Владыки поднебесья. Планетарный надзор

— Ох, кому-то сейчас непоздоровится! — слышалось с противоположной стороны длинного коридора, уходящего вглубь корпуса.

— Немедленно всем спуститься в подвал... — вопили руководители, шныряя ошеломленными глазами по головам и лицам своих подопечных. — Или замерзнете здесь насмерть. Быстро в укрытие!

Воздух стремительно холодел.

Узкие пролеты захлестнуло безумной толпой; подобно водной стихии, свободно минуя преграды, уходила она вниз. Несколько парней притаились под лестницей на последнем уровне. Когда стихло и коридор опустел, они вышли и прильнули к окну, застыв в томительном ожидании.

И что же они наблюдают, дрожа от холода?

Над трехэтажным зданием учебного центра, прямо за краем протяженной двускатной кровли, виднеется странный объект округлой и сдавленной формы, пылающий во все стороны туманными непроницаемыми огнями; а над ним — смуглое небо, израненное утробным мерцанием таких же объектов. Странное явление напоминает огромное бесформенное пятно застывшего света, жирным слоем размазанного по воздуху. И всем кажется, будто оно едва вращается вокруг оси. По бокам шевелятся телескопические световые жгуты, они круто уходят вниз, проникая в разбитые окна. Гнетущее затишье распространяется на соседние кварталы, будто все живое замерло в тревожном оцепенении. Тянуло неприятным холодом, который будто бы прямо с неба оседал на землю.

Перед архаичным фургоном мельтешили четверо в продолговатых шляпах. На каждом развевалось длинное, чернильное пальто, чей крой напоминал готические монашеские одеяния далекого прошлого. Один из них — самый высокий, с темными вьющимися волосами — легким движением руки обводит пространство вокруг, как бы описывая воображаемую окружность. Пальцы его сжимают резной скипетр из черного металла, увенчанный крупным граненым камнем, который пылал изнутри глубоким фиолетовым светом. У фургона находились остальные. Они повторяли те же странные жесты, будто пытались на ощупь найти что-то в пустом воздухе.

Первый — обстоятельный, плечистый. Он существенно ниже ростом того, кто впереди, но кажется уверенным и спокойным. Вторая — юная девица с маленькой головой и темным пучком волос; за стеклами тонких прямоугольных очков поблескивают маленькие юркие глазки. Часто суетится. Видно, что не хватает опыта, потому равняется на напарника. Шляпа ее откинута назад и болтается на спине. Плечистый грузно поворачивается и обводит здание граненым камнем в продолговатой оправе, вокруг которого сияет пурпуровый ореол. Третьего же из группы пока никак не удается идентифицировать: фургон загораживает его наполовину, лица совсем не видно. Одно можно заметить — держится особняком, до крайности осторожен, ничем не выделяется, словно намеренно избегает лишнего интереса к себе.

В свободной руке высокого в черном разворачивается некое подобие записной книжицы, и внимание его погружается на краткий миг в потрепанные листы. Далее негромко он что-то бормочет себе под нос, выжидающе прищуривается и смотрит вверх. Кристалл в навершии скипетра выстреливает острым зигзагом, который с оглушительным визгом проваливается в смурый небосвод. Над аморфным пятном, нависшим над зданием, разрастается странное облако цвета насыщенного аметиста. Чудотворец в распахнутом дастере мучительно хватается за голову и отворачивается в сторону.

С неба треснули ветвистые молнии с бледно-красными прожилками внутри. Одна за другой они с грохотом бьют по бесформенной кляксе; в непроницаемом сиянии раздается напряженный электромеханический гул. Затем подключаются остальные, кто был в фургоне, и три ломаных луча прорезают воздух. Правда, один из них казался невзрачным и слабым. Мутное облако набухает, и вспышки, искажающие пространство, становятся ярче. Раскаты грома закладывают уши, дребезжат окна, и трещины расползаются по тонкой штукатурке на стенах. Тощие дуговые отростки неопознанного объекта втягиваются в слепящую оболочку под протяжный гул.

Один из группы в легкой растерянности отступает на полшага: что-то треснуло внутри покачнувшейся кляксы. На левом борту пульсирует темное пятно — как будто неисправен один из внутренних механизмов. Потом расширяется и выстреливает синим конусом. Тот ползет по земле, выжигая все на своем пути. Сверху к нему примешивается странный серебристый блеск, и ровное асфальтное покрытие превращается в глубокую канаву, опаленную дочерна. А когда луч добирается до фургона, то вдруг замирает, словно уткнувшись в незримый барьер. И действительно — в воздухе едва замечается какой-то мерцающий полукруг.

Четверо озадаченно смотрят по сторонам, оценивая обстановку. Защитная оболочка теперь проявляется четче, освещая лица внутри. Мнется под натиском расширенного луча, все больше и больше, но как-то сохраняет форму. Конус соскальзывает на землю, плавя разрыхленный грунт вперемешку с асфальтом. И быстро тускнеет. Вспыхивает с новой силой, но почти сразу же отскакивает в здание учебного центра. Старые окна не выдерживают: стекла разлетаются на звонкие осколки, а пластиковые рамы превращаются в липкую горячую массу.

Иссиня-черный конус исчезает. Плечистый в мрачном готическом одеянии кладет увесистый камень на ладонь и прикрывает глаза. Облицовка стен начинает восстанавливать структуру, и поврежденные окна тоже. Некоторое время ничего не происходит. Ощущается лютый холод, идущий сверху. Но затем серые телескопические щупы снова потянулись вниз, и слепящая клякса над зданием уже напоминает паука, расправляющего свои многосуставные конечности. Одна из них залихватски выгибается и под неожиданным углом хлещет в защитный барьер с темными силуэтами внутри. Клацающие зажимы едва не проваливаются сквозь лоснящиеся контуры. Двое вовремя отскакивают назад, вздымая пыль и громко переговариваясь между собой. Остальные телескопические клешни стремительно удлиняются слабо покачиваясь на весу.

Незнакомцы в черном, видимо, не успели ничего предпринять, и серия мощных ударов серьезно проминает защитный купол. Упругие зажимы вцепились в чье-то предплечье и не отпускают. Другие извиваются в воздухе, силясь прорваться внутрь. Высокий в трепыхающемся на ветру одеянии подскакивает к напарнику и со слабым глухим звоном ударяет по клешне граненым камнем; та сразу же отваливается, словно обмякший парализованный червь. Едва зримый барьер вокруг старого авто распрямляется, как полусфера из фольги.

И тут все будто переворачивается вверх дном — территорию учебного центра накрывает ослепительно белым мраком. Темные фигуры прильнули к фургону, со скрипом качнувшемуся от глухой ударной волны. Изнутри разбухшего аметистового облака сверкает каленый разряд, с треском впивается в левый борт неопознанного объекта и исчезает... А затем гулкое «Ба-а-а-х!» — и лоснящийся срез чудного камня у самого рослого из группы раскалывается глубокой трещиной. Воздух содрогнулся, и плотное грохотанье скатывается на землю, обдувая теплом одинокие улицы. Раздается тревожный крик городских птиц: они срываются с привычных мест и уносятся прочь. С деревьев посыпалась прелая листва. Воздух насытился озоновой свежестью и стало легче дышать.

Белая мгла отступала, являя взору контуры окружающего мира. Небесная машина с перемежающимися друг над другом световыми поддонами накренилась, будто сейчас рухнет, дернулась и понеслась в небо, превращаясь в блеклое однородное пятно. Когда она исчезла, учащиеся стали выбегать на улицу, покидая здание. Весь двор возликовал. Вверх полетели растрепанные тетради, лохматые учебники и рюкзаки. Дети — особенно ученики средних и младших классов — носились кругами сломя голову, радостно голося во все горло, как обезумевшие мартышки. Руководители обеспокоенно наблюдали.

— А теперь уходим, — распорядился высокий в черном, слегка обернувшись. — Найдем того, кто все это устроил!

— Предлагаешь допросить каждого? — спокойно уточнил один из группы, метнув в толпу сухим отстраненным взглядом.

— Не думаю, что видоанализаторы его засекли. Начнем с местного дежурного, — пояснил рослый с вьющимися волосами и с невозмутимым лицом направился ко входу в здание.

Остановился он почти перед самой дверью, заприметив сутулого мужчину средних лет в темно-серой форме справа, который неподвижно стоял на месте и робко пялился вниз, себе под ноги. Внимание толпы быстро переориентировалось на этих двоих.

— Что вы можете сказать об этом? — спросил подошедший, деловито уперев руки в бока.

Дежурный ничего не сказал в ответ, лишь беспомощно хлопал глазами и вертел головой, словно не понимает о чем речь.

— Что ж, отойдем в более укромное место, — распорядился рослый незнакомец в просторном одеянии, и они тут же скрылись в здании.

Следом двинулись и остальные трое, прибывшие на диковинном транспорте с коптящей выхлопной трубой и гулким ревом мотора. Один что-то бегло шепнул женщине у дверного проема, та послушно кивнула, широко развела руки и громко объявила, что заходить внутрь никому нельзя. После этого неизвестный в темной продолговатой шляпе спешно скрылся в бледном сумраке, прикрыв за собой дверь.

Они шли молча, минуя один лестничный пролет за другим, а затем — вперед по длинному опустелому коридору. Проходя мимо очередной аудитории заметили там человека в измятом пиджаке и пыльных брюках, сплошь в волнистых складках. Вполоборота стоял на месте и осовелым взглядом смотрел на оживающий утренний город за окном. Это мистер Беккерман. И выглядел он как беспомощный ребенок.

— За ним скоро придут, — негромко сообщил плечистый, метнув суровый взгляд в его сторону. — Если повезет, будет жить.

— К сожалению, он не один, — добавил кто-то сзади. — На верхних этажах так же есть пострадавшие.

Дежурный, следовавший впереди, еще более сник: опустил голову и плечи, будто на его спине образовался горб. Свернул за угол и скрылся в своей каморке с круглосуточно горящими мониторами.

— Я не знаю, как это вышло, — сказал он наконец, и его правый глаз слабо дернулся, а лицо побагровело.

— Покажи-ка нам файлы с видоанализаторов, — приказал самый высокорослый из группы, брюнет, убирая руки в карманы готического дастера с острыми лацканами.

Мужчина растерянно почесал затылок, немного покружился вокруг стула, тыкая в кнопки под мониторами, а потом сел, устало потер лицо. Немного подумав, заявил, что ничего подозрительного не видел и не знает кто вывел оборудование из строя.

— Не морочь нам головы, Виктор, — раздался голос сверху.

В этот момент сторож ощутил, как над ним сгущается тень, застилая полумраком его мятущиеся из стороны в стороны глазки.

— Я и не думал... — просипел он дрожащим голосом, едва вынося постороннее присутствие.

— Ты умело затер записи, верно?

Дежурный отрицательно повертел головой и обвел растерянным взглядом нежданных гостей. Рука одного из них скользнула во внутренний карман. И вскоре в ней показался увесистый скипетр с горящим камнем в изящной цельнометаллической оправе из тонких гнутых прутьев; она напоминала осиный кокон.

— Обожди, Синг, может, он и так все скажет? — произнес высокий со скошенными на бок волнистыми волосами, едва коснувшись руки напарника.

— Сомневаюсь.

Виктор засуетился, поднялся со стула, подошел к узкому оконцу, нервно посмотрел в него, далее включил электрочайник на столе и деловито уперся кулаками в пояс, на ремне которого единожды звякнула стальная бляха.

— Делайте что хотите, но я ничего не видел, — сказал он, прислушиваясь к зашипевшей воде сзади.

Тогда человек, называемый Сингом, наставил на сторожа черный скипетр и, пристально взирая на граненый кристалл, бесшумно зашевелил губами. Виктор зажмурился, попятился назад и выставил вперед руки, будто пытаясь от чего-то отгородиться. По комнатке расплескалось фиолетовое марево, и нелепые тени задрожали вокруг. Дверь заскрипела, качаясь на петлях взад-вперед.

Вспышка исчезла. Коридор по-прежнему был пуст — ни единой души. Только неприметное шарканье доносилось из дальнего конца, где находилась аудитория вычислительных наук.

— Я так и думал! — сказал высокий с развевающимися полами готического одеяния, выходя из кабинки поста охраны. — Он был нечестен с нами. Дежурный передал люциднику код от чердака, и тот просто перерубил силовой кабель подавляющего эмиттера. Мог бы сказать правду, тогда наказание было бы мягче. Жаль, что пришлось использовать такой негуманный метод.

Синг, следовавший за ним, тонко улыбнулся:

— Не думал, что ты столь чувствителен, — и спрятал элегантный скипетр с обворожительным камнем в глубокий карман. — Правда восторжествовала, этот двуличный червь фактически отстранен от работы и скоро будет взят под стражу.

По коридору разносился звенящий стук шагов. В окнах отражались темные силуэты, и длинные тени бесшумно тянулись по стенам, точно призраки неупокоенных душ. Четверо быстро преодолели лестничные пролеты и вышли на улицу.

С неба уже накрапывал мелкий дождь.

Ответственные за эвакуацию стояли перед входом, оттеняя скрипучее дверное полотно.

— Опросите учащихся, может, кто видел этого человека? — высокий мужчина в готическом дастере протягивал одному из них руку, над устройством с раздвижными дужками светилось изображение.

Спустя некоторое время к старому фургону, у которого находилась четверка, подбежал один мальчуган с болтающимся за плечом ранцем, что-то негромко сказал, указывая пальцем сквозь здание, и тут же удалился, слившись с притихшей толпой. Синг подошел к той женщине, что у входа, и заговорил с ней.

Спустя минуту вернулся.

— Думаешь, он еще там? — спросил плечистый, обращаясь к рослому напарнику.

— Конечно, Деон, полагаю, он не мог далеко уйти — район давно оцеплен. Будем искать здесь!

Четверо расселись по местам, раздались глухие хлопки и тянущийся лязг стальных полозий — широкие двери фургона затворились. Двигатель затарахтел, вспыхнули фары, транспортное средство выкатилось со двора, неуклюже переваливаясь из стороны в сторону.

— Говорят, он совсем недавно устроился на работу, — сообщил Синг, покачиваясь из-за неровной дороги. — Не опаздывал, приходил вовремя, ничем себя не выдавал...

— Присматривался, беззаботно мел полы и отлично маскировался, затемняя цвет кожи, — прозвучал голос спереди. — Затем сошелся с Виктором, взял его под колпак и заполучил код от чердака.

— Как будем действовать, Эдден? — прозвучало звонкое сопрано на переднем сиденье справа.

— Выманим и проведем публичную экзекуцию, — ответил тот, поворачивая руль. — Только обязательно используй защиту. Деон и Синг подстрахуют тебя!

Фургон выкатился на проезжую часть, дребезжа ржавой выхлопной трубой, и резко ускорился. Сквозь темные окна замелькали силуэты уличных фонарей и огромных неоновых билбордов, парящих в воздухе; массивные пассажирские эмбы и двухколесные ампер-кебы куда-то спешили, со свистом проносясь мимо. Впереди, сквозь лобовое стекло, показалось ничем не приметное, двухэтажное здание городской закусочной, обвешанное сияющими баннерами.

— Он должен быть здесь, — с навязчивым предчувствием в голосе сообщил Синг, всматриваясь в стеклянный фасад, за которым угадывались разрозненные движения.

— Приготовьтесь, — сказал Эдден, поворачивая руль.

На парковочной зоне с пустыми легковыми эмбами и ампер-кебами свободных мест было немного. Тяжелый фургон проехал дальше и скоро остановился; яркий свет внутри фар погас. Четверо некоторое время потоптались на месте, затем скрылись за качающейся дверью и оказались в полутемном помещении с прогорклыми тенями посреди удушливого смога курева.

Отовсюду доносилось невнятное бормотание и приглушенный звон столовых приборов, в настенных динамиках хрипел веселящий мотив. Местная публика с беспокойством озиралась на вошедших, но быстро угомонилась. Девушка в тонких очках юркнула в боковой коридор и вскоре вернулась. Крепко сбитый, обстоятельный, имя которого Деон, скользнул рукой вдоль плеча напарницы; на кончиках пальцев он ощутил легкое сопротивление — резонирующую жесткость, отталкивающую прочь.

— Помни, — тихо сказал он, склонив голову набок и придерживая шляпу, — это не панацея, а лишь вспомогательная мера. Мембрана не спасет тебя, если кто-то специально вознамерится ее пробить. Скажем острым предметом. Но для этого потребуется время, которое ты должна использовать в свою пользу. Понимаешь, о чем я?

Напарница понимающие кивнула, и лицо ее с маленькими блестящими глазами стало еще более серьезным и собранным. Она настороженно поглядывала по сторонам, бесшумно втягивала тонким носом с небольшой горбинкой посередине ароматы блюд, витавшие в воздухе, и запах тлеющего табака.

— Мембрана должна быть прочной, — наставническим тоном продолжил Деон. — Этра, ты уверена, что все сделала правильно? Иначе у тебя не будет времени на ответный удар. Атакующие заклятия требуют отточенного навыка и невероятной концентрации...

Этра почти не сомневалась. Она зачаровала пространство вокруг себя, когда находилась в уборной.

— Как мы его найдем? — осторожно поинтересовалась Этра и слегка нахмурила брови, стараясь припомнить что-то важное в голове.

— Не переживай, — украдкой оценил ее состояние Деон. — По температуре тела. Его кожа должна быть неестественно бледной. Только смотри на шею и руки, поскольку на лице может быть затемняющий крем. Главное — держи в голове действующую формулу. Ты должна отчетливо понимать большую часть процесса, иначе результат опять получится крайне неудовлетворительным, слабым.

— Хорошо, — Этра кивнула. — Напомни, что я должна чувствовать перед тем, как произнести разрушительное заклятие? — Она сильно волновалась, приглядываясь к незнакомым лицам.

Деон взглянул на нее пристально:

— Сначала благоговение, затем праведный гнев, который возвращается обратно — в благоговейный и воодушевленный настрой. Помни об этом, никогда не забывай. В противном случае будут осечки, от которых на кристалле появляются трещины, делающие его непригодным к использованию.

Этра слегка побелела.

Эдден и Деон подступили к продолговатой лакированной стойке и уселись на тонкие высокие стулья.

— Что будете заказывать, господа? — спросил бармен, бросив на них короткий опасливый взгляд.

Этра и Синг уже примостились за столиком сзади и наблюдали.

— Здорово вы с ними разделались! Это выглядело... эпично! — довольно улыбнулся бармен, пряча руку в кармане бордовой рубашки в клетку. — Все каналы об этом трубят. Вот, посмотрите! — он щелкнул кнопкой, и люмен-скрин, яркий прямоугольник под потолком, сменил картинку.

Деон опустил голову, скрывая холодную ухмылку.

В этот момент один угрюмый субъект — мужчина средних лет — в измятом темно-сером дождевике на краю стойки презрительно хмыкнул, смахнул пену хмельного напитка со рта и, видимо, едва сдерживаясь от эмоций, хлопнул по столу увесистой кружкой. И что-то недовольно забубнил себе под нос, поглядывая исподлобья на люмен-скрин.

— Это он! — прошептала Этра, осторожно дотронувшись до руки напарника.

Синг ничего не ответил. Лишь бросил сосредоточенный взгляд в дальний угол задымленного пространства, и рука его невольно скользнула во внутренний карман черного готического дастера.

— Его кожа, — произнес он, — она бледна, как мел! На шее, видишь?

Синг плавно поднялся из-за стола. Эдден обернулся и понимающе ему кивнул.

Деон внимательно смотрел на обслуживающего, хлопотавшего перед ним.

— ...всегда необходимо действовать с большой осторожностью, — непринужденным тоном говорил он.

— А что, если бы она рухнула? — спросил бармен.

— Ты же знаешь, это невозможно. Никому еще не удавалось сбить виману.

— Точно, — с сожалением произнес бармен, наполняя стакан сладкой газировкой. — Но уверен, скоро нам станет это под силу.

— Очень на это надеюсь. — Деон сделал один маленький глоток, и взгляд его невольно скользнул вправо. Человек в дождевике куда-то исчез.

«Решил нас обойти», — усмехнулся про себя Деон и мигом соскочил со стула. Озираясь по сторонам, он вскоре заметил, как тот продвигается к выходу, а за ним следовали Синг и Этра.

— Они точно справятся? — спросил Эдден, сидя вполоборота. — Ты проверил ее защиту? Она все сделала правильно?

— На этот раз, да. Но я сказал ей быть осторожнее. — Деон обратил внимание на мягкое свечение, проступающее наружу из-под разворота длиннополого одеяния напарника и нежной фиолетовой вуалью покрывающее его шею и левую половину лица. В уютном свете камня блеснула плоская грань, пораженная глубокой трещиной.

Эдден расплатился за кофе.

— А вы случаем здесь не по делу? — нервно улыбнулся бармен. — Люцидника, по вине которого это произошло... его ведь уже поймали, да? — Он заострил внимание на входной двери, в мутных оконцах которой дрожали красно-синие огни патрульных эмбов.

Мы здесь не по этому, — соврал Эдден, поправляя лацканы и надевая тонкие перчатки из лоснящейся черной кожи.

— Как же... — не поверил бармен. Он уже догадывался о происходящем, понимал к чему все идет.

— Не смей никому говорить, — предупредил Деон, вытягивая из кармана черный скипетр с сияющим камнем, — паника лишь усугубит ситуацию.

Бармен отошел подальше и сделал вид, будто никогда не знал этих двоих.

Подозрительный субъект в лохматом дождевике ухватился за округлую ручку, но она не поддалась, дверь не открылась, и он, чуя неладное, нервно заколотил по стеклу, пока оно не разлетелось вдребезги, после чего полез наружу; но кто-то схватил его за ногу и потянул назад, через осколки, выпирающие из рамы.

— Оставьте меня, — рявкнул он, вывернулся и с окровавленными руками резко подался вправо — на молодую пару за ближайшим столом. Дама сразу же убежала. — Дайте мне спокойно уйти! — Он уперся ладонью в лицо растерянного мужчины и рухнул на пол.

Посетитель, на лице которого остался красный след, взялся за нож и рванул к фигуре в черном, затесавшейся посреди смога. Синг ловко увернулся, взмахнул чудесным скипетром, и безумец отлетел в сторону, никого из гостей при этом не задев. Все они, к слову говоря, стояли уже вдоль стен, держась подальше от творящегося беспредела.

— Уходите, скорее, — распорядился Эдден. Он медленно приближался к субъекту с окровавленным лицом, что топтался в углу с расширенными глазами.

Гости засуетились и начали быстро покидать заведение — дверь была разблокирована.

— Стойте! — лихорадочно выкрикнул мужчина. Он растерянно улыбался и беспомощно моргал испачканными в крови глазами. — Зачем слушаете этого наглеца? Хитрый колдун не принесет вам никакого добра.

Некоторые остановились.

— Видите, они просто издеваются надо мной! — пожаловался мужчина, прячась за столом. — Мы здесь не для того, чтобы довлеть над вами, как это делают они... — он указал на Эддена и Синга. — Неужели не опротивело чувствовать себя людьми второго сорта? У каждого есть выбор! Мы здесь с большой миссией. Кто последует нашему зову, будет жить, кто отринет весть о спасении — погибнет!

Несколько человек подошли ближе. Деон смерил их неприязненным взглядом.

— Разве могут они что-либо, без этих камней? — продолжал человек из затененного угла. — Так называемые колдуны — самые обыкновенные люди, как мы с вами. Многие из вас имеют задатки для совершения подобных фокусов. Тогда почему они возомнили из себя не весть что и диктуют нам, как жить? На каком основании запрещают присоединиться к спасаемым, ведь надвигается страшная катастрофа? А они знают об этом, но все-равно преграждают вам путь...

У здания закусочной затормозили две патрульные машины.

— По-моему, ты несколько задержался здесь, — вполтона проговорил Синг, любуясь разгорающимся пламенем над ладонью. Скипетр находился у него в руках. — Тебе пора возвращаться. Но прежде мы потолкуем с тобой кое о чем. Не против?

Последние гости спешно выбежали наружу. За стойкой лишь слышался шорох — бармен сидел на полу, поджав ноги и уткнувшись лицом в колени.

— Что? Нет, нет... — спятивший с ножом чуть было не поперхнулся слюной, — слишком рано. Я нужен жителям этого города! Мы нужны людям!

После этих слов он лихо сорвался с места, в два счета подскочил к Этре — та даже не успела обернуться, — и с усилием продавил нож сквозь невидимый барьер, окружающий ее со всех сторон. Лезвие вошло в правое плечо девушки, но тут она не растерялась и, взмахнув скипетром, сквозь мучительную боль подбросила нападавшего вверх, пригвоздив почти что к самому потолку. Лицо Этры озаряло аметистовое сияние, граненый кристалл в навершии издавал резонирующий высокотембральный гул, который походил на звон акустического камертона или медной чаши. Она ухватилась за плечо и сбивчиво попятилась, не выпуская агрессора из захвата.

Далее пространство вокруг озарилось мощной вспышкой цвета мокрой гальки, и трое полицейских, которые уже собирались войти, не осмелились этого сделать. Кажется, она появилась из дальнего края помещения, со стороны рослого силуэта в черном одеянии, что притаился в зыбком сумраке. Лицо висящего рядом с люстрой-вентилятором исказилось мучительной гримасой — смесью невыносимой печали и ужаса, — и он стал молить о милосердии; затем предлагал какую-то выгодную сделку, обещал целые мешки с драгоценностями, а под конец уже грозил расправой, но никто его не слушал.