УЖАСЫ СИНДРОМ ХАРОНА (Даффи Толстяк)

Глава 1. «Груз молчания»

Тьма космоса давила на иллюминаторы «Харона» — массивного буксира, чей корпус, изборождённый следами микрометеоритов, тускло мерцал в свете далёких звёзд. Корабль медленно подходил к орбитальной станции «Полюс‑7», где ждал груз, о котором экипаж знал до смешного мало.

Капитан Воронов сидел в своём кресле на мостике, вчитываясь в документы на экране планшета. Строки расплывались перед глазами, но одна фраза врезалась в память: «Биоматериал класса X. Категорически запрещено вскрытие. Транспортировка при температуре не выше −200∘C». Под грифом «Совершенно секретно» скрывались любые подробности — даже происхождение образца.

— Опять игры учёных, — пробормотал он, потирая висок. — Лика, доложи статус системы охлаждения.

Бортинженер Лика, склонившаяся над панелью управления, подняла взгляд. Её пальцы замерли над голографическим интерфейсом.

— Всё в норме, капитан. Контур герметичен, температура стабильна: −205∘C. Но… — она прищурилась, приближая изображение с камеры грузового отсека. — Есть микротрещины на внешней оболочке контейнера. Не критичные, но странные. Словно кто‑то царапал лёд изнутри.

Воронов напрягся.

— Покажи.

На экране появилось увеличенное изображение: серебристая поверхность криоконтейнера, покрытая узором из тонких линий. Они напоминали ветви деревьев или… вены. Капитан подавил дрожь.

— Зафиксируй в журнале. И усиль мониторинг. Каждую минуту — отчёт.

В грузовом отсеке царил морозный туман. Гигантский контейнер, обмотанный змеями охлаждающих трубок, стоял в центре, словно саркофаг. Синий индикатор на панели мигал размеренно — раз в секунду, раз в секунду. Но Лика могла поклясться, что минуту назад он мигал чаще.

Она сделала шаг ближе. Металл под пальцами был ледяным, но…

— Странно, — прошептала она.

Сквозь слой инея на стекле просматривался тёмный комок внутри. Нечто бесформенное, похожее на сгусток плесени, застывший в вечном падении. Лика вспомнила лекции по ксенобиологии: «Инопланетные организмы часто используют криостазис для выживания. Но никогда — не в таком масштабе».

За спиной скрипнула дверь.

— Ну что, принцесса, — механик Григ облокотился о косяк, жуя энергетический батончик, — наш замороженный гриб ещё не ожил?

Лика вздрогнула.

— Не шути так. Система дала сбой — температура поднялась на 0,1∘C.

Григ фыркнул.

— Да ладно! Может, это твой компьютер ошибся. Или… — он понизил голос, — …он чувствует, что мы рядом.

Лика хотела ответить, но в этот момент индикатор на контейнере моргнул — не ритмично, а судорожно, как сердце перед остановкой. Изнутри донёсся глухой стук.

Тук.

Словно кто‑то толкнул стенку изнутри.

Григ замер, перестав жевать. Лика отступила, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот.

— Капитан, — её голос дрогнул, — у нас проблема.

На мостике Воронов услышал её слова через коммуникатор и сжал подлокотники кресла. Экран перед ним показывал картинку с камеры грузового отсека: трещина на стекле контейнера стала шире. А в глубине, за инеем, что‑то шевелилось. Медленно, неумолимо, оно принимало очертания… человеческой руки.

Тишину корабля разорвал вой аварийной сирены.

Глава 2. «Трещина в льду»

Лика вставила чип с данными в слот планшета и вздохнула. Очередной цикл мониторинга системы охлаждения завершился — и снова эти странные отклонения. Экран показывал: температура в хранилище груза: −204,7∘C.

0,3∘C. Всего лишь три десятых градуса — но на корабле, где каждая система откалибрована с точностью до сотых, это было всё равно что удар колокола в тишине.

Она перепроверила данные: график температуры за последние шесть часов образовывал едва заметный восходящий тренд. Линия, прежде идеально прямая, теперь напоминала слабый изгиб — словно лёд начал медленно сдаваться под натиском неведомого тепла.

Бортовой ИИ «Оракул» выдал предупреждение:

КРАТКОВРЕМЕННЫЕ СКАЧКИ ЭНЕРГОПОТРЕБЛЕНИЯ В КОНТУРЕ ОХЛАЖДЕНИЯ. АМПЛИТУДА: 0{,}5–1{,}2 % ОТ НОРМЫ. ПРИЧИНА НЕ УСТАНОВЛЕНА.

— Капитан, — Лика активировала связь, — у нас отклонение по температуре в грузовом отсеке. Плюс 0,3∘C от нормы. Плюс скачки энергопотребления.

Воронов оторвался от карт траектории. Его лицо, и без того хмурое, стало ещё серьёзнее.

— Подтверди данные.

Лика вывела на общий экран графики. Капитан прищурился, изучая линии.

— Исключи сбои датчиков, — приказал он. — Перепроверь все соединения. И запусти дублирующий контур охлаждения.

В грузовом отсеке было холоднее, чем в остальной части корабля — воздух здесь казался густым, почти осязаемым. Лика подошла к криоконтейнеру. Его поверхность, покрытая инеем, слабо мерцала в свете аварийных ламп. Трещины, замеченные вчера, стали чуть шире — тонкие, как паутина, они расползлись по стеклу.

— Ну что, принцесса, — за спиной раздался голос Грига, — наш замороженный гриб решил размяться?

Механик стоял, скрестив руки, с неизменной ухмылкой на лице. В руках он крутил мультитул, который, казалось, никогда не покидал его ладони.

— Не смешно, — буркнула Лика, подключая диагностический кабель к порту системы охлаждения. — Смотри.

Она вывела на экран портативного терминала график энергопотребления. Линия дёргалась, словно пульс испуганного зверя — резкие пики, затем провал, снова пик.

Григ присвистнул.

— Может, это просто… — он замялся, подбирая слова, — …глюки? Или проводка шалит?

— «Оракул» не отмечает проблем с проводкой, — отрезала Лика. — И температура растёт. Медленно, но растёт.

Они замолчали, глядя на контейнер. Внутри, за слоем инея, виднелся тёмный комок плесени. Он казался неподвижным, мёртвым — но Лике чудилось, что он наблюдает.

Внезапно панель управления моргнула. На экране появилась надпись:

ОШИБКА ДАТЧИКА №7. ПЕРЕЗАГРУЗКА…

— Замечательно, — прошипела Лика. — Ещё и датчики начали сыпаться.

Григ подошёл ближе, постучал пальцем по стеклу контейнера.

— Эй, плесень, — громко сказал он, — если ты нас слышишь, прекращай свои фокусы. Мы тут не для того, чтобы нянчиться с тобой.

Тишина. Только гул системы вентиляции и тихое гудение охлаждающих контуров.

Но в этот момент индикатор энергопотребления на терминале подскочил до 1,8%. Лика и Григ переглянулись.

— Это не проводка, — тихо произнёс механик, и его улыбка наконец исчезла.

Из динамика коммуникатора раздался голос капитана:

— Лика, Григ, немедленно ко мне на мостик. Все данные — с собой. И… — пауза, — отключите визуальное наблюдение за контейнером. Полностью.

Григ поднял бровь.

— Звучит зловеще.

— Потому что это и есть зловеще, — ответила Лика, сворачивая оборудование. — Пойдём.

Когда они покидали грузовой отсек, индикатор температуры на панели перед контейнером моргнул — и цифра −204,7∘C сменилась на −204,6∘C.

Где‑то глубоко внутри стекла, невидимая глазу, трещина стала ещё шире.

Глава 3. «Первый симптом»

Марк помешал ложкой суп в кастрюле и поднёс ложку к губам. Брови его сошлись на переносице — он сделал глоток, задержал жидкость во рту, потом медленно сглотнул.

— Что за… — пробормотал он.

Вкус был не просто странным — он был чужим. Не металлический привкус рециркулированной воды, не лёгкая горечь стабилизаторов, а что‑то вязкое, сладковатое, с металлическим оттенком, будто в бульон подмешали кровь и ржавчину.

Он налил стакан воды из кулера, сделал глоток — тот же привкус. Марк открыл кран, набрал воды в ладонь, попробовал. То же самое.

— Да что за чёрт… — он вытер рот рукавом и посмотрел на свои руки.

На тыльной стороне левой ладони краснели три пятна — небольшие, размером с монету, с чёткими краями. Они напоминали химические ожоги, но не болели. Марк провёл по ним пальцем — кожа была гладкой, чуть тёплой.

Он тряхнул головой. «Надо сказать Анне», — решил он, но вместо этого направился к камбузу: нужно было закончить приготовление ужина. Экипаж не должен остаться голодным, даже если вода вдруг решила стать странной.

В медблоке Анна проверяла запасы реагентов, когда дверь открылась и вошёл Марк. Его лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тени.

— Анна, — он протянул руки, — посмотри.

Врач нахмурилась, взяла его за запястье, внимательно рассмотрела пятна.

— Когда появились?

— Сегодня утром заметил. Сначала одно, потом ещё два. Не болят, но… — он замялся, — вода странно пахнет. И на вкус — будто медь.

Анна достала дерматоскоп, включила подсветку. Под увеличением края пятен выглядели странно: не как ожог, а как будто кожа изменилась — узор пор стал другим, капилляры выстроились в странные концентрические круги.

— Странно, — пробормотала она. — Сними рубашку, я возьму кровь.

Анализатор загудел, замигал индикаторами. Экран выдал результат:

ГЕМОГЛОБИН: 180 г/л

ЛЕЙКОЦИТЫ: 25 × 10⁹/л

НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЕ КЛЕТКИ: 12 %

Анна моргнула. Эти показатели были невозможны. Она повторила анализ. Результат изменился:

ГЕМОГЛОБИН: 130 г/л

ЛЕЙКОЦИТЫ: 8 × 10⁹/л

ОШИБКА ДАННЫХ

Третий раз прибор вообще отказался запускаться.

— Марк, — Анна подняла глаза, — ты чувствуешь что‑то ещё? Головокружение? Шум в ушах?

Повар покачал головой, но его взгляд на мгновение скользнул в сторону вентиляционной решётки.

— Голоса, — тихо сказал он. — В вентиляции. Они шепчут.

Анна замерла.

— Какие голоса?

— Не разобрать слов. Но они… зовут. Будто знают моё имя.

Она посмотрела на него внимательнее. Зрачки Марка слегка расширились, дыхание было чуть учащённым.

— Оставайся здесь, — твёрдо сказала Анна. — Я свяжусь с капитаном.

Ночью Марк не спал.

Он сидел на краю койки, прислушиваясь. В гуле вентиляции действительно что‑то было — не просто шум воздуха, а слабый, почти неуловимый шёпот. Он звучал не в ушах, а внутри головы, будто кто‑то шептал прямо в мозг.

«Марк… Марк… иди к нам…»

Он встал, накинул комбинезон и вышел в коридор. Свет дежурного режима отбрасывал длинные тени, и на мгновение ему показалось, что одна из них двинулась не в такт с его шагами.

Марк шёл, сам не зная куда. Ноги будто знали дорогу лучше него. Он миновал жилой сектор, прошёл мимо машинного отделения, свернул к грузовому отсеку.

Перед дверью он остановился. На панели мигал индикатор температуры: −204,3∘C. Выше, чем должно быть.

Из‑за двери доносился слабый звук — не стук, а скорее пульсация, как биение огромного сердца.

Марк приложил ладонь к холодному металлу.

— Я здесь, — прошептал он. — Я вас слышу.

В вентиляции над головой что‑то зашевелилось. Шёпот стал громче, обрёл форму слов:

«Помоги нам. Открой. Стань одним из нас».

Он потянулся к панели управления…

…и в этот момент чья‑то рука схватила его за плечо.

— Марк! — голос Анны прозвучал как удар тока. — Что ты делаешь?

Повар вздрогнул, оглянулся. Его глаза на мгновение сверкнули неестественным блеском, потом затуманились.

— Я… не знаю, — пробормотал он. — Мне снилось… я шёл…

Анна всмотрелась в его лицо. Пятна на руках стали темнее, почти фиолетовыми.

— Пойдём со мной, — она взяла его под локоть. — Немедленно.

Когда они уходили, индикатор температуры на панели грузового отсека моргнул и показал: −204,2∘C.

А в глубине контейнера, за слоем инея, тёмный комок плесени шевельнулся.

Глава 4. «Эхо в стенах»

Тишину четвёртого сектора разорвал шёпот.

Юра замер, держа в руке отвёртку. Звук доносился из пустого отсека техобслуживания — тихий, неразборчивый, будто кто‑то переговаривался за стеной. Техник медленно опустил инструмент и прислушался.

«…он уже знает… скоро поймёт…»

Голос оборвался. Юра сделал шаг к двери, потянулся к ручке… и в этот момент шёпот раздался за спиной:

«Не надо туда идти…»

Он резко обернулся. Коридор был пуст. Только гудел кондиционер да мигал индикатор аварийного освещения.

— «Оракул», — тихо произнёс Юра в коммуникатор, — зафиксировал ли ты посторонние звуки в секторе 4?

ОТВЕТ: ОТСУТСТВУЮТ ДАННЫЕ О ПОСТОРОННИХ ЗВУКАХ В СЕКТОРЕ 4.

Юра сжал отвёртку крепче. Он точно слышал голоса.

Решив отвлечься, он подошёл к иллюминатору, чтобы протереть стекло — на нём оседала микроскопическая пыль из системы вентиляции. Подняв взгляд, техник замер.

В отражении он увидел силуэт Грига — механик стоял у панели управления, склонившись над схемами. Юра нахмурился: Григ должен был находиться в машинном отделении, три сектора отсюда.

Он обернулся. За спиной никого не было.

Юра снова посмотрел в иллюминатор. Отражение не сдвинулось с места. Григ по‑прежнему стоял у панели, медленно поднимая голову и встречаясь с Юрой взглядом через стекло.

Техник отшатнулся. В отражении Григ улыбнулся — слишком широко, неестественно, обнажая зубы, которые казались длиннее, чем должны быть.

Когда Юра моргнул, отражение исчезло.

На мостике капитан Воронов изучал данные с датчиков. Лика стояла рядом, нервно постукивая пальцами по панели.

— Температура в грузовом отсеке поднялась ещё на 0,2∘C, — сказала она. — И теперь скачки энергопотребления фиксируют все контуры.

Воронов кивнул, не отрываясь от экрана.

— Анна сообщает, что у Марка пятна на руках изменили цвет. И он всё твердит про голоса.

— А Юра только что позвонил, — продолжила Лика, — говорит, видел отражение Грига там, где его быть не могло. И слышал шёпот в пустых отсеках.

Капитан наконец поднял глаза. Его лицо было каменным.

— Отключи часть камер в некритических зонах, — приказал он. — Пусть «Оракул» проведёт полную диагностику систем. Если это сбой — устраним. Если нет…

Он не договорил. Все понимали: технические сбои не шепчут имён в пустых коридорах.

Григ вытер руки ветошью и огляделся. Машинное отделение казалось непривычно тихим — даже гул реактора приглушился, будто корабль затаил дыхание.

За спиной скрипнула дверь.

— Лика? — обернулся он. — Ты чего здесь?

Девушка стояла в проёме, но что‑то в её облике насторожило механика. Поза была слишком прямой, руки висели вдоль тела неестественно ровно, а глаза… они не мигали.

— Григ, — её голос прозвучал слишком ровно, без интонаций, — иди в грузовой отсек. Там ждут.

— Чего? — он нахмурился. — Я занят. И вообще, ты же должна быть на мостике.

«Лика» не ответила. Она сделала шаг вперёд, и в свете ламп Григ заметил, что её тень на стене не повторила движения — она осталась на месте, вытянув длинные пальцы в его сторону.

Механик попятился.

— Кто ты? — хрипло спросил он.

Девушка улыбнулась — медленно, растягивая губы, как будто училась этому движению.

— Мы все здесь, Григ, — произнесла она чужим голосом. — И мы хотим домой.

В этот момент включилась аварийная сигнализация. Голос капитана из динамиков прогремел по всему кораблю:

— Внимание экипажу! Всем собраться на мостике. Повторяю: всем немедленно на мостик. Это не учебная тревога.

«Лика» замерла. Её лицо на мгновение исказилось, словно что‑то внутри боролось за контроль. Затем она развернулась и пошла прочь, двигаясь с механической точностью.

Григ бросился за ней, но в коридоре уже никого не было. Только на полу оставались влажные следы, похожие на капли слизи, которые быстро впитывались в покрытие.

В конференц‑зале мостика собрались все, кроме Марка — Анна оставила его под наблюдением в медблоке. Лица членов экипажа были напряжёнными, взгляды избегали друг друга.

— Итак, — Воронов обвёл всех тяжёлым взглядом, — кто ещё слышал голоса?

Рука Юры дрогнула, поднимаясь. Затем Лика. Григ молча кивнул.

— Видел отражения, которых не должно быть? — продолжил капитан.

Снова кивки.

— И каждый раз это связано с грузовым отсеком, — подытожил Воронов. — «Оракул» не фиксирует нарушений, датчики молчат, но мы все что‑то чувствуем.

Он встал, подошёл к панели и нажал кнопку. На экране погасли изображения с камер в дальних секторах.

— Отключаю треть видеонаблюдения, — объявил он. — Если это плесень воздействует на электронику — проверим. Если на нас… — он сделал паузу, — тогда мы поймём, что проблема не в приборах.

В тишине раздался тихий звук — будто кто‑то вздохнул за стеной. Все вздрогнули.

А в грузовом отсеке, за толстыми стенками криоконтейнера, плесень пульсировала в такт биению сердец экипажа. И её нити уже проросли в проводку корабля, соединяя все системы в единую сеть. Сеть, которая училась думать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.