Второй шанс

Чэнь Юй сжал зубы и поднялся. Он стоял под водопадом, чувствуя, как его тело привыкает к холоду, как вода разбивается о его плоть, оставляя красные следы. Он знал, что это только начало. Впереди было три дня и три ночи.

— Ну давай, — прошептал он. — Покажи мне, на что ты способна.

Чэнь Юй стоял на берегу, глядя на водопад, и чувствовал, как его тело уже начинает дрожать от одного только вида воды. Она падала с высоты ста метров, разбиваясь о камни внизу с грохотом, который заглушал все остальные звуки. Пар поднимался над поверхностью, и в нём играли лучи солнца, создавая радугу, которая переливалась всеми цветами — от бледно-жёлтого до насыщенного фиолетового. Это было красиво. Это было страшно. Он стоял на мокрых камнях, и его ступни уже начали неметь от холода, хотя он ещё даже не вошёл в воду.

Он снял последний кусок ткани — старые, рваные штаны, которые держались на честном слове и нескольких узлах — и остался голым. Ветер коснулся его кожи, и он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Они побежали от шеи вниз, до самого копчика, и он вздрогнул. Его тело было покрыто синяками и ссадинами, полученными ещё в лесу, и теперь на них добавились новые. Он посмотрел на свои руки — худые, с выступающими венами, с грязными ногтями, под которыми засохла кровь. Он не был уверен, что его тело выдержит даже пять минут под таким потоком. Но другого выхода не было.

Он подошёл к воде и опустил ногу в поток. Холод был таким, что у него перехватило дыхание. Он почувствовал, как вода обжигает его кожу, как мышцы мгновенно сжимаются от холода. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и шагнул вперёд.

Струи обрушились на его плечи с силой, которая пригнула его к земле. Он упал на колени, чувствуя, как вода бьёт по спине, по голове, по рукам. Она была холодной, как лёд, и через несколько секунд его начало трясти. Он попытался встать, но поток снова пригнул его к земле. Камни под коленями были острыми, и он чувствовал, как они впиваются в кожу, оставляя глубокие царапины.

— Вставай, — сказал он себе. — Вставай, тварь.

Он поднялся, сжимая зубы так сильно, что они скрипнули. Вода била по его телу с такой силой, что каждый удар отдавался болью во всём теле. Он поставил ноги шире, пытаясь удержать равновесие, но вода сбивала его с ног, как щепку. Он чувствовал, как его мышцы напрягаются до предела, как они дрожат от напряжения. Он упал снова, на этот раз на бок, и его ударило о камни. Он почувствовал, как вода заливается в рот и нос, как лёгкие начинают гореть, и он начал задыхаться.

— Нет, — прохрипел он, выныривая. — Нет, я не сдамся.

Он снова встал и снова пошёл под водопад. На этот раз он не пытался стоять прямо. Он согнул колени, опустил центр тяжести ниже, как делают борцы, когда пытаются устоять против противника. Это помогло. Он удержался на ногах целых десять секунд, прежде чем вода снова сбила его с ног. Он упал на спину, ударившись головой о камень, и на мгновение потерял сознание.

Он очнулся в воде. Его тело плыло по течению, и он с трудом выбрался на берег. Голова гудела, перед глазами плыли пятна. Он почувствовал, как по лицу течёт кровь — он рассек бровь. Он провёл рукой по лицу и посмотрел на пальцы. Кровь была тёплой и липкой.

— Отлично, — сказал он. — Просто отлично.

Он снова встал и пошёл к водопаду. Он не считал, сколько раз его смывало. Он просто вставал и шёл обратно. Каждый раз он пытался стоять дольше, чем в прошлый раз. Сначала это были десять секунд, потом двадцать, потом тридцать. К вечеру первого дня он мог стоять под водопадом почти минуту. Его тело было покрыто синяками, спина была красной от ударов воды, пальцы на ногах посинели от холода. Но он держался.

На второй день его смыло ещё несколько раз. К этому моменту он уже перестал считать. Он просто вставал и шёл обратно. Его тело привыкало к холоду, к ударам, к постоянному напряжению. Он заметил, что вода больше не кажется ему ледяной. Она была холодной, но его тело перестало дрожать. Мышцы начали работать по-другому — более плавно, более эффективно. Он чувствовал, как его тело адаптируется.

И в этот момент произошло то, чего он не ожидал. Сверху, с высоты ста метров, оторвалось бревно. Оно было старым, полусгнившим, тяжёлым от воды. Оно летело вниз с грохотом, и Чэнь Юй услышал этот звук за секунду до того, как оно ударило его в плечо.

Удар был такой силы, что его отбросило в сторону. Он пролетел несколько метров и упал в воду, чувствуя, как плечо горит огнём. Он вынырнул, хватая ртом воздух, и увидел, как бревно несётся по течению вниз. Если бы оно ударило его в голову — он был бы мёртв.

— Ты серьёзно? — закричал он в пустоту. — Ты серьёзно сейчас?! Я тут пытаюсь стать сильнее, а ты швыряешь в меня брёвна?!

Небо не ответило. Только вода продолжала падать, и ветер шумел в кронах деревьев. Чэнь Юй выругался, сплюнул кровь и снова пошёл к водопаду. Плечо болело так, что он не мог пошевелить рукой, но он знал, что если остановится — всё будет напрасно.

Он снова зашёл под струи. Боль была острой, почти невыносимой, но он стиснул зубы и стоял. Через несколько минут боль начала утихать. Не исчезать, а именно утихать, как будто его тело привыкало к ней. Он чувствовал, как его мышцы расслабляются, как кровь начинает циркулировать быстрее, согревая повреждённое плечо. Гончая внутри него начала просыпаться. Не так, как ночью — не яростно, не дико, — а по-другому. Она адаптировалась.

Он заметил это, когда в очередной раз упал и ударился спиной о камни. Боль была острой, но она сразу же утихла, как будто её отключили. Он поднялся и потрогал спину — она была мокрой и холодной, но боли почти не было. Он постоял под водопадом ещё несколько минут, и в его голове начала формироваться мысль: Гончая запоминает боль. Она адаптируется к ней. Он уже знал это, когда читал описание эволюции. Но он не думал, что это произойдёт так быстро.

— Хорошо, — сказал он, глядя на свои руки, которые перестали дрожать. — Хорошо. Это работает.

К вечеру второго дня боль от ударов воды почти исчезла. Он всё ещё чувствовал, как вода бьёт по спине, но это было уже не больно. Это было просто прикосновение. Он стоял под водопадом, и его тело не дрожало. Он чувствовал, как его мышцы напрягаются, как кровь циркулирует по телу, согревая его изнутри. Он не знал, сколько времени прошло, но он знал, что это только начало.

Ночью ему было легче. Гончая просыпалась, и тело становилось более стойким. Он чувствовал, как его звериная натура помогает ему держаться, как она даёт ему силы, которых не хватало днём. Он стоял под водопадом, и вода казалась ему почти тёплой, почти приятной. Он закрыл глаза и представил, что он не человек, а зверь, который стоит под дождём и ждёт, когда гроза закончится. Это помогало ему не думать о голоде и усталости.

Голод пришёл на второй день. Сначала это было просто лёгкое ощущение пустоты в желудке, но к концу дня оно превратилось в острую боль. Чэнь Юй чувствовал, как его желудок сводит спазмами, как в голове начинает шуметь. Он вспомнил, как в прошлой жизни мог не есть по два дня, когда работал над важным контрактом. Это было похоже на то же самое. Он просто закрыл глаза и сосредоточился на дыхании.

— Думай о чём-нибудь другом, — сказал он себе. — Думай о чём-то вкусном. О жареном мясе. О хлебе. О супе.

Это не помогало. Голод был слишком сильным. Он чувствовал, как его тело начинает слабеть, как мышцы теряют силу. Но он держался.

На третий день его смыло всего один раз. Он уже научился стоять, чувствовать поток, подстраиваться под него. Его тело адаптировалось не только к боли, но и к силе воды. Он стоял под водопадом, как скала, и вода била о него, но не могла сдвинуть. Он чувствовал, как его мышцы становятся твёрже, как кожа грубеет от постоянного воздействия воды. Он смотрел на свои руки и видел, что синяки на них уже начинают заживать. Гончая делала своё дело.

К концу третьего дня он был измотан до предела. Его тело дрожало от усталости, но он держался. Он знал, что осталось всего несколько часов. Он просто стоял, закрыв глаза, и ждал. Вода била по его спине, и он чувствовал это как лёгкое касание, как прикосновение ветра. Он уже почти засыпал, когда на его голову упала рыба.

Она была большой — килограмма два — и ударила его прямо в макушку, как мешок с песком. Чэнь Юй пошатнулся, открыл глаза и увидел, как карп бьётся о камни у его ног. Рыба была серебристой, с тёмной полосой вдоль спины, и она билась хвостом о камни, пытаясь вернуться в воду.

— Ты серьёзно? — сказал он, глядя на рыбу. — Ты серьёзно сейчас? В последний момент?

Рыба не ответила. Она просто билась хвостом о камни, и Чэнь Юй понял, что она пытается выжить так же, как и он. Он вытащил её из воды и вышел на берег. Он чувствовал, что время вышло. Он не знал, сколько прошло, но он знал, что этот момент был знаком.

Он развёл костёр из сухих веток, которые нашёл у подножия горы. Пальцы его дрожали от холода и усталости, и он несколько раз уронил кремень, пока наконец не зажёг огонь. Он нашёл острый камень, выпотрошил рыбу и насадил её на палку. Руки его тряслись, и он несколько раз чуть не уронил рыбу в грязь.

— Ну и воняет, — сказал он, принюхиваясь. — Но ты — мой герой, карп. Не знаю, откуда ты взялся, но ты спас мне жизнь.

Он зажарил рыбу на костре. Жир капал на угли, и запах жареной плоти ударил ему в нос. Он никогда в жизни не был так голоден. Он съел её почти целиком, обжигаясь, не чувствуя вкуса, просто глотая кусок за куском. Он чувствовал, как его тело наполняется силой, как усталость начинает отступать.

— Хорошая рыба, — сказал он, облизывая пальцы. — Лучшая в моей жизни.

Он затушил костёр, оделся в свою грязную, мокрую одежду и пошёл обратно в город. Пятый день начинался. Он чувствовал, как его тело изменилось. Оно было твёрже, сильнее, чем три дня назад. Он больше не боялся воды. Он больше не боялся боли. Он был готов.

Когда он вошёл в город, солнце уже поднялось высоко. Он шёл по улицам, чувствуя, как прохожие смотрят на него. Его одежда была грязной, лицо было в синяках, но он шёл прямо, не сгибаясь. Он знал, что это только начало. Нулевой этап был пройден. Он чувствовал, как его тело наполняется новой силой, как кровь быстрее бежит по жилам. Он знал, что теперь он может выдержать любые тренировки. Он был готов к следующему этапу — к Этапу Крови.

Чэнь Юй остановился у ворот школы ровно в тот момент, когда солнце коснулось горизонта. Пятый день. Последний. Чэнь Юй стоял, глядя на знакомые стены, увитые алыми лотосами, и чувствовал, как внутри него пульсирует странная уверенность. Он прошёл три дня и три ночи под водопадом. Он выдержал холод, боль, голод, брёвна, которые падали на него с неба, и карпа, который прилетел ему на голову в самый последний момент. Его тело больше не было тем хрупким, непривычным механизмом, в котором он проснулся на свалке. Оно стало другим. Твёрдым. Прочным. Готовым.

Он подошёл к стене, огляделся по сторонам и выбросил руку вперёд. Воздух перед ним хрустнул, и из его ладони вырос осколок стекла — холодный, прозрачный, с едва заметной рябью внутри, похожей на дым. Он сжал его, и стекло начало обволакивать его тело, как вторая кожа. Чэнь Юй почувствовал, как его тело становится размытым, почти призрачным, как его шаги перестают издавать звук. Он прошёл сквозь стену, как тень, и оказался внутри школьного двора.

Никто его не заметил. Ученики тренировались у стержней, мастера стояли на крыльце главного здания, обсуждая что-то важное. Никто не обернулся, никто не поднял головы. Он был невидим.

Чэнь Юй прошёл через двор, обходя учеников, и остановился у одного из зданий — старого, деревянного, с облупившейся краской. Он подошёл к двери, вошёл внутрь и сразу же, как только оказался в коридоре, сбросил иллюзию. Стекло исчезло, оставляя его снова видимым. Он оглядел себя — грязная, мокрая одежда, синяки на лице, пустая глазница, прикрытая тряпкой. Он выглядел как бродяга, который забрёл не туда. Но он не собирался выглядеть как жертва.

Чэнь Юй вышел из здания, делая вид, что только что вышел оттуда. Он прошёл через двор, держа спину прямой, как струна, и направился к центру, где стояла железная дева. Он видел её в первый день, когда только пришёл в школу. Это был саркофаг из тёмного металла, с крышкой, усеянной шипами, и сбоку на ней был выгравирован лотос — символ школы. Вокруг неё уже собрались люди.

Он не знал, сколько их было. Десятки. Сотни. Ученики стояли полукругом, мастера сидели на скамьях у стены, а в центре, прямо у железной девы, стоял мастер Сюй в своей тёмно-красной мантии. Чэнь Юй заметил в толпе Хэ Ляна, который жевал сухарь и смотрел на него с удивлением. Рядом с ним стояла девица в чёрном, которая скрестила руки на груди. Он увидел Минь Жуна, который стоял чуть поодаль, и его лицо было напряжённым.

— Ты опоздал, — сказал мастер Сюй, когда Чэнь Юй подошёл. — Последний день. Я уже думал, что ты сбежал.

— Я не сбегаю, — ответил Чэнь Юй. — Я готов.

Мастер Сюй посмотрел на него внимательно. Его глаза скользнули по его телу, по синякам, по мокрой одежде. Он не сказал ни слова, но Чэнь Юй почувствовал, что мастер заметил изменения — его осанку, его взгляд, его уверенность.

— Ты выглядишь иначе, — сказал мастер Сюй. — Что ты делал эти четыре дня?

— Подготовку, — ответил Чэнь Юй.

Мастер Сюй улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ.

— Посмотрим, что у тебя вышло.

Он сделал шаг в сторону, открывая проход к железной деве. Чэнь Юй посмотрел на саркофаг. Он был выше его на две головы, и внутри него, сквозь щели, виднелись десятки острых лезвий, расположенных под разными углами. Они блестели в свете заходящего солнца, и от них исходил холод, который чувствовался даже на расстоянии.

Чэнь Юй подошёл к нему, и все замолчали. Он чувствовал на себе сотни взглядов — любопытных, насмешливых, удивлённых. Он слышал шёпот за спиной:

— Это тот гомункул, который убил медведя...

— Посмотрим, как он выдержит...

— Говорят, он потерял глаз на испытании...

Чэнь Юй не обернулся. Он просто взялся за крышку саркофага, и она со скрипом открылась, выпуская наружу холодный, металлический запах. Он зашёл внутрь, чувствуя, как лезвия касаются его кожи — острые, холодные, готовые вонзиться при любом движении. Он закрыл за собой крышку, и она захлопнулась с глухим стуком.

Наступила темнота. Чэнь Юй слышал, как за стенкой железной девы начинается отсчёт. Голос был низким, ровным, как у старшего ученика, который стоял снаружи и держал песочные часы.

— Одна минута. Начинаем.

Чэнь Юй замер. Он чувствовал, как лезвия касаются его кожи — на плечах, на спине, на руках. Они были острыми, как бритва, и при малейшем движении могли впиться в плоть. Он слышал своё дыхание, которое отдавалось эхом в тесном пространстве. Он закрыл глаза и сосредоточился на своём теле, на том, как оно реагирует на прикосновение металла.

Прошло десять секунд. Он почувствовал, как одно из лезвий слегка впилось в плечо — острая, резкая боль, которая тут же утихла. Его тело адаптировалось. Гончая запомнила эту боль. Он почувствовал второе лезвие, которое коснулось его спины, и снова боль утихла через мгновение.

— Двадцать секунд, — сказали снаружи.

Чэнь Юй стоял неподвижно. Он чувствовал, как его тело привыкает к лезвиям, как они перестают казаться ему острыми. Он знал, что урон остаётся — порезы были настоящими, и он чувствовал, как по его коже стекает кровь. Но боли не было. Он стоял, как каменное изваяние, и ждал.

— Тридцать секунд.

Он почувствовал, как лезвие вонзилось в бок — глубже, чем остальные, но боль исчезла так же быстро, как появилась. Он почувствовал, как его мышцы расслабляются, как его тело перестаёт напрягаться. Он стоял в этой железной деве, и она перестала быть ему страшна.

— Сорок секунд.

Он слышал, как снаружи кто-то перешёптывается. Он слышал, как кто-то из новичков говорит: «Как он это делает?». Но он не открывал глаз. Он просто стоял и ждал.

— Пятьдесят секунд.

Чэнь Юй почувствовал, как лезвие коснулось его лица — щеки, прямо под глазом. Оно оставило тонкий, ровный порез, и кровь потекла по его щеке, но он не почувствовал боли. Гончая адаптировалась.

— Шестьдесят секунд. Время вышло.

Чэнь Юй открыл глаза и толкнул крышку. Она распахнулась с металлическим скрежетом, и он вышел наружу, на свет. Он стоял перед толпой, и его лицо было в крови. На щеке был свежий порез, на плече — ещё один, на боку — третий. Но он стоял прямо, не сгибаясь, и его единственный глаз смотрел спокойно.

— Семь секунд, — сказал он, и голос его звучал ровно. — Я простоял минуту и семь секунд.

Наступила тишина. А потом кто-то начал хлопать. Чэнь Юй увидел, как мастер Сюй медленно поднимает руки и начинает аплодировать. За ним поднялись другие мастера, потом старшие ученики. Хэ Лян захлопал так громко, что сухарь выпал у него из рук и укатился в траву. Девица в чёрном медленно подняла руки и присоединилась к остальным.

Чэнь Юй стоял, глядя на них. Он чувствовал, как кровь стекает по его щеке, как его тело пульсирует от напряжения. Но он улыбнулся. Впервые за долгое время он улыбнулся искренне, широко. Он прошёл нулевой этап. Теперь он был частью школы «Красный Лотос».

— Добро пожаловать, — сказал мастер Сюй, когда аплодисменты стихли. — Ты прошёл. Теперь ты один из нас.

Ему выдали форму в тот же вечер. Чэнь Юй стоял в небольшой комнате у заднего крыла главного здания, где старший ученик — тот самый беловолосый Чжан Лэй — молча положил перед ним стопку тёмно-красной одежды. На форме был вышит золотой лотос на груди, и она пахла свежим льном и чем-то горьковатым, похожим на полынь.

— Переодевайся, — сказал Чжан Лэй. — И приходи во двор. Будут смотреть остальных.

Чэнь Юй взял форму в руки. Она была грубой, но чистой. Он снял свою грязную, рваную одежду, которая держалась на честном слове, и надел новую. Она сидела хорошо, как будто шилась на него. Он провёл рукой по ткани, чувствуя, как лён касается его кожи, ещё влажной после водопада. Он посмотрел на себя в маленькое зеркало, висящее на стене — тёмно-красная форма, пустая глазница, закрытая чёрной повязкой, которую ему тоже выдали вместе с одеждой. Он выглядел как ученик. Настоящий ученик.

— Идём, — сказал Чжан Лэй, и Чэнь Юй последовал за ним.

Когда они вышли во двор, солнце уже почти село, и небо окрасилось в тёмно-фиолетовый цвет. В центре двора всё ещё стояла железная дева, но теперь вокруг неё выстроились в ряд новички. Чэнь Юй насчитал их — двенадцать человек, включая его самого. Некоторые из них уже прошли испытание, некоторые ещё ждали. Хэ Лян стоял в центре, нервно переминаясь с ноги на ногу, и его лицо было бледным, как полотно.

— Следующий, — сказал мастер Сюй, и Хэ Лян шагнул вперёд.

Чэнь Юй смотрел, как его друг подходит к железной деве. Хэ Лян был бледным, его руки дрожали, и он несколько раз сглотнул, прежде чем открыть крышку саркофага. Он зашёл внутрь, и крышка закрылась за ним с глухим стуком.

— Одна минута, — сказал старший ученик. — Начинаем.

Чэнь Юй затаил дыхание. Он знал, что Хэ Лян не прошёл закалку под водопадом. Он не знал, как тот готовился, но он видел его лицо, когда они встретились во дворе — страх, смешанный с отчаянием. Чэнь Юй хотел что-то сказать, но не успел.

Прошло десять секунд. Из железной девы донёсся приглушённый крик.

— Двадцать секунд.

Крик повторился, но на этот раз он был тише, как будто Хэ Лян пытался сдержать его.

— Тридцать секунд.

Чэнь Юй услышал, как внутри саркофага что-то ударило о металл — тело, бившееся в агонии.

— Сорок секунд.

Из щелей начала сочиться кровь. Тонкие, тёмные струйки стекали по металлу, падая на камни.

— Пятьдесят секунд.

Крик стал хриплым, почти беззвучным. Чэнь Юй сжал кулаки, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле.

— Шестьдесят секунд. Время вышло.

Крышка распахнулась, и Хэ Лян вывалился наружу. Он лежал на камнях, и его тело было покрыто глубокими порезами — на руках, на груди, на ногах. Кровь хлестала из ран, заливая форму, которую он даже не успел надеть. Он дышал тяжело, судорожно, и его глаза были широко раскрыты от боли.

Чэнь Юй шагнул вперёд, но мастер Сюй поднял руку, останавливая его.

— Он не прошёл, — сказал мастер Сюй. — Он провалил испытание.

Хэ Лян попытался встать, но его ноги подкосились, и он упал обратно на колени. Его лицо было мокрым от крови и слёз.

— Простите... — прошептал он. — Я не смог...

Мастер Сюй посмотрел на него без жалости.

— Ты знаешь правила. Провалившиеся получают наказание. Шестьдесят ударов плетью. Если выживешь — останешься в школе как ученик-неудачник. Если умрёшь — так тому и быть.

Чэнь Юй почувствовал, как его тело напряглось. Он хотел заступиться, но что-то внутри него остановило. Это был не страх — это было знание, что в этом мире правила не меняются ради одного человека.

— Я выдержу, — сказал Хэ Лян, поднимаясь на ноги. Его голос дрожал, но он стоял прямо, глядя мастеру в глаза. — Я выдержу.

Его отвели к столбу, стоящему у стены. Это был высокий деревянный столб, изъеденный временем и дождями, с металлическими кольцами, в которые закрепили его руки. Хэ Лян стоял лицом к столбу, и его спина была открыта. Вокруг собрались ученики, мастера, все те, кто смотрел, как он провалил испытание.

— Шестьдесят ударов, — сказал мастер Сюй. — Считайте.

Первый удар обрушился на спину Хэ Ляна. Плеть была сделана из нескольких полос кожи, переплетённых вместе, и когда она ударила, Чэнь Юй услышал звук, похожий на хлопок мокрой тряпки. Хэ Лян вскрикнул, но сдержался.

— Один, — сказал старший ученик.

Второй удар. Хэ Лян закусил губу, и Чэнь Юй увидел, как по его спине потекла кровь.

— Два.

Третий. Четвёртый. Пятый. Хэ Лян всё ещё стоял, но его тело уже дрожало. На его спине появлялись полосы — красные, вздувшиеся, которые быстро превращались в глубокие раны. Кровь лилась по его ногам, собираясь в лужицу под его ступнями.

Чэнь Юй стоял в толпе, и его руки дрожали. Он знал, что ничего не может сделать. Это был мир, в котором он оказался. Мир, где слабость наказывается болью. Он смотрел, как Хэ Лян терпит, и чувствовал, как его тело наполняется холодной яростью.

— Десять, — сказал старший ученик.

Хэ Лян уже не кричал. Он просто стоял, уткнувшись лбом в столб, и его тело содрогалось от каждого удара. Кровь заливала его глаза, но он не падал.

— Двадцать.

Чэнь Юй заметил, как мастера переглянулись. Они явно не ожидали, что этот толстый, неуклюжий парень продержится так долго.

— Тридцать.

Хэ Лян начал медленно сползать по столбу, но его руки были закреплены, и он повис на них, как тряпичная кукла. Его спина была похожа на мясо, которое резали ножом.

— Сорок.

Хэ Лян открыл глаза. Его взгляд был мутным, почти невидящим, но он смотрел прямо перед собой, как будто видел что-то, что не видели остальные. Чэнь Юй не знал, что он там видит, но он знал, что Хэ Лян не сдаётся.

— Пятьдесят.

Чэнь Юй сжал кулаки так сильно, что его ногти впились в ладони. Он чувствовал, как его собственная кровь течёт по его рукам, но он не замечал этого. Он смотрел на Хэ Ляна и думал о том, что это мог быть он.

— Шестьдесят, — сказал старший ученик. — Всё.

Хэ Лян повис на цепях, и его тело было неподвижным. Чэнь Юй рванулся вперёд, но Чжан Лэй схватил его за плечо.

— Не сейчас, — сказал он тихо. — Он ещё жив. Но если ты подойдёшь, мастера сочтут это проявлением слабости.

Чэнь Юй остановился. Он стоял, глядя на Хэ Ляна, который висел на столбе, и его тело было покрыто кровью. Он думал о том, что этот мир не щадит никого. Ни сильных, ни слабых. Никого.

Хэ Ляна сняли с столба и унесли в лазарет. Чэнь Юй пошёл следом, но его остановили.

— Ты не можешь быть с ним, — сказал старший ученик. — Это нарушает правила.

Чэнь Юй посмотрел ему в глаза.

— Правила? — переспросил он. — Он мой друг.

— Здесь нет друзей, — ответил старший ученик. — Здесь есть только ученики и мастера. Запомни это.

— Теперь я назначаю вам собственного мастера, — сказал мастер Сюй, и его голос разнёсся над двором, как удар колокола. Он стоял перед строем новичков, сложив руки за спиной, и его тёмно-красная мантия колыхалась на ветру. — Нулевой этап закончен. Вы прошли его. Теперь вы официально ученики школы «Красный Лотос». Но обучение только начинается. С этого момента у вас будет собственный наставник, который поведёт вас до четвёртого царства.

Он сделал паузу и обвёл взглядом строй. Чэнь Юй стоял во втором ряду, чувствуя, как его тело напряжено, как мышцы готовы к любым действиям. Закалка тела дала свои плоды — он больше не чувствовал усталости, и боль от порезов на лице, которые всё ещё заживали, стала привычной. Он заметил, что Хэ Лян стоит рядом, бледный и осунувшийся после наказания, но его глаза блестели — он выжил. Рядом с ним стояла девица в чёрном, её лицо было бесстрастным, как маска.