Второй шанс

Он вспомнил о времени. Час. Он уже давно вышел за пределы школы. Час прошёл. Он не знал, сколько точно, но факелы на стенах школы уже погасли, луна поднялась высоко, и на небе появились звёзды. Он представил, как Вэй Чжун будет ждать его у ворот, как он будет смотреть на него своим холодным взглядом, как он скажет: «Ты опоздал. Ты нарушил правила. Ты знаешь, что будет». Он представил, как его привяжут к столбу, как плеть будет рвать его кожу, как он будет кричать, но никто не придёт ему на помощь. И Чэнь Юй чуть не упал. Его ноги подкосились, он схватился за ствол дуба, чтобы не рухнуть на землю. Сердце его колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, и он чувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он не знал, что страшнее — то, что он сделает через несколько минут, или то, что ждёт его, когда он вернётся. Но он не мог вернуться. Не сейчас. Не с пустыми руками. Он должен был сделать это. Он должен был убить. Он должен был пройти этап крови. Иначе всё, что он пережил — водопад, железная дева, плети, унижения, голод — всё это было бы напрасно. Он не мог допустить этого.

Он смотрел на свои руки — худые, покрытые царапинами и синяками, с пальцами, которые дрожали от напряжения. Он сжал их в кулаки, пытаясь унять дрожь, но это не помогало. Он чувствовал, как его тело слабеет, как силы покидают его. Он потерял слишком много крови во время ритуала. И теперь его единственный шанс — убить этого человека, взять его кровь и использовать её для ритуала. Иначе всё было напрасно.

И тут он увидел, как ученики начали расходиться. Один за другим они покидали тренировочный двор, направляясь к своим комнатам. Кто-то ушёл с друзьями, кто-то один. Чэнь Юй смотрел на них и ждал. Он ждал, когда его жертва останется одна. И он дождался. Тот самый ученик — высокий, с тёмно-серыми волосами, собранными в узел, и янтарно-золотистыми глазами — вышел из тренировочного зала последним. Он не спешил. Он шёл медленно, заложив руки за спину, и его взгляд был направлен куда-то вперёд, в темноту. Он явно не заметил Чэнь Юя. Он шёл прямо в его сторону, к калитке, которая вела в лес, где стоял его дом. Чэнь Юй знал это. Он следил за ним всю ночь. Он знал, что этот ученик живёт один, в небольшом доме у подножия горы, что у него нет семьи, нет друзей, нет никого, кто мог бы помешать. Он знал, что этот человек возвращается домой один, и никто не будет искать его до утра. Это был идеальный момент. Идеальная жертва.

Чэнь Юй сжал кулаки. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, как пот стекает по спине, как его дыхание становится прерывистым. Он смотрел, как ученик подходит ближе, и считал шаги. Десять. Двадцать. Тридцать. Когда между ними осталось всего несколько метров, Чэнь Юй перестал быть собой. Он выпустил Гончую.

Он не знал, что это произойдёт так резко. Не знал, что Гончая изменилась. Она стала другой — более отмороженной, более жестокой, более безумной. Она смеялась у него в голове, и смех этот был похож на треск пересохшего бамбука. Она издевалась над ним, над его страхами, над его сомнениями. Она говорила: «Ты боишься? Ты боишься убить его? Но ты уже мёртв. Ты был мёртв с того момента, как родился в этом теле. Ты просто не знал этого. Я знаю. Я всегда знал». Она смеялась, и её смех звенел в его голове, как разбитое стекло, как тысяча осколков, которые впивались в его сознание. Она говорила ему, что он слаб, что он ничтожен, что он никогда не сможет стать сильным. Она говорила ему, что его единственный шанс — это убить этого человека. И она не даст ему покоя, пока он не сделает это.

— Ты такой жалкий, — её голос звенел в его голове, как разбитое стекло. — Ты думал, что сможешь просто так войти в этот мир и стать сильным? Нет. Ты должен платить. Ты должен страдать. Ты должен убивать. Это единственный способ. Ты думаешь, что я буду ждать вечно? Я хочу крови. Я хочу, чтобы ты принёс мне жертву. Иначе я не дам тебе покоя.

Чэнь Юй не мог контролировать её. Она вырвалась наружу, и его тело двинулось само. Он прыгнул вперёд, выхватывая нож, который держал за поясом, и нанёс удар — быстрый, резкий, направленный прямо в горло ученика. Он не думал, куда бьёт, он просто бил, чувствуя, как Гончая направляет его руку, как её безумная энергия разливается по его венам, делая его быстрее и сильнее. Он чувствовал, как его мышцы напрягаются, как его тело становится лёгким, почти невесомым, как его глаза начинают видеть в темноте лучше, чем раньше. Он был быстрее. Он был сильнее. Но ученик был готов.

Он не был таким, как другие ученики «Белого Журавля». Он был сильнее. Быстрее. И он не был новичком. Когда Чэнь Юй прыгнул на него, ученик уже сместился в сторону — плавно, без лишних усилий, как будто он предвидел этот удар ещё за секунду до того, как Чэнь Юй сделал свой шаг. Нож рассек воздух, не задев его. Чэнь Юй потерял равновесие и чуть не упал, но сумел удержаться на ногах, вонзив нож в землю, чтобы не рухнуть на колени. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, как его дыхание становится прерывистым. Он смотрел на ученика, и его глаза горели от ярости. Но в глубине души он знал, что ошибся. Этот человек был слишком сильным.

— Кто ты? — спросил ученик, и его голос был спокойным, без тени страха. — Ты из «Красного Лотоса»? Я узнаю их стиль отношения к ученикам. Грязь, боль, ранения, а главное, ты даже не удосужился снять форму, тупица!

Чэнь Юй не ответил. Он снова бросился на него, на этот раз пытаясь ударить снизу, в живот, но ученик снова ушёл от удара, легко, как ветер. Чэнь Юй чувствовал, как Гончая внутри него смеётся, как она наслаждается этим боем, как она подгоняет его, заставляет его двигаться быстрее, злее, агрессивнее. Но ученик был слишком быстрым. Он был не просто учеником — он был тем, кто уже много раз видел смерть. Он не боялся её. Он не боялся Чэнь Юя. Он смотрел на него с лёгким любопытством, как на редкого зверя, который выскочил из леса.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказал ученик, отступая на шаг. — Зачем ты пришёл? Убить меня? Я не знаю тебя. У нас нет вражды. Ты даже не знаешь, кто я. Ты не знаешь, как меня зовут. Ты не знаешь, что я делаю в этой школе. Ты просто пришёл и решил, что я — твой враг. Почему?

— А с чего это ты решил, что я не знаю кто ты? — Вырвался вопрос гончей. — Ты мой враг, — прорычал Чэнь Юй, чувствуя, как его голос меняется, становится более низким, хриплым, как у зверя. — Все вы — мои враги. Вы все — трусы, которые прячутся за стенами и смеются над теми, кто слабее вас. Вы не знаете, что такое боль. Вы не знаете, что такое страх. Вы не знаете, что такое жить в мире, где каждый день может стать последним. Я ненавижу вас. Я ненавижу вашу свободу. Я ненавижу вашу лёгкость. Вы не заслуживаете того, чтобы жить.

— Почему? — спросил ученик. Он не пытался нападать, не пытался защищаться. Он просто стоял и смотрел на Чэнь Юя, и в его глазах было нечто похожее на любопытство, смешанное с грустью. — Почему ты так ненавидишь нас? Мы не сделали тебе ничего плохого. Мы даже не знали, что ты существуешь. Ты просто пришёл и решил, что мы — твои враги. Ты не знаешь нас. Ты не знаешь, кто я. Я вижу твой блеф. И всё равно ты хочешь убить меня.

Чэнь Юй не мог ответить. Он не знал, что сказать. Он знал только то, что Гончая требует крови. Она требует жертвы. И она не даст ему покоя, пока он не сделает это. Он снова бросился на ученика, на этот раз пытаясь ударить его ногой, но ученик снова ушёл от удара, и теперь Чэнь Юй почувствовал, как что-то ударило его в плечо — сильный, быстрый удар, который отбросил его назад. Он покатился по земле, чувствуя, как его плечо начинает ныть, как боль пронзает его тело. Он поднялся на ноги, пытаясь удержаться, и увидел, как ученик стоит над ним, глядя сверху вниз. Он не атаковал, не добивал. Он просто смотрел. Его янтарно-золотистые глаза блестели в темноте, и в них не было ни злобы, ни ненависти. Только любопытство.

— Ты слаб, — сказал он. — Ты даже не умеешь драться. Твоя техника — это просто ярость. Но ярость без контроля — это не сила. Это слабость. Ты думаешь, что если будешь злиться, то станешь сильнее? Нет. Ты станешь только слабее. Ты потеряешь контроль. И тогда ты умрёшь.

Чэнь Юй хотел ответить, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как его тело дрожит от усталости, как его кровь — чужая кровь — стекает по его руке, где нож рассек ему кожу при неудачном выпаде. Он потерял слишком много крови. Он не мог драться. Он не мог победить. Гончая в его голове смеялась, и её смех был похож на треск пересохшего бамбука.

— Ты проиграл, — сказала она. — Ты всегда проигрываешь. Ты никто. И ты никогда не станешь кем-то. Ты просто кусок мяса, который пытается стать человеком. Но ты не человек. Ты никогда не будешь человеком.

Чэнь Юй смотрел на ученика, и его глаза горели от отчаяния. Он знал, что ученик был прав. Он не умел драться. Он не знал техник. Он не знал, как использовать свою ци. Он был слабым. Но он не мог сдаться. Не сейчас. Не после всего, что он пережил.

— Я не сдамся, — сказал он, и его голос дрожал, но был твёрдым. — Я не могу остановиться.

— Тогда умри, — ответил ученик. — Но я не буду тебя убивать. Ты не стоишь того, чтобы я марал руки. Уходи. И не возвращайся. Если ты придёшь снова, я убью тебя. Я не шучу.

Чэнь Юй стоял, опираясь на дерево, и смотрел, как ученик разворачивается и идёт прочь. Он не мог пошевелиться. Его тело отказывалось слушаться. Он был слишком слабым. Он был слишком уставшим. Он проиграл. Он знал это. Гончая в его голове смеялась, и её смех был похож на треск пересохшего бамбука.

— Ты проиграл, — сказала она. — Ты всегда проигрываешь. Ты никто. И ты никогда не станешь кем-то.

Чэнь Юй лежал на земле, чувствуя, как его тело отказывается слушаться. Ученик стоял над ним, и его янтарно-золотистые глаза смотрели сверху вниз без злобы — только с лёгким любопытством и чем-то похожим на усталую жалость. Он не добивал. Он просто ждал, когда Чэнь Юй поднимется и уйдёт. Но Чэнь Юй не мог подняться. Гончая внутри него смеялась, и этот смех был похож на треск пересохшего бамбука. Она смеялась без остановки, и каждый новый взрыв смеха вонзался в его сознание, как раскалённая игла.

— Ты проиграл, — шептала она. — Ты всегда проигрываешь. Ты никто. Ты ничто. Ты даже не человек. Ты кусок мяса, который пытается стать чем-то большим. Но ты не сможешь. Ты никогда не сможешь. Ты думал, что сможешь убить его? Ты думал, что сможешь пройти этап крови? Нет. Ты умрёшь здесь, и никто не вспомнит твоего имени.

Чэнь Юй сжал кулаки. Внутри него закипала ярость — холодная, отчаянная. Он не мог умереть здесь. Не сейчас. Не после всего, что он пережил. Он должен был сделать это. Он должен был победить. Даже если это означало, что он должен был использовать всё, что у него есть. Он чувствовал, как его кровь — чужая кровь — стекает по его руке, как его тело слабеет, как силы покидают его. Но он не мог сдаться. Он не мог.

Он поднял голову. Его единственный глаз встретился с янтарно-золотистым взглядом ученика. И в этот момент Чэнь Юй перестал сдерживаться. Он отпустил контроль. Не Гончую — она уже была здесь. Он отпустил другое. Стекло.

Воздух перед ним хрустнул. Это был звук, похожий на то, как тонкий лёд трескается под ногами. Тысячи невидимых трещин побежали по воздуху, разрывая пространство. Ученик заметил это слишком поздно. Он уже занёс руку для удара, но перед ним внезапно выросла стена. Она была полупрозрачной, мерцающей, как ледяная гладь, и в ней отражался свет луны, создавая тысячи маленьких радуг. Ученик ударил по ней, и его рука вошла в стекло, как в воду, но не прошла насквозь. Вместо этого он почувствовал, как холод расползается по его пальцам, как ци начинает рассеиваться, поглощённая странной материей. Он отдёрнул руку, и на его пальцах остался тонкий слой инея. Его глаза расширились.

— Что это? — спросил он, и в его голосе впервые появилась неуверенность. Он смотрел на свою руку, на иней, который медленно таял, и его лицо стало напряжённым. — Что это за сила? Это не ци. Это навык? Причем навык сопоставимый с легендарным рангом!

Чэнь Юй не ответил. Он не мог. Он чувствовал, как его тело слабеет, как силы покидают его. Но он продолжал создавать стекло. Оно росло из его рук, из его груди, из его ран. Оно выходило из его тела, как жидкость из разбитого сосуда. Он не мог остановиться. Он не хотел останавливаться. Он чувствовал, как стекло заполняет его, как оно становится частью его, как оно начинает жить своей жизнью. Это было странное, почти пугающее чувство. Но он не мог остановиться.

Он выбросил руку вперёд, и десятки осколков сорвались с его пальцев, как стая голодных птиц. Они летели быстро, остро, и каждый из них был направлен точно в цель. Ученик попытался уйти в сторону, но осколки были слишком быстрыми. Они впились в его плечо, в его бок, в ногу. Кровь брызнула, и Чэнь Юй услышал, как ученик вскрикнул — коротко, сдавленно. Он не ожидал этого. Он не ожидал, что у Чэнь Юя есть такой навык. Он думал, что тот просто слабый, отчаявшийся гомункул, который пытается убить его голыми руками. Он ошибался.

— Что ты делаешь? — спросил ученик, отступая на шаг. Его голос был напряжённым, и он смотрел на Чэнь Юя с новым выражением — смесью удивления и страха. — Что это за сила? Я никогда не видел ничего подобного.

Чэнь Юй не ответил. Он чувствовал, как стекло разрастается внутри него, как оно заполняет его тело, как оно становится частью его. Он чувствовал, как его раны начинают затягиваться — не целиком, но достаточно, чтобы он мог двигаться. Он поднялся на ноги, и его тело дрожало от напряжения. Но он стоял. Он смотрел на ученика, который отступал, и его единственный глаз горел холодной решимостью.

— Ты думал, что я слаб, — сказал Чэнь Юй, и его голос был низким, почти безжизненным. — Ты думал, что я просто отчаявшийся идиот, который не умеет драться. Ты ошибался. У меня есть то, чего нет у тебя. У меня есть сила, которую ты не можешь понять.

Он снова выбросил руку вперёд, и на этот раз осколки были больше. Они летели быстрее, острее, и ученик едва успевал уклоняться. Один из них рассек его щёку, оставляя тонкий, ровный порез, из которого сразу же выступила кровь. Другой вонзился в его бедро, и он зашипел от боли, отступая ещё на шаг. Третий осколок впился в его руку, и он выронил меч, который держал в правой руке. Меч упал на землю с глухим стуком, и ученик посмотрел на него, как будто не мог поверить, что потерял его.

— Ты сильнее, чем я думал, — сказал ученик, сжимая зубы. Его глаза сверкали от боли, но он не сдавался. Он смотрел на Чэнь Юя с уважением, смешанным с гневом. — Но ты всё равно проиграешь. Я не позволю тебе победить меня. Я не позволю тебе убить меня.

Он отступил на три шага и поднял руки. Его ци начала собираться вокруг него, как вихрь. Воздух вокруг него загудел, и Чэнь Юй почувствовал, как давление начинает расти. Ученик смотрел на него, и его глаза сверкали в темноте. И Чэнь Юй понял, что он готовится к чему-то серьёзному.

— Птичий стиль, — сказал ученик, и его голос был низким, почти шёпотом. — Первая техника. Крылатый шторм.

Он исчез. Не стал быстрее — исчез. Чэнь Юй не видел его движения, не слышал шагов. Он просто почувствовал, как воздух вокруг него сжимается, как что-то невидимое ударяет его в грудь. Он не успел увернуться. Он даже не успел понять, что произошло. Но его тело отреагировало раньше, чем его сознание. Гончая внутри него рванулась вперёд, и его рука дёрнулась, создавая барьер.

Чэнь Юй выбросил руку вперёд, создавая перед собой огромный осколок стекла. Он был размером с дверь, толстым, плотным, почти непробиваемым. Он возник в тот момент, когда клинок ученика уже вошёл в его шею. Чэнь Юй почувствовал, как сталь входит в его плоть, как холод разливается по его телу, как его кровь — чужая кровь — начинает вытекать из раны. Он почувствовал, как его тело слабеет, как сознание начинает затуманиваться. Но он не упал. Он стоял, держа руку поднятой, и смотрел на ученика, который смотрел на него с удивлением.

Огромный осколок стекла, который Чэнь Юй создал, не исчез. Он вонзился в грудь ученика, пронзая его насквозь. Ученик замер, глядя на стекло, которое торчало из его груди, и его глаза были широко раскрыты. Он не мог пошевелиться. Он не мог дышать. Он только смотрел на Чэнь Юя, и его взгляд был полон удивления и боли.

— Как... — прошептал он. — Как ты...

Он не договорил. Осколок взорвался. Тысячи мелких кусочков разлетелись во все стороны, пронзая тело ученика изнутри. Кровь брызнула фонтаном, орошая землю. Ученик покачнулся, сделал один шаг вперёд и упал на колени. Его глаза всё ещё были открыты, но в них уже не было жизни. Он упал лицом вниз, и его тело застыло в неестественной позе.

Чэнь Юй стоял, держась за шею. Его рука была мокрой от крови, и он чувствовал, как его тело начинает слабеть, как сознание покидает его. Он упал на колени, рядом с телом ученика, и его дыхание было прерывистым. Он смотрел на тело, которое лежало перед ним, и не мог поверить, что сделал это. Он убил его. Он убил его стеклом. Он убил его, даже когда тот ударил его. Он не знал, кто из них умрёт первым. Он не знал, кто из них выживет. Он просто лежал на земле и смотрел на тело, которое лежало в нескольких метрах от него. Он чувствовал, как его жизнь уходит из него, как его сознание начинает затуманиваться.

— Ты сделал это, — прошептала Гончая у него в голове. Её голос был тихим, почти уважительным. — Ты убил его. Теперь ты можешь использовать его кровь. Ты можешь пройти этап крови. Ты можешь стать сильнее.

Чэнь Юй закрыл глаза. Он не знал, выживет ли он. Но он знал, что сделал это. Он убил его. И теперь он должен был использовать его кровь. Иначе всё было напрасно. Он протянул руку к телу ученика, касаясь его груди, где стекло взорвалось. Кровь была тёплой, липкой, и она стекала по его пальцам. Чэнь Юй поднёс её к своему лицу и посмотрел на неё. Она была яркой, красной, живой. Она не была его. Она была чужой. Но она была вражеской. И она была единственным шансом.

— Я сделаю это, — прошептал он. — Я не умру. Я не умру.

Но его глаза уже закрывались. Его сознание уже начинало затуманиваться. Он не знал, выживет ли он. Но он знал, что должен попытаться. Он должен попытаться. Он сжал пальцы, чувствуя, как кровь стекает по его руке, как его тело начинает темнеть. Он не знал, что будет дальше. Он не знал, что его ждёт. Но он знал, что он сделал всё, что мог. И он умер.