Зов павшего небожителя. В тени зверя

Глава 3

Ветер грядущих тревог

Наступила пора спокойствия для Ратибора, ибо наистрашнейшая часть его пути оказалась позади. Он мчался вперёд, к деревне Волох, верхом на огромном светоносном волке, при этом пытаясь пережить ужас прошедших часов. Солнце начало склоняться к закату, и это было странно, ведь путник не так давно наблюдал рассвет. Что-то повлияло на время и окружающий Ратибора мир, то могли быть сила Чёрного или Белого волка, власть светоносной книги или Мрачного леса – а возможно, что и всё это вместе.

Человек решил познакомиться со своим спасителем, прежде чем решиться продолжить путь вместе с ним. В течение долгого времени волк просто мчался в сторону деревни Волох, расстояние до которой в действительности было больше, чем казалось путнику при взгляде с высокого заснеженного холма. Белый зверь передвигался довольно быстро, ведь оставшаяся дорога к поселению была в форме равнины, и ничто не могло послужить преградой для движения на большой скорости. Ратибор покрепче прижался к волку, чтобы не упасть на полном ходу, затем, надёжно держась за шерсть животного, попытался всмотреться в лицо «нового друга». В глаза путнику дул нещадный ледяной ветер, он бросил попытку открыто посмотреть на своего спасителя после того, как понял, что ему следует приложить все свои усилия, чтобы не упасть со спины чудо-животного.

Так что страннику пришлось судить о своём новом друге по его затылку. Ратибор проводил руками вдоль шеи волка, пытаясь подобрать подходящую хватку для рук, чтобы выстоять под напором воздуха и «скоростной качки». Рядом с шеей, на левом боку животного путник обнаружил кровавый след, который, по памяти Ратибора, не был оставлен Чёрным волком, но который был знаком ему ещё и до ужасной встречи с Вульфараном у тела умершего медведя.

Странника охватило некое недоумение, но вскоре картина стала прорисовываться, и в тот момент, когда путник почти достиг понимания того, что из себя представляет Белый волк, шерсть животного вдруг начала терять вид белоснежного сияния, затем она и вовсе стала менять свой окрас. Волк по-прежнему мчался вперёд, но теперь он передвигался довольно странно, как будто бы под воздействием некоего дурмана, что вынуждало его делать лишние манёвры налево и направо. Зверь словно опьянел, стал покачиваться и вскоре рухнул на полном ходу в близлежащий сугроб, утянув путника вслед за собой в глубокий снег.

Никто не пострадал, падение не причинило какого-либо вреда человеку. Но пока Ратибор явно не торопился подняться, с волком происходило что-то странное. Тот после падения ёрзал и метался по земле, как одержимое бесами животное, казалось, что зверь претерпевает какую-то боль или некое изменение. Его шерсть пульсировала белым светом, который становился всё слабее и слабее, волк даже стал меняться в размерах – становился меньше. Магическая сила, сосредоточенная в нём, начала развеиваться, мех изменил цвет с белого на серый, в его глазах больше не горел мистический синий огонь. В итоге зверь съёжился до обычных размеров своих сородичей, а его магическая сила стала исчезать. Теперь это был вполне обычный серый волк снаружи, но явно чем-то необыкновенный внутри.

Путник медленно выбирался из-под глубокого слоя снега, завалившего его с ног до головы на расстояние целого локтя вглубь. Едва показалась голова Ратибора из сугроба, как сразу стало слышаться его ворчание:

– Два месяца… два месяца я добирался до этого Богом забытого места! Приходилось преодолевать самые разные тяготы странствующей жизни: усталость, голод, жажду, отчаяние, холод, порицание общества и различные болезни. Проблемы возникали и решались самым что ни на то есть спокойным образом. Но только здесь, на этом ледяном лесистом просторе, я успел за два дня получить страшное ранение ноги, измотать себя до потери сознания, подраться со свирепыми животными, подпалить себе руку, испытать жуткий страх и вдобавок полностью провалиться в снежный сугроб с головой – да это не жизнь, а какое-то мучение. Эх, поскорее бы встретить хоть одного разумного человека в этом диком краю. Удивительно, как здесь вообще могут жить люди бок о бок с таким когтистым ужасом на пороге!?

За то время, пока человек говорил сам с собой, волк успел полностью оправиться от своего волшебного перевоплощения и уже стоял твёрдо на лапах, пребывая в некоем игривом настроении. Как оказалось, у такого поведения всё же была причина. Зверь подошёл к Ратибору со спины и стал ждать, пока тот обратит на него внимание. Путник смог освободить своё тело от снежного плена по пояс, а дальше, глубоко вздыхая, призадумывался, как дальше быть.

– Ну что ж, как ни крути, а сегодня я всё же планирую погреться у какого-нибудь костра. А если меня кто вздумает гнать прочь, то пусть знает, что я сейчас в таком состоянии, когда меня лучше обходить стороной на тысячу шагов. Ну, где ты там, могучий зверь? Дай-ка на тебя взглянуть – поговорить о крайне важном деле нужно, – при обращении стал разворачиваться лицом Ратибор к животному, но тут вдруг на нём явственно выразилось изумление, – Ух… как такое может быть… как такое возможно!? Амикум, это ты!?

В этот момент Ратибора поразило необычайное, сильное, приятное удивление, а волк, будто искренне приветствуя путника, издавал радостные звуки, походящие на негромкий собачий лай, при этом весело подпрыгивая на передних лапах. Странник в порыве радости сказал:

– Ха-ха, это ты, мой мохнатый друг! Клянусь своей подгоревшей рукой, это действительно ты!! Ха-ха-ха! Чудесно, иного слова не подобрать, чудесно!

Ратибор крепко обнял Амикума, плотно прижал к себе, его переполняли светлые эмоции, ведь он был искренне рад, что ему удалось обрести надёжного и верного спутника в этом опасном краю. Путник долго не отпускал волка, будто бы боялся, что ему всё чудится, что вот он ослабит хватку и вновь потеряет единственного друга. Амикум не отстранялся, опустив голову на плечо Ратибора, он и сам начинал дорожить каждой секундой этого торжественного момента. Это уже не был обычный серый волк, встреча с человеком изменила его, великая Светоносная книга вдохнула в него сознание, да такое развитое, какое лишь выдающимся мудрецам и философам людским было дано свыше. Странник, собравшись с мыслями, спросил у него:

– Что же там такого с тобой приключилось? Ты стал сосредоточением великой силы, которая не просто спасла меня от жуткой смерти, но и дала отпор столь страшному врагу, как Вульфаран. Да… я запомнил его имя, сомневаюсь, что уже когда-нибудь смогу забыть. Ты не уступал ему в силе и душевном рвении, выручил меня, я у тебя в вечном долгу за это. Так что же это было?

На вопрос путника Амикум ответил ясным взглядом на котомку, висящую у человека на плече, откуда виднелся золотистый свет волшебной книги. Ратибор понял намёк, начал придерживать правой опалённой рукой котомку, а левую возложил волку на голову, намереваясь сказать следующее:

– Но самое-то главное ты обрёл: пробудил целебную веру своей души, что внутри тебя. Тебе, мой друг, удалось найти силы для борьбы с настоящим злом, удалось понять, за что следует сражаться в этой жизни, а всё, что тебе дала книга – возможность доказать свою веру на деле. Истинный свет добродетели исходит не из куска бумаги, пусть и золотого, нет, а из тебя самого.

Человек поднялся на ноги, гордо выпрямился, свободно и глубоко вдохнул свежий воздух в свои загустевшие от тёмной серы лёгкие и пошёл неспешным шагом в сторону деревни, которая была ясно видна на горизонте. Выйдя на менее заснеженную часть дороги, путник развернулся и спросил:

– Ты идёшь, друг мой мохнатый?

Амикум вскочил с места и побежал впереди Ратибора, постоянно посматривая на него, чтобы вновь не потерять из виду.

– Только смотри сам не потеряйся, а то из меня дурной следопыт! Хе-хе, – сказал странник в приподнятом настроении вдогонку волку, – Эх, и снова путь-дорога.

Стало вечереть, на небе стал возвышаться бледный полумесяц, свет которого озарил всю округу перед глазами путника, подул холодный, но при этом слабо ощутимый ветерок. Путь, по которому шли Амикум и Ратибор, был концом дороги, звавшейся Волчий Клык. До деревни было рукой подать, но тут странник призадумался о том, как примут деревенские жители человека, чей спутник – могучий серый волк: могут обвинить в колдовстве, начать шептаться между собой, мыслить недоброе, если только не хуже дело будет обстоять. Конец пути сопровождался равнинными склонами, одинокими чёрными деревьями и огромными, местами покрытыми мхом камнями. Земля устремлялась вниз, деревня Волох располагалась в самой низине, чувствовалось, что она является сердцем этого мрачного владения, чьи границы определялись обширностью того лесного массива, что окружал поселение и был пронизан тропами, сливающимися в единую, «волчью» сеть. Вокруг самого Мрачного леса на многие вёрсты распространялась снежная пустошь.

Шли два товарища по выбранному ими пути без страха в сердце, они были готовы ко всему, что могла преподнести им судьба. И вот дошли они до некоего странного дома, высеченного внутри старого громадного дуба и расположенного в шестистах шагах от самой деревни. Ратибор уже не удивлялся таким вещам, ибо за время своего странствия ему довелось многое увидеть, куда более чудное, чем это. Амикум начал активно осматривать окрестности этого необычного сооружения, зверю было как то не по себе, ведь так близко к поселению ему подходить не доводилось раньше. Единственным, что могло говорить о том, что этот дом заселён людьми, был недавно зажжённый светильник у входа в жилище. Ратибор поднялся по старым скрипучим ступеням к украшенной старой резьбой двери, на ней было высечено изображение полного месяца, в который буквально вонзались ветви молодых цветущих деревьев. А внутри этого рисунка луны располагался гордо выпрямившийся чёрный волк с красными глазами, рядом с ним всё как будто гибло, увядало. Ратибора напугало это изображение, он начал опасаться, что здесь проживают какие-то приверженцы особого культа, почитающего Вульфарана как бога. Путнику всё никак не хватало уверенности постучать в дверь, но когда всё же появилась решимость, и Ратибор уже было коснулся дверцы, как вдруг завыл Амикум, тем самым подзывая человека к себе. Волк нашёл что-то такое, на что следовало бы обратить внимание прежде, чем начать знакомство с местными жителями.

Путник не спеша вновь прошёлся по скрипучим ступеням, ему словно становилось легче по мере того, как он отдалялся от загадочной двери. Амикум нашёл что-то интересное, находящееся прямо за домом, и вот уже дожидался человека прямо за поворотом. Ратибор не торопился, прошедший денёк как-никак, а всё же изнурил его. Он отошёл на значительное расстояние от входа в странное жилище, как вдруг раздался скрип со стороны двери. Ратибор повернулся, всмотрелся, но ничего особенного не приметил. Человек пошёл дальше на зов волка, его стало подводить зрение из-за усталости, в противном случае он бы заметил, что ручка загадочной двери опустилась. Атмосфера становилась зловещей, и в сердце путника снова стал возвращаться страх, вызванный некой жуткой картиной окружающего его места. Вновь ощущалось дуновение ветра, которое в этот раз стало звучать словно стон, то ли природы, то ли некой измученной души. Вскоре Ратибор понял, к чему судьба стала его подготавливать, ведь находкой Амикума оказалась огромная, вырытая на десятки локтей в глубину заснеженная яма.

Волк стоял у самого края этой пропасти, вглядывался в самую её бездну, путник поравнялся с ним, и в одно мгновение у него словно перехватило дыхание. Земля у него под ногами была влажной, пропитанная чем-то из самой глубины ямы. Ратибор достал пустой кусок пергамента, провёл по нему указательным пальцем, произнёс слова на непонятном языке и бросил ярко загоревшийся кусок бумаги в пропасть. Свет озарил её целиком, от самого низа до самого верха, увиденное повергло человека в ужас, отвращение. Он уверенным нарастающим голосом говорил себе и заодно Амикуму:

– Это захоронение… массовое захоронение! Амикум, пойдём поскорее к деревне, нужно срочно выяснить, что здесь происходит. Как я вижу, многие тела свежие, а значит смерть здесь не такой уж редкий гость. Пойдём же!

– Я бы не стал так спешить в Волох, – послышался старческий голос из-за спины путника. – Позднее время для прогулки, тебе, сынок, так не кажется?

Ратибор развернулся и увидел перед собой горбатого невысокого старика с обросшей бородой, одетого в старинные изношенные лохмотья. Его глаза казались безумными, жутко жаждущими чего-то, руки же были грубыми, изнурённые тяжёлой крестьянской работой, виделись длинные острые ногти, будто старик специально их подтачивал для какого-то дела. Не дожидаясь ещё каких-либо сюрпризов, странник спросил:

– Кто ты такой? Чем ты здесь занимаешься? Почему просишь не идти в деревню? Как твоё имя?

Старик долго не отвечал, Амикум стал на него рычать, воспринимая того уже как возможную угрозу. Чем дольше стояла тишина, тем агрессивнее становился волк, а Ратибор с особой готовностью к какому-либо действию дожидался ответа на свой вопрос. Старик лицом своим выражал заторможенность, сделал вид, будто бы не понял, что путник от него хочет. Слабым старческим голосом промолвил:

– Сынок, давай в дом пройдём – поговорим, и собаку можешь свою взять, если хочешь. Мне-то, понимаешь, тяжело вести разговоры на улице при таком морозе.

А ведь правда – налетела вьюга, предвещающая бурю пострашнее той, что «гналась» за Ратибором до Мрачного леса. Путник с большей уверенностью повторил свой вопрос, не желая следовать за незнакомцем непонятно куда. Старик, опасаясь бури, ахнул и ответил на вопрос Ратибора:

– Моё имя – Лунебрис, я здешний могильщик: провожу обряды погребения, воздаяния посмертных почестей, по крайней мере – так раньше было, до времён вождя Зидхана. Из-за него-то я тебя прошу повременить с приходом в деревню Волох, нелёгкие времена нынче на славянской земле. Теперь-то мы можем укрыться от холода и поговорить за кружкой горячего травяного отвара в тепле и уюте?

Переглянувшись со своим попутчиком волком, Ратибор ответил, принимая во внимание приближающуюся непогоду:

– Веди, гостеприимный старче. Сегодня мы уже никуда не пойдём.

И вот Ратибор с Амикумом перешли границу странного, вырезанного прямо в дубе жилища причудливого старика. Внутри, казалось, было темно, однако стоило путнику и его четвероногому другу ступить за порог, как постепенно дом стал заполняться витающими прямо в воздухе белыми огоньками, которые, сливаясь воедино, становились ярче и устремлялись вверх, возвышаясь прямо над людскими головами. Чудо-дом снаружи казался весьма необычным сооружением, однако и внутри него всё было непросто. Отсутствовала какая-либо мебель, а всё, что на неё походило, было высеченным прямо в дубе произведением искусства. Особого простора не было, в Дубовом доме существовали две небольшие комнаты, в одной из которых крылся ещё и небольшой проход в подвал, куда умещались исключительно лишь предметы рабочей необходимости – лопаты, вилы, кирки и многое другое. Пространство, в которое Ратибор и Амикум попали при входе в жилище старца, считалось прихожей в Дубовом доме, являвшейся ещё и небольшим коридором, соединяющим две небольшие комнаты. Устремившиеся вверх огоньки в какой-то мере казались живыми, ибо они повсюду следовали за обитателями жилища, словно их привлекало всё, что могло двигаться. Они служили источником обогрева дома, являлись причиной не только тепла, но и уюта в нём. «Стены» сооружения, особенно ближе к потолку, были покрыты светло-зелёным мхом, хотя по большей части всё вокруг было чисто из древесной коры: пол, сами стены, «столы» и «полки».

В прихожей были размещены вещи, за которые человек брался перед самим выходом наружу: посох, шерстяные и кожаные одежды, зимние лапти по несколько пар про запас и многое другое. Путник находился под впечатлением и в этот раз не смог сдержать своего удивления.

– Ну и чудо. Ничего такого моим глазам явно не доводилось видеть. Это выглядит весьма необычно, я бы сказал – сказочно! Интересно, кто же построил этот дом и придал ему столь волшебные черты?

– На этот вопрос ты вряд ли найдёшь ответ, дорогой гость. Мне неведомо, сколько уже существует это сооружение, однако, насколько я могу судить, ему уж точно девять, а то и десять веков. Не думаю, что тебе удастся застать в живых первого жильца этого места и получить ответ на то, как здесь всё устроено и зачем, – говорил старик, попутно ведя гостя в просторное помещение.

В доме не было дверей, всё скорее походило на небольшую цепочку тоннелей внутри громадного дуба. Исключением была лишь входная дверь, изукрашенная красивой резьбой и рисунками, которая Ратибору казалась недобрым знаком, ибо всё, что напоминало ему о Вульфаране, могло вызвать страх и даже панику. Эта дверь не стояла в этом доме с самого начала и явно появилась после прихода Чёрного волка в эти земли. Уют присутствовал в жилище Лунебриса, в этом основная заслуга волшебного тепла белых огоньков и усилий старика, направленных на достижение необычного комфорта, как для человека, так и для любого другого живого существа. В каждой комнате было по одному «окну» в виде вырезанного отверстия в коре дерева, эта часть работы по созданию жилища была выполнена небрежно и без какой-либо логики, будто окна и не планировались в Дубовом доме изначально. Таким образом, в столь интересном месте было три основных помещения: гостиная, «комната» Лунебриса, где так же таился вход в подвал, и прихожая, во многом запоминающаяся именно по этой мрачной двери с изображением Вульфарана – и все они между собой соединены небольшой цепью коридоров, кои были во многом непримечательны, пока светили огоньки.

Лунебрис провёл гостей в просторный зал с низким круглым столом посередине, выпирающим из пола, будто пень, но всё же высеченный гладко, с наибольшими удобствами для всех тех, кто за него садится, и единственным окном, расположенным на большой высоте. Через него днём проникали солнечные лучи, а ночью – лунное сияние. Оконное отверстие было сделано так, чтобы весь свет извне падал именно на круглый древесный стол в середине зала, что носило определённую символику. Вокруг «пенька» находилось несколько одинаковых древесных изгибов прямо в полу, на которые Лунебрис постелил по несколько лоскутов ткани – видимо, они предназначены для того, чтобы на них и умещались жильцы и гости.

– Проходи, дорогой гость, размещайся поудобнее в этом зале. А я пока что приготовлю горячего сладостного отвара из причудливых трав, которые этим вечером придадут твоему телу чувство полного внутреннего покоя и некой лёгкости на душе. Весьма важно, чтобы твой разум сейчас обрёл ясность, ибо, как вижу, тебе есть что рассказать необычного, – сказал Лунебрис в преддверии гостевого помещения путнику и пошёл дальше по коридору.