Сын Зевса

ПОСЛЫ

Царь Сирм понял, что произошло. Сначала он надеялся, что многочисленное войско гетов защитит его от македонянина. Македонянин разбил и разогнал гетов. Мало того, он захватил оба берега Истра, и царь Сирм оказался у него в плену.

Вскоре к Александру от царя трибаллов пришли послы. Они смиренно просили дружбы и союза.

Александр, еще не научившийся притворяться, торжествовал. Он радовался и немножко кичился – так вот они, трибаллы, которые и слышать не хотели о каком-то Александре, вот они уже просят у него дружбы и союза!

Но, торжествуя победу, Александр не обидел послов. Он велел передать Сирму, что и на дружбу с ним согласен, и на союз согласен.

Отныне царь трибаллов Сирм и царь Македонии Александр будут защищать и поддерживать друг друга. Послов Сирма проводили с почетом.

Слух о могуществе молодого македонского царя полетел по берегам Истра, по всем племенам, живущим у реки. Отовсюду к Александру шли послы с дарами своей земли, просили мира и дружбы.

Александр принимал дары, на мир и дружбу соглашался охотно. Это радовало его. Не нужно тратить силы на пустые, никчемные войны, – ни богатства, ни славы они ему не сулили. Лишь бы оставить в тылу мир и спокойствие, лишь бы не трогали варвары Македонии, когда он уйдет за Проливы, лишь бы дали ему уйти туда!

Азия! Персидское царство, страна Кира… Не встанет ли он, этот великий полководец и мудрый человек, на пути Александра, чтобы защитить свою страну?

Нет. Не встанет. Те, что наследовали его престол, были недостойны взять в свои руки такое огромное государство. Они забыли Кира, они ничего не приняли из его заветов и обычаев, мелкие, жестокие люди, разоряющие свой народ. Они погрязли в лени, в богатстве, в преступлениях… Им ли противостоять македонянам?

– Царь, к тебе послы от кельтов!

– Пусть войдут.

Вот и кельты явились. Это хорошо. Племя сильное, жестокое и воинственное. И если они тоже хотят дружбы…

В шатер вошли рослые светло-русые люди. Они держались с большим достоинством. Нет, они не просят дружбы Александра, они ему свою дружбу предлагают!

Александр принял их ласково. Он пригласил их к себе на пир. Он сам угощал их. Когда затихала музыка и прерывалось пение, он беседовал с ними.

– Я слышал, что страна ваша сурова, а народ отважен и презирает страдания.

– Да, – отвечали кельты, – земля наша сурова. Иногда приходится есть желуди, если нет ни хлеба, ни проса. Но мы не боимся ни голода, ни холода, не боимся трудных дорог и лишений, если боги посылают нам их. Лишь одного мы не можем вынести – рабства.

При этих словах все они выпрямились и расправили широкие плечи.

– Что делать, – сказал Александр, – никто не хочет рабства. Но случается, что люди становятся рабами и против желания.

– Кельты рабами не бывают, – возразил старший из них, возглавлявший посольство, а остальные при этом легонько, но надменно усмехнулись, – если нас побеждают и берут в плен, мы умираем.

– Но как ты умрешь, если, например, тебя схватили и заковали в цепи?

– Я умру раньше, чем меня закуют в цепи.

– Такие случаи бывали, – сказал один из послов, синеглазый, с белокурой бородой и твердым, жестким очертанием рта. – Бывало, что кельты попадали в плен. Очень редко, случайно, но попадали. Тогда матери убивали своих детей, чтобы им не остаться рабами.

– А иногда и дети убивали родителей, – продолжил его рассказ другой кельт, человек с прямым носом и прямой линией бровей. – Было, например, так: отца и мать заковали цепью. Как им умереть? Отец приказывает своему маленькому сыну: «Возьми меч и убей нас, и меня и мать». Мальчик взял меч и убил их. Он понимал, что лучше умереть, чем остаться в рабстве. Он освободил их.

«И все-таки, – с некоторым самодовольством думал Александр, слушая эти рассказы, – все-таки вы пришли ко мне искать моей дружбы, хотя и сильны и независимы. Не боятся ничего и никого? Ну, а меня тоже не боятся?»

Уверенный в том, что уж его-то они, конечно, боятся, иначе не пришли бы искать мира, спросил:

– Но есть же народы, которых вы боитесь?

– Мы боимся только одного, – сурово ответил старший посол, – как бы не упало на нас небо.

– И больше ничего?

– И больше ничего.

– И никого?

– И никого.

Улыбка Александра померкла. Он готов был обидеться – все-таки македонский царь достаточно показал варварам свое могущество, можно бы признать это…

Но тут он поймал лукавый взгляд одного из своих близких друзей – Клита Черного, который всегда был не прочь подшутить над молодым царем.

– Жил на свете когда-то лидийский царь Крез, – сказал Клит, – тому страх как хотелось, чтобы его признали самым счастливым человеком на земле!

Розовые пятна запылали на лице Александра, жаром охватило шею. Он опасливо взглянул на кельтов – Клит догадался, какого ответа добивался от них Александр, так хоть бы они не догадались!

Но кельты все поняли.

– А к тебе нас послали не из боязни, – сказали они, – и не ради выгоды. Мы живем далеко, на скудных землях, воевать тебе с нами незачем. Но прислали нас к тебе, чтобы сказать: мы восхищаемся твоей отвагой, твоим бесстрашием, царь! Вот только за этим мы и пришли сюда.

Расстались дружелюбно и почтительно. Александр заключил с ними союз и назвал их друзьями, как они желали.

Но когда кельты отбыли домой и топот их коней затерялся в горах, Александр сказал, усмехнувшись, чуть-чуть небрежно:

– А все-таки, клянусь Зевсом, они хвастуны!

ЗАПАДНЯ

Александр вел свое войско обратно, в Македонию. Господство над варварами восстановлено. Граница на Истре утверждена.

Войско шло быстрым маршем. Оно уже вступило на дружественную землю агриан и уже почти миновало ее, как разведчики, скакавшие впереди, вернулись.

– Дальше идти нельзя. Иллирийский царь Клит, сын Бардилея, занял горный проход Пелиона. Царь тавлантиев Главкия, как слышно, опытный и смелый полководец, уже ведет свое войско на помощь Клиту. Автариаты сговорились с ними и приготовились напасть на нас, когда мы пойдем через горы.

Александр сдвинул брови. Положение серьезное и опасное.

Он остановил войско. Надо действовать обдуманно и точно. Александр не собирается рисковать своей фалангой и положить ее в горной теснине, у варваров.

Македоняне раскинули лагерь. Утром, когда на цветущих травах еще лежала тяжелая роса, к царскому шатру неожиданно подъехал окруженный свитой Лангар, царь агриан.

Александр не скрыл радости. Он сам вышел встретить друга, столь дорогого сейчас, среди таких больших опасностей и вражды окружающих племен.

Лангар, искушенный в боях и в делах государственных, давно рассчитал, что сын македонского царя мальчик Александр когда-нибудь сам станет царем. А союз с Македонией выгоден каждому разумному правителю.

Но кроме соображений деловых, Лангар любил Александра. Бывая во дворце царя Филиппа, он обязательно привозил царскому сыну какой-нибудь подарок. Лангара удивляла и восхищала та недетская серьезность, то достоинство, с которым держался Александр, его смелость, о которой Лангар был наслышан, его подкупающая красота…

– Я и теперь пришел к тебе с подарком, царь! – сказал Лангар, указывая на отряд молодых воинов, стоявших за его спиной. – Это мои щитоносцы, самые сильные и самые красивые из всего моего войска!

Щитоносцы стояли перед Александром, блестя большими щитами и вооружением. Они были высоки ростом, с хорошей выправкой и действительно красивы. Александр от всего сердца поблагодарил Лангара.

Потом он приказал устроить пир в честь агрианского царя. А пока готовили пир, он созвал своих военачальников, и они сели вместе с Лангаром обсудить сложившееся положение.

– Мне надо занять крепость Пелий, – сказал Александр. – Если мы успеем ее занять, то это будет несокрушимой позицией…

– Ты опоздал, царь, – со вздохом сказал Лангар, – Пелий уже занят Клитом.

– Да? Угольщик захватил Пелий?

Наступило угрюмое молчание. Клит захватил крепость Пелий на горе Пелион. Оттуда иллирийцы могут ринуться прямо в Македонию, в самое ее сердце. Еще царь Филипп заботился о том, чтобы расширить свою страну до Лихнитского озера и завладеть Пелием, самым высокогорным городом в стране. Филипп сам отстраивал и укреплял Пелий. Теперь там иллирийцы. Путь в Македонию отрезан.

– Еще и автариаты грозят мне, – сказал Александр. – Что это за племя? Много ли их?

Лангар пренебрежительно махнул рукой.

– Да что принимать их в расчет? Это самые слабые воины в Иллирии.

– Но я слышал, что автариаты многочисленны и жестоки. Говорят, что они все время воюют.

– Воюют. Но с кем? С ардеями, что живут у горы Ардий, на побережье. Ардеи – сущие разбойники, они то и дело грабят корабли. Да и то сказать – земли-то у них нет, один камень, хлеба там не вырастишь.

– Из-за чего же автариаты воюют с ними?

– Из-за соляных варниц. У них на самой границе, у подошвы какой-то горы, весенние воды приносят массу соли. Воду вычерпывают, а соль оседает. Там у них стоят солеварницы. Из-за этих-то солеварниц они все время и дерутся. Но эти племена не опасны. Я помогу тебе. Я сам вторгнусь к автариатам, тогда им, пожалуй, придется больше думать о своих собственных делах, чем о войне с тобой!

– Я буду благодарен тебе, – сказал Александр. – Когда будем в Пелле, я окружу тебя всеми почестями, которые считаются у нас в Македонии самыми высокими. И за помощь твою. И главное – за дружбу.

– Я почту за счастье оказать тебе помощь, – ответил Лангар, – и сделаю это не ради твоих наград, а ради тебя самого!

Так и случилось, как сказал царь Лангар, – автариатам пришлось думать о своих собственных делах, а не о войне с македонянами. Лангар разбил их, они бежали в горы, спрятались там, и больше о них никто не слышал. Александр, узнав об этом, послал царю агриан богатые дары.

– Встретимся в Пелле, – велел он передать Лангару. – Я отблагодарю тебя, как обещал!

Но встретиться им больше не пришлось. Уже гораздо позже Александру рассказали, что царь Лангар, вскоре после битвы с автариатами, тяжело заболел и умер.

Автариаты уже не угрожали. Но положение было по-прежнему трудным. Крепость, набитая иллирийцами, наглухо закрыла дорогу в Македонию. На горах, охвативших долину справа и слева от Пелия, горели бесчисленные костры иллирийских войск. Если пойти прямиком на штурм города, иллирийцы бросятся на Александра сразу со всех трех сторон. Этого делать нельзя.

Но стоять на месте тоже нельзя. Дальше будет еще труднее, к Клиту на помощь подойдет Главкия, царь тавлантиев. И тогда уже варвары окружат македонян и с центра, и с флангов, и с тыла.

Александр подвинул войско вперед, к самой подошве горы Пелион. Здесь, на берегу реки Эоардики, он велел разбить лагерь. Он решил все-таки брать Пелий приступом. Это было трудно и рискованно. Но другого выхода не являлось.

Наступившая ночь была одна из немногих ночей, когда Александр, приказав своим военачальникам и воинам спать, сам уснуть не мог. Он выходил из шатра и глядел на вражеские костры, зловеще мерцавшие на склонах, на черные вершины гор, где ветер, пролетая, поднимал широкий лесной шум…

Гефестион не спал тоже. Что он думал – неизвестно. Но когда Александр спрашивал, что будет завтра, он отвечал с уверенностью:

– Завтра мы возьмем Пелий.

Утром македоняне пошли на приступ. Увидев сверху, из крепости, как движутся к Пелию македонские войска, царь Клит решил немедленно вступить в битву. Он уже предвкушал свирепую расправу с Александром. Македонянин попал к нему в ловушку!

Но прежде чем начать битву, Клит, по обычаю своей родины, захотел принести жертвы богам. Он вышел из крепости и на высоком утесе, на глазах у всего войска – и своего и македонского, – заколол троих мальчиков, трех девочек и трех черных баранов.

Александр дал команду начинать штурм. Войско тронулось к Пелию. Иллирийцы ждали наверху. Но когда македонские копья засверкали на подступах к Пелиону, иллирийцы внезапно бросились обратно в крепость. Даже отряды, занимавшие крепкие и выгодные позиции на горе, бежали под укрытие городских стен. Иллирийцы бежали так поспешно, что не успели унести свои жертвы. Маленькие окровавленные тела так и остались лежать на утесе.

Иллирийцы не приняли боя. Остановился и Александр. Он видел теперь, что ему с его сравнительно небольшим войском штурмом крепости не взять. Решили окружить город и вести осаду.

В тот же день Александр запер Пелий.

Но едва македоняне начали осадные работы, на помощь Клиту явился Главкия. Войска тавлантиев прихлынули к Пелиону, они были бессчетны.

Положение македонян стало безвыходным.

Александр искал решения. Послать за помощью к Антипатру? Для этого нужно время, а времени у него нет. Нет у него и провианта для войска, и корма для лошадей тоже нет. Он отправил было одного из этеров с крепким отрядом поискать провианта. Но Главкия узнал об этом, тавлантии погнались за македонянами и чуть не захватили их в плен, вместе с вьючными животными и повозками. Александру пришлось самому выручать их.

Дела катастрофически ухудшались. Гибель глядела в глаза македонян. Уже нашлись люди, которые потихоньку убегали из лагеря и скрывались в лесу. Спасаясь, они надеялись пробраться в Македонию или в Элладу и там рассказать, как погиб у иллирийцев Александр, царь македонский.

Войско Александра стояло под Пелием, окруженное врагами. Клит и Главкия держали совет.

– Македонянин не может стоять здесь вечно. У него нет запасов. Я вчера чуть не поймал его отряд, который рыскал в долине.

– А если он пойдет на приступ?

– Он не пойдет на приступ – он понимает, что целых два войска защищают крепость.

– А что ты думаешь, Главкия? Что же он станет делать?

– Я думаю вот что, – ответил Главкия. – Крепости ему не взять, это он понимает. Значит, он станет пробиваться через горный проход. Это единственный путь, куда он ринется. А там узко, с одной стороны река, с другой – отвесные горы. Там и четырем воинам, если со щитами, не пройти в ряд. Лес кругом…

– Вот там-то мы его и настигнем! Ты прав, Главкия!

Клит был очень рад, что ему не придется сражаться с македонянином в открытом бою. Главкия прав: Александр, конечно, ринется в этот узкий горный проход! Ему больше некуда деться!

Иллирийцы и тавлантии послали свои войска занять ущелье. Они послали туда всадников, пращников, метателей дротиков и даже тяжеловооруженных. Приготовили могилу македонскому царю и его войску. И стали ждать.

Но Александр поступил совсем не так, как они ожидали.

Наступил час, когда все можно погубить. И все можно спасти.

Александр встал перед войском и потребовал полной тишины. Ему нужно было, чтобы каждый военачальник и каждый воин слышал его команду. Сегодня ошибаться нельзя. Тишина в долине наступила такая, что слышно было, как где-то на утесе шелестит под ветром осина. Войско замерло.

Александр выстроил свою фалангу глубиной в сто двадцать человек, и сто двадцать человек стояло в ширину. На каждом крыле фаланги он поставил по двести всадников.

– Выполнять мою команду молча и молниеносно! – Голос Александра был слышен всему войску. Обычно он говорил по-эллински, как и царь Филипп, и требовал того же от своих придворных. Но сейчас, когда смерть стояла перед их глазами, Александр командовал на родном македонском языке. Голос его звучал отчетливо, уверенно, непреклонно. И воины чувствовали, что сегодня только мужество полководца и безупречное выполнение его команды могут спасти их.

Команда была стремительной. Александр приказал гоплитам поднять вверх копья – и тотчас острия копий длинными огнями вспыхнули над войском.

– Взять наперевес!

Огни погасли – копья мгновенно взяты наперевес.

– Сомкнуть. Склонить вправо!

Копья сомкнуты, их жала смотрят вправо.

– Влево!

Копья сомкнуты и склонены влево.

– Фаланга, вперед! Фаланга, направо кругом! Фаланга, налево кругом!

Иллирийцы и тавлантии в изумлении смотрели, как с необыкновенной точностью и быстротой выполняет македонское войско разные маневры и построения. Это было непостижимо. Это поражало, это внушало ужас… Что будет дальше? Что собирается делать македонянин?

А македонянин вдруг двинул вперед свое войско. Потом повернул фалангу влево, построил ее клином и сам повел на приступ.

Казалось, что македоняне идут на безрассудную гибель. Но они шли твердым шагом, ни одно копье не дрогнуло в руке, ни один конь не нарушил строя.

Подойдя ближе, македоняне, повинуясь команде царя, принялись метать дротики. И, прикрываясь ими, как железным навесом, летящим над их головами, начали наступать на высоты горы Пелион.

Тавлантии, когда македонское войско подошло к ним, бросились было на его правый фланг. Но македоняне, слыша команду, мгновенно всем войском сделали поворот направо и двинулись на тавлантиев. Те дрогнули, отступили, рассеялись.

Тогда на македонян пошли в наступление тавлантии с левой стороны. Македоняне также, с непостижимой быстротой и точностью, перестроились, обернулись всей массой на левый фланг – и сбили, смешали тавлантиев.

Так, сменяя свои позиции, подчиняясь точной команде полководца, македонское войско занимало высоты одну за другой и двигалось все выше между неприятельскими отрядами. Тавлантии и иллирийцы смотрели с каким-то суеверным ужасом на такое непонятное им искусство воевать, похожее на чудо. Убегая в чащу, они видели, как неотвратимо идет на приступ македонское войско, которое движется, как один организм, которое повинуется с необыкновенной точностью голосу своего полководца…

Снова короткая команда – и вдруг македоняне со страшным боевым криком ударили копьями в щиты. Звон и гром пошел по горам. Это было уже невыносимо. Тавлантии в ужасе бросились наверх, в крепость, обнажая свои позиции на склонах гор.

Высоты опустели. Лишь один отряд тавлантиев оставался на уступе горы, мимо которого должен пройти Александр. Он приказал своим этерам сесть на коней и выбить оттуда неприятеля. Но тавлантии, увидев, что конный отряд македонян несется к ним, разбежались в разные стороны и скрылись в лесу. Александр тотчас занял эту важную, выгодную для боя высоту.

Чтобы подойти к крепости, надо было переправиться через небольшую речку Эриган. Александр послал вперед гипаспистов – щитоносцев, а следом – фалангу. Он приказал им, перейдя реку, построиться в боевой порядок, поставить на том берегу башни, на которых стояли метательные орудия, стреляющие камнями и стрелами. И, повернув их на неприятеля, привести в действие, защищая идущую через реку фалангу.

Сам он вместе с арьергардом остался на возвышенности и следил отсюда за переправой своего войска и за действием неприятеля.

Иллириец Клит, увидев, что войско Александра идет через реку, а сам он, почти беззащитный, стоит на утесе, тотчас послал сильный отряд, чтобы захватить царя. Но тут фаланга приостановила переправу и сделала вид, что хочет вернуться. Иллирийцы тотчас отступили и снова ушли в крепость.

Как только македонское войско перешло через реку, Александр со своими стрелками бегом бросился к реке. Неприятельские камни и дротики летели в них градом. Александр переправился первым и, чтобы защитить своих стрелков, тотчас приказал повернуть метательные орудия на тавлантиев, которые появились из-за стен. Стрелки, еще не успевшие перейти реку, стояли в воде и отстреливались от врага. Отогнав тавлантиев, они благополучно присоединились к своим.

Македоняне остановились под самой горой Пелион, на которой стояла крепость. Александр только теперь мог оглянуться на тот путь, который грозил им неминуемой гибелью и который пройдя они все-таки остались живыми.

– Много ли убитых?

– Никого, царь!

Александр кивнул со вздохом удовлетворения. Он вдруг почувствовал, что устал. Перед глазами у него дымился туман, а скалы и палатки лагеря двоились и расплывались.

Друзья окружили его в тревоге:

– Что с тобой, царь? Ты ранен?

Александр потрогал свою голову:

– Кажется, да.

Немедленно позвали врача.

Оказалось, что он получил тяжкий удар по голове камнем, пущенным из пращи. Ранена была и его шея – ударили тяжелой суковатой палицей.

Тотчас нагрели воды.

Александру дали лекарства, уложили в шатре. Самые близкие его друзья: Гефестион, Клит Черный, Неарх, Гарпал, Эригий – все остались около него на бессменное дежурство.

Александр отдыхал. Закрыв глаза, он слушал их приглушенные разговоры.

– Если бы не Александр, мы все погибли бы.

– Я уже был готов к этому. Я не видел выхода!

– А я знал, что пройдем. Я знал, что он сможет нас вывести. Я знал!

– Не хвастайся, Неарх. Ты знал!.. Интересно, есть ли что-нибудь, чего ты не знаешь?

– А я не знал. Но я верил.

Это Гефестион. Это его задушевный голос. Он всегда верил в Александра. Даже еще и тогда, когда они были совсем мальчишками. А как это важно, когда в тебя верят!

– Что ж удивительного? Он же все-таки сын Филиппа!

А это Черный Клит. Конечно, Александр – сын Филиппа. Но то, что сделал сегодня Александр, еще неизвестно, удалось ли бы Филиппу…

Александр болел недолго, ему некогда было болеть. Еще чуть пошатываясь, он встал с постели и тут же потребовал доспехи.

На позиции ничего не изменилось. Македоняне стоят твердо, они могут еще стоять какое-то время. Всюду расставлены форпосты. Македоняне внимательно следят за всеми действиями и передвижениями неприятеля.

Царь иллирийский Клит не понимал стратегии Александра. Сейчас бы македонянину идти на приступ. Но он не идет. Почему? Испугался. Это ведь не то что разогнать тавлантиев. Это все-таки крепость, и стоит она неприступно. Может быть, надо бы защититься валом? Или вырыть рвы вокруг крепости? Но зачем? Александр и так не решается подойти к ней! А почему? Боится!

Клит поставил свое войско перед горой Пелион. Оно растянулось длинной полосой, защищая Пелий. Клит был спокоен: если македоняне тронутся, он встретит их тут же, на подступах, и разобьет у самых стен Пелия.

Но македонской разведке лучше, чем самому Клиту, были известны слабые места его позиции.

Александру уже сообщили, где лагерь иллирийцев плохо защищен. Он знал, что ни рвов, ни защитного вала вокруг Пелия нет. Он знал и о том, что форпосты у Клита содержатся небрежно, а стража беспечна…

Две ночи македонская разведка незаметно высматривала расположение войск иллирийцев и тавлантиев. На третью ночь, в самое глухое время, когда даже часовые дремлют, опершись на копье, Александр вместе со своими щитоносцами, стрелками верных агриан и с пехотой двинулся в наступление. Он так спешил, что не стал дожидаться, когда остальное войско присоединится к нему.

Иллирийцы спали у догорающих костров. Спали простые воины, сложив оружие. Спали военачальники, укрывшись в шатрах. Спал и сам Клит, царь иллирийский, посреди своего огромного, нелепо расположенного лагеря…

Тут-то и нагрянули на них македоняне. Крики ужаса, предсмертные вопли сразу наполнили лагерь. Македоняне рубили мечами неприятеля, кого где застали. Иллирийцы и тавлантии падали под копьями, убегая по длинной, непомерно растянутой линии лагеря. Их полководцы умирали беззащитно в шатрах и палатках. Иллирийские воины, успевшие схватить оружие, не знали, что делать, они не слышали команды ни военачальников своих, ни царя и погибали в бессмысленной битве… Многие бежали в горы, в лес – и тоже погибали, настигнутые македонянами.