Второй шанс

— У меня есть свои ученики, — продолжал мастер Сюй. — Элита элит. Я не могу заниматься каждым из вас. Поэтому я назначаю вам мастера, который будет вашим наставником.

Он повернулся к главному зданию и кивнул кому-то в тени. Из дверей вышел человек. Он был невысоким — чуть выше плеча Чэнь Юя — с короткими чёрными волосами, которые торчали во все стороны, как иглы у ежа. Его лицо было покрыто шрамами, а глаза были тёмными, почти чёрными, и в них читался холодный, расчётливый ум. На нём была форма с золотыми нашивками на рукавах — знак мастера. За спиной висел короткий широкий меч, рукоять которого была обмотана потёртой кожей.

— Я — Вэй Чжун, — сказал он. Его голос был резким и рубленым, как у человека, привыкшего командовать на поле боя. — С этого дня я ваш наставник. Буду учить вас всему, что знаю сам. Если будете слушаться — станете сильными. Если нет — вышвырну вон, даже если вы прошли нулевой этап. Мне плевать, сколько вы страдали или сколько крови пролили в железной деве. Здесь начинается настоящая работа.

Он прошёлся вдоль строя, заложив руки за спину, и Чэнь Юй заметил, как один из новичков, стоящий с краю, сглотнул и нервно дёрнул головой. Вэй Чжун резко остановился напротив него.

— Ты уже боишься? — спросил он, наклонив голову. — Я ещё ничего не сказал, а ты уже дрожишь. Если ты боишься сейчас, то умрёшь в первую неделю. Вон из строя.

Новичок побледнел, но не двинулся с места. Вэй Чжун прищурился.

— Я сказал — вон из строя. Два раза не повторяю.

Парень сделал шаг назад, споткнулся о камень и чуть не упал. Кто-то в задних рядах хихикнул, но тут же замолчал, когда Вэй Чжун метнул взгляд в ту сторону. Он снова прошёлся вдоль строя, и его глаза остановились на Хэ Ляне, который выглядел так, будто его только что переехала повозка.

— А ты, толстяк, — сказал Вэй Чжун, подходя ближе. — Ты тот самый, который не влез в железную деву и получил шестьдесят ударов плетью?

Хэ Лян кивнул, сглотнув. Губы его дрожали, и Чэнь Юй видел, как он сжал кулаки, пытаясь удержать себя в руках.

— Ты выжил, — сказал Вэй Чжун. — Это уже что-то. Но запомни: если на следующем этапе ты провалишься, я лично прослежу, чтобы ты не выжил. Понял?

— Да, мастер, — ответил Хэ Лян, и голос его был тихим, но твёрдым. Чэнь Юй почувствовал гордость за друга. Он знал, как тяжело Хэ Ляну дались эти слова.

Вэй Чжун вернулся в центр и поднял руку, требуя тишины.

— Теперь слушайте внимательно. Вы перешли на первое царство — царство Зеркальной Луны. Ваша задача — прорвать этап крови. Это первый шаг к тому, чтобы ваша ци начала работать правильно. Вы начнёте ощущать свою кровь как поток, который можно направлять. Скорость, сила, выносливость — всё это придёт, когда вы освоите этап крови. Тренировки каждый день с шести утра до полудня. Остальное время — ваше. Вы можете делать всё, что хотите. Можете спать, можете тренироваться самостоятельно, можете играть в кости — мне всё равно. Но если я увижу, что вы не прогрессируете, я заставлю вас тренироваться даже ночью.

Он сделал паузу, и на его лице появилась лёгкая усмешка.

— И ещё. С этого момента вы можете выходить за пределы школы — один час в день. Не больше. Если опоздаете — ваше разрешение будет аннулировано. Если выйдете без разрешения — будете наказаны. Если не вернётесь — будете считаться дезертирами.

Новички переглянулись. По рядам пробежал гул — кто-то обрадовался, кто-то начал возбуждённо перешёптываться, кто-то, наоборот, нахмурился, понимая, что свобода даётся с ограничениями. Чэнь Юй услышал, как сзади кто-то сказал: «Наконец-то можно будет выйти в город», и кто-то другой ответил: «Один час — это смешно, как мы за него успеем хоть что-то купить?». Но Чэнь Юй не обрадовался. Он не думал о городе. Его голова была занята другим.

Он вспомнил о книге, которую спрятал в осколке стекла. Она была там, внутри, и он знал, что её содержимое может изменить всё. Он не мог ждать. Каждый час был на счету. Вэй Чжун не дал им никакой информации о том, как прорвать этап крови, и Чэнь Юй понимал, что ждать инструкций бесполезно. Ему нужно было узнать самому.

Как только мастер закончил говорить и махнул рукой, давая понять, что все свободны, Чэнь Юй развернулся. Он сделал это так резко, что несколько стоящих рядом новичков обернулись на него. Хэ Лян, стоящий рядом, дёрнулся, чтобы спросить, куда он идёт, но Чэнь Юй уже сделал два шага.

— Чэнь Юй, — раздался голос девицы в чёрном. Она стояла чуть поодаль, и её глаза смотрели на него с любопытством. — Ты куда?

— В архив, — ответил он, не оборачиваясь.

— Сейчас? — удивилась она. — Только что закончилась церемония. Ты даже не подождал, пока мастера разойдутся.

— Не могу ждать, — сказал Чэнь Юй.

Он пошёл быстрым шагом, не оглядываясь. Сзади он слышал, как Хэ Лян что-то сказал девице, но не разобрал слов. Он прошёл через двор, обходя учеников, которые расходились по своим делам, и направился к архиву. Охранник у входа узнал его и кивнул, пропуская внутрь.

Чэнь Юй сидел на полу архива, прислонившись спиной к холодной стене, и сжимал в руке осколок стекла. Он чувствовал, как тот пульсирует, как его содержимое выливается в сознание, оставляя за собой образы и знания. Он открыл глаза и начал читать.

На первой странице были перечислены способы достижения этапа крови. Шесть способов. Шесть путей. И все они требовали боли, жертв и риска. Чэнь Юй пробежал глазами по строкам, и его единственный глаз сфокусировался на первом абзаце.

«Ритуал Огненного Очищения. Культиватор входит в круг, выложенный из углей феникса или драконьей чешуи, и принимает жар внутрь. Пламя проходит по сосудам, выжигая "грязную" кровь, доставшуюся от смертных предков. Вместе с потом наружу выходят шлаки и слабость. Длится три дня, за которые кровь полностью обновляется, становясь тягучей, как ртуть».

Чэнь Юй нахмурился. Угли феникса или драконья чешуя. Где он мог найти их в этом мире? В городе Ветвистый Ручей не было ни драконов, ни фениксов. Он даже не был уверен, что они существуют. Этот способ казался невозможным.

Он перевернул страницу и увидел второй способ.

«Испытание Звериной Чаши. Нужно найти могучего духовного зверя (например, тигра-призрака или змея-дракона), победить его и выпить его кровь, смешанную с собственной. После этого в течение семи лун культиватор мутирует: временно покрывается шерстью или чешуёй, теряет рассудок. Если он сумеет сохранить сознание, его кровь обретает звериную силу — регенерацию и ярость».

Это было ещё хуже. Найти тигра-призрака, победить его, выпить его кровь, а потом не сойти с ума в течение семи лун. Чэнь Юй покачал головой. Слишком опасно. Слишком долго.

Третий способ оказался ещё более странным.

«Обряд Родового Источника. Культиватор выкапывает сосуд с останками своих сильнейших предков (или находит их захоронение). Он проливает свою кровь на кости, активируя древнюю кровную память. Во сне или в трансе он переживает их жизни и смерти. Чтобы пройти этап, он должен принять все грехи и победы рода, интегрировав их опыт. Провал — сходит с ума от голосов предков».

Чэнь Юй усмехнулся. Какие у него были предки? Он был гомункулом, собранным из частей трёх разных тел. У него не было рода. Он не знал своих родителей, не знал, откуда он взялся. У него не было предков, которых он мог бы призвать. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Следующий способ мог быть тем, что ему нужно. Он пролистал дальше.

«Кровавая Жертва Небесам. В безлунную ночь культиватор наносит себе семь ран в соответствии с расположением звёзд и позволяет крови стекать в вырытый ров, читая древние мантры. Если Небеса принимают жертву, кровь закипает, испаряется и возвращается обратно в тело уже очищенной, став "серебряной". В качестве альтернативы — он может принести в жертву кровь врага (убить сильного противника и использовать его кровь для подпитки)».

Это выглядело реалистичнее, чем угли феникса или звериная кровь. Чэнь Юй запомнил этот способ. Он мог попробовать его. Но он хотел прочитать остальные, прежде чем выбрать.

«Путь Ста Тысяч Ударов. Вместо мистики — чистая практика. Культиватор подвергает себя постоянным травмам (удары, порезы, разрывы), заставляя организм вырабатывать новую кровь снова и снова. Каждое восстановление укрепляет кровеносные сосуды. Этап считается пройденным, когда культиватор теряет 90% крови и восстанавливается за сутки без внешней помощи».

Чэнь Юй задумался. Этот способ казался самым простым — он уже привык к боли, привык к ударам и порезам. Но потерять 90% крови и восстановиться за сутки? Это было смертельно опасно. Если он ошибётся, он просто умрёт. Если он выживет, его кровь станет сильнее.

Он перевернул последнюю страницу и прочитал шестой способ.

«Контракт с Тенью. Культиватор вступает в сделку с собственной тенью (как с отдельной сущностью). Тень высасывает половину его крови и хранит её в своём мире. Теперь в теле течёт обновлённая, более лёгкая кровь, а старая остаётся залогом. Если тень будет уничтожена, культиватор потеряет всю кровь разом, но зато его новая кровь становится невесомой и быстрой».

Чэнь Юй закрыл книгу. Он перечитал все шесть способов и понял, что должен выбрать один. Он не мог потратить время на поиски драконьей чешуи или тигра-призрака. У него не было предков, с которыми можно было бы заключить обряд. Оставались три способа: Кровавая Жертва Небесам, Путь Ста Тысяч Ударов и Контракт с Тенью.

— Я уже терпел боль, — сказал он себе. — Я уже терял кровь. Я уже стоял под водопадом три дня и три ночи. Я могу попробовать Путь Ста Тысяч Ударов.

Но он не был уверен. Он не знал, сколько времени у него есть. Он не знал, как скоро Вэй Чжун начнёт проверять их прогресс. Он знал только, что должен начать сейчас.

Он убрал осколок стекла за пазуху и поднялся на ноги. Архив был тихим и тёмным, и он слышал только своё дыхание. Чэнь Юй вышел из архива и направился к выходу из школы.

— Ты куда? — спросил охранник, когда Чэнь Юй проходил мимо.

— Мне нужно в город, — ответил он. — Я вернусь через час.

Он не ждал ответа. Он прошёл через ворота и оказался на улицах Ветвистого Ручья. Солнце клонилось к закату, и люди спешили по своим делам. Чэнь Юй пошёл по главной улице, разглядывая лавки и дома. Он искал что-то, что могло бы ему помочь. Он не знал, что именно, но он чувствовал, что должен найти это.

Он зашёл в небольшую кузницу на окраине города. Внутри было жарко, пахло металлом и углём. Кузнец стоял у горна, и его лицо было покрыто сажей.

— Что тебе нужно, парень? — спросил он, не оборачиваясь.

— Мне нужны лезвия, — сказал Чэнь Юй. — Много лезвий. И верёвки. И место, где я мог бы тренироваться в одиночестве.

Кузнец обернулся и посмотрел на него с удивлением.

— Ты что, хочешь себя покалечить?

— Хочу, — ответил Чэнь Юй. — Но я также хочу выжить.

Кузнец пожал плечами и указал на полку, где лежали старые, затупленные лезвия.

— Забирай, что нужно. Денег не надо. Они всё равно никому не нужны.

Чэнь Юй взял несколько лезвий, намотал их в кусок ткани и вышел из кузницы. Он пошёл к выходу из города, туда, где начинался лес. Он нашёл поляну, где не было никого, и начал готовиться к тому, что могло стать его смертью или его рождением заново.

Чэнь Юй стоял на поляне, окружённый деревьями, которые шумели на ветру, словно перешёптывались о том, что он задумал. Солнце уже почти село, и небо окрасилось в тёмно-фиолетовый цвет, предвещая ночь. Он разложил на земле лезвия, которые взял у кузнеца, и несколько старых верёвок, которые нашёл по дороге. Вокруг него не было ни души, только лес, поле и тишина. Он выбрал Путь Ста Тысяч Ударов. Это был самый простой способ из всех, что он прочитал. Он уже привык к боли, привык к ударам и порезам. Его тело прошло закалку под водопадом, оно выдержало железную деву, оно было готово к новым испытаниям. По крайней мере, он так думал.

Он разделся до пояса, взял в руки лезвие и посмотрел на него. Оно было старым, затупленным, но острым настолько, чтобы оставлять глубокие порезы. Чэнь Юй провёл им по левой руке, чувствуя, как металл входит в кожу, как кровь начинает сочиться из раны. Он сделал глубокий вдох и продолжил. Ещё один порез на правой руке. Ещё один на груди. Ещё один на спине. Он наносил раны одну за другой, чувствуя, как его тело наполняется болью. Он знал, что так нужно — заставлять организм вырабатывать новую кровь, укреплять сосуды. Он знал, что это единственный способ.

Он нанёс уже десять порезов, когда почувствовал, что что-то не так. Кровь текла, но она была жидкой, почти водянистой, и она не останавливалась. Он провёл рукой по ране и посмотрел на пальцы. Кровь была бледно-красной, почти розовой. Он нахмурился. Это было неправильно. Он знал, что его тело — гомункул, но он не думал, что это повлияет на его кровь. Он думал, что его перерождение затронуло всё тело, что он стал полноценным человеком. Но теперь он понял, что ошибался. Его тело было лишь наполовину биологическим, а остальное — алхимические материалы, вставленные в него неизвестным создателем. И эта вторая половина не могла производить кровь. Она могла только использовать то, что уже было внутри.

Он провёл рукой по груди, ощущая, как его кожа становится прохладной и влажной. Он сжал кулак и почувствовал, как его мышцы дрожат. Он потерял слишком много крови. Он посмотрел на лезвие, которое держал в руке, и понял, что этот путь не для него. Его тело не было создано для того, чтобы вырабатывать новую кровь. Оно было создано для того, чтобы использовать то, что уже было внутри. И когда он терял свою кровь, он терял её навсегда. Чэнь Юй опустился на колени, чувствуя, как слабость наваливается на него. Он смотрел на свои руки, и они казались ему чужими, как будто принадлежали кому-то другому.

— Что происходит? — прошептал он, глядя на свои руки. Его голос дрожал, и он чувствовал, как страх начинает заполнять его сознание. Он не знал, что делать. Он не знал, куда идти. Он был один в этом лесу, и его кровь медленно стекала на землю.

И в этот момент он услышал голос. Он был тихим, как шёпот ветра, но он звучал прямо у него в голове. В нём была лёгкая усмешка, как у человека, который наблюдает за глупой ошибкой и ждёт, когда её обладатель наконец поймёт свою глупость.

— Ты ведь понимаешь, что твоя кровь не вырабатывается, — сказала Гончая. Её голос был спокойным, почти ленивым, как у кошки, которая смотрит на мышь и не торопится её ловить. — Ты — гомункул. Твоё тело на пятьдесят процентов состоит из алхимических материалов. Кровь, которая в тебе есть, — это остатки той, что была у прежних владельцев твоих частей. Ты не можешь её обновить, потому что твой организм не производит новую кровь. Каждый раз, когда ты теряешь её, ты теряешь её навсегда. Ты думал, что сможешь просто пройти этот путь, но ты не учёл, что ты не человек. Ты — искусственное создание. Твоя кровь — это не твоя кровь. Это кровь тех, кто был до тебя.

Чэнь Юй замер. Он смотрел на свои руки, на кровь, которая стекала по пальцам. Он чувствовал, как внутри него нарастает холодное отчаяние. Он думал, что нашёл способ пройти этап крови, но теперь он понял, что это невозможно. Его тело не было предназначено для этого пути. Он не мог использовать свою кровь, потому что она не была его. Он не мог заставить своё тело вырабатывать новую кровь, потому что оно было создано для другого. Он был ошибкой. Он был неудачей. Он был тем, кто не должен был существовать.

— Что мне делать? — спросил он, и его голос прозвучал глухо, почти безжизненно. Он смотрел на свои руки, и они казались ему чужими, как будто принадлежали кому-то другому. Он чувствовал, как его тело слабеет, как силы покидают его. Он не знал, сколько ещё сможет продержаться.

Гончая замолчала на мгновение. Чэнь Юй слышал, как ветер шевелит листья, как где-то вдалеке кричит ночная птица. Он ждал ответа, чувствуя, как его тело слабеет от потери крови. Он стоял на коленях, и его руки дрожали. Он не знал, сколько ещё он сможет продержаться.

— Убей врага, — сказала она, наконец. В её голосе не было сочувствия — только холодная, расчётливая уверенность. — Используй его кровь. В книге сказано, что ты можешь принести в жертву кровь врага. Это сработает. Твоя кровь не годится, но, если ты возьмёшь кровь того, кто действительно твой враг, она будет принята Небесами. Это единственный способ. Ты не можешь изменить то, что ты гомункул, но ты можешь использовать чужую силу. Ты можешь взять чужую кровь и сделать её своей.

Чэнь Юй нахмурился. Он знал, что это было написано в книге, но он не думал, что ему придётся прибегнуть к этому способу. Он не хотел убивать никого. Он хотел просто пройти этап крови и стать сильнее. Но теперь у него не было выбора. Он чувствовал, как его руки дрожат, как его сердце колотится в груди. Он знал, что это неправильно, но он также знал, что это единственный способ.

— Кто может считаться моим врагом? — спросил он. — Демоны? Монстры? — Он попытался найти логическое обоснование, чтобы избежать того, что ему предлагали. — Я могу найти демона в лесу. Или монстра. Это не будет человеком. Это не будет убийством.

— Нет, — оборвала его Гончая. В её голосе появилась резкость, как у человека, который устал от глупых вопросов. — Враг — это не просто существо. Враг — это тот, в кого ты веришь, как во врага. Если ты убьёшь случайного демона, он не станет твоим врагом. Он станет просто трупом. Ты должен сам верить, что его кровь — это вражеская кровь. Иначе ритуал не сработает. Ты должен чувствовать ненависть. Ты должен верить, что этот человек — твой враг. Небеса смотрят не на того, кого ты убил, а на то, что ты чувствуешь.

Чэнь Юй задумался. У него не было личных врагов в этом мире. Он только что пришёл сюда, он никого не знал. Но потом он вспомнил о других школах боевых искусств. Конкуренты «Красного Лотоса». Те, кто смотрел на них с презрением. Те, кто мог бы стать его врагами. Он вспомнил, как ученики других школ насмехались над ним, когда он проходил мимо. Он вспомнил их лица, их ухмылки, их презрительные взгляды. Это было не личное, но это могло стать враждой.

— Ученики других школ, — сказал он. — Они подходят?

— Если ты веришь, что они твои враги, — ответила Гончая. Её голос снова стал спокойным. — Выбери того, кто кажется тебе самым сильным. Убей его. Используй его кровь для ритуала. Это твой единственный шанс. Если ты не сделаешь этого, ты так и останешься на нулевом этапе. Ты не сможешь пройти дальше. Ты будешь ничем. Ты будешь пустым местом. Ты будешь тем, кто не смог.

Чэнь Юй молчал. Он знал, что это неправильно. Он знал, что убивать невиновных — это зло. Но он также знал, что, если он не пройдёт этот этап, он не сможет стать сильнее, и он будет обречён на провал. Он сжал кулаки и поднял голову. Его глаза горели решимостью, но внутри него всё сжималось от страха. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, как его дыхание становится прерывистым.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю это.

Он оделся, убрал лезвия и пошёл в город. В голове у него уже созревал план. Он узнал у старших учеников, что в соседнем городе есть школа «Белый Журавль». Они были главными конкурентами «Красного Лотоса». Их ученики часто участвовали в соревнованиях и битвах, и они всегда старались унизить учеников «Красного Лотоса». Он знал, что это будет трудно. Он знал, что это будет опасно. Но он знал, что это единственный способ.

Чэнь Юй направился к северным воротам Ветвистого Ручья и вышел за пределы города. Он шёл по дороге, которая вела в сторону горного хребта, где располагалась школа «Белый Журавль». Ему нужно было добраться туда до рассвета. Он шёл быстро, иногда переходя на бег, и его тело, закалённое водопадом, выдерживало нагрузку без особого труда. Но его мысли были заняты другим. Он думал о том, что собирается сделать. Он думал о том, что его жизнь никогда не будет прежней. Он думал о том, что после этого он не сможет смотреть на себя в зеркало.

Через два часа он увидел впереди огни школы. Это было большое здание, окружённое высокой стеной, и на его крыше развевался белый флаг с изображением журавля. Чэнь Юй остановился у кромки леса и начал наблюдать. Он видел, как ученики в белых формах проходят по двору, как они тренируются, как они разговаривают. Он видел, как они смеются, как они обсуждают свои дела. Ему нужно было выбрать жертву.

Он заметил одного ученика. Тот стоял у дальнего края тренировочной площадки, у старого каменного столба, покрытого трещинами. В руках у него был меч — не деревянный, не тренировочный, а настоящий, с узким лезвием, которое тускло поблёскивало в свете факелов. Он двигался плавно, без лишних усилий, и каждое его движение было выверенным, как у человека, который не просто учился, а уже познал вкус настоящего боя. Чэнь Юй смотрел на него, и в его голове мелькнула мысль: этот человек умеет убивать. И, возможно, он уже убивал.

Чэнь Юй смотрел на него, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине. Он знал, что должен сделать это. Он знал, что этот человек должен умереть. Но он не мог заставить себя сделать шаг. Он стоял в лесу, дрожа от холода и страха, и смотрел на этого человека, который не знал, что его жизнь висит на волоске. Он видел, как тот поправил волосы, упавшие на лицо, как он улыбнулся, когда его меч описал идеальную дугу. Этот человек жил своей жизнью, и он не знал, что Чэнь Юй смотрит на него.

— Ты дрожишь, — сказала Гончая. — Ты боишься.

— Я не боюсь, — ответил Чэнь Юй, но его голос дрожал. — Я просто... я просто не хочу.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — спросила Гончая. В её голосе появилась насмешка. — Ты думаешь, если ты не сделаешь этого, Небеса пощадят тебя? Они не пощадят. Они сотрут тебя в пыль. Ты умрёшь здесь, в этом лесу, и никто не вспомнит твоего имени. Ты хочешь этого? Ты хочешь умереть как никто?

Чэнь Юй сжал кулаки. Он смотрел на ученика школы «Белый Журавль», который тренировался, не подозревая, что через несколько часов он станет жертвой ритуала. Он видел, как тот улыбнулся, когда его меч описал идеальную дугу, и как он остановился, чтобы поправить волосы, упавшие на лицо. Он был человеком. У него была жизнь. У него были мечты. И Чэнь Юй собирался убить его.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю это.

Он начал ждать, когда этот человек останется один. Он знал, что этот момент настанет. Он просто должен быть готов. Он должен быть готов убить. Он должен быть готов стать тем, кого он ненавидел. Он ждал, спрятавшись в тени деревьев, и его сердце колотилось где-то в горле.

Чэнь Юй ждал. Он ждал долго — почти три часа, спрятавшись в тени старого дуба на опушке леса, в ста шагах от стены школы «Белый Журавль». Его тело затекло от неподвижности, ноги онемели, но он не смел пошевелиться. Каждый раз, когда кто-то из учеников проходил мимо его укрытия, он замирал, задерживал дыхание и сжимал пальцами кору дерева так сильно, что она впивалась в ладонь, оставляя глубокие царапины, из которых сочилась кровь. Он не чувствовал боли — Гончая уже адаптировалась к этому типу повреждений, и его тело просто игнорировало сигналы, которые посылали нервы. Но он чувствовал холод, чувствовал, как его пальцы немеют, как мышцы начинают сводить судорогой от долгого напряжения. Он смотрел на ворота школы, на свет факелов, на тени, которые двигались по двору, и ждал. Ждал, когда все разойдутся. Ждал, когда его жертва останется одна. Он не знал, сколько ещё сможет продержаться — голод, усталость и потеря крови делали своё дело, заставляя его тело дрожать, а мысли путаться, превращаясь в кашу из страха, отчаяния и холодной решимости.

Он смотрел на школу «Белый Журавль» и не мог поверить, что такие места вообще существуют. Здесь не было железных дев, не было столбов с плетьми, не было крови на камнях. Здесь царила странная, почти мирная атмосфера. Ученики смеялись, когда выходили из тренировочного зала. Они хлопали друг друга по плечам, обсуждали какие-то глупые истории, спорили о том, какая девушка красивее. Они не боялись своих учителей, не дрожали перед мастерами. Они были свободны. И Чэнь Юй ненавидел их за это. Он ненавидел их за то, что они не знали, что такое стоять голым под водопадом три дня и три ночи, чувствуя, как вода разбивает его плоть в лепёшку, пока тело не перестаёт чувствовать боль. Он ненавидел их за то, что они не знали, что такое терпеть удары плетью и молиться, чтобы выжить, чувствуя, как кожа на спине разрывается на куски, а кровь стекает по ногам. Он ненавидел их за то, что они не знали, что такое быть гомункулом, куском мяса, собранным из чужих частей, и пытаться стать человеком. Он ненавидел их свободу, потому что сам никогда её не знал. Он завидовал их смеху, их лёгкости, их уверенности в том, что завтра будет ещё один день, и он будет таким же светлым, как сегодня. Он завидовал их лицам, на которых не было шрамов, их глазам, в которых не было пустоты. И эта зависть жгла его изнутри, смешиваясь с голодом, усталостью и отчаянием, превращаясь в ярость, которая требовала выхода.