Не играй со мной
- -
- 100%
- +
– Я была обязана это сделать, – наливаю кофе детективу Бейли. – И что нам дальше делать?
– Думаю, что как минимум нам нужно ждать следующего звонка Риверы, а также я по своим рабочим каналам постараюсь добыть информацию, где в данный момент может находиться Ривера и его люди. Нам хотя бы примерно нужно знать, где они могут дислоцироваться на данный момент, – передаю Бейли чашку ароматного кофе.
– Какие будут мои дальнейшие действия? – сажусь за стол напротив детектива, ожидая дальнейшего плана действий.
– Ваша задача ждать и сообщить нам сразу же, как только Ривера снова вам позвонит, – берет она ручку, вырывает из записной книжки листок и что-то пишет. – Вот по этому номеру пришлете сообщение с адресом, который он вам будет диктовать. Так мы сможем его проверить до момента вашей встречи.
– Хорошо, спасибо, детектив, – тяжело сглатываю. – Какие у нас шансы найти мою дочь? – избегаю тяжелого взгляда детектива Бейли.
– Я всегда говорю, что даже маленький шанс, но он существует, но для этого мы должны также выполнять свою работу, – делает она очередной глоток кофе и выжидает несколько секунд. – Но поймите, что вы тоже должны сделать все зависящее от вас, никаких самостоятельных решений и действий в этом плане, все согласованно с нами. Надеюсь, вы меня поняли? – улавливаю ее строгий взгляд.
– Конечно. Сделаю все от меня зависящее, – я соглашаюсь, потому что так правильно и вряд ли спустя почти два месяца я своими силами смогу вернуть свою дочь.
– Вот и хорошо, – согласно кивает она мне, и мы, молча, допиваем наш кофе, наполнивший аромат квартиры.
Эту гробовую тишину нарушает стук в дверь, да такой громкий и настойчивый, что, кажется, дверь может слететь с петель.
– Кого-то ждете? – удивленно оглядывается на дверь детектив Бейли.
– Нет, никаких гостей, – спешно выхожу из-за стола и следую к двери. Смотрю в глазок и вижу стоящего за дверью Николаса.
Какого черта! Что мне ему сказать? Мы не виделись уже пару недель, и я тщательно избегаю его звонков и сообщений, не говоря уже о личных встречах. Я настолько ушла в себя, что боюсь, больно ранила его чувства.
– Гм, – тяжело сглатываю образовавшийся ком в горле. – Детектив Бейли, – она поднимается из-за стола, убирая блокнот со стола в карман. – Можете попросить мистера Ланкастера уйти?
– Почему? – удивленно смотрит на меня, сложив руки на груди. – Какие-то проблемы?
– Нет, просто сами понимаете, в какой я нахожусь ситуации…, – замолкаю, осознавая, что сказала какую-то глупость. – Мне сейчас не до отношений.
– Мне жаль, миссис Картер, но мне нужно заниматься поиском вашей дочери. Вам придется самим разбираться между собой, – детектив Бейли выходит, а я жду, что же будет прямо сейчас. Как только детектив Бейли выходит из квартиры, кивком поприветствовав Николаса, я вижу разъяренное лицо Николаса Ланкастера, и понимаю, что мне настал конец.
– Стелла, какого чёрта происходит? – врывается Николас в комнату и начинает орать на меня. – Мне нужны твои объяснения, – тычет он пальцем мне в грудь. – Я устал от этих дурацких игр.
– Какие объяснения? Что ты хочешь от меня услышать, Николас? – складываю я руки на груди, защищаясь.
– Сначала ты настояла на том, чтобы я вернулся к себе домой, потому что ты хотела все время быть одна, – расхаживает он по комнате туда-сюда, эмоционально жестикулируя руками. – Потом ты практически лишила возможности приходить к тебе. А сейчас ты вообще игнорируешь мои звонки и сообщения. Я же не пакет молока, который после употребления можно выкинуть в мусорный контейнер и забыть про него. Что происходит?
Его слова меня бросают в дрожь, и наводят на меня панику. Как он мог подумать, что он сродни отброса для меня? Я никогда так не думала, я просто хотела выдержать дистанцию между нами.
– Николас, я просто считаю, что нам нужно сделать паузу в отношениях, – каждое слово дается мне с трудом, обжигая меня пламенем боли. – Ты же понимаешь, мне сейчас не до этого. Все мои мысли только о Райли, а не о тебе, – все мои внутренности начинает трясти. Я не хочу произносить эти слова, но вынуждена, чтобы не причинить Нику еще больше боли. Хотя этими словами я, кажется, причиняю ему не меньше боли.
– Я человек, Стелла, и у меня тоже есть чувства. Я не меньше твоего переживаю из-за исчезновения Райли. Я каждый день обдумываю массу вариантов, что еще можно сделать, чтобы найти ее. Для меня это важно, потому что она твоя дочь, а ты мне дорога, как никто другой. Как ты этого не поймешь? – он замирает на месте, тяжело дыша, и его ноздри раздуваются. Все говорит о том, что Ника переполняет страшный гнев. Таким я его видела впервые.
– Я все понимаю, Николас, но я сейчас бессильна, – провожу руками по волосам. – Мне нужной найти свою дочь, а не выяснять отношения с тобой. Давай сделаем паузу, пожалуйста, – молю я его, не в силах больше ничего сделать, потому что я осознанно приняла это решение. Я сажусь на диван, обхватив себя руками, ожидая реакции Николаса. Но он, молча, стоит, смотря на меня своими синими глазами, полными боли и разочарования. Я смотрю на него и понимаю, что в данную секунду я могу потерять его доверие и его самого.
Но он все также молчит и не произносит ни слова. Кажется, я своими руками ломаю свою жизнь и жизнь родного человека. Я такая жалкая, что меня тошнит от себя самой.
Николас
– Я люблю тебя, Стелла, – прерываю наше страшное молчание. В данную секунду мне показалось, что Стела дрогнула от моих слов, но это было настолько мимолетно, что далее она также осталась неподвижной, будто не услышала ничего особенного. Словно эти слова тождественны слову «привет», которое мы говорим каждый день друг другу. Но это не так.
– Николас, ты на эмоциях, ты запутался, – сухо говорит она и смотрит на меня пустыми глазами. У меня внутри все обрывается, вовсе не это я ожидал от нее услышать.
– Поверь мне, я знаю, о чем говорю, – хриплю в ответ, пытаясь ее заверить или убедить, сам не знаю, зачем я все еще продолжаю наш разговор. Я – признание, а на меня ушат дерьма.
– Да? – складывается ощущение, что она специально пытается казаться мне холодной и бесчувственной. – А мне казалось, у нас с тобой все строилось лишь на влечении, – продолжает она монотонно. – Есть ли вообще эта любовь, или это все выдумки?
Клянусь чем угодно, но я никогда в жизни не ожидал услышать ничего подобно от женщины, тем более такой чувственной, как Стелла. Боже, да она издевается надо мной.
– Зачем ты так со мной? – качаю головой, не желая верить ни единому ее слову. – Верни мне мою Стеллу, а эту отправь ко всем чертям! – кричу громко, что есть мочи. – Верни мне, мать твою, мою Стеллу!
Ее эти слова, кажется, поражают, и она моргает, желая скрыть, что мои слова ее затронули, что они что-то значат. Они как гром, как ураган, как торнадо.
– Николас, нам пора остановиться, – она все еще смотрит на меня, сменяя взгляд потерявшейся маленькой девочки на черствую хладнокровность.
Я подхожу к ней и сажусь на край журнального столика, желая быть ближе к ней. Приблизившись своим лицом к ее лицу, кладу ей руки на плечи.
– Не мели чепухи, Стелла, это какой-то бред, – все мое лицо напрягается и искажается от злости. Я ей всю душу наизнанку выворачиваю, а она меня прогоняет, рвет со мной отношения. Она закрывает глаза, делает вдох и говорит:
– Нам нужно расстаться, – после смотрит на меня грустными глазами. – Все зашло слишком далеко, мы попросту заигрались, – она освобождается от моих рук, встает с дивана и направляется к выходу. Она берет свое пальто и быстро накидывает его на себя, избегаю зрительного контакта со мной.
– То есть ты просто так готова все закончить и расстаться? – еле слышно произношу я, ошарашенный ее словами. Как все просто для нее.
– Нечего заканчивать, – мямлит она. – Разве между нами было все так серьезно? – на этот раз она говорит громко и отчетливо, а мне нечего ей сказать, потому что я повергнут в шок, и лишь безмолвно шевелю губами.
– Не играй со мной, Стелла, – бормочу еле слышно. Это моя последняя попытка сохранить наше с ней настоящее.
И в данную секунду ко мне приходит осознание того, что именно я всегда был тем самым человеком, который играл с чужими чувствами и жизнями. А сейчас мне отплачивают той же монетой, моей персональной разменной единицей, вот только мне больше не под силу эти игры и правила. Я устал от этого и сыт по горло.
– Закрой за собой дверь, когда уйдешь, – бросает она мне и выходит за дверь, разбивая мое раскрывшееся ей сердце на мелкие кусочки, которые потом я буду вынужден собирать воедино. И нет, я не из того типа мужчин, что будет плакать над этой потерей. Просто суть в том, что я чересчур сильно доверял этой женщине, практически возводил ее на пьедестал, а она оказалось черствее самого жесткого засохшего куска хлеба.
А больше всего меня удивило, что после всех предательств и боли в жизни, что ей пришлось пережить, она подобным образом обошлась со мной. Значит, она стала такой же, как те люди, что когда-то обидели ее.
Она разбила меня, усомнившись в искренности моих чувств.
Она такая же, как и все остальные.
Она – самая настоящая бесчувственная стерва.
И я знаю наверняка, что вряд смогу когда-нибудь простить ее в своей жизни.
Глава 36. По местам
Стелла
Джулия и Брендон везут меня в назначенное место, где я должна оставить деньги для этого ублюдка Маркуса. И что он за человек такой? Какой, даже самой махровый преступник, возьмется таким образом играть с чувствами матери? Ведь все из них чьи-то сыновья, каждого из них родила женщина, такая же, как и я.
Мы останавливаемся за пару кварталов, и Брендон паркует свой автомобиль.
– Готова? – спрашивает Джулия, оборачиваясь ко мне с переднего пассажирского сиденья.
– Не знаю, насколько вообще к такому можно быть готовой, – стараюсь сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри меня целая буря – ураган.
– Может, мы пойдем вместе с тобой? – подключается к разговору Брендон.
– Нет, я должна пойти одна, – в очередной раз напоминаю им обоим. – Таковы условия Маркуса.
– Мы беспокоимся за тебя. «Очень», —говорит Джулия ласковым голосом. – Хотя прекрасно понимаем, что не можем ничем помочь.
– Вы и так делаете все, что можете. И, спасибо вам, ребята, даже не знаю, что бы без вас делала, – откашливаюсь и открываю дверь машины со своей стороны. – Мне пора.
– Мы вас ждем, – говорит вслед Джулия, и я выхожу на прохладный воздух, который обжигает мою разгоряченную от волнения кожу.
Когда мы подъезжали к этим кварталам, я уже начала испытывать волнение. Да что там говорить, я испытывала настоящий ужас. Это место располагалось не иначе, как в Северной Филадельфии, это должно было само по себе настораживать, на что Маркус и рассчитывал.
Этому было весьма веская причина, потому что Северная Филадельфия – самая криминальная часть города, при этом большая часть преступлений связано с наркотиками. Да уж, гуляя по такому району, можно было найти массу приключений на пятую точку, даже не прикладывая никаких усилий.
Отогнав от себя горькие мысли и стараясь сбросить оковавший меня страх, начинаю идти вперед. Те виды, что открываются перед моими глазами, вряд ли радуют глаз, но у меня безвыходная ситуация. Я должна идти вперед.
Я иду по кварталам промышленной зоны, мне нужно пройти всего два из них, чтобы оказаться у цели. Следую весьма ритмичным шагом вниз по кварталу, вижу сплошь заброшенные промышленные здания и лежащий на обочинах, и даже на самой проезжей части мусор, в основном бытовая мелочь и иногда встречающиеся части крупногабаритных предметов. Хотя вряд ли здесь можно встретить проезжающую машину – это скорее исключение из правила. Не говоря уже о редких прохожих, которые больше напоминают зомби-людей, случайно оказавшихся в этой части города.
Отправляю сообщение детективу Бейли, сообщая, что со мной все нормально, пока, и вокруг никого нет. Ни людей, не машин, ни одной живой души. Просто идеальное место, чтобы меня больше никогда не нашли.
Снова стараюсь отогнать от себя плохие мысли, потому что, тем не менее, я не одна. В паре кварталов мои друзья в машине, а также в двух кварталах к югу от назначенного места находятся копы под прикрытием, под видом местных жителей, так что все не так уж и паршиво. Но мне все равно страшно, потому что на плече висит сумка, полная налички в сумме триста гребаных тысяч долларов. Поверьте, это совсем не те места, где бы вам захотелось прогуляться, да еще и с такой суммой денег. Перспектива была не так уж заманчива, но у меня была цель – это моя дочь, которую я хотела забрать у этого мерзавца. Она для меня сейчас важнее всего на свете.
Подходя все ближе к назначенному месту, краем глаза я замечаю, что стены заброшенных зданий украшают яркие рисунки лиц, изображенные в стиле граффити. Они разные – уродливые, простые и красивые, настоящие шедевры уличного искусства.
В конце квартала я нахожу пятиэтажное здание из красного кирпича, соседствующее с такой же красной десятиэтажной, огороженное забором из сетки – рабицы. Нахожу сломанную часть сетки и пролажу в нее, согнувшись в три погибели и стараясь не зацепиться и ничего себе не повредить.
К сожалению, у полицейских не было много времени, чтобы прошерстить это здание до назначенного времени, потому что Маркус сообщил мне место за пять минут до моего выезда из дома, которое так же было оговорено им. Одно из условий – никаких копов, поэтому я пошла одна, я настояла на этом, чтобы не сорвать нашу «сделку».
Он мне сказал приходить одной, зайти через черный ход этой заброшенной пятиэтажки, найти в углу картонную коробку, в ней будет лежать шкатулка, внутри которой ключ. Далее мне нужно найти дверь с надписью «Кладовка», открыть ее ключом и в углу за дверью оставить сумку с деньгами, закрыть дверь и оставить ключ в той коробке, где я его нашла.
Этот сукин сын, Маркус, крайне осторожен. Он не пришел сам и не послал никого из своих людей, чтобы не быть пойманным копами. Все продумал, но ему все равно рано или поздно придется расплачиваться за содеянное.
Внутри здания очень темно, потому что практически все окна заколочены фанерами, и лишь небольшая часть света проникает через щели. Я четко следую инструкции Маркуса, выполняю все быстро и четко. Все действия у меня занимают не более десяти минут, хотя я вовсе не засекала время, а просто желала, чтобы весь ужас закончился как можно скорее.
Когда я кладу ключ назад в шкатулку, и сумка с деньгами больше не давит на мое плечо, то я не знаю, что же делать дальше. Я оставила деньги, но что же дальше? Мы не обговорили с Маркусом ту часть, где мне возвращают мою дочь, и мы живем долго и счастливо. На все мои вопросы он не дал мне никаких ответов, шантажируя меня благосостоянием и жизнью моей дочери. Мне пришлось согласиться на все его условия, потому что у меня был вариант либо согласиться, либо больше никогда не увидеть мою Райли.
Что в данную секунду должно произойти? Меня обманули? Я должна ждать? Нет! Ответ – НЕТ! Я должна ее поискать, может быть, она где-то здесь. Я решаю начать поиски и обхожу каждый угол помещения, куда только могу проникнуть, но бесполезно. Моей малышки Райли нигде нет. Такими темпами я могу отчаяться. Я возвращаюсь на первый этаж и стою несколько минут посреди помещения, не зная, что делать дальше. После опускаюсь на пол и сажусь, прислоняясь спиной к грязной стене. Я чертовски устала за последние два месяца поиска моей любимой дочери. Я сильно похудела и осунулась. Мне кусок в горло не лез от переживаний, а временами начинало даже тошнить от вида и запаха еды.
Притягиваю колени к груди и обнимаю ноги руками, склонив голову на колени. Не знаю, зачем я здесь сижу и чего жду. Кажется, меня обманули как полную дуру, которая еще и заплатила такую огромную сумму денег, так и не получив возможности забрать своего ребенка. Это полное фиаско с моей стороны. Глаза начинает щипать, и я даю волю слезам, не желая их держать внутри себя. Они способны меня задушить, если я не выпущу их наружу.
Гоняя все эти противные и горькие мысли в своей голове, я долго сижу в заброшенном помещении. И, кажется, что мне совсем не страшно, потому что больше терять нечего. Я потеряла всех самых близких людей, которых у меня забрала жизнь, судьба, карма. Называйте, как хотите, я уже сама не знаю. Николаса я сама оттолкнула, потому что не хотела ему портить жизнь. Я искренне хотела верить его словам, но боль прошлого никак не отступала, какой бы сильной обезболивающая таблетка новых отношений не была. Я не знала, сколько еще буду нести бремя преданной жены – навсегда или когда-то это прекратится, но пока оно было со мной. Да и, по правде говоря, я просто не хотела отношений, мне важно было найти свою дочь, я позволила этой ситуации нас разлучить, а не сплотить.
Медленно поднимаюсь на затекшие ноги, понимая, что просидела здесь целую вечность. Прошло много времени, но я уверена, что Джулия и Брендон по-прежнему ждут меня в машине.
Еще раз окинув глазами помещении, я иду к выходу и, открыв дверь, понимаю, что на улице начало смеркаться. Это не очень хорошая идея идти по темноте в этом районе, потому что со мной может случиться все, что угодно. Но разве у меня есть выбор?
– Мама, – слышу отдаленно детский голос, но этот звук такой расплывчатый и отдаленный. Может быть, я начинаю сходить с ума и мне это все причудилось? Я замираю на месте и быстро оборачиваюсь, но вблизи меня никого нет.
Приближаясь к двери, я снова слышу «мама» и вновь замираю на месте.
Что за черт?
Я прислушиваюсь и слышу снова и снова разрывающее меня изнутри:
– Мама! Мамочка! Где ты? – отчетливо узнаю голос своей дочери, и не могу поверить своим ушам.
– Райли! – зову еще слышно, мой голос осип от долгого молчания. – Райли, где ты?
– Мама! Мамочка! – слышу хныкающий голос своей дочери. Я оборачиваюсь, и вижу свою дочку, которая бежит ко мне на встречу, как в замедленной съемке. Я опускаюсь на корточки, развожу руки в сторону и ловлю ее в свои объятия.
Это череда самых счастливых кадров в моей жизни, которые с одной стороны я захочу стереть навсегда, а с другой захочу сохранить в памяти на всю жизнь.
Моя дочь жива и невредима. Я глажу ее по голове, осматриваю ее, но она выглядит хорошо: чисто одета, причесана и даже улыбается своей задорной и самой любимой улыбкой на свете.
– Ты пришла за мной, – шепчет она мне на ухо.
– Конечно, пришла, милая моя, – сжимаю ее крепко в объятиях, боясь задушить. В голове мелькает мысль, почему она так сказала? По какой причине я могла бы не прийти за ней, но тут же гоню все мысли прочь. – Идем домой!
Я беру ее за руку, и мы быстро выбегаем из заброшенного здания, унося ноги по направлению к машине, где нас ждут мои лучшие друзья, потому что на улице почти стемнело, а район не из приятных, но я надеюсь на лучший исход. Сейчас я точно знаю, что смогу защитить свою дочь и выстоять в любой ситуации.
Можно меня обвинять и говорить, почему я не пытаюсь выяснить у своей дочери, где она находилась все это время и как с ней обращались. Но на данный момент меня это ни капли не волнует, потому что она жива и здорова. Важно, что она со мной и больше я ее никому не отдам. А со временем я выясню все детали, и гнусный подонок Маркус Ривера получит по заслугам. Я верю, что в этом мире существует принцип бумеранга. Зло всегда должно возвращаться туда, откуда пришло. А сейчас я ему желаю счастья и процветания, не смотря на ту адскую боль, что он мне причинил.
* * *
– Солнышко, как долго ты там находилась? – начинаю выведывать у дочери информацию, как только мы отъезжаем из квартала, и я привожу дыхание в норму. Джулия и Брендон молчат и внимательно слушают, поглядывая на Райли.
– Не знаю, – пожимает плечами дочь. – Наверное, с самого утра.
– Ты пробыла в этом здании весь день? – удивленно смотрю на дочь, не веря своим ушам. Если она так долго там пробыла, то как так вышло, что я не нашла ее, когда ходила по всем помещениям? Хотя было пару закрытых дверей, я стучалась и прислушивалась в попытке услышать хоть какой-то звук через закрытую дверь.
– А где именно ты была? – это, наверное, уже не столь важно, но мне нужно знать, как этот гад все провернул, обведя меня вокруг пальца.
– На верху, в дальней комнате, – спокойно говорит дочь.
– Дверь была закрыта? – снова выпытываю я.
– Да, дядя Стэн сказал закрыться изнутри ключиком, который он мне дал.
– А где ключ и кто такой этот дядя Стэн? – меня напрягает, что моя дочь так спокойно обо всем этом рассказывает, но с другой стороны я рада, что она не перепугана до смерти.
– Дядя Стэн все время был со мной, мультики со мной смотрел и кормил меня, – говорил она, смотря на меня своими ясными глазами.
– А ключ ты куда дела?
– Он сказал его оставить в комнате, в двери, я так и сделала, – снова едва заметно пожимает она плечами, как ни в чем не бывало.
– Доченька, я тебя искала и стучала в двери. Как же ты не услышала, родная моя? – прижимаю Райли к себе и целую в волосы.
– Я слышала, но дядя Стэн сказал ни за что не выходить из комнаты, пока стрелка на часах не дойдет до вот этой цифры, – вытягивает она левую руку и демонстрирует мне ярко-розовые детские часы, указывая на цифру шесть. Почему я раньше не обратила на них внимание.
– Почему ты не отреагировала на мой стук, не слышала? – никак не могу уняться, думая о том, что я могла уйти, так и не узнав, что Райли меня там ждала.
– Мне сказали сидеть тихо и никому не открывать, иначе я никогда не увижу тебя, мамочка, – жалобно произнесла Райли, поджав свои пухлые губки. – Мне сказали, что если я сделаю все, как мне скажут, то ты отвезешь меня в самый большой на свете парк аттракционов. Это правда?
Боже мой, как мала и доверчива моя дочь, не смотря на все те взрослые размышления, которые порой выдает, она все еще ребенок, дитя, которого можно легко подкупить детскими развлечениями и радостями. Но я рада, что, возможно, она не поняла, что с ней произошло, и эти события никак не навредят ее психике. Хотя нам придется, так или иначе, обратиться к детскому психологу, ведь такие события не обходят стороной чуткую детскую психику.
– Да, малышка, правда, – снова прижимаю ее к себе, только еще крепче, и горячие слезы обжигают мое лицо. Только теперь это слезы радости, а не горькой печали.
– И Анну-Мей возьмем с собой? – поднимает она на меня свои глаза.
– Обязательно, Райли, – вытираю слезы, чтобы она ничего не заметила. – Все вместе поедим.
Джулия и Брендон улыбаются, и мы в молчании едем домой. В то место, которому мы принадлежим и где должны быть вместе, не смотря ни на какие тревоги и печали.
Глава 37. Сквозь стены
Николас
Я стою около ее двери и рассматриваю. Самая обычная дверь, темно-коричневая, массивная и судя по виду тяжелая. Сжимаю пальцы в кулак и стучу в эту дверь, надеясь, что мне откроют. Надеясь, что она мне откроет. Стучу раз, стучу два. Тишина. Стучу три, четыре и жду. В ответ тишина, но мне кажется, что слышу легкие, невесомые шаги за дверью. Значит точно она.
Это он, точно он стучит в мою дверь. Стучит раз, стучит два. Стучит много-много раз и не уходит. «Уходи, Николас. Уходи», – молю я его мысленно, но, кажется, будто это прозвучало вслух слишком громко. Оглушительно громко. Я прислоняюсь к глазку, и мои догадки подтверждает знакомая до боли фигура.
Я отхожу от двери на полшага и замечаю, что исходивший из глазка свет исчезает – его, понимаю, заслонила чья-то фигура. Начинается игра света – подошла, отошла и так по кругу. Уверен, что это она.
– Стелла, я знаю, что ты дома…, – хриплю невозможно. – Открой мне! – тихо требую. – Я всё равно не уйду, – даю понять, что это я, хотя она видела и сама это знает.
Я прислоняюсь головой к двери, бесшумно опираясь руками об холодный металл. Я слышу, что он меня зовет. Он говорит очень тихо, но ощущение, что он слишком громко выкрикивает мое имя. Я молчу, потому что нечего сказать. Лицо искажается от боли моих никчемных поступков – я раню его сильнее, чем нож пронзает и без того израненное сердце. Я омерзительно жестока. Я омерзительна сама себе.
– Стелла, – в который раз повторяю ее имя. – Открой или я выломаю эту чертову дверь! – Все не может закончиться вот так…! – замолкаю. – Это нечестно по отношению ко мне и по отношению к самой себе. Почему ты не устала страдать в этой жизни?
Он бьет кулаком по двери. Дверь от удара вибрирует и стонет. Мои глаза начинают наполняться слезами, я бесшумно, но тяжело вздыхаю. Я все еще борюсь с собой и не сдаюсь, я молчу и не могу произнести ни слова.
– Я люблю тебя, Стелла, – тихо, но уверенно говорю я. Это те самые слова, ради которых я пришел сюда. Пришел к ней. – Я люблю тебя, и ничто это не изменит.