Будет больно, моя девочка

Глава 1

Первая встреча

– Что ты себе позволяешь? Не трогай его!

В ужасе смотрю на зажавшегося в угол Захарова из параллели и секунды спустя заторможенно перевожу взгляд на темноволосого незнакомца, которого уже успела схватить за предплечье. Все вышло на автомате. Я видела, как он отвесил Захарову подзатыльник.

Темные глаза хулигана фокусируются на моих пальцах, впивающихся ему в руку, и он мгновенно стряхивает их с себя, как какую-то назойливую муху.

– Отвали, замухрышка, – ухмыляется, пробегаясь по мне презрительным взглядом, а потом расплывается в какой-то пугающей улыбке.

– Я пожалуюсь директору, у нас не принято… – начинаю заикаться, что-то в его взгляде не позволяет мне закончить фразу. Я замолкаю и хочу исчезнуть.

У нас ведь образцово-показательная гимназия. Здесь не распускают руки, не унижают, а все конфликты решаются в диалоге. Вот все это крутится в моей голове, но озвучить не получается. Язык словно онемел.

– Мне, в общем-то, фиолетово, – незнакомец улыбается, перекатываясь с пяток на мыски. – Но, если осмелишься, – подходит ко мне вплотную, полностью теряя интерес к Захарову. –  Я. Тебя. Уничтожу. Малявка.

Инстинктивно делаю шаг назад, влетая плечом в стенку. Сглатываю. Взгляд мечется по его лицу. Первое, на что обращаю внимание, серьга в носу и черные, как сажа, волосы. Он выше меня на голову, и на нем нет школьной формы. Просто черная рубашка и брюки.

Новенький?

– Попробуй! – выпаливаю, собрав в себе килотонны злости. – Рискни!

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Я напрягаюсь. Вытягиваюсь струной и, запрокинув голову, смотрю ему в глаза. В горле давно встал ком. Мне страшно. И это нормально. Нормально бояться вот таких неадекватов, но чем я буду лучше него, если пройду мимо того, кому нужна помощь?

Бросаю взгляд на Захарова, который уже отлепился от стены и растерянно смотрит на происходящее. Киваю ему, мол, уходи, сама справлюсь, но Клим будто к полу прилип. Не двигается. Он вообще безобидный, вот как его можно задирать?!

– Может, ты найдешь себе ровню? Девчонка и ботаник, – поджимаю губы от стыда за свои же слова, – так себе оппоненты, не находишь?

Могла бы, взглядом его уничтожила!

– Ну и что ты мне сделаешь? Запугаешь до икоты?

– Смелая, значит? Хорошо. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

– Руки убери, – отталкиваю его от себя и, гордо подняв голову, отхожу в сторону. Чувствую, что он смотрит, но вида не подаю. Если честно, радуюсь, что он вот так легко позволил мне себя оттолкнуть, иначе я бы оказалась на месте Захарова, кажется. Поправляю пиджак и перевожу взгляд на Клима. – Пойдем, – киваю в сторону лестницы.

Два пролета до класса мои ногти впиваются в ручки сумки с такой ярой одержимостью и силой, что начинают неметь пальцы. Я кручу в голове все, что произошло, и никак не могу поверить, что это произошло в нашей школе, что это со мной произошло. Я вообще неконфликтная. Предпочитаю дружить, а не воевать, да и вот таких индивидуумов в моем окружении никогда не было.

Наша гимназия элитная. Здесь учатся дети родителей с большим достатком, я и сама такая же. Но в этом месте никто никогда никого не унижал. Никогда!

– Спасибо, Май, – мямлит Клим уже в коридоре второго этажа. – Он больной какой-то, я не ожи…

– Пожалуйста, – киваю, прерывая Захарова, и наблюдаю за тем, как он сконфуженно замолкает и заходит в класс, мой же будет ровно через три двери.

Сама на нервах. Все еще потряхивает. Это все адреналин – знаю. Нужно успокоиться, и ресурса, чтобы слушать Клима, у меня сейчас нет.

– Майя, опаздываешь, – журит классная, как только я открываю дверь.

– Простите, – опускаю взгляд и занимаю свое место, все еще пребывая в тотальном шоке.

– Я понимаю, что вы у нас звезды, выпускной класс, но первое сентября и торжественная линейка были вчера. Просыпаемся, настраиваемся на работу и не опаздываем, – бросает взгляд на меня. –  Год будет сложный. К тому же у нас новенькие, а мы образцово-показательная гимназия и должны подавать хороший пример.

– Новенькие? – оживает Денисов. – Хоть бы девчонка! – мечтательно вздыхает.

– Тоха, тебе все равно ничего не светит! – ржет Пущин, и его смех подхватывает весь класс.

– Тишина! – классная поправляет свои очки в ярко-голубой оправе. – Прошу любить и жаловать, – указывает на дверь, и класс замолкает.

Бросаю незаинтересованный взгляд на новоприбывших, и сердце в пятки падает. Это он. Он. Тот хулиган.

Пока мой организм пытается найти хоть какую-то точку опоры, новенькие переступают порог. Их двое, и они похожи. Братья?

– Мейхер Арсений, – классная смотрит на того самого подонка, – и Мейхер Марат, – расплывается в улыбке перед вторым парнем. – Ребята к нам из Лондона.

В классе тут же начинаются перешептывания. Растерянно озираюсь по сторонам, чувствуя гнев от того, сколько внимания к себе привлекли эти парни. Ведь, судя по тому, свидетельницей чего я стала в коридоре, это не те люди, с которыми стоит иметь дело.

– Ребята, класс у нас дружный, поэтому думаю, что проблем с адаптацией не будет.

– Мейхер? – слышу шёпот Понамаревой за спиной.

– Тот самый Мейхер, который олигарх? – бормочет моя Вера.

– Точно! – восклицает Антон. – Металлург.

Замечаю улыбку на лице Марата. В отличие от своего братца, выглядит он достаточно безобидно. Чисто внешне даже располагает, а вот второй очень даже отталкивает. Один взгляд чего стоит. Холодный, дерзкий, из-под бровей. Словно ему здесь все должны. Правда, наши девчонки, судя по улыбкам и смешкам, имеют совсем другое мнение на этот счет.

– Майя у нас староста, так что, если не нашли меня, по всем вопросам можете смело обращаться к ней. Она поможет. Правда?

Моргаю. Всматриваюсь в лицо Марты Витальевны. Она обо мне говорит?

Киваю, крепко сжимаю в руке карандаш. Честно, очень хочется запустить его в этого новенького!

– Ну и хорошо. Ребята, занимайте свободные места, а я быстренько распишу план занятия.

Пока Голубева отвлекается на доску и пишет тему урока, новенькие рассаживаются. Проходят вглубь класса. Выдыхаю. Я сижу за первой партой. Одна. Мою Веру отсадили еще в конце прошлого года из-за нашей с ней болтовни.

– Ну привет, Майя, – слышу шепот над головой. – Я присяду?

Не успеваю сориентироваться, а моя сумка, лежащая на соседнем стуле, перемещается на парту.

Медленно сдвигаю ее на край, а потом так же медленно вешаю на крючок на торце парты. На инстинктах отодвигаюсь подальше, но это не спасает. Меня все равно накрывает его темной энергетикой.

Мейхер задевает носком кроссовка мою туфлю и с интересом наблюдает за реакцией. Его взгляд вот-вот прожжет дыру у меня в виске.

На секундочки прикрываю глаза, делаю вдох и только потом поворачиваю голову. Сталкиваюсь с ним взглядами. Мейхер выхватывает карандаш из моих пальцев, прищуривается.

– Будем дружить, Майя? – холодно улыбается, а карандаш, зажатый в его кулак, разлетается на две части. Вздрагиваю.

Остаток урока я смотрю на доску. Стараюсь слушать Марту, но по факту отчаянно жду, когда прозвенит звонок. За пару минут до него понимаю, что еще немного, и я просто свалюсь со стула. За сорок минут я увеличила расстояние между мной и новеньким по максимуму.

– Итак, домашнее задание…

Пока Голубева надиктовывает, что мы должны будем выполнить дома, стены школы сотрясает долгожданный звонок. Хочется вскочить и побыстрее отсюда убраться. Это я и делаю в своей голове. В реальности же дожидаюсь, когда классная закончит говорить про домашние упражнения, и только потом поднимаюсь со своего места.

– Привет.

Боковым зрением замечаю второго Мейхера. Он стоит у нашей парты. Кажется, они даже о чем-то переговариваются с братом.

– Привет, – растерянно взмахиваю рукой и, схватив свою сумку, ищу глазами Веру.

– Майя, я…

Не даю ей договорить, сжимаю Верину руку и выволакиваю подругу из класса.

– Эй, полегче! Ты чего?

– Нормально, – тру ладони друг о друга, когда наконец отпускаю Мельникову.

Наши ребята в этот момент шумной толпой вываливаются из класса, но почти сразу обступают новеньких у окна напротив двери.

– Пошли тоже, – Вера заинтересованно смотрит на наших.

– Куда?

– К новеньким. Интересно же.

Подруга привстает на носочки, чтобы получше видеть Мейхеров, которых окружил наш ни с того ни с сего заинтересованный ими класс.

– Делать больше, что ли, нечего?! – смотрю на Веру в недоумении.

– Да ладно тебе. Ты чего сегодня злая такая? Из-за того, что Марта тебя за опоздание отчитала?

– Нет, просто этот Арсений, – бросаю на парня раздраженный взгляд, – час назад отлупил Захарова на первом этаже.

– Чего? – Вера резко поворачивает голову в мою сторону. – Кто тебе сказал?

– Я сама видела. У него бешенство, похоже.

– Может, ты неправильно поняла? А может, это Захаров что-то ляпнул, он же…

– Это повод бить? Слова – повод бить людей?

– Ну это смотря какие слова, – Вера пожимает плечами.

– Если хочешь, иди к ним. Я тебя не держу, – круто разворачиваюсь на пятках в направлении следующего кабинета.

– Ну Май, Мая! – Вера семенит за мной следом. – Да ладно тебе, ладно! Я все поняла, не дуйся, – подцепляет меня под руку.

– Прости, – выдыхаю, когда мы спускаемся этажом ниже. – Я просто терпеть таких не могу, как этот…

– Я знаю. – Вера запрыгивает на подоконник и бросает сумку на пол, я же останавливаюсь рядом, подпирая плечом стенку. – Симпатяжки просто, – пожимает плечами.

– Ну, – закусываю нижнюю губу, – тут ладно, тут я с тобой согласна.

Мы пару секунд смотрим друг на друга, а потом начинаем хохотать.

– Че ржем? – Антон подкрадывается, как пума, а потом закидывает руку мне на плечо.

– Тебя увидели, Денисов, – кривится Вера, – вот от смеха сейчас и лопнем.

– Май, вот скажи, чего она такая злая вечно, а?

Потому что ты ей нравишься, но в упор этого не замечаешь, дурак!

– Не знаю, – улыбаюсь, и именно в этот момент мимо проходят новенькие.

Буквально на секунды мой взгляд встречается со взглядом Арсения. Он смотрит с диким холодом в глазах, но вот губы у него расплываются в улыбке. Тут же становится не по себе. Отворачиваюсь.

Что значило это его – я тебя уничтожу?

Он ведь несерьезно, правда? Я не трусиха, но конфликты – вот вообще не мое. Нет, если нужно, я могу быть дерзкой, смелой, наглой, но предпочитаю все же другой формат общения.

– …Реально его? – Вера выпучивает глаза и едва заметно крутит головой, чтобы посмотреть на столпившихся сзади одноклассников.

Там Мейхеры, наша школьная красотка Лиза Понамарева и неразлучники Сафина и Шмидт.

– Ага. Алексеева уже нашла инфу. В интернете полно фоток Мейхеров с отцом. И с матерью тоже. Ты в курсе, что Мирослава Дибич – их мать?

– Серьезно? – Вера вытягивает губы трубочкой. – Ничего себе.

Мирослава Дибич – известная актриса. Мне кажется, на десять выходящих фильмов и сериалов в последние три года шесть-семь точно с ней в главной роли. Мы с мамой сейчас как раз смотрим сериал по подписке с этой самой Дибич в образе невероятно крутого следователя, которая ловит особо опасных маньяков.

– А почему фамилия другая?

– Не тупи, Мельникова. Псевдоним, наверное.

– Блин, точно, – Вера чешет затылок и снова бросает взгляд себе за спину.

– Ну хватит на них пялиться, – вмешиваюсь. – Как одержимая фанатка. Подумаешь, звездная мать, они здесь одни такие, что ли?

– Нет, ты сегодня точно не с той ноги встала, – вздыхает Вера.

Хочу возразить, но звенит звонок, и все слова остаются за зубами.

Следующие два урока я, к счастью, сижу с Верой, но все это время чувствую на себе тяжелый взгляд. Лишний раз даже шевелиться не хочется.

Когда звенит звонок на большую перемену и часть класса спешит в столовую, ко мне подходит злобный Мейхер. Подцепляет мою собранную сумку, вызывая у Веры еще больший интерес.

– Что? – все-таки взрываюсь.

– Она всегда такая бешенная? – спрашивает у Веры с усмешкой.

– Не с той ноги сегодня встала, – хохочет подруга, вызывая во мне еще больший приступ злости.

Не говори с ним! Не говори!

– Ясно. Ваша классная сказала, что если есть вопросы, то обращаться к тебе, – щелкает пальцами по подвеске в виде замочка на моей сумке.

Выпускаю из легких воздух, натягиваю на лицо улыбку и поднимаю голову. Смотрю ему в глаза.

– Что ты хочешь узнать?

– Сейчас большая перемена, – смотрит на свои часы одного небезызвестного люксового бренда. В том году мама подарила отцу такие же. – У нас есть полчаса. Проведешь экскурсию по школе.

– Сходи в административный корпус, и тебе все покажут, – аккуратно перетягиваю свою сумку из его рук в свои.

– Тогда в эти выходные ждем всех у нас.

Реагирую на голос. Поворачиваю голову и понимаю, что это говорит Марат. Класс, конечно, в восторге. Тусовки наши любят.

– А предки?

– Дом будет полностью в нашем распоряжении, – добавляет Арсений, но смотрит при этом на меня. – Так что?

– Что? – пялюсь как дура на него.

– Школу покажешь.

– Ладно. Мы с Верой покажем.

Мельникова часто кивает, а вот Мейхер кривит губы, но потом вполне миролюбиво произносит:

– Окей.

Правда вот, не успеваем мы спуститься на первый этаж к бассейнам, как его брат уводит Веру в другую сторону, якобы ему очень интересен теннисный корт.

– Раздевалки там. Бассейн здесь, – вглядываюсь в прозрачную воду. – Корт в другом крыле. На этом наша экскурсия подошла к концу, – делаю шаг в сторону двери, но Мейхер хватает меня за руку.

– Ты ошибаешься.

– Пусти.

– Не дергайся так.

– Пусти, говорю!

– Да без проблем, – он снова ехидно улыбается, а потом действительно отпускает. Правда, в бассейн. Он сталкивает меня в воду. – Охладись немного, Майя, – присаживается на корточки, наблюдая за тем, как я сплевываю воду, выныривая на поверхность. – Один-один, – улыбается.

– Ты больной!

– Это станет началом, если ты откроешь свой рот и настучишь директору, поняла?

Глава 2

Арсений

– Как первый день в новой школе? – спрашивает мама, как только мы заходим в ее актерский вагончик.

Водила отвез нас сюда сразу после школы. У ма сегодня последний съемочный день. У Марата тоже есть пара дублей, он у нас творческий. Ну а я что-то вроде группы поддержки.

– Нормально, – Марат пожимает плечами.

– Терпимо, – отзываюсь без энтузиазма и сажусь на диван.

– Он никого не убил? – мама улыбается и смотрит на меня. Вопрос, конечно, адресован брату.

– Если не считать, что хотел утопить девчонку в бассейне, то нет.

– Арс!

– Сама напросилась, – кручу в руках телефон. – А ты стукач, – пинаю ногой стул, на котором сидит брат.

– Не заплачь только, принцесса.

– Пошел ты, – закатываю глаза.

– Сам пошел, – Марат ржет.

– Ну хватит, – вмешивается мама. Она все никак не может понять, что все наши перепалки тупо по приколу. У нас с братом никогда не было каких-то серьезных конфликтов. – Марат, садись на грим. А с тобой, – переводит взгляд на меня, – мы пройдемся и побеседуем.

Как только оказываемся на улице, мать заводит свою старую шарманку из нравоучений.

– Что ты творишь? И отсюда вылететь захотел? Арсений, пять, слышишь? Пять школ за последние два года! Это же нонсенс какой-то просто.

Мама злится. Я ее даже понимаю, наверное…

– И Марата вечно втягиваешь.

Тут она заблуждается, конечно. В этом плане мы с Маратиком одинаковые. Просто этот гад маскируется, а я не вижу в этом смысла.

– Я больше так не буду, – улыбаюсь.

– Он еще и издевается! Посмотрите на него только, – мама вздыхает, прикрывает глаза и сжимает пальцами переносицу. – Ну что, мой дорогой, я все расскажу отцу.

А я оторву Марату башку. Кто его за язык тянул? Ну искупалась девчонка, не сахарная же.

– Он занят, – пожимаю плечами, – может, не будем его отвлекать от зарабатывания очередного миллиона?

– Прекрати мне дерзить. Я не твои школьные учителя. Выпорю, – на последних словах мама качает головой и растягивает губы в улыбке. – Сынок, что за тяга к приключениям, а?

– Скучно, – жму плечами, а сам пялюсь в телефон. Если честно, листать ленту сейчас гораздо интересней, чем слушать мамины нотации.

Это теперь родители абсолютно состоялись и вспомнили, что у них есть дети. Ни мать, ни отец нас с Маратом не воспитывали. У них была работа. Только работа. Чего они хотят от нас сейчас, я понятия не имею.

– Если мне только позвонят из школы…

– Не позвонят. Я решу эту проблему.

– Не надо ничего решать. Ничего там делать не нужно, кроме как учиться. Ты слышишь меня?

– Угу.

– Арсений!

Еще немного, и мама начнет топать ногами. Поэтому ретируюсь, делаю вид, что внемлю каждому ее слову.

– Да слышу-слышу. Ничего не делать. Учиться. Я понял.

– Что с тобой происходит? Когда мы тебя упустили? – бормочет ма, но я отчетливо слышу все до последней буквы.

Так и подмывает сказать, когда. С самого первого дня, блин, когда выбрали не нас, а свои бабки и популярность. Но я молчу, конечно.

– Ладно, если будут проблемы, говори сразу, чтобы мы могли что-то предпринять. А не как в Лондоне, понял?

О да, Лондон они запомнят надолго. Было весело.

– Ага. Все? Там Маратика уже раскрасили, пошли поржем, что ли.

– Арсений…

– Все, мам, не насилуй мне мозг.

– Арсений!

Огибаю мать стороной и беру курс на вагончик, правда, Марата там нет. Его уже утащили на площадку. Переться туда желания нет, поэтому заваливаюсь на диван и открываю чат класса в телеге, куда нас сегодня добавили.

Эта их гимназия – скука смертная. Все какие-то рафинированные. Правильные якобы. Не верю я в это. Поэтому так и подмывает заставить их показать свои истинные лица. Идеальных людей не бывает, у всех есть свои пороки. Вот именно их мы и будем обличать.

Листаю нудную переписку, пока на глаза не попадается сообщение Панкратовой. Она у них там, походу, самая идеальная. Староста, отличница, все ее любят. Бесячая девка.

За сегодня я успел узнать, что Майя не ест мясо, не носит мех и кожу, занимается в модельной школе и, конечно, задействована во всей самодеятельности гимназии, которая только существует.

Май: Завтра у наших ребят игра. Нужно поддержать. Плакаты, кричалки, футболки. Собираемся в 16:00 у школы.

После куча сообщений «ок».

Ставлю на ее сообщение реакцию «палец вниз» и пишу:

Арс: Вы как в американских фильмах нулевых. Футболки, кричалки… Пооригинальнее ничего придумать не могли?

Май: Если Арсению Мейхеру что-то не нравится, он с радостью может взять на себя организацию группы поддержки!

Лизонька: Блин, а я говорила, что это все фигня. Сорок третья гимназия в прошлом году рэп читали про свою команду, а у нас до сих пор футболки *смайлик, закатывающий глаза*

Май: Лиза может к нему присоединиться.

Лизонька: С радостью, Маюша. Арс, есть какие-то идеи?

Арс: Полно. Завтра увидите.

Май: Когда у него ничего не выйдет, меня прошу не тревожить!

Майя пропадает из сети. Улыбаюсь. Сразу почему-то вспоминаю, как она вопила, когда вылезла из бассейна. Действовал на опережение, чтобы у нее точно не возникло желания настучать директору. Не то что меня это сильно парит, но менять еще одну школу, еще и в последний учебный год… Честно, достало. Поэтому в этой гимназии я намерен задержаться до выпускного. Осталось только настроить это место под себя.

Все не могут быть равны. Я это знаю, они это знают. Поэтому будем применять на практике. А что до матча по баскету…

Не переживай, Майя, о тебе никто и не вспомнит.

Открываю список контактов и останавливаю взгляд на Ярине. Подружке из шоу-балета. Чем не группа поддержки?

С Яри договариваемся быстро. Она не против блеснуть талантом и подрядить на это своих девчонок. Плюс на субботнюю тусовку я ее тоже позвал, ну так, на всякий случай, чтобы и мысли про отказ не возникло.

Оставшееся время, пока жду Марата, продолжаю бездумно листать ленту. После съемок прощаемся с мамой и сразу едем в зал на тренировку по боксу. Занимаемся с раннего детства. Когда-то это была идея Влада, нашего с Маратиком охранника, и бабули, типа чтобы мы всегда могли за себя постоять. С того времени прошло больше десяти лет, а мы по-прежнему тренируемся, в какой бы стране ни жили.

– Ничего рассказать не хочешь? – Марат натягивает перчатку и пялится на меня.

– Абсолютно. Ни-че-го, – бросаю телефон на мат.

– Ты зачем к этой девчонке прилепился?

– Мне просто скучно. Ты же сам видел эту школу.

– Согласен, место тухлое. Но давай мы в этот раз как-то без трэша, что ли… Если нас вышвырнут опять…

– Не вышвырнут. Спокойствие, малыш.

– Зря ты ее искупал.

– Ты когда в блюстители морали заделался? Маме стучишь, – улыбаюсь, – дурочку эту защищаешь…

– Ха-ха, – Марат закатывает глаза и протягивает руки, чтобы я зашнуровал ему перчатки. – Визжала она смешно и, кстати, даже домой не свалила, если ты заметил. Тупо пропустила один урок, а потом пришла, будто ничего не произошло. В сухой форме и даже на макияже.

– Ну вот и забыли тогда.

– Ребята, на ринг давайте! – орет тренер. – Марат сегодня отрабатывает удары.

– Поработаешь грушей, Сенечка, – Маратик подмигивает и стартует в ринг.

– Ты же в курсе, что груша может дать сдачи? – улыбаюсь и захожу следом.

***

Домой приезжаю около девяти вечера один. С Маратом мы разбежались сразу после бокса, и, где его черт носит, я не в курсе. Пока вожусь со шнурками на кедах, слышу голоса в гостиной. Судя по басу, дома отец.

Скидываю свои тапки и, накинув на плечо лямку рюкзака, иду в эпицентр шума. В любом случае придется пройти мимо отца, чтобы попасть на лестницу, ведущую в мою комнату.

– Явился!

Отец испепеляет меня взглядом, словно вот-вот растерзает в клочья прямо здесь. В десять такая его уловка еще работала. Было не по себе. Теперь, конечно, фиолетово.

– И тебе привет, пап, – взмахиваю рукой и бросаю рюкзак на диван.

Теперь даже интересно послушать, по какому поводу собрание.

– Второй где? – цедит сквозь зубы отец.

– Без понятия. Меня одного тебе мало? – растягиваю губы в ленивой улыбке.

– Он еще и паясничает, Мира!

Мама стоит позади отца аки каменная статуя. Руки сложены на груди, взгляд куда-то сквозь пространство. Красивая. Холодная. Идеальная статуя.

– Из школы звонили, Арсений.

Тихий материнский голос доносится до меня сквозь возмущения бати.

Ну теперь-то понятно, что он тут так горло рвет.

– Что говорят? – скатываюсь на диван по боковой спинке.

Отец в этот момент идет пятнами. Краснеет весь. Пыхтит как паровоз.

– Что говорят? Что говорят?! Ты у меня сейчас получишь, – хватается за пряжку ремня. – Я тебя сейчас так отхожу!

– Дима, – мама прижимает ладонь к груди, – что ты такое говоришь? Прекрати!

– Хватит с меня этой неблагодарности. Я для них все. Наизнанку выворачиваюсь! Отдых – на тебе, школы по два раза в год менять – без проблем! Шмотки, телефоны, побрякушки эти, – трясет рукой, на которой надеты часы, – а они за это себя как свиньи ведут, Мира. Как свиньи!

Наблюдаю за тем, как ремень отца вылетает из последней шлевки в брюках, с большим интересом. Их с мамой препирания тоже слышу отчетливо.

Когда отец, сжав ремень в кулак, надвигается на меня, живот прихватывает от смеха. Спрыгиваю с дивана и упираюсь ладонями в спинку.

– Пап, не догонишь. Завязывай. Правда…

– Вот чего тебе надо? Чего не хватает, а? Ты в первый же день в школе парня избил, а потом девочку в бассейне чуть не утопил, паршивец.

– Никого я не топил, – пячусь, пока отец продолжает надвигаться.

– А она говорит, что запугивал ее так, чтобы она директору о драке не рассказала. Врет, что ли?

– Как дышит, отвечаю.

Ремень рассекает воздух в этот момент.

– Пап, – ухмыляюсь, но чувствую, как дрогнули губы, – ты чего? Ты серьезно, что ли?

– А как с тобой еще, если ты нормальную человеческую речь не понимаешь!

Отец рывком подается вперед, и я моментально топлю по газам. Пересекаю гостиную и выворачиваю в проход, ведущий к кухне.

– Я говорю, что не догонишь, – забегаю в столовую.

Упираюсь кулаками в крышку стола. Отец делает то же самое по другую сторону, как только меня нагоняет. Смотрим друг на друга. Улыбаюсь уже на рефлексах, чтобы сильнее его разозлить. Раз решил в воспитателя поиграть, пусть выкладывается по полной.