Побег из палаты невозможен

Глава 1 Две половинки лезвия и конфеты с кокосовой начинкой

– Быстрее, быстрее! – поторапливал плюгавенький мужичонка, слегка подпрыгивая от нетерпения.

Зона – это отдельная страна со своими правилами и законами, целым сводом неписаных уложений. Они соблюдались неукоснительно, а их нарушение строго каралось. Нет, не законом, а самими сидельцами. По понятиям, простого честного мужика трогать нельзя.

А вот тех, кто идёт по 131-й статье, не только можно, но и нужно. Ибо поступать с такими людьми надо по справедливости… А насильникам – одна дорога.

И сейчас всей кодлой они шли «учить» паренька, который прибыл сюда по этапу.

Радовало, что парнишка смазливый… Нет, эти мужчины не жаждали мужского тела и не испытывали к нему вожделения. Но разрядки, возможности слить накопленное напряжение, на зоне не было. Каждый понимал: после близкого общения со всеми желающими парню не жить.

В этой отдельной стране нет места жалости и состраданию. Выяснять, виновен мальчишка или нет, никто не станет. Его статья – лишь повод для зверства, дремавшего в клетках тел этих запертых вместе людей…

– Вот что я скажу тебе, парень… – Пожилой и сморщенный, как печёное яблоко, мужчина шамкал абсолютно беззубым ртом. – Беда тебя ждёт. Ты, может, и умрёшь, а если не умрёшь, то лучше бы умер…

– Дядь, я не понимаю. Почему? Зачем? – удивился Артём.

– А ты глазюками не хлопай, до сих пор не понял, куда попал? Это ЗО-НА, и здесь свои правила. И по этим правилам сейчас придёт толпа мужиков и будет тебя трахать во все дыры. А если выживешь, то и на следующий день тоже. И так – пока не сдохнешь… – Старик залез под нары, пошуршал, поскрипел и достал что-то, завёрнутое в бумагу.

– На, – протянул он свёрток парнишке.

– Это что? – Удивлённо хлопая длинными чёрными ресницами, спросил Артём. Что ни говори, а парень был чертовски красив, даже смазлив. К таким бабы сами в койку прыгают. Вот и подумал старик: наверное, оговорила парня какая-нибудь девка, чтоб женить на себе… Жалко стало дурака, вот только помочь в его ситуации было особо нечем…

– Режь вены. Только по-настоящему, до кости… – Слёзы собрались в зелёных глазах парня. Жить хотелось, сильно хотелось. Но умирать так, как рассказывал старик, – не хотелось сильнее. Как же это несправедливо…

А начиналось всё так весело…

Он влюбился. Да-да, Олечка. Красивая, раскрепощённая, сексуальная и развращённая. С ней можно было всё. И даже больше.

Ещё была Наташа – идеальная будущая жена. В ней идеально было всё: длинные волосы густым покрывалом ниспадали на ягодицы, худенькая фигура, огромные доверчивые голубые глаза. Это она дождалась его из армии, а её девственность и вовсе стала суперпризом – неожиданным и сладким. Всё шло как по маслу: она готова была отдать ему всё, что имела, и себя в придачу. Только Артём вдруг понял, что невозможно чувствовать себя хорошо рядом с человеком, который лучше тебя во всём. Идеалу нужно соответствовать. Наташа была работящей, имела хорошую должность и того же ожидала от своего бога в лице Артёма. Она уже распланировала всё: свадьбу, детей, безграничную любовь на долгие годы. Ярко представляла, как они после тяжёлого трудового дня возвращаются в свою пусть и небольшую, но уютную квартирку, пьют чай, обсуждают прошедший день, радуются успехам детей, а после утешаются друг другом. Едят конфеты с кокосовой начинкой, тайком от всех под столом. Свои любимые конфеты она могла разделить только с ним. Артёма она любила даже больше, чем эти конфеты…

Артём был счастлив ровно до того момента, пока эта идеально выверенная картина жизни не начала душить его, топить в сахарном сиропе. Почему он должен работать в том офисе? Потому что Наташа так решила? А как же пиво с друзьями? Чёртовы конфеты…

Ольга ворвалась в его жизнь взрывом, фонтаном, тайным наслаждением. Она была манящей, чувственной, запретным плодом. Наташа же всё больше стала походить на надоедливую муху, что жужжит на ухо. «Должен! Должен! Должен! Убери эти чёртовы конфеты! Что ж ты такая доска: жрёшь конфеты в таком количестве, а сисек нет?»

Он собрал вещи ночью и просто ушёл. К фее грёз, с роковым чёрным каре и лёгкой, дразнящей полнотой.

Наташа долго боролась с анорексией, и потому у неё не было ни друзей, ни подруг. Именно он стал её спасением. Девушка встретила маму Артёма в той самой больнице, заглушая новый срыв. Увидев на фотографии темноволосого зеленоглазого борца с оголённым торсом, влюбилась бесповоротно. Такие девочки, маленькие и хрупкие, любят лишь раз и навсегда. Ради него она нашла те самые конфеты, которые полюбила так сильно, и наконец начала набирать вес. Чтобы стать той, кого этот идеальный парень в одних шортах и боксёрских бинтах сможет полюбить…

Всё открылось позже. Ольга оказалась проституткой в прошлом. Она уверяла Артёма, что это позади и только он – её настоящая любовь. Всё было прекрасно, но для полного счастья не хватало денег… Она знала, как их достать: за ночь можно было получить больше, чем он зарабатывал за месяц. Нужен был только крепкий малый, каким и был борец Артём. Зачем? Кто-то должен охранять девочек. Он согласился. О том, что девочкам было по шестнадцать-семнадцать, думать не хотелось. Всё чаще бывший спортсмен прикладывался к бутылке. Однажды его даже посетила мысль о сестре: она красивая, за такую давали бы больше, чем за этих малолетних щепок…

Влад, брат Ольги, любил поиздеваться над девочками, часто пользуясь ими по назначению. Те никогда не возмущались и терпели, потому что этот подонок был «Учителем». Проститутка должна не только ноги раздвигать, но и быть удобной для клиентов с разными наклонностями. Чтобы те возвращались и платили вновь и вновь. Конкуренция велика.

В тот вечер Артём напился сильнее обычного. А когда очнулся, Влад вёл себя очень странно: твердил, что не виноват, не хотел, всё обойдётся!Что обойдётся?Ту девочку, которую изнасиловал Влад, забрала скорая с обширным внутренним кровотечением. Она потеряла много крови. Весь диван был залит ею, смешанной с калом, мочой и спермой. Вонь стояла адская. Ни Ольга, ни Влад не торопились убирать. Сидели, забившись в угол, и постоянно кому-то звонили.Олесе было семнадцать. Её матка, влагалище, кишечник и рот были изувечены. Когда этот садист пресытился обычным сексом, ему захотелось зрелищ. Он изнасиловал её веником, пультом от телевизора, а в толстую кишку засунул пустую пивную банку. Та схлопнулась от давления мышц внутри девушки, превратившись в острое лезвие. Всё это время Ольга снимала видео, на которое попали и насилуемая девушка, и Артём.

А когда за ними пришли, он избил четырёх оперативников, думая о ментовском беспределе. Себя виновным в предъявленных обвинениях он не считал. Тем не менее все трое были задержаны. И после долгого разбирательства каждый получил срок.

Артёму дали двенадцать лет, потому что на видео не было видно, кто издевался над девчонкой. Ольга и Влад утверждали, что это был именно он. Истерзанная девочка ничего сказать не могла – скончалась на операционном столе. Банка изрезала её внутренности слишком сильно, чтобы успеть всё зашить. Брат с сестрой получили по три года.

Артём стоял и смотрел на половину лезвия безопасной бритвы, которое дал беззубый старик. Не так уж он и невиновен… Как вдруг захотелось конфет с кокосовой начинкой…

А там, далеко-далеко, Наташа набирала ванну тёплой водой. Лезвие в её непослушных пальцах лопнуло, оставив в руке лишь блестящую половину острого прямоугольника.

– Если он у нас здесь умрёт, с нас погоны снимут, – мужчина в серой форме снял фуражку и небрежно бросил на стол. – А не помрёт сам – за его статью его здесь же и добьют, как только он оклемается… – Он достал из сейфа за спиной бутыль с янтарной жидкостью и две рюмки, разлил и, не дожидаясь, пока собеседник возьмёт свою, дзинькнул донышком о край и залпом выпил.

– А что, если на больничку его определить? – Собеседник снял серую капитанку и пригладил редкие волосы на вспотевшем лбу.

– Жалко пацана, и дураку понятно, что оговорили его. Видел же, какой он? Да и характеристики – считай, только после армии. А там?.. Лучше здесь сдохнуть, чем туда… – Мужчина достал пачку сигарилл, прикусил кончик и поджёг длинной спичкой. Странный тяжёлый сладко-горький дым моментально повис молочным облаком над их головами.

– Зато живой… И погоны на месте… – почти неслышно проговорил собеседник.

– Зато живой… – повторил мужчина с сигариллой в зубах и снова наполнил рюмки до краёв. – Заполняй документы для передачи в суд. Пусть там разбираются… – Залпом выпив вторую, он передёрнулся. Было противно. От себя самого…

Седовласый зэк первым подошёл к нарам, на которых лежал новый заключённый с особой статьёй.

– Ну что, Артемия, готов испытать на себе радость быть женщиной?… Что это… – Нога наступила во что-то влажное и липкое. Мужчина посерел лицом: он вступил в огромную лужу начинающей сворачиваться крови. Она с хлюпающим звуком отпустила подошву. Он растерянно посмотрел на парня, потянул его за свисающую с нар руку. Та была разрезана до кости. Как и советовал старик…

Далеко-далеко, в маленькой уютной квартирке, окрашенная в красный вода вытекала из переполненной ванны. Отключить еле текущую струю было уже некому. Обёртки от конфет с кокосовой начинкой плавали, как розовые лепестки, вокруг обескровленного тела…

Глава 2 Полнейшая дура

– Малыш, ну чего ты так напряглась? Мы же теперь семья! Я твой муж! Я даже фамилию твою взял. Почему ты до сих пор во мне сомневаешься? – Симпатичный молодой человек с серыми глазами за очками в прямоугольной модной оправе (без диоптрий) пытался притянуть к себе встрепанную девушку.

– Почему ты так настаиваешь? Это прадедова квартира, и принадлежать она будет Строговым – и только Строговым! Мы не будем её ни разменивать, ни продавать! – Она была серьезна как никогда. О том, что мужчина возьмёт её фамилию, она не знала, и до заключения брака чётко сказала, что свою менять не будет.

– Ну смотри, я теперь тоже Строгов, малыш. Всё, как ты хотела, твои правила не нарушены. Да и как так получается? Мы – семья, а общей жилплощадью не обладаем? – Он стрельнул в её сторону глазами, притянул к себе и нежно поцеловал в шею. Дальше – больше. Его руки уже шарили под блузкой, вызывая знакомые приятные волны.

– Хорошо… я пропишу тебя…

Алиса не была глупой девочкой, попавшейся на удочку удачливого альфонса. Но всё же начинала чувствовать себя полнейшей дурой. К своим двадцати семи годам она уже получила приличное экономическое образование в МЭИ и хорошую работу в офисе. Зарплата покрывала все её расходы и нужды; загребать из семейного капитала, который накопился ещё до её рождения, у неё не было ни нужды, ни желания.

Их семья была не простой, а военной. Говорили, их предки служили при императорском дворе. Потом была революция, потом война. А затем, за какие-то небывалые заслуги перед Отечеством, Строговым вернули их имение и в придачу огромную квартиру в центре. Так уж вышло, что весь военный род закончился на ней – единственной девочке, родившейся за все поколения.

Возможно, детей в их семье было бы больше, но…

В очередную командировку, после долгих уговоров жены, отец всё же взял обеих своих девочек с собой. Им выделили комнату в общежитии, но они были рады ютиться на восемнадцати квадратах, лишь бы вместе.То, что случилось в один из вечеров, не мог представить никто.Один из соседей по коммуналке всадил себе знатную дозу. Вместе с «приходом» пришли галлюцинации: за ним гналась милиция, и вот-вот начнут стрелять…От пули не спрятаться! Или спрятаться? Нужно прикрыться ребёнком! Да-да-да, ребёнком – в детей не стреляют!

Мужчина знал единственную квартиру, где в тот момент был ребёнок: странная девочка с пшеничными волосами и разными глазами.

Двери в коммуналках – хлипкие. Выбить их труда не составляло, особенно топором – маленьким, но цельнометаллическим. Что он и сделал.

Семья после долгого дня сидела за столом. Мама налила борща на говяжьей косточке, а папа, смотря на любимую с нежностью, уплетал за обе щёки душистый суп.

Только маленькая Алиса играла в прихожей. Папа подарил ей Чебурашку, и вместе они напевали песню про день рождения – её всегда напевал папа…

Первый удар топора заставил всех вздрогнуть и выбил кусок тонкой фанеры, из которой была сделана дверь. Девочка подняла голову и внимательно посмотрела на странного лысого дядю в запятнанной майке алкоголичке. Он вновь заносил топор над головой.

Отец подскочил из-за стола, чтобы встать на защиту, но дверь уже была сломана. Счёт шёл на секунды… Опьянённый мужчина сгрёб огромной потной рукой маленькую девочку. Топор был направлен в сторону отца семейства.

Мужчина растерялся и боялся пошевелиться, но когда слишком сильно стиснутая девочка захрипела – не выдержал и кинулся на нападавшего. Острозаточенный топор мгновенно вонзился в основание шеи. Кровь фонтаном брызнула из перерубленной аорты, заливая и убийцу, и девочку, которую тот крепко прижимал к себе.

Кровавый фонтан на секунду ослепил мужчину, а застрявший в кости топор вытащить одной рукой было трудно. Девочку он отпустил ненадолго, упёрся ногой в тело её отца и ухватил оружие двумя руками.

Одна из соседок, случайная свидетельница происходящего, тут же кинулась домой звонить в милицию…

Мама девочки, отойдя от шока, кинулась к дочери, всё ещё сжимавшей мягкую, залитую кровью игрушку.

Тех секунд, что ворвавшийся потратил на выдёргивание топора, хватило, чтобы подскочить к ребёнку и зашвырнуть его за дверь ванной комнаты.

Женщина захлопнула дверь, а сама опёрлась на неё спиной. Она ничем не отличалась от входной – тоже из тонкой фанеры, и её так же легко было сломать. Женщина не раздумывала и встала между дверью в ванную и убийцей мужа.

Маленькая Алиса, прижимая к себе Чебурашку, широко раскрыв глаза, смотрела перед собой, не моргая. Буквально через минуту она услышала рёв сирены… Крики мамы… Странные, вязкие, чавкающие звуки… Удар топором в дверь… Топот, крики…

Когда мужчины в серой форме выносили девочку из ванной, она лишь на секунду увидела тело мамы. Изрубленное топором, оно напоминало кусок фарша в цветастом платье. Девочке закрыли ладонью глаза, пытаясь уберечь от ужаса.

Так Алиса и осталась одна. Родственники, конечно, были, но проживали они в Тбилиси и никогда с их семьёй не общались. Приютить девочку было некому, и до поры она попала в детский дом.

О том, что у девочки есть странности, заметили позже, но списали на психологическую травму. Малышка долго не разговаривала, а когда заговорила – очень удивила всех, потому что описывала существ, которых в природе не было. Потому и была отправлена впервые в психиатрический диспансер. А потом – ещё раз. И ещё…Когда девочке исполнилось восемнадцать, она вернулась домой. Привела в порядок прадедову квартиру и спокойно продала имение. Не испытывала ни грамма стыда перед родом: будет лучше передать наследие тем, кто сможет о нём позаботиться, а она – не могла. И пошла учиться.

С девушкой со странными глазами никто не хотел дружить. Она была симпатична, даже красива, активно занималась спортом, но всё же отталкивала. Временами казалось, что один из её глаз издавал желтоватое сияние, что вызывало скорее странный страх и мороз по коже. В 2023 году гетерохромией никого не удивишь, но Алиса, наоборот, всеми силами пыталась скрыть странную радужку. Линзы вызывали раздражение, и в какой-то момент она просто начала носить офтальмологическую повязку. Жизнь изменилась и стала легче: закрыв глаз, она перестала видеть то, чего не видели другие. Обрадовавшись, заказала дорогую кожаную повязку, наглухо перекрывающую глаз.Так и жила. Получила образование. Попытка завести кота была обречена: ни одно животное не шло к ней в руки, шипело и забивалось в угол. О собаках и речи не шло – те скулили и мочились на месте.

Вот и жила свою одинокую жизнь, периодически разбавляя её рисунками на теле. Почти всё тело она уже забила татуировками. А когда поняла, что в татуировках её привлекает не сам рисунок, а боль на коже после его нанесения, – осознала кое-что важное. Испытывая боль, её маленькая, скомканная душа с окровавленным Чебурашкой в руках испытывала облегчение. В смерти родителей Алиса винила себя всю жизнь: если бы не надо было её защищать, они остались бы живы.

Первые шрамы на теле ей нанёс специалист по шрамированию, вырезав скальпелем огромные, сложенные крылья на спине. Тот день открыл ей глаза: боль от разрезов несла облегчение.

Больше к специалистам она не обращалась. Купила красивый кованый стилет, и когда становилось совсем невыносимо, наносила себе рану за раной сама. Нет, о суициде она никогда не думала. Её мама и папа отдали за неё жизнь; она никогда так не поступит с их последним подарком.

Денис в её жизни появился внезапно. Увидел её в толпе и, по крайней мере, так рассказывал, влюбился сразу. Уже на второй день их непродолжительного знакомства он принёс кольцо в бархатной коробочке и букет красных роз, распинаясь о любви и рассыпаясь в комплиментах.

Девушка, не избалованная вниманием, растаяла сразу и согласилась. Она так давно не видела человеческого тепла, что даже его намёк стал ориентиром на счастье. Влюбить в себя замороженную одиночеством и болью душу было легко.

И когда она впервые оказалась перед Денисом обнажённой, он счастливо улыбался, особенно разглядывая свежие, только зарубцевавшиеся раны.

Они подали заявление в ЗАГС почти сразу, а через месяц поженились, и он сменил фамилию, откуда-то узнав о завещании, где говорилось, что владеть квартирой могут только Строговы.Только когда любовный дурман стал рассеиваться, Алиса, обладая недюжинными аналитическими способностями, поняла, что о супруге своём ничего не знает. С родителями он её не познакомил, а подарками одаривал лишь вначале. Он был безумно ласков и нежен, но всё чаще она видела, как он кривится, думая, что она не замечает. А потом пропала машина, на которой они ездили, появились «проблемы с бизнесом» и, конечно, срочно понадобились деньги.

Схема была такой простой и ясной, а она так глупо попалась… Алиса никогда не жила на широкую ногу и не афишировала свой достаток. Как же он узнал?

Его истерики начались, когда она отказалась давать деньги. И хоть прописала его в квартире, но разменивать элитную жилплощадь отказалась наотрез, несмотря на все его уговоры. Он уже начал поднимать на неё руку. Сначала это был толчок в плечо, потом первая пощёчина… Он, конечно, потом долго извинялся, всякий раз упоминая, что виновата во всём только она… Можно было бы послать его к чёрту, но она уже была беременна. Срок маленький, но об аборте она не задумывалась.

В какой-то момент, придя домой, Алису просто скрутили и увезли. Он поехал с ней в машине и всё объяснил.

Он давно искал такую лохушку – с деньгами и без мозгов, которая должна была сразу отдать ему всё. Только за то, что он спал с этим уродством.

– Или ты всерьёз полагала, дура одноглазая, что тебя можно любить? Отдала бы по-хорошему – и расстались бы по-хорошему. Но ты сама сделала свой выбор.

Он наклонился над ней, затянул жгут на руке и ввёл в вену иглу, нажимая на поршень шприца. Ядовитая дрянь разносилась с биением сердца – чем чаще оно стучало, тем быстрее распространялся наркотик, вгоняя в тошнотворное опьянение.

Доза была слишком велика. Что было дальше – Алиса не помнила. Очнулась она в реанимации, в грубой больничной сорочке в жёлтых пятнах, привязанная мягкими ремнями за руки, за ноги и под грудью…

Глава 3 Про Робин Гуда и восстановление справедливости

– В общем, я нашёл тех, о ком ты говорил. Но есть нюанс: девчонки нигде нет. Пробил по своим – ничего, как сквозь землю провалилась. – Мужчина по видеосвязи сделал глубокую затяжку. – Я правильно понял, это твои родственники?

Александр потёр седую бородку. Ожидая встречи с внучкой, он накануне сходил в барбершоп и привёл себя в порядок, чтобы не пугать девочку.

– С чего ты это взял? – Он хмыкнул. Всё-таки Макс был мастером своего дела, вот только зануда. Поставишь перед ним задачу – узнает всё, не успокоится. Вот и сейчас…

– Сложно не заметить, Соколов. Таких глаз, как у тебя, я нигде не видел. А тут – Строговы. Александр Александрович Строгов. Не знай я твоей родословной, подумал бы на близнеца, но увы, по времени не сходится…

– Он жив? – Александр встрепенулся, оборвав Максима. Тот, как всегда, начинал болтать, и остановить его было сложно…

– Увы. Я думал, ты знаешь, раз дал команду искать только девочку. В двенадцатом году какой-то наркоман с топором всю семью положил. Девочка была свидетелем… – Мужчина сделал паузу, видя, как старый друг стиснул зубы. – После девочка попала в интернат, родственников не нашли. А вот шизоидное расстройство – да. Большей частью жила в диспансере. – Он пошелестел бумажками и поднял взгляд. – Твою мать! Скажи, пожалуйста, может, у неё с глазами что-то? – Бывший послушник надеялся, что старый друг ответит иначе.

– Да. У неё гетерохромия: один глаз голубой, другой – зелёный. Выглядит, честно говоря, жутковато. Особенно на фотографиях, где её в крови выносят с места происшествия. Глаз на фото бликует. Жуть… Так вот, девочка – владелица приличного состояния. Отучилась на экономиста, имела неплохую должность. Всегда носит закрытую чёрную одежду, довольно замкнута. В последние несколько лет – повязку на глазу. И вот несколько месяцев назад вышла замуж. Парень – мутный тип, сразу взял её фамилию. Кстати, тоже выходец из того же детдома. Денис Пономарёв, теперь вот Строгов. Сейчас проживает на их квартире, а вот девчонки твоей и след простыл.

Александр снял тёмные очки, в которых сидел всё это время, и потёр правый глаз. Макс, увидев это, слегка шарахнулся от экрана телефона, не веря глазам.

– Только не говори, что она твоя дочь! – Он притянул телефон обратно к лицу, разглядывая разные глаза старого товарища. Раньше он не замечал, что они разного цвета. Они и пугали, и вызывали любопытство одновременно.

– Так. Я понял. Скидываю адрес. Её квартира, к слову, в Питере. На мой взгляд, этот мутный пацан хочет отжать элитную квартирку и капитал, накопленный предыдущими поколениями…

– Макс, выкладывай свои предположения сразу. Ты, конечно, тот ещё задрот, но обычно не ошибаешься. – Александр поставил телефон на подставку, а сам подошёл к своему бару. Позвенев бутылками, он извлёк две. Янтарно-коричневый напиток слабо поблёскивал в приглушённом свете, и у собеседника вызвал вязкую слюну. Нет, Максим не был алкоголиком – он был коллекционером, а за экземплярами в руках бывшего майора убойного отдела гонялся давно.

– Вот это ты получишь в любом случае! – Жестом фокусника он поставил красивые бутылки из чуть зеленоватого стекла перед камерой. – А вот эту… – он достал бутылку шампанского, тёмную и запаянную сургучом, – ты получишь только в том случае, если девочка будет жива. Так что давай свои предположения и носом рой землю, но найди. Живую. – Полный мужчина в экранчике поправил очки и активно закивал. Он даже предположить не мог, что у этого проныры есть такое сокровище.

– Так вот, по моим догадкам, парень о девчонке и её деньгах узнал ещё в интернате и себе захотел. А Алиса после смерти родителей – необщительна и закрыта. Уж не знаю, как он её окрутил, но женился. Вот только девочка оказалась умнее и переписывать имущество на прохвоста не стала. А учитывая, что она единственная наследница, то, став её мужем, если с Алисой что случится, он становится единственным наследником. У девушки шизоидное расстройство. Проще всего сделать её недееспособной в какой-нибудь районной психушке.

– Макс, не нравится мне то, что ты говоришь. Давай адрес, поеду, посмотрю на этого Дениса. Только ты – никому! Понял? Иначе все договорённости аннулирую! – Александр знал Максима давно. Мужик неплохой, а в розыске и поиске информации – и вовсе лучший. Но был нюанс: он болтун, каких не видел. Молчать он мог, только если ему это выгодно…

Александр долго не раздумывал. Билет на самолёт купил на ближайший рейс. Спустя сутки он уже шагал по улицам Питера в поисках нужной квартиры.

Дверь – хорошая, основательная. Надо же, с видеоглазком. Неожиданно. Он цокнул языком: «Молодец, девочка». Нажал на кнопку звонка. Трель была не слышна – в квартире хорошая звукоизоляция. Или звонок отключён. Нет, не отключён: звук проворачивающегося замка раздался почти сразу. Меня ждали?

Дверь открыл довольно смазливый темноволосый парнишка, худощавый и высокий. И как девочка повелась на этого слизняка?

Александр снял очки и глянул на парня. Тот побледнел и попытался захлопнуть дверь, но Александр пинком ноги отшвырнул его в просторную прихожую.