Не играй со мной

Стелла

Три года назад

Последнее время несчастья сыплются на меня одно за другим. Сначала судьба меня испытала смертью Кевина. Сейчас же, я потеряла свою дорогую и любимую мамочку. Она и Райли были моей семьёй, а теперь мы остались вдвоём с моей малышкой.

Мне так горестно, что она не успела узнать свою бабушку. Она только начала называть её «ба», мама безумно смеялась каждый раз, когда она своим тоненьким голоском произносила это словечко, обращаясь к ней.

Поздно вечером, после прощальной церемонии, мы с Райли подъезжаем на такси к дому. Она уснула у меня на руках, хотя дорога до дома заняла всего-то десять минут. Она устала за этот тяжёлый день, к тому же во время её обычного сон-часа мы были на прощальной церемонии, и Райли не удалось поспать.

Это был эмоционально истощающий день. Чувство, что из меня выжали все соки и вынули душу. Как мы теперь будем справляться без неё? Я даже не могу себе этого представить. Это настоящий удар для всех нас, но я не вправе раскисать. У меня ребёнок на руках.

Расплатившись с водителем такси, прижимаю спящую Райли к себе и иду по подъездной дорожке к дому.

Издалека краем глаза замечаю тень вдалеке, но ничего не могу разглядеть, на улице уже совсем стемнело. Приблизившись к крыльцу, замираю на месте от испуга, когда натыкаюсь на двух здоровенных амбалов.

– Явилась – не запылилась, – тихо приговаривает один из них.

– Маркус, прекрати пугать девчонку, – тыкает второй бородача локтем в бок.

– Кто вы? – говорю негромко, чтобы не разбудить ребенка. К тому же, меня сковывает страх незнания того, что им нужно от меня. Мало ли, что они могут сделать мне или моему ребёнку. Хотя, пожалуй, на данном этапе жизни меня тяжело чем-то испугать.

– Поговорить о том, о сём, – скалится здоровяк с длинной бородой.

– Мы с вами не знакомы, – сильнее прижимаю к себе дочь, желая защитить нас обоих. – Поэтому вряд ли у нас есть общие темы для разговора. Разрешите пройти? – замолкаю и жду, когда эти двое расступятся.

– Поверь мне, милашка, нам есть что обсудить, – сложив руки на груди, важно говорит он.

Что мне с ними обсуждать? Я их вижу впервые, и вряд ли у нас есть что-то общее.

Неожиданно они расступаются, давая мне пройти. Я сначала медлю, но когда я открываю дверь ключом и распахиваю её, чтобы войти, то слышу чье-то дыхание за спиной. Поворачиваюсь и вижу громилу с бородой.

– Я, пожалуй, пройду с тобой, – говорит он. – Жди здесь, – бросает он второму.

Я отворачиваюсь и нервно сглатываю, не решаясь войти домой. Я не хочу, чтобы этот неизвестный мне человек заходит в мой дом, потому что не знаю, чего ожидать. Мне страшно до смерти, но я понимаю, что он здесь не просто так, и вряд ли я могу с ним справиться, поэтому даже не пытаюсь возразить или сопротивляться.

Захожу в дом, включаю свет в гостиной и иду в комнату Райли, чтобы уложить ее в кровать. Я не говорю ни слова громиле, надеясь, что и так все понятно. Надеюсь, он отдает себе отчет, что мы не можем говорить в присутствии спящего ребенка. Она – целый мир для меня, и я не хочу, чтобы она была вмешана в этот пока еще неясный для меня разговор. Я не дам ему обидеть или навредить моему ребенку.

– Итак, – встаю в оборонительную позу, сложив руки на груди, вторя ему. – Что вам нужно?

– С виду ты просто ангелочек, но язык у тебя, похоже, острый, – скалится он.

– Вы пришли обсудить меня или за чем-то другим? – его оскал исчезает, и он принимает грозный вид. Я хочу быстрее расквитаться с ним, поэтому просто не хочу слышать то, что он думает обо мне. Я так устала, что с ног валюсь. Я не готова говорить непонятно о чём, непонятно с кем.

– Твой муженёк, – делает он паузу, а у меня всё снова обрывается внутри. – Этот сукин сын мне немало задолжал, – шипит он, обнажая свои прокуренные жёлтые зубы.

Почему Кевин после себя оставил только череду бед и разочарований для меня? Какого чёрта я до сих пор должна разгребать всё это дерьмо, которое он любезно оставил после себя, решив свести счёты с жизнью? Боже, ну какой нормальный мужчина так поступит, обрекая свою жену и ребенка на страдания?

– Я не в курсе его долгов, – заставляю себя сказать, желая, чтобы он убрался отсюда как можно быстрее. Я пытаюсь казаться смелой, хотя, что скрывать, внутренне я просто умираю от страха перед этим здоровяком. Он настолько огромен, что, кажется, при желании может одним пальцем меня пришибить.

– Это твой муженёк, значит, тебе и платить по счетам, – мерзко ржёт ублюдок.

– Кевин нам ничего не оставил, – чувствую, как ком размером с гигантский шар застревает в моём горле, и я не могу с ним справиться. Я вот-вот разрыдаюсь, но должна держаться. Ради Райли, хотя бы ради неё.

– Неужели? Хочешь сказать, что он вам ничего не оставил? – кажется, он не верит моим словам. – Не лги мне, цыпочка. Я всё равно докопаюсь до правды.

– У нас нет ни гроша, мы практически банкроты…, – мой голос предательски дрожит, как бы я не старалась скрыть свой страх.

– Что ж, – озирается он по сторонам. – Вы и правда небогато живете, – говорит, осмотрев скромное убранство нашего небольшого дома, куда мы с дочерью и мамой переехали после смерти Кевина. Теперь даже обычное, ничем не примечательное жилье, нам не по карману. Мы на самом дне этой жизни. Я себя чувствую такой ничтожной и маленькой в данную секунду.

Ублюдок подходит ко мне ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Я вся сжимаюсь и замираю, пульс барабанит, раздаваясь слишком громким стуком в моих ушах. От этого амбала, возвышающегося надо мной, пахнет табаком и алкоголем.

– Ты настоящая красотка, – берет он рукой прядь моих волос. Я вздрагиваю, боясь посмотреть на него.

– Раз ты не можешь заплатить, может тогда…, – замолкает он на секунду, – мы немного развлечемся? – говорит, как вероятно ему кажется, игривым голосом. Но его слова слишком убийственны для меня, а голос мерзкий и хриплый, у меня мурашки по коже от этих металлически – хриплых звуков.

Я его боюсь, просто безумной боюсь того, что он может со мной сделать. Слёзы катятся по моим щекам от осознания того, что может случиться. Спасибо тебе, Кевин, еще раз за то, что мне приходится пережить. Ты просто козёл!

Он касается моей шеи, обхватывая ее своими шершавыми руками, слёзы ещё сильнее льются из моих глаз, а ком в горле становится огромным снежным шаром, который нарастает и становится уже необъятных размеров.

Он водит своими шершавыми пальцами по моей шее. Меня, кажется, сейчас просто-напросто стошнит от этих отвратительных «ласк».

Слёзы бегут по моим щекам, капая на одежду с подбородка.

– Пожалуйста… не надо, – всхлипываю, надеясь на его благоразумие и на чуточку везения. Я смотрю на него, но он уже пялится на мою грудь, облизываясь словно кот. Он просто мерзок, и его физиономия вызывает только отвращение.

«Боже, пусть он уйдёт!», – молю я Всевышнего, зная, что возненавижу эту жизнь, если вдруг он приведет свои слова в действия. Это просто немыслимо. Что я такого в жизни сделала, что вынуждена пережить все это?

– Пожалуйста, уходите! – молю я его, ещё сильнее всхлипывая, почти задыхаясь от слёз. Громила ничего не отвечает, обходит меня и замирает у меня за спиной. Я обнимаю себя руками, инстинктивно желая защититься, но вряд ли это поможет. Хотя в сию секунду я готова поверить во что угодно, даже в то, что Земля плоская, лишь бы это помогло. Лишь бы это спасло меня от неизбежного.

Я чувствую, как амбал берет мои волосы, спадающие по спине, и отодвигает их в сторону. Он наклоняется, и я ощущаю его отвратительное дыхание у своего уха.

– Тебе повезло, – хрипит он. – Я сегодня добрый.

Я закрываю глаза от облегчения, что Господь услышал мои молитвы.

– Но запомни, милашка, рано или поздно всем приходится платить по счетам, – пауза. – И ты, – делает он акцент, – не исключение. Запомнила? – рявкает он.

Это были последние слова, которые он мне сказал, после чего резкими шагами направился к двери и вышел из моего дома. Я ошеломленная и напуганная стояла, приросшая ногами к полу, и не могла пошевелиться. От безысходности я разрыдалась ещё сильнее, закрыв лицо руками. Мне безумно горько и противно от того, что моя жизнь почти полностью пошла под откос.

Столько проблем навалилось на меня, и я честно не знаю, как со всем этим справляться.

Это какая-то злая шутка судьбы, будто меня проверяют, сколько ещё трудностей я смогу вынести, прежде чем стану жить нормально или вовсе перестану дышать.

Осознав, что они могут вернуться, утерев слёзы, я подбегаю к двери и запираю её на все замки. Я прижимаюсь спиной к двери и облегчённо вздыхаю, понимая, что возможно все мои трудности только впереди.

Должна ли я сдаться или должна продолжить бороться?

Должна ли я после всего случившегося опустить руки или всё же идти с поднятой головой вперед?

Миллион вопросов терзает меня в данный момент, и ничто не помогает мне найти нужный ответ, который, казалось, лежит на поверхности.

Правда ведь всегда более очевидна и ближе к нам, чем может показаться. Только моя правда, моя истина не хотела показывать глаз, мучая меня изо дня в день, давая тем самым понять, что я настолько сильная, насколько сама позволю себе таковой быть.

Николас

Сегодня день не заладился с самого утра, всё идёт не так, как должно, или, по крайней мере, вовсе не по плану.

Во-первых, я почти облажался, поскольку вспомнил, что завтра Рождество, а я не купил подарки для Стеллы и для Райли. Вот такой из меня бедовый кавалер, как оказалось.

В предпраздничной суете было настолько много работы: новые встречи, контракты, открытие новой клиники. Я так забегался, что забыл про себя и самых важных людей.

В данную секунду я судорожно пытался сообразить, как же мне быть с подарками для своих дорогих представительниц прекрасного пола.

В попытках обдумать, что же каждой из них подарить, я проштудировал все возможные интернет – магазины нашего города и выбрал для них оригинальные подарки, которые должны были доставить поздним вечером прямо ко мне домой.

Провозившись с оформлением заказа, я не заметил, как мне на телефон пришло смс-сообщение от Стеллы.

«Забери Райли из садика, я не могу уйти с совещания, оно затягивается. ХоХо»

О, Боже мой, я боялся, что рано или поздно мне придётся столкнуться с подобной ситуацией, но не предполагал, что так скоро. Почему она попросила меня? Ведь у Райли есть няня. Должно ли это что-то значить, или просто так сложились обстоятельства. Хотя мы же решили съехаться и это самый логичный следующий шаг для нас.

Так, обычно Райли забирают из садика в половину седьмого, не позднее. Смотрю на часы и понимаю, что стрелка часов указывает на шесть часов вечера.

Вот чёрт! У меня остаётся мало времени, чтобы успеть вовремя, а то могут возникнуть проблемы, если я не заберу её до закрытия. Социальные службы нашего государства крайне негативно относятся к таким ситуациям, насколько я знаю. Не дай Боже опоздать за чадом в садик, и они норовят передать ребёнка в службу опеки, какой бы благополучной и финансово достаточной ни была семья.

Нарушая все мыслимые и существующие правила дорожного движения, я успеваю за пять минут до закрытия детского сада. Судя по столпотворению около выхода и отсутствию парковочных мест, думаю, что почти всех детей забрали. Только бы Райли не расстроилась и не подумала, что про неё забыли. Она хоть и бойкая девчушка, но очень восприимчивая и ранимая. Какому ребёнку будет приятно, если его забудут забрать из детского сада? Думаю, не существует такого ребёнка на свете. В конце – концов, никто не любить ждать родителей со сторожем на крыльце.

Бросив машину на обочине и рискуя получить штраф за нарушение правил парковки, бегу к входу. По пути несколько раз поскальзываюсь и едва не падаю. Последние дни погода переменчива и поэтому на улице чересчур скользко, наступил травма опасный период для жителей нашего города.

– Здравствуйте, – выглядываю из-за голов столпившихся родителей, ища глазами, к кому из воспитателей я могу обратиться.

– Добрый вечер, сэр, – приветствует меня женщина средних лет в форме с эмблемой детского сада. – Чем могу мне помочь?

– Я пришёл забрать Райли Картер, – говорю ей, слегка запыхавшись.

– А её уже забрали, – говорит воспитатель, удивлённо округлив глаза.

– Как забрали? Кто забрал? Няня забрала? – осыпаю я ее вопросами, не давая возможности ответить. Судя по тому, что женщина открывает и закрывает рот, словно язык проглотила, я понимаю, что что-то не так. Произошла какая-то ошибка.

– Послушайте, сэр…., – берётся она за ворот блузки.

– Кто забрал Райли Картер? – спрашиваю резко, отчеканивая каждое слово.

– Он сказал, что хороший друг миссис Картер, Райли не отрицала, – взволнованно говорит она.

Какого черта здесь происходит? Кто забрал Райли? Мне Стелла шею свернёт, если с её дочерью что-то произойдёт.

– Как он назвался? Вы проверили его документы? – продолжаю задавать вопросы.

– Да, он показал свои права. Кажется, его зовут…Стэнли, – медлит она на секунду. – Точно, Стэнли Бреннан. Вы с ним знакомы? – спрашивает она меня.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Понятия не имею, кто это! – провожу руками по волосам, в тщетной попытке успокоиться. – Вы понимаете, что отдали ребенка чужому человеку? Как вы могли так поступить? – рявкаю на неё.

– Почему вы кричите на меня? Вы сами-то кто такой? – нападает она на меня в ответ, размахивая руками в разные стороны от возмущения.

– По крайней мере, мне сама миссис Картер поручила забрать её дочь, а вы её передали непонятно кому! – мой голос становится всё громче и громче, я не в силах сдерживать свои эмоции.

Стелла впервые поручила мне забрать ребенка, а я облажался. Даже представить не могу, как мне сообщить ей это чертовски плохую новость.

Стелла

Этот день был такой же, как и многие другие дни – ничего особенного. Весьма обычное раннее утро, наш по обыкновению быстрый и шумной завтрак с дочерью, короткая дорога под любимые песни до садика, и задумчивая поездка до работы в попытках спланировать предстоящий день.

Потом день мчался настолько быстро, что я и глазом не успевала моргнуть: совещания, встречи, болтовня с Николасом, которая наполнил моё сердце такой нежностью. Он меня удивлял каждым внимательным жестом, словно он готов слушать меня вечно. Я поняла, что он меня заряжает энергией, и у меня вырастают крылья от переполняющих чувств.

День был трудный, но в то же самое время просто замечательным, если бы только при выходе из здания, где располагается мой офис, я не столкнулась лицом к лицу с Маркусом.

– Так, так, так, – хрипит он. Его голос, кажется, стал ещё более прокуренным, чем был несколько лет назад. Я замираю на месте, но отнюдь не от страха. Мне попросту неприятно лицезреть его физиономию. Он стоит, прислонившись к стене, в вальяжной позе и зажав сигарету в зубах.

– Опять ты, – стараюсь всем видом ему выказать своё недовольство от нашей встречи.

– Уже соскучился с нашей последней встречи, – скалится своей дежурной противной улыбкой. Бррр, какая мерзость.

– Не могу ответить взаимность, ты же знаешь, – поднимаю воротник своего пальто, чувствуя, что становится зябко.

На дворе последняя декада декабря и, хотя погода вполне обычная для Филадельфии в это время года, чуть выше нуля, но сегодня на редкость пронизывающий ветер. Я не была готова в своём легком пальто и без головного убора стоять на улице. В планах было быстро добраться до машины и поскорее поехать домой к Райли и Николасу.

– Ты, как всегда, мне не рада, – констатирует он очевидный факт.

– А ты весьма наблюдательный, – выдавливаю из себя улыбку. – Маркус, давай ближе к делу.

– Я же тебе говорил, что тебе всё равно, рано или поздно, придётся платить по долгам мужа, – откашливается он. – Вопрос в том, что я бы уже хотел получить свои деньги назад. А то боюсь, что проценты начнут зашкаливать и тебе вообще будет не расплатиться со мной. До конца жизни, – ехидничает он, а в глазах пляшут чёртики.

Мне, кажется, не удастся отделаться от него. Может, стоит подыграть для вида?

– Сколько? – задаю простой вопрос, прищурив глаза. – Сколько он тебе должен?

Мерзавец расплывается в довольной улыбке, проглотив мою наживку заинтересованности и желания выплатить долг мужа. Чёрта с два! Но пусть хотя бы помечтает.

– Одалживал я ему пятьдесят тысяч долларов, но с учётом срока ожидания, процентов и инфляции, – загибает он пальцы. – Ох, экономика нестабильна, сама понимаешь, – обращается он ко мне, но я молчу. – Думаю, двести кусков, и мы в расчёте.

– Что? – не выдерживаю я. – Двести тысяч? Не многовато ли будет?

– Милашка, ты пойми, я с тобой не торгуюсь, – складывает он руки на груди.

– Не называй меня так! – начинаю я беситься и гореть от злости. Какого чёрта я всё ещё в этом дерьме? Сколько можно жить в отголосках проблем Кевина? Боюсь, что в конечно счёте я возненавижу его навсегда и никогда не смогу простить, хотя есть ли смысл держать зло на тех, кто давно не с нами?

– Потише, не нужно привлекать внимание, – успокаивает он меня. – Ты же, наверное, не хочешь, чтобы это стало достоянием общественности.