу. Да, на Гошу уже спокойно можно думать. Инстинкты гудят, обоснованных подозрений полно – но не доказательств. Жизнь человека слишком ценна, чтобы ее обрывать на одних лишь подозрениях. Когда я увидел, что Вэй – насильник, то убил его, недолго думая. Потому что видел его спущенные штаны с ухмылкой, видел фингал на лице Патрисии и знал – он обязательно повторит. Гошу я еще не убил, потому что есть червячок неуверенности. Да, он демоник, благодаря итальянцам, но его причастие к нападению на Бородовых и прочим преступлениям лишь мои рассуждения. Ни Сальдоре, ни Тендо не сдали его.
Князь смотрит в задумчивости на меня.
– Дядя, одумайся, – хрипло произносит Гоша. Надорвался, видно, визжать. – Как можно доверять существу, прячущему лицо?
– Лицо? Вы хотите увидеть мое лицо? – гулко шагая по каменному полу, приближаюсь к командирам. Почувствовав нервозность от моего взгляда, они отшатываются. Вид поляниц в кошмарной броне за моей спиной нисколько не спасает им нервы. – Раз это приказ, я подчиняюсь.
Полисплав освобождает голову, следом расстегиваю ремешки маски. Кевларовая пластина падает на пол и грохоча откатывается в сторону.
Все – командиры, их адъютанты, роты Мечей – дружно ахают.
– Ребенок!
– Пацан совсем!
– У меня сын-гимназист старше!
– Какой милый! – не выдерживает дородная женщина генерал.
Генерал-майор Совок в охренении дергает себя за бакенбарды:
– И весь командирский состав только что трясся перед этим мальцом?! – его обрывает грозный взгляд князя. – Простите, но… Ваше Высочество, вы были в курсе этого?
Главнокомандующий отмалчивается. Ситуация вышла из-под его контроля. Ему ни в коем случае нельзя было разрешать мне снимать маску. Но Гоша навел интриги, и князь невольно подумал, а вдруг я правда зверь невиданный.
– Подождите! – вскрикивает генерал Скобеев и обращает взгляд на Аяно. – Подполковник Кимура, это правда?! Лучший ваш коммандос, рейнджер, зачистивший предгорья от моджахедов, ратник славянской армии – подросток? Несовершеннолетний?
– Правда, – голос японки ломается. Она не может оторвать взгляда от моего лица, даже розовый ротик распахнула.
– Это правда, – нехотя подтверждает Николай. – Я запросил досье на Перуна сразу, как мы заподозрили его в шпионаже.
– Сынок, ты здесь по своей воле? – у генеральши невовремя проснулся материнский инстинкт. – Родители знают, где ты?
– Не поддавайтесь этой мимишной мордашке! – взрывается Гоша. – Откуда вы знаете, что она не иллюзия?
Страшное рычание вырывается из моих юношеских губок:
– Я прячу лицо, потому что мне нет и семнадцати, кретин. Моя служба засекречена. Я должен сейчас делать домашку, а не отвечать на тупые обвинения. А вот теперь, благодаря тебе, благочестивого императора засыплют обвинениями в эксплуатации детей на войне. Хорошую подлянку ты отцу подстроил. Молодец.
Гоша аж бледнеет. Правда, испугался? Ох, паря, поджопник бати не самая страшная твоя проблема. До него еще дожить надо. А шансы у тебя уже даже не нулевые, а пробили минусовой предел.
– Доказательства, – выплевываю я князю.
И седобородый Николай вдруг понимает. Вижу по глазам, по брошенному на царевичу взгляду. Понимает, что его племяннику придет сейчас конец. Потому что если я окажусь никакой не шпион, то доказательства Гоши полная лажа. И крыса как раз он. А меня его гон разозлит больше всех, и никто в этом зале не остановит мальца с милой моськой и железными кулаками.
– Это он? – только спрашиваю, кивнув на начинающего подозревать неладное Гошу. – Он их вам дал?
– Поручик, – князь пытается взять вожжи надо мной. – Мы еще не убедились в твоей невиновности. Твой отказ сдаться только усугубля…
– ЭТО. ОН?
– Да-а, – прежде чем спохватиться, блеет Николай.
– Дядя?! – в ужасе визжит Гоша. Доперло, что отцовский пендель вообще не беда. Тут сейчас живым бы выбраться.
Я усмехаюсь. Жутенько так. Даже воспылавшая ко мне материнской заботой генерльша вздрагивает. А поляницы за моей спиной хихикают.
– Допрыгался, царенок, – качает рогом Вика.
– Кое-кому сейчас прилетит, – Белоснежка потирает друг о друга «мохнатки».
Волчий оскал Кали чуть не разрезает шлем на две половины.
– Я хочу это видеть.
– Пускай помучается, – даже Алла щелкает клювом в предвкушении. – За наши страхи.
Всё прошло, как и планировал. Еще с долины Кирзу я был убежден в существовании крысы. Дезинформация насчет запрятавшегося в катакомбах шаха, ловушка одновременно для «зорь» и меня… Подозревал, конечно, еще раньше. Но именно после Кирзу изо всех сил старался вести себя странно. Постоянная маска на лице, игры с Аяно, поцелуй с ней в демонском обличье…Когда крыса засветилась бы, она обязательно подставила бы меня. Даже если лично я не интересовал бы ее как цель. Просто своим поведением я идеально подставлялся. И вот Гоша спалился по-полной!
– Вы хотели увидеть на моем месте демона? – оглядываю я генералов. – Вы его увидите.
Астральный эмулятор воскресает за секунды. Признаки его работы не заставляют ждать: чернеет кожа, разрезает ее поверхность угловатая вязь золота, щерятся из-под губ акульи клыки.
Мечеть превращается в круговорот вопящих лиц. Рев людей – ужас и ненависть. Но прежде, чем Мечи отходят от шока, раскрывшиеся за спиной крылья уносят меня к командирам. Мимо проносится заостренная каменная глыба. Уклон, хвать за глотку орущего Гошу:
– Я же говорил! Я же говорил! Он чудовищ…хфрр
Затыкаю его и поднимаюсь к сводам. Блеск молний – и взрыв разворачивает верхний угол стены. Я уношусь в вечеряющее небо, словно освобожденная птица.
***
Ясна с содроганием смотрит, как Перун уносится вверх. Черно-золотой. Страшный и…прекрасный? В голове гремят сказанные им слова: «Когда увидите мое лицо, тогда всё и решится». Она увидела. И что теперь? Где освобождение от томительного ожидания? И какова правда? Ясна ее только что узрела, но не смогла осмыслить.
Бахает вдалеке взрыв. Потом еще один. И еще. Канонада содроганий. Басмачи бросились в атаку?
Аяно достает коммуникатор и смотрит трансляцию с запущенных дронов. Рот ее раскрывается, глаза горят.
– Князь, – японка спешит к застывшим командирам. – Нам срочно нужно идти в наступление!
– С ума сошла! Нам срочно нужно в укрытие! – рявкает бледный Николай.– По нам открыли бомбардировку!
– Это не бомбардировка! – возбужденная японка дергает себя за косу. – Это Перун!
Она протягивает коммуникатор князю, он всматривается в экран, и косматые брови взлетают вверх:
– Значит, он убил Георгия.
– И доказал свою невиновность, – запальчиво отвечает Аяно. – Доказывает прямо сейчас – смотрите же! Он громит лагерь наемников! Ударил в самый их центр! Пожертвовал собой! Мы можем успеть сделать прорыв!
– Но его лицо… – в задумчивости говорит князь. – Ты видела его лицо?
– Видела, – кивает японка. – А сейчас его видят наши враги, и мне очень по душе их впечатления. А вам?
Она снова протягивает коммуникатор. Князь некоторое время смотрит, изучает размытую картинку, затем же поднимает голову. Глаза его серьезны и полны решимости.
– Господа, готовьтесь выступать.
______________________
Рубрика «Легендариум демоника Перуна»
В связи с санкциями на ввоз концертных роялей из США, Перун занялся их импортозамещением.
как прода-то?
Глава 6. Один в поле воин
– Царский сынок, как ты мог предать свою армию, свою страну, свой народ? – перекрикиваю я свист воздушных потоков. – СКАЖИ. МНЕ. КАК?!
Бешено хлопают крылья, внизу проносятся разбитые дворцы, вытоптанные сады и руины глинобитных домиков. Мы несемся прочь из Кандагара. Из множества мест, на необъятной туше города, рвутся ввысь столбы дыма. Ветер смешивает с черными клубами мои дымящиеся волосы.
Держу царевича за плечи, пальцы до хруста вминают его кости, ломая и стирая в порошок. Регенерация починит. Гоша ведь демоник…тьфу, позор нашего племени, вот кто он!
Сморщившись, как сушеное яблоко, Гоша орет. От боли, от страха. Ревущий ветер обжигает его глаза и стегает кожу. Царевич уже минуту, как наложил кирпичей в штаны.
Я одно не понимаю – ЗАЧЕМ?!
Денег – хоть жопой жуй, почти любая женщина – твоя. А сколько сотен тысяч людей надеются на тебя, сколько в пример ставят детям, сколько восхищаются тобой?! Чем инферно могли купить человека, у которого есть власть и любовь народа? У которого есть всё? Может, он под гипнозом? Может, ему мозги промыли? Разве есть другое объяснение существования настолько опустившейся гниды?
– Пощади! – плачет сын императора. – Я не хотел стольких губить, но ты был непобедим! Тебя нельзя было сразить без жертв!
Громовые когти вспыхивают. Молнии разрывают небо, наполняя воздушные высоты синим светом.
– ОБЪЯСНИ.
– Я лишь хотел любви отца! – с ужасом визжит он. – Хотел, чтобы он гордился мной, как Владимиром! Хотел быть любимым сыном! Пойми! Будь милосерден!
Треск…
Хрустит ключица, растертая стальным сжатием в пыль.
– ВОТ. МОЕ. МИЛОСЕРДИЕ.
Гремят вспышки разрядов. Молния задевает хвостом цесаревича. Он дергается, взвывая:
– И-А-А-Р-Р!
Голова мотается из стороны в сторону, зубы лязгают. Волосы дымятся.
– А-А-А-Р-Р-А!
Подвешенный над рубежом разбомбленного города, царевич содрогается в дерьме – сам кусок такого же дерьма, – кричит и визжит, голос распадается на хор жалких звуков: плач, стоны, хрипы. Псих-шторм бушует, бьет волнами по сознанию жалкого утырка, сводя его с ума. Грохочущий напев сияющих молний сопровождает страдания.
– Волки! – кричит Гоша, пытаясь переорать шум и рев стихии. – Синие волки летают повсюду!
В играх света и ветра, правда, чудятся оскаленные вытянутые пасти. Истеря, Гоша роняет слезы на вывороченные бомбежками фундаменты – останки древних строений.
– Не отдавай меня им! Не отдавай!
Тем временем мы покидаем Кандагар.
Ныряю с неба в окопы с нашими. Из восстановленного дота высовываются мои дружинники, оглядывают серебряную броню.
– Перун? Вы?! – переводят взгляд на пускающего слюни царевича с остекленевшим взглядом. – Ваше Высочество?!
– Присмотрите за ним, – швыряю Гошу в траншею, под насыпью рядом.
Он, сжавшись в калачик, визжит:
– Небесные волки, вам меня не достать! – и зарывается лицом в землю. – Хи-хи-хи…
– Боги, что с царевичем? – солдат делает дулом автомата сварожий круг.
– Испугался высоты, – я взмываю обратно в небо. – Царевич подозревается в заговоре против государя и Отчизны. Много чего знает, наверное. Отведите его в убежище и следите за ним. Если упустите – шкуру спущу. А еще проверяйте, чтобы он себе язык не откусил. Ему резко стало страшно жить.
– Небесные волки, хи-хи…
– Вас поняли, – слышу оторопелое. – Но куда вы сами?! В той стороне враг!
– Пока да.
Окопы и военные траншеи с брустверами остаются позади. Палаточный город наемников вырастает перед глазами. Тысячи шатров-бараков, уходящих на юг, а за ними черные стойбища демонов. Радиолокационные станции вращают антеннами. Меня, конечно, не должны были обнаружить. Отвод, все дела. Но, видимо, успели засечь, пока курсировал с Гошей. Не повезло. Наемникам, конечно.
Свист ветров уступает гулу снизу. Далекие пусковые установки ПВО дают залп. Три ракеты летят мне навстречу. На каждой четыре небольших крыла. Я взмахиваю Когтями, молнии впиваются в железные конусы-носы. БУ-У-УХ. Взрывы сотрясают небо. Бригантина принимает ударную волну, и меня лишь толкает на пару метров. Да еще в ушах слегка позванивает.
Зенитные ракетные комплексы выпускают новые снаряды, похожие сверху на фломастеры. С шипением, ракеты оставляют огненный след. Мне есть чем ответить. Снова разряжаю Когти. Зудящее золото обжигает кожу, распускаясь густой вязью. Вообще, опасны только радиоуправляемые ракеты, остальные Отвод сместит. Но огненная завеса скроет мой силуэт от врагов, и они не смогут предсказать место моего приземления. Свалюсь, как снег на голову. К тому же под «бум-бум» круче же нагрянуть. Да и боезапасы врага надо израсходовать – забочусь об Аяно и Ко, чтобы меньше горяченького им досталось.
Бомбы сотрясают небо, разрываясь вдали.
Взрыв. Взрыв. Взрыв…
Белые облака тонут в море огне. Я лечу сквозь пламя. Крылья обезьяны сгорают, сразу же создаю новые. Кругом вьются молнии, взрываются зенитные снаряды. Вражеская артиллерия меня не видит и бьет суматошно, наугад, пытаясь задеть юркую цель. А я, плевав на обстрел, несусь к центру лагеря. Иногда маневрирую, иногда меня подталкивает взрывными волнами, которые Отвод не смещает из-за большого пораженного пространства. Бросаю взгляд на «щели» – особенно глубокие канавы. Ямы битком забиты басмачами. Видно, решили, что через их воздушную оборону прорвались бомбардировщики, и попрятались от обстрела.
Но в первую очередь меня заинтересовывает вымес, что выбежал из роскошного шатра. Даже издалека видно – британец. А я в последнее время что-то не люблю британцев. Не знаю почему даже. Значит, заглянем к нему! Вдруг он объяснит.
***
Неофициальный командир «добровольческой» армии, лорд Джозеф Морис, попивает чай в своем роскошном шатре.
Британец поудобнее устраивается на стуле и наслаждается терпким ароматом бергамота. Ароматом старой доброй Англии. Как говорят англичане: «Если тебе жарко, чай остудит тебя. Если ты замерз, он согреет тебя». А еще, на чужбине он всегда напомнит о родине.
– Ох, уж это сладкое чувство ностальгии по любимым местам, – проговаривает лорд и смотрит на забившуюся в угол девушку. – Да, крошка? Тоже скучаешь по родным?
Полуголая афганка, в одном нижнем белье, всхлипывает, закрыв лицо руками. На вид ей не дашь и восемнадцати. Девушку Джозеф отобрал у ее матери, забрал из родного кишлака, когда армия пересекала пакистанско-афганскую границу. Обычно лорда не прельщают темные, не английской внешности женщины. Но в этот раз он сделал исключение – захотелось вдруг экзотики. Тем более и данные у девчонки достойные. Особенно два больших параметра четвертого размера, гы-гы. Да и в целом она ничего. С прекрасными темными волосами, бархатистой кожей и крепкими ногтями. А еще Джозефу нравятся звуки плача девушки. Бесподобно! Слава и долгих лет жизни королеве!
Он пригубил из кружки, наслаждаясь всхлипываниям афганки. Как будто рыжая сова поет. Очень похоже. Песня этой птицы обладает поразительным чувством англичанства. В своем приусадебном саду Джозеф часто слушает рыжую сову, прижавшуюся к стволу дуба. А теперь, с таким же наслаждением, внимает плачу афганки. Хорошо, что девочка сильно скучает по матери. Есть из-за чего слезы лить. Иначе бы пришлось бить девчонку, а Джозеф не любит рукоприкладство. Оно портит внешний вид игрушки. Но скоро афганка попривыкнет к новой реальности, и тогда всё же придется задавать ей пощечины по вечерам. Либо пакистанцев звать…
Б-У-У-Х.
Афганка замолкает, прислушиваясь к отдаленному звуку. Джозеф напрягается. Новый взрыв проносится еще ближе. И еще – совсем рядом. Отбросив кружку с недопитым чаем в сторону, лорд выпрыгивает из шатра и поднимает голову.
Небо горит! Облака исчезли! Вместо них расцветают алые цветки пламени!
Ничего не понимая, лорд бросается в пункт артиллерийского наведения. Распахнув дверь в тесную хижину, Джозеф орет командированным в его распоряжение солдатом британской армии:
– Какого дьявола происходит?! Как русские умудрились прорваться через комплексы ПВО?!
– Мы не знаем, – хлопает глазами командир радиотехнической роты. – Возможно, это новый ракетный проект?
Бу-у-ух!
– Нет у русских никакого ракетного проекта! – ревет взбешенный Джозеф. – А если бы и был, он уже у нас на складах. Пока эти косолапые брали Кандагар, мы заполучили их артиллерийские орудия вместе с лагерем. Они потеряли чуть ли не все свои противотанковые пушки, реактивные системы, минометы! Может, истребитель? – в ответ молчание. – Чем нас бомбят, я спрашиваю?!
Командир роты наклоняется к данным, передаваемым с радиолокаторов.
– Это явно не самолет, сэр.
– Аэростатические аппараты?
– Нет, сэр.
– Разведывательный ударный комплекс?
Ротный качает головой, и лорд вздыхает, устав гадать.
– Но не их языческий бог войны же! Как его? Перун?
Раскат грома. Совсем рядом. Он, словно, слизывает крышу хижины, и горящие обломки стропил сыплются на головы роте. Джозеф оказывается открыт горящему небу. Зарево пожаров смотрит на него. И он не сразу замечает серебряного рыцаря в глухом шлеме. За грудной кирасой машут перепончатые крылья. Рыцарь по воздуху спускается в хижину.
Джозеф моргает. Всего лишь человек? Как он выдержал атаки зенитных комплексов?!
– Кто-то меня звал? – неожиданно говорит рыцарь по-английски. – Привет от старых штиблет!
Росчерк синих Когтей, и голова Джозефа покидает тело.
***
Так, вымес готов. Даже не подумал перевоплотиться в монстрюгу, зевака. С остальными британцами разделываюсь так же быстро. Проношусь по помещению, разрубая чучел направо и налево. Кто-то тянется к пистолету в кобуре, кто-то вызывает техники, но всё это медленно, а шагов до каждого максимум пять. Да и мои щупальца хлопают им по ручкам, сбивая движения.
Добиваю последнего. Брызгает кровь на хлипкие стены, и я выбегаю наружу. Самый центр лагеря, басмачи и редкие британцы носятся вокруг. Мое появление не обходят вниманием. Крики и визги. Грохот автоматов.
Очереди уносятся мимо, даже не царапнув по броне. Зато мои молнии шарахают по наемникам, не промазав. Теперь повсюду оры боли. Люди падают, обожженные, доспехи либо гаснут, либо выдерживают, но не встает никто. А, нет. Один британец, удержавшись под ворохом разрядов, перевоплощается в двуногого динозавра или крокодила.
Я удивляюсь вслух:
– Аднака, пасхалка, – подскочив к крокодилине, дырявлю ему морду Когтями снизу вверх. Нижняя челюсть пригвождается к верхней.
– А-а-а, бальна! – бухтит стиснутой пастью вымес. – Отпустя!
– Ну вылитый Али, – искренне восхищаюсь. – Может, майор – твой потерянный в детстве брат-близнец? Помочь свидится с братишкой?
Его когтистая рука пытается меня достать. Мильфиновые щупальца обвивают ее и с хрустом ломают у локтя.
– А-а-а!
– Ну как хошь, – вздыхаю и дергаю Когти вглубь, рассекая мозг сэра Лже-Али. Мутанту не буду говорить, вдруг, правда, родственника загубил.
Молнии стелются по земле и воздуху. Горят высокие шатры, как погребальные костры. Моими усилиями военный лагерь превращается в братскую могилу.
Наклоняю вперед корпус и пробегаюсь между охваченными огнем палатками, рассекая поваленных моджахедов. Визгов сразу убавляется. Пошла жатва!
Не знаю, хватит ли меня на целую армию. Но, надеюсь, генералы прекратят маяться дурью в мечети и поднимут войска. Я, как бы, рассчитывал только подготовить прорыв, а дальше уж всем вместе навалиться. Боеприпасы зениток наемники уже израсходовали, сквозь залп минометов – если его запулят – уж пробьются. Не сахарные.
Среди визга горящих мужчин раздается звук, что режет меня по сердцу. Надсадный женский крик, а затем голодное рычание. Совсем рядом. Не отреагировать не могу. Ломлюсь прямо сквозь палатки, разрубая и стаптывая пылающие тряпочные стенки.
Все больше и больше басмачей вылетает наружу и носятся туда-сюда, не понимая, где враг и как он выглядит. Наверху еще не утихли отблески взрывов, и исламские наемники задирают головы, готовые в любой момент юркнуть в укрытие от армады истребителей.
Выскакиваю на одну из огромных площадей, которые басмачи, наверняка, используют для строевой подготовки. Повсюду Гончие. Целую стаю выпустили из стойбища, но вместо того, чтобы вынюхивать врага, «псы» кидаются на басмачей. Вспыхивают драки. Наемники стреляют в демонов, демоны вгрызаются в наемников.
Мда. Вот дебилы. Видимо, впопыхах забыли предварительно натаскать Гончих на запах. У них же мозгов нема. Теперь боевики расплачиваются.
Мимо шлема свистят шальные пули. Не обращаю внимания. Прислушиваюсь.
Крики исходят из шатра. Забегаю и с размаху вбиваю ступню в раззявленную пасть Гончей. С хрустом трескается череп. Демон издыхает. Я мигом забываю про тварь. Потому что передо мной на коленях сама красота.
Пипец красивая девушка просто. Темненькая. Выразительные черные глаза и брови. Почти голая, лишь в лифчике и трусиках. И чего-то вся заплаканная, даже в ложбинке, между полновесными грудями, осталась соляная дорожка.
– Тут небезопасно, – хватаю ее за хрупкие плечи и поднимаю.
Она, вылупив глаза, смотрит на латные перчатки на ее коже:
– Вы шах? – говорит на пушту и сама себе утвердительно кивает. – Вы сам блистательный Мухам-падишах, Серебряное Солнце пустыни!
– Какое солнце? – может не так понял? Язык все-таки для меня тяжелый.
Тут же она падает обратно на колени и целует мне руку.
– Мой господин, – приговаривает она, ласкаясь об ладонь. – Вы весь в серебре! Вы сверкаете ярче луны! Вы мой господин! Вы мое солнце!
– Кхе…кхе, – неловко получилось – приняли за врага. – Вставай и пойдем.
Она послушно вскакивает и виляя голой попкой следует к выходу. Задерживается у кровати, чтобы сорвать простыню и прикрыть голову. Но никак не ягодицы, которыми продолжает вилять. Вздыхаю и окутываю девушку Бригантиной. Еще одна головная боль, но куда ее девать? Гончие схавают и даже не заметят, такая вот худенькая. Хотя дыньки зачетные, хм.
– Держись за мной, – велю, бросив за спину взгляд.
Девушка кивает с ослепительной улыбкой. Окружающие демоны-псы ее нисколько не смущают. Вот так вера! Ладно, дождусь наших и сплавлю ее кому-нибудь.