Пробуждение

Глава 5

Несчастливая судьба

Когда Аранель выбрался из Кирноса, луна была уже низко. Он посмотрел на королевство Лотосов, чтобы запомнить его таким: лепестки переливались серебром в лунном свете, а капли росы украшали их края, словно гигантские жемчужины. Вихри облаков вокруг основания Великого Лотоса открывали сверкающие воды Мир-Амаратиса, Медового моря, далеко внизу.

Аранель перевел взгляд с Кирноса на облачный путь впереди, который тянулся по небу на сотни километров, пересекая усеянные алмазами пики Мерухира, а затем сливался с огнями Караени – небесной реки, более известной как Аврора.

Торана, через которую Сейрем велел ему пройти, находилась на западе, в Алмазных горах, между Кирносом и устьем Караени. Хранители не знали, где находится убежище балансиров, но Зениру неоднократно видели вблизи именно этой тораны.

Проведя большим пальцем по кейзе, Аранель достал из ножен длинный меч. Из-за секретности миссии он решил не брать с собой из Кирноса летающую колесницу, а предпочел воспользоваться любимым видом транспорта – клаудсерфингом.

Аранель направил хитроны на поверхность меча, и тот завис в воздухе. Он запрыгнул на меч, прижав ступни к лезвию. Меч наклонился, но остался в горизонтальном положении. Аранель направил еще больше хитронов через ноги, чтобы меч полетел вперед, и вот уже он стремительно плыл по облакам.

Облачный серфинг требовал точности, равновесия и изысканности, но для Аранеля после долгих лет, проведенных в погоне за братом по небу Кирноса, это было так же легко и естественно, словно дышать. Большинство клаудсерферов, включая Самареля, использовали более широкие приспособления, такие как щиты. Но Аранель предпочитал изящество и стремительность, которые были присущи только клинку.

Солнце взошло, когда он достиг хребтов Мерухира. В его свете хитроны Аранеля перезаряжались быстрее, чем ночью. Он ускорился, пока не обнаружил торану, зажатую между двумя огромными алмазами, – ее резная медная поверхность выделялась на фоне гладкого, сверкающего горного склона.

Лорд Сейрем стоял у медных колонн, попивая что-то из гравированной фляги. По мере того как Аранель приближался, лицо Хранителя начало расплываться в мягкой улыбке.

– Я знал, что ты придешь, – сказал лорд Сейрем.

Он отставил свой напиток и поднес кулак ко лбу в знак приветствия.

Аранель ответил ему тем же, спрыгнул с меча и убрал его в ножны.

– Не знаю, почему я так поступил. До сих пор не понимаю, как такая злосчастная миссия может осветить мою душу.

– И все же ты здесь, а значит, у тебя есть какая-то надежда. Как много ты знаешь о деятельности балансиров, Аранель?

– До меня доходили слухи, что они живут среди мэлини. – Аранель вздрогнул, поднеся руку ко лбу. – Не думаю, что смогу это сделать, лорд Сейрем. Нижние будут пытать меня, найдут способы запятнать мою душу.

– Не все мэлини так плохи, как ты думаешь, – мягко сказал лорд Сейрем. – В нижнем царстве есть зло, безусловно, но большинство его обитателей – несчастные души, пытающиеся извлечь максимум пользы из своего жалкого существования. Я подозреваю, что именно поэтому балансиры жалеют их, и именно этим объясняется их благонамеренное, но безнадежное стремление помочь. Предоставляя мэлини пищу, лекарства и другую помощь, балансиры пытаются облегчить их страдания.

– Поэтому вы хотите, чтобы я спустился? – спросил Аранель.

Его учили, что мэлини злые и их страдания – приговор Торанического Закона. Помогая им, балансиры подрывают основу Закона.

– Значит, вы можете найти способ остановить их благотворительную миссию? – уточнил он.

– Балансиры спускаются в Мэлин под предлогом благих дел, – сказал Сейрем. – Но я полагаю, что за этим кроется нечто большее. Их предводительница – хитрая женщина. Это всего лишь догадка, Аранель. Но некоторые Хранители, включая его превосходительство лорда Кириана, подозревают, что Зенира что-то замышляет. Что-то выходящее за рамки помощи мэлини.

– И что же, по-вашему, она делает?

Имя Зениры пользовалось дурной славой в Майане. Однако, несмотря на все доводы и слухи, ее кейза, как говорят, горела ярче, чем у любого другого парамоси. Тот, кого Торанический Закон считал столь чистым, не мог совершить ничего дурного. Тем не менее, когда лорд Сейрем заговорил о ней, голос его стал настороженным, а на гладком лбу выступили морщины.

– Мы ничего не знаем о ее истинном предназначении. Все, что я могу сказать тебе сейчас, – это то, что мы обнаружили возмущения в системе хитронов. – В ответ на недоуменное выражение лица Аранеля лорд Сейрем пояснил: – У Хранителей есть доступ к своеобразной космической системе, которая позволяет нам следить за активностью хитронов во всех четырех царствах.

– Во всех четырех?! – воскликнул Аранель. – Где находится эта система? В Парамосе? Как вы можете следить за нижними царствами, не входя в них?

– Вернемся к возмущениям, – сказал лорд Сейрем, и Аранель замолчал. Он не мог допустить, чтобы Хранитель считал его невоспитанным сопляком, задающим дерзкие вопросы. – Представь себе, что каждое царство – это сфера, состоящая из неподвижной воды. Стандартная хитроническая активность проявляется в системе как рябь, а самые сильные вспышки ченнелинга – как волны. Но некоторые возмущения, происходящие в Мэлине, проявляются в виде взрывов. Мы подозреваем, что они связаны с деятельностью Зениры.

– Я думал, что Мэлин страдает от войны, – неуверенно сказал Аранель. – Получается, это может быть не связано с боевыми действиями?

– Время возникновения возмущений подозрительно. Кроме того, Зениру несколько раз видели в Парамосе – неподалеку от штаб-квартиры Хранителей в Ашкаторе. Ей так и не удалось пройти через нашу защиту. Однако мы знаем, что она что-то замышляет, Аранель. Я чувствую это нутром. – Лорд Сейрем приобнял Аранеля за плечи. – Что бы это ни было, я боюсь, это может угрожать Тораническому Закону.

Аранель едва не подавился.

– Как это возможно?

Торанический Закон не мог находиться под угрозой, как будто это какой-то редкий вид птицы. Это был абсолютный и совершенный закон природы, непоколебимый, словно скала. Когда Аранель был маленьким, он спрашивал брата, почему Хранители просто не изменили Торанический Закон и не сделали так, чтобы нижние царства стали менее ужасными. Самарель объяснил, что Торанический Закон – это не совет и не правило, с которым можно договориться. Хранители не могли контролировать его, как не могли остановить вращение луны или приглушить свет солнца.

Если даже Хранители ничего не смогли сделать, чтобы изменить Торанический Закон, то как одной мятежнице-парамоси и ее последователям удалось поставить под угрозу основу основ?

– Сейчас я не могу сообщить больше подробностей, – сказал лорд Сейрем. – Скажу лишь следующее: миссия Зениры – ее истинная миссия, а не благотворительная организация, которой она занимается, – может представлять опасность для нашей вселенной. Защитить ее – самое благородное, что можно сделать, и ты – наша надежда, Аранель.

Юноша почувствовал прилив гордости от слов Хранителя. Он никогда не был лучшим, всегда находился в тени брата. То, что Хранитель доверил это задание именно ему, а не кому-то другому – идеальному и чистому Самарелю, например…

Аранель уставился на медную торану и мрачные просторы, лежащие за ее пределами. Его взгляд переместился на надпись, высеченную на столбах, – строфу из Песни Спасения:

Зловещий Мэлин, где падших людей и их добычу ждет ужасная участь.

Здесь души вращаются назад, пропитанные разложением,

их хитроны охвачены ненавистью.

От этих слов его объял страх.

– Что, если я оскверню свою душу, лорд Сейрем? Что, если я буду обречен вечно жить в Мэлине?

Лорд Сейрем наклонился к нему, и Аранель увидел, как сияют глаза Хранителя.

– Тебя не накажут за то, что ты просто будешь наблюдать и сообщать информацию. Тебе нужно лишь рассказывать нам о балансирах, об их действиях и о каждом шаге Зениры. Я буду следить за ближайшей тораной, чтобы ты мог попросить о встрече со мной, когда это будет удобно. Если ты сделаешь это, я обещаю, что вращение твоей души ускорится, и тогда тебе будет разрешено вознестись в Парамос.

– Но мне придется солгать балансирам. – Указательным пальцем Аранель лихорадочно водил по своей ладони. – Даже в Арии Вознесения говорится, что честность – это добродетель.

– «Следи за своими намерениями: гнусные или добрые, они могут превратить порок в добродетель, а добродетель – в порок», – сказал лорд Сейрем, положив руку на ладонь Аранеля. – Это строчки из Арии Вознесения. Стих двенадцатый, как ты, я уверен, знаешь. Он сжал руку Аранеля. – Ты берешься за эту миссию с самыми лучшими намерениями, и от твоего успеха будет зависеть будущее человечества. Не беспокойся о таких мелочах и сосредоточься на том, что действительно поставлено на карту. Если ты это сделаешь, вселенная вознаградит тебя.

– Хорошо, – кивнул Аранель, отбросив весь страх. – Научите меня, как снять печать с тораны.

– Да благословит тебя Соркен, мальчик мой, – сказал лорд Сейрем. – Да благословит Соркен твою душу.

Колени Аранеля подкашивались от тяжести этого царства. Мэлин утопал в меланхолии. Она висела в воздухе и густо окутывала деревья. Аранель ощущал ее с каждым своим тяжелым шагом, словно страдания, пронизывающие это царство, проникли в его кости и оседали где-то глубоко внутри. Он пробирался сквозь лабиринты гниющих деревьев с голыми ветвями и облупившейся корой.

Это и близко не походило на Аран Киренкар, пестрый лес в сердце Кирноса, с его яркими золотыми листьями и залитыми солнцем тропинками. В эту часть Мэлина солнечный свет не проникал. Серое небо, затянутое на горизонте черными грозовыми тучами, было унылым, как и деревья и жесткая, лишенная травы земля.

Всего несколько часов в этом царстве, а Аранеля уже тошнило от тяжести, серости и постоянного чувства ужаса.

«Как вообще можно жить в таком чудовищном месте?»

Аранель начал дрожать, поэтому натянул на себя плащ. Подумав, он решил, что ему следует радоваться, ведь пока он не столкнулся ни с мифическим нагамором, ни с другими чудовищами, которые, по слухам, обитают в Мэлине. Но он по-прежнему не понимал, где находится и как найти убежище балансиров. Каждый сантиметр этого леса с его бесконечными рядами умирающих деревьев выглядел до ужаса одинаково.

После еще часа бездумного блуждания Аранель наткнулся на участок леса, испещренный кратерами и заваленный сломанными ветками, где в земле зиял длинный разлом. Из расщелины доносились болезненные стоны, а почва вокруг была багрового цвета. Удивленный Аранель попятился.

«Шерка, защити меня! Там люди… они в ловушке!»

Кто бы ни находился внутри, вероятно, он сильно ранен. Аранель с помощью кейзы активировал хитроны и направил их потоки к разлому.

В связь с хитронами просочилось ощущение чего-то холодного и зловещего, и его охватило беспокойство. В Майане связь с хитронами окружающей среды успокаивала. Аранель любил тепло, которое он чувствовал, когда они обволакивали его душу, пульсируя в теле и откликаясь на каждую его просьбу. Но в Мэлине хитроны были какими-то неправильными. Неестественными. Грязными.

Пронзительный визг разорвал воздух и отвлек Аранеля. Он продолжался целую минуту, рассыпаясь на осколки эха, которые били по ушам, словно осколки стекла.

Три обезьяны с витыми рогами пронеслись по ветвям. Их маленькие черные глаза сверкали, а острые как бритва зубы были обнажены в ужасающих ухмылках.

Аранель невольно сделал шаг назад и едва не упал в расщелину.

Обезьяны Майаны всегда казались очень дружелюбными, с забавно завивающимися хвостами и мягким блестящим мехом. Они совсем не походили на этих существ с колючим мехом и злобными мордами.

Самая крупная обезьяна готовилась напасть, выгнув спину, чтобы выпустить залп шипов. Аранель создал щит из хитронов и отразил шипы, но что-то вонючее и мокрое все же прилетело ему в грудь. Посмотрев вниз, Аранель увидел на сером шелке коричневое пятно.

«Вот маленький демон!»

Обезьяна била себя в грудь и издавала пронзительные крики, раскачиваясь на ветвях.

Аранель выхватил меч и направил в него поток хитронов. Он полетел было к другому концу разлома, но меч начал опускаться: сам воздух Мэлина тянул его вниз. На полпути потоки хитронов вздрогнули и затрещали.

Аранель соскочил с клинка как раз в тот момент, когда тот упал в расщелину, и его верный спутник был утерян во тьме. Но времени на сетования не осталось. Едва он коснулся твердой земли, как обезьяны взвились над ним и отрезали ему путь к отступлению, швыряя в него камни и фекалии.

«Почему они такие агрессивные?»

Аранель схватил валявшуюся на земле ветку, отбил второй залп шипов и быстро натянул на голову капюшон. Неужели такова природа существ в Мэлине – без причины нападать на всех подряд?

Подавив истерику, Аранель принял оборонительную стойку и перехватил ветку, словно меч. В составе королевской гвардии Кирноса он прошел подготовку по рукопашному бою. Юноша мог победить этих обезьян даже без хитронов, просто забросав заостренными палками или нанеся несколько точных ударов по шее. Но это были не тренировочные мишени, а живые существа без защитных доспехов.

Обезьяны, похоже, почувствовали, что Аранель не представляет реальной угрозы. Они обрушились на него, словно торнадо из скрежещущих зубов и разящих когтей. Юноша отбивался от них, стараясь все же не причинять им особого вреда. Однако врагов было много, а он один.

Аранель направил поток хитронов к ближайшему дереву, чтобы его ветви обвились вокруг нападавших и сковали их движения. Хитроны Мэлина тут же откликнулись, голые ветви закрутились в воздухе. Но вместо того, чтобы обездвижить обезьян, они пронзили их насквозь, а двух более мелких зверей просто разорвали на части.

– Нет… – выдохнул Аранель.

Он смотрел, как залитые кровью обезьяны кричат от боли, судорожно стуча по веткам.

– Нет… я не хотел…

Хитроны Мэлина, казалось, вибрировали от ликования. Аранель в ужасе разорвал узы и прижал руку ко лбу. Как он мог причинить вред живому существу? Почему его ченнелинг пошел не по плану?

Аранель бросил ветку и побежал к обезьянам. Его сердце сжималось от их страдальческих криков. Он должен был все исправить. Он должен был исцелить их.

Мгновение спустя Аранель отшатнулся: на его щеке горели три глубоких пореза, оставленных самой большой обезьяной. Существо зарычало и снова бросилось на него.

– Прости! – закричал Аранель, уворачиваясь от когтей. – Я не хотел причинить тебе вреда!

Он повернулся и побежал через лес, а обезьяна со всей яростью пустилась в погоню. На земле у юноши не было преимущества, поэтому он подскочил к высокому дереву и, взобравшись по стволу, с легкостью прыгнул на толстую ветвь.

Но хитроны Мэлина были коварны, и ветка под его ногами обломилась. Аранель вцепился было в ствол дерева, но хитроны перестали его слушаться, и он стремительно полетел вниз.

Мимо него пронеслось темное пятно, и кто-то, сильно дернув, схватил его за лодыжку. Аранель повис вверх ногами, кровь прилила к голове, а сердце бешено заколотилось.

Приподнявшись, он встретился взглядом со своим спасителем, с глазами цвета грозовых туч.

На ветке сидел незнакомец, на вид его ровесник, и держал Аранеля за лодыжку, как торговец рыбу. А другой рукой он ухватил за хвост обезьяну. Существо дернулось и обмякло.

– Бежишь от капизеров, – насмешливо произнес незнакомец. Его губы скривились, когда он отбросил тело обезьяны в сторону. – Вы, верхние, такие жалкие.

– Спасибо… – еле выдавил Аранель, часто дыша и сглатывая, – что спас меня.

– Спас? – Юноша наклонил голову. – Ты что, оптимист?

Без предупреждения он ослабил хватку. Аранель умудрился перевернуться в воздухе и неуклюже приземлился на ноги.

Незнакомец спрыгнул рядом и ткнул Аранеля лицом в землю. Упершись коленом ему в шею, он завел руки майани за спину. Аранеля охватила паника, он стал сопротивляться, но его запястья притянуло друг к другу.

– Подожди, что ты… – Аранель начал задыхаться, пытаясь освободиться от хитронических пут и в то же время опасаясь использовать ченнелинг. – Освободи меня! Немедленно!

Вместо этого незнакомец придавил Аранеля к земле.

– Не трать силы, – сказал он с презрением в голосе. – Без своих хитронов ты никто, и мы оба знаем, что ты боишься снова использовать ченнелинг.

Аранель с трудом повернул к нему голову.

– Ты видел это? Обезьяны!

Незнакомец кивнул, и щеки Аранеля запылали.

– Как ты думаешь, мы могли бы исцелить… – начал он, но юноша суровым взглядом заставил его замолчать.

– Это не очередная твоя благотворительность! – огрызнулся он. – А теперь убираемся из этой помойки. Веди меня в свое убежище.

– Мое убежище?

– Твое чертовое балансирское убежище. Хватит делать вид, будто ты не знаешь.

– Л-ладно, – выдавил Аранель. – Значит, ты тоже собираешься присоединиться к балансирам?

Незнакомец посмотрел на него с презрением.

– Я обменяю тебя на лекарство, чтобы спасти своего товарища. – На ошеломленный взгляд Аранеля он добавил: – Моего больного товарища, одного из тех мэлини, которым вы, верхние, по вашим словам, хотите помочь.

Аранель в шоке уставился на своего похитителя и позволил ему поставить себя на ноги и потащить через лес. Он решил, что юноша – один из балансиров, и, конечно, сильно ошибся. Этот человек был мэлини. Рожденный и воспитанный нижними.

Внезапно Аранелю стало трудно дышать. Он попытался успокоиться и разобраться в ситуации. Мэлини выглядел обыкновенно, если не считать того, что он явно не мылся несколько недель. Его бледное лицо покрывали засохшая кровь и грязь. А от глаз до подбородка по впалым щекам тянулись две полосы синей краски. Мэлини, по слухам, были чудовищными зверями. Аранель ожидал увидеть рога, как у обезьян, возможно, еще когти и острые зубы. Но зубы этого мэлини казались ровными, а ногти, пусть и грязные, выглядели довольно безобидно. Аранель подумал, не скрывает ли тот свою истинную форму с помощью хитронов.

– Иди быстрее! – рявкнул незнакомец, ударив Аранеля коленом в спину. – Солдаты Калдрава кишат в лесу, как тараканы, и в бою от тебя толку не будет.

«Кто такой Калдрав?» – почти спросил Аранель. Этот мэлини, похоже, считал его балансиром. Аранель не мог рисковать, ведь его незнание раскроет его. Как только похититель поймет, что Аранеля нельзя обменять на лекарство, он, скорее всего, потеряет всякий стимул не причинять ему вред.

– Может, я и плох в бою, но с хитронами управляться умею, – сказал Аранель, желая произвести хорошее впечатление. Если это, конечно, возможно. – То, что ты видел раньше, было… было всего лишь потерей контроля.

Мэлини фыркнул, и Аранель продолжил, смутно припоминая прошлый урок об опасностях ченнелинга в нижнем царстве.

– Полагаю, это как-то связано с Первым принципом хитронического равновесия. Ну, знаешь, передача противоположно вращающихся энергий…

Он выжидающе оглянулся на мэлини, но тот продолжал смотреть на него как на что-то неприятное.

«Неужели от меня плохо пахнет? – подумал Аранель и тут же вспомнил, что его одежду покрывали фекалии. – Как он вообще находится рядом?»

Но мэлини, казалось, не обращал на это внимания, и Аранель был ему за это весьма признателен.

– Первый принцип, – повторил Аранель, заставив себя улыбнуться. – Живя в Мэлине, ты, полагаю, знаком с ним лучше, чем я. – Никакого ответа. – Разве здесь не преподают фундаментальную теорию хитронов? – По-прежнему ответа не последовало. – Но как ты научился управлять ченнелингом без базовой теории?

– Сражаясь. – Мэлини снова ударил его коленом. – Попробуй это сделать в следующий раз, когда на тебя нападут, вместо того чтобы болтать о теории.

Минуты тянулись за минутами, пока они пробирались через лес, а незнакомец, похоже, не был настроен продолжать разговор.

– Могу я узнать твое имя? – спросил Аранель, желая нарушить это неловкое молчание. И добавил, не обращая внимания на пристальный взгляд юноши: – Меня зовут Аранель, и я родом из Кирноса.

Мэлини ничего не ответил, и Аранель попытался снова:

– Что привело тебя в этот лес? Он довольно… неплодороден, да?

Лицо юноши исказилось.

– Я ищу вождя своего клана. Ты видел кого-нибудь в таком же жилете, как у меня?

– Извини, не видел.

Аранель только теперь обратил внимание на кожаный жилет незнакомца. На нем были две линии облупившейся синей краски, явно повторявшие узор на щеках.

– Что это за клан? – спросил Аранель.

– Канджаллен. Последний независимый клан в этом царстве.

Канджаллен. Ну конечно, Аранель встречал это название в древних писаниях. Оно означало «вечные слезы». Мрачный символ, хоть и объясняющий столь неприглядную раскраску лица.

– Было бы неплохо узнать и твое имя, – сказал Аранель, и юноша бросил на него убийственный взгляд. Аранель ответил ему улыбкой, настолько приятной, насколько ему это удалось.

– Мейзан, – наконец произнес мэлини.

«„Несчастная судьба“, – перевел Аранель. – Но, полагаю, подходящая. Мейзан из Канджаллена. Какое мрачное имя».

– Итак, Мейзан, – проговорил Аранель, привыкая к тому, как звучит имя мэлини, – если ты действительно не хотел меня спасать, почему ты не дал обезьяне причинить мне вред? Ты мог бы позволить ей…

– Растерзать тебя? – Мейзан толкнул Аранеля, заставляя того идти быстрее. – Тогда от тебя было бы мало толку. – Его темные глаза сузились. – Ты не знаешь, на что способен яд капизеров. Ты новобранец?

– Я… я здесь не так давно.

Аранель даже не знал, что эти обезьяны, эти капизеры, ядовиты. Просто чудо, что он остался невредим. И еще бо́льшим чудом будет, если он переживет гнев Мейзана, когда они выберутся из леса и выяснится, что Аранель не имеет ни малейшего представления о том, где находится убежище балансиров.